truce.

В ярко-красном кафтане изысканно украшенном золотой вышивкой и мехом, вальяжно и слегка покачивая бедрами Хюррем направилась в сторону шехзаде. От нее не скрылось напряжение в его плечах и скованность его движений с момента ее прихода. Видно, что ему хотелось провести больше времени с ее детьми нежели с ней, но это не помешало Хюррем отправить тех в покои. Их присутствие не входило в ее план, последнее чего бы она хотела, то это показать слабину перед впечатлительными малышами. Рядом стоявшая Айбиге будто и не замечала напряженной атмосферы, что повисла над ними, не отводя приветливого взгляда от наследника престола и по совместительству жениха. Видно вчерашнее событие все еще гложило Хюррем, что она яро старалась скрывать, всем видом показывая непринужденность и приподнятое настроение. Даже если оно таковым не было. Обменявшись сухими приветствиями и натянутыми улыбками Хюррем решила перевести разговор в другое русло давая Айбиге и Мустафе разговориться. Их дружелюбие по отношению к друг другу не ускользнуло от нее, так же как и тот факт, что в присутствии крымчанки улыбка Мустафы стала искренней, а в уголках глаз показались морщинки, прямо как у отца. Его взгляд смягчился, а в голосе появились игривые нотки. Он не был похож на того сурового юношу, что позволил себе грубость по отношении к хасеки накануне вечером. Такая двоякость неприятно кольнула, Хюррем почувствовала себя лишней, казалось дворяне с рождения забыли о присутствии бывшей рабыни, так еще и Айбиге начала рассказывать о ее братьях, напоминая Хюррем о погибших близких. Стараясь снять с себя это наваждение госпожа с трудом проговорила: — Не составите мне компанию, мой принц? — Конечно, — лаконично ответил юноша не выдавая своего удивления. Он повернулся вбок давая госпоже пройти. В каждом его жесте присутствовала вежливость и учтивость, Махидевран хорошо воспитала сына, этого у нее не отнять. Оставшись с ним Хюррем успела несколько раз пожалеть о своем решении поговорить с принцем наедине. На что она рассчитывает, он до конца предан своей матери и вряд-ли пойдет на какие-либо уступки. Рядом с ним уже взрослая женщина чувствовала себя неопытной девочкой, которую вот-вот отчитают, а затем поставят в угол. Воспоминания о недавнем унижении вновь дали о себе знать в присутствии шехзаде. Неловкость не давала свободно дышать, а прохладный воздух ранней весны заставлял легкую дрожь разрастись даже под слоями одеяний. В очередной раз пожалев, что она предпочла красоту комфорту, надев один из самых красивых, но не очень плотных кафтанов и легкий шелковый платок нежного персикового оттенка вместо шали из шерсти Хюррем оглянулась, провожая взглядом тонкий стан Айбиге, стоявшая рядом фигура высокого красавца заставила на миллисекунду задержать взгляд на паре. В голове невольно начала зарождаться неуверенность. Кого она пытается впечатлить, зачем так вырядилась, потратила весь вчерашний вечер и сегодняшнее утро на наведение марафета. Неосознанно поправив волосы Хюррем все же решилась посмотреть на своего спутника, невольно задерживая взгляд на его профиле. Подметив про себя, что нос у него все таки от отца она вернулась к рассматриванию тропы. И хоть дорога не была узкой она, заметила, что плечо юноши в очередной раз задело ее собственное, а сам он и не намеревался отдаляться. В этот момент все сожаления о приложенных во внешний вид усилиях пропали, женщина напомнила себе, несмотря на молодость он уже стал мужчиной. А как мужчины падки на красоту славянка знала не понаслышке, каждый раз чувствую на себе оценивающие взгляды проходя мимо страж и советников мужа, частота ее визитов в покои повелителя тоже твердили об одном. Прибедняться не было в натуре госпожи, она прекрасно понимала какой эффект мог произвести один лишь томный взгляд, стратегически подчеркнутых сурьмой глаз. Хотя на этот раз ею двигало не желание соблазнить, а лишь произвести правильное впечатление. Ведь даже самый едкий яд мог стать душистым медом, исходя из припухлых уст, цвета распустившейся розы. Отойдя на приличное от лишних ушей расстояние и явно устав от двусмысленного молчания Мустафа сказал: — Слушаю вас, госпожа, вы хотели со мной поговорить? — Меня расстроило вчерашнее происшествие, — ответила она, решив сразу перейти к делу. — Меня тоже, — согласился шехзаде. После сказанного Мустафа окинул взглядом фигуру мачехи, задерживаясь на глазах. В его собственном взгляде, переливающихся на солнце оттенками красного темно-карих глаз невозможно было прочитать определенную эмоцию. Он по прежнему оставался загадкой для Хюррем, по сравнению с его отцом, взгляд которого хасеки научилась понимать с полуслова. Но и на мать свою Махидевран он в этом отношении не походил, та не умела скрывать своих эмоций от слова совсем, будь то явная обида или же торжествующее злорадство. Мустафа был новой фигурой в этой политической игре, непредсказуемой и мало изученной. Пропал тот милый мальчик, который никогда не позволял себе так уверенно рассматривать жену своего отца, мать своих братьев и сестры. — Я постарался все забыть, — продолжил шехзаде и выдержав паузу, отвел взгляд буравящих глаз, — забудьте и вы. — Лучше оставь эту спесь, Мустафа, — раздражённо ответила хасеки. Ее не на шутку возмутил покровительный тон с которым юноша обращался к ней, несмотря на небольшую разницу в росте казалось он смотрит на нее свысока. Должно быть его мать привила это в нем с рождения, вскормила эту самоуверенность еще с молоком. Сделав глубокий вдох женщина постаралась умерить свой пыл, напоминая себе, что именно из-за своей вспыльчивости она горько поплатилась вчера. — Ты не можешь давать мне совета, — закончила молодая женщина с легкой улыбкой, стараясь не выдавать свою напряжённость. Губы ее машинально искривились, показывая, что их хозяйка чувствует на самом деле. Шехзаде позволил ей пройти вперед, слегка опустив голову он попытался сделать глубокий вдох, и собраться с мыслями чтобы самому успокоиться и не дать себе сказать лишнего. Нахальство бывшей наложницы задело шехзаде, никто не смел так разговаривать с ним, особенно во дворце его отца. Вспомнив об отце принц задумался, во второй раз беспокоить его очередной перепалкой между ними не хотелось. Мысль о том, что как плаксивый ребенок жена отца не постесняется пойти и пожаловаться на него отрезвила юношу. Он попытался сделать еще один успокаивающий вдох, невольно подметив дурманящий аромат масленых духов, что витал в воздухе. Такой глубокий и насыщенный аромат больше подходил для вечернего визита в личные покои, а не для прогулки по парку к тому же в присутствии детей и посторонних мужчин. Мустафу поразила такая бестактность, еще раз взглянув на женщину, он задумался чем же эта особа покорила его отца. Раньше он старался не думать о подобном, но стоя вблизи с бывшей наложницей, что разрушила счастье его матери вопрос напрашивался сам, не давая покоя. Она во всех отношениях отличалась от его матери. Должен признать Мустафа еще никогда не видел кого-то похожего на нее, особенно эти волосы, что будто раскаленное железо пылали в лучах солнца. Шехзаде отбросил непристойные мысли, такие размышления крайне опасны и ни к чему не приведут. Отношения этой женщины и повелителя не должны его волновать. — Я поступаю, как хочу, — желая напомнить женщине о разнице в их положениях ответил шехзаде. — Ты слишком молод, чтобы так себя вести. Не выдержав юноша устало вздохнул, ему надоело, что почти каждый из его окружения напоминает ему об этом. Сам он считал, что перестал быть ребенком ровно с того момента, как принял на себя ответственность за благополучие матери. — Госпожа, — уже с нотками раздражения в голосе начал юноша, но был неожиданно прерван. — Ты всегда был умным мальчиком, — продолжила она, резко останавливаясь и поворачиваясь к шехзаде. Взгляд её широко раскрытых голубых глаз, впился в юношу. Мустафа оторопел от такой наглости, маска приличной и покорной жены повелителя окончательно слетела с лица женщины. Теперь он видел ее настоящую, а не слащавую с нотками скрытой горечи персону. — Подумай сам, — как ни в чем не бывало продолжила женщина,— Махидевран Султан просто тебя использует, разве ты этого не видишь? Вот оно, то двуличие о котором говорила мать юноши, все те предостережения, о том, что она попытается настроить его против своей собственной крови уже не казались параноидальными опасениями. Да, теперь Мустафа понимал с кем он имеет дело. — Не стоит потакать матери и вступать со мной в войну, — сделав многозначительную паузу она продолжила, — со мной лучше дружить. — закончив рыжеволосая, пристально наблюдала за реакцией принца. Вздохнув юноша ответил: — Это вам лучше со мной не ссориться, — шехзаде дал женщине время подумать над сказанным и закончил, — ради себя и своих детей. Хюррем почувствовала, как ком собрался в горло при упоминании ее детей. Разговор зашел совсем не в то русло, в которое она надеялась. Было ясно, что ни о каких дружеских отношениях между ними и речи быть не могло. Мустафа пристально наблюдал за ней, дыхание ее участилось и грудь прерывисто поднималась и опускалась. Женщина почувствовала новый прилив паники, дрожала она уже не от холода, а от гнева. В попытке сбить с него спесь она сказала: — А ты играешь с огнём, Мустафа. Это опасные слова. — Вы, что, мне угрожаете? — в его голосе были слышны ледяные нотки. Взгляд стал серьезным и сосредоточенным, теперь его глаза не просто смотрели, а сурово буравили ее. — Хах, сын своей матери, — не сдержалась Хюррем от колкой ремарки. — Так вы мне угрожаете?! — уже на повышенных тонах требовал юноша. — Не смей повышать голос на меня. — приглушенно ответила Хюррем Оба заметно напряглись, тяжело дыша они не отводили взгляд друг от друга. Хюррем чувствовала как быстро приливает кровь в ее теле. Мустафа прерывистыми глотками воздуха все больше вдыхал неприличный для времени и места аромат сандалового дерева, все его тело было напряженно, оно требовало разрядки. Только любовь и уважение к отцу и повелителю останавливали его от того, чтобы схватить и хорошенько встряхнуть нахалку. Осознание того, что они совершенно одни не помогало отогнать навязчивые мысли — Я хотела предупредить тебя по-хорошему, Мустафа. Я не ссориться пришла. Юноша не смог подавить усмешку после услышанного, предупреждение уже сделали ей, но по всей видимости женщину это не волновало. — Только вижу ты войны хочешь. Жалко. — продолжила рыжеволосая. Реакция Мустафы ее не смутила, она оставила всякие надежды на перемирие. Юный принц был глух к ее словам, казалось он смотрит сквозь нее даже не пытаясь прислушаться. На его губах мелькнула мимолетная улыбка, вся ситуация его забавляла. Шехзаде посмотрел вдаль, давая себе момент насладиться последними остатками дня, который изначально обещал быть благополучным. Этот разговор утомил его, стало ясно одно. Жена повелителя не была простой женщиной, внутри неё бушевал ураган, скрытый под слоями нежнейшего персидского шелка и венецианских румян. Молчание шехзаде насторожило Хюррем, слишком резко переменилось его настроение, а в глазах заблестели опасные огоньки и заплясали бесенята. Она поняла не к добру это. Совсем не такой реакции она ожидала, казалось всего мгновение назад юноша готов был взорваться и выплеснуть на ней свою злость, как это не раз делали его родители. То с каким мастерством он овладел собой, насторожило хасеки. — Держитесь от меня подальше, — вдруг сказал юноша, вновь сосредотачиваясь на ней, — и от матери тоже. Резко развернувшись он не дал молодой женщине ответить как-либо на этот выпад. Она хотела сказать, что ей нет дела ни до него ни до его матери, которая всегда сама начинает провоцировать первой, но юноша уже отошел на несколько метров, оставив пораженную женщину в недоумении. Хюррем ничего не оставалось кроме как скорчиться от злости на него и на себя. Юноша заставил султаншу потерять над собой контроль, а ведь изначально она собиралась наладить с высокомерным шехзаде и так не гладкие отношения. Мустафа подавлял в себе желание обернуться и посмотреть на реакцию рыжеволосой. Как забавно бы расширились ноздри ее вздернутого носика и задергался глаз в обрамлении длинных ресниц. Все больше отдаляясь от строптивой госпожи он все еще улавливал нотки ее парфюма, только отойдя на приличное расстояние юный принц позволил себе сбавить скорость. Поход к валиде отменялся, юноша направился прямиком в свои покои, чтобы как-то попытаться снять напряжение