Персиковый источник вне досягаемости

Семья У являлась одной из самых влиятельных и зажиточных если не во всей Поднебесной, то уж точно в округе. Имена господина У Сяовэя, являющегося важным чиновником, и его единственного сына, что отличился своими знаниями на государственном экзамене, почти никогда не сходили с уст людей. Хэн Синь слышал о них лишь украдкой, никогда не видел и уж тем более не общался лично. Тем не менее, это было первое имя, которое оказалось для учеников пиков хоть немного знакомым. С упоминанием кого-то настолько влиятельного разговор приобрёл новые краски. Мужчины под воздействием алкоголя расслабились и совершенно ослабили бдительность, потому не побоялись говорить о "запретных темах" при посторонних. Со стороны это походило либо на настоящую смелость, свойственную героям, либо на беспросветную глупость, присущую, разве что, скорым покойникам. — И что же там произошло? — задали толстяку закономерный вопрос. — Говорят, что в их дом кто-то пожаловал. Хрупкая фигура в тёмном плаще... — мужчина погладил себя по набитому едой животу и лицо его расплылось в улыбке, — Недавно я повидался с Цао, он мне об этом и рассказал. А ещё утверждал, что видел незнакомца лично. Поклялся собственными волосами, что от него пахло цветочными ароматами больше, чем от любой из куртизанок в его любимом борделе. Хабалистый Бао рассмеялся, а Хэн Синь задумался над тем, что совершенно не имеет представления о том, какой аромат витает в борделях. Вероятно, об этом не знали и двое его товарищей, сидящих подле, но подобное описание звучало весьма маняще. — Нашёл же, с чем сравнить! — Должно быть, У Сяовэй обзавёлся любимицей после гибели жены. — предположил седой мужчина, трогая длинную бороду. — Чушь! — воспротивился один из постояльцев, который прежде молчал. Рот его оказался дополна забит закусками, отчего слова звучали слишком невнятно и их с трудом удавалось разобрать, — Он давно одинок, и прождал больше отведённого года*! Незачем ему скрывать лик своей избранницы. *по конфуцианским порядкам после смерти одного из супругов вдовец должен прождать год прежде, чем снова заводить роман. Девушки на это тратят три года. — А вот я слышал, что гость посетил дом чиновника У, чтобы передать ему нечто важное. Хэн Синь совершенно не имел представления о том, чем занимается семья У. Он был далёк от людей из столицы и других крупных городов, не говоря уже о самых настоящих государственных чиновниках. Мог ли господин У Сяовэй промышлять чем-то незаконным и оттого скрывать людей, что к нему захаживают — непонятно. — А могла ли неизвестная пожаловать к младшему У, а не старшему? — предположил старец. Всего одна фраза перевернула всю суть разговора. Теперь что мужчинам, что юношам, было совсем не до еды. Блюда как можно дальше отложил в том числе тот, кто совсем недавно пытался впихнуть в себя как можно больше. Вместо этого мужчина теперь занял свой рот воскликами: — Верно! До меня недавно дошли слухи, что молодой господин У придается утехам на стороне... Младший У ценитель вина, постоянно опрятен, в комнате у него всегда имеются угощения, он очень образован и может поддержать любую беседу, красотой его судьба тоже не обделила. А ведь в их доме достаточно служанок, которых он может зазывать к себе одну за другой и творить с ними, что захочет... Он может закупать им дорогие шелка, украшения, купать каждую в роскоши, если захочет, и оставлять все свои проделки за закрытыми дверьми, чтобы об этом не узнала его дорогая суженная. Ни его почтенный отец, ни кто-либо другой не смог бы помешать молодому господину в этом. — говорил мужчина так воодушевлённо и уверено, словно он видео всё происходящее лично. В такую подачу, пожалуй, поверил и самый неверующий, — А если бы кто-то и узнал, то что ему сделают? Будто у молодой госпожи есть возможность отказаться. — Ну ты и дурак! — насупившись, недовольно проговорил прежде улыбчивый пухляк, — Всем в стране известно, как он обхаживает свою любимую. В столице нет столько богатств, сколько в её доме после визитов младшего У. Он её любит и уважает так, как никогда не заботился о своих возлюбленных прошлый император. Как ты можешь говорить такую чушь? — Служанки дома У говорят, что молодой господин жжёт благовония один за другим, а иногда в его покоях всю ночь горит свет. Почему так? — задал вопрос говорливый мужчина. — Учёба отнимает много времени, иногда приходится жертвовать и сном. — Молодой господин У умён не по годам и одарён многими талантами. Его обучали лучшие учителя нашей страны, они готовили его к великим свершениям с самого детства. Он получает достаточно знаний на протяжении дня, только и делает, что просиживает за книгами. Для чего же такому человеку заниматься ещё и ночью? — Мне куда больше верится, что он завёл роман с одной из служанок. Наверняка он не слишком доволен больной и слабой невестой, вот и пытается утешить себя под покровом Луны. — Не стоит приравнивать всех к себе. — вмешался самый старший мужчина из компании, перебирая бороду, — Молодой господин У весьма обходителен с избранницей, несмотря на её происхождение и болезнь. — А мне кажется, верно говорит! — встрял Бао, — Будь у меня столько наследства в его годы, и я бы женщин обхаживал, и не одну. Вновь послышался смех. Хэн Синь наоборот сделался серьёзным и мысленно обругал нахала за подобное отношение, а говорливого рассказчика — за непристойные мысли. Юноша всё детство наблюдал за тем, как отец обхаживал любимую всем сердцем матушку. Несмотря на отсутствие денег, Хэн Чанхэнь была окружена заботой и не имела отказов в своих скромных желаниях, муж делал всё для благополучия её и детей. Имея подобный пример подле себя с раннего детства, Хэн Синь искренне не понимал, как можно жить по-другому, потому любые другие отношения пресекал и считал мерзкими. Весь диалог ему только и хотелось, что скривиться и заткнуть себе уши. — С чего вы вообще решили, что навестивший дом У — девушка? — вдруг подключился к разговору Цзэн Юнцзе. Четверо мужчин обернулись и с недоверием посмотрели на юношу — то ли осуждая за то, что тот влез без спроса, то ли ожидая, что тот продолжит свою мысль. Сам же Юнцзе понадеялся на второе, потому уверенно продолжил: — Вы ведь сказали, что будущая супруга господина серьёзно больна. Почему пришедший не мог быть лекарем? Такое предположение казалось самым логичным. В версию с изменами с самого начала Хэн Синю верилось крайне слабо — всё же не просто так этого молодого господина и его будущую супругу защищают даже отпетые сплетники столицы. — Действительно... — Цветочный запах наверняка исходил от трав. — Но почему же тогда лекарь пожаловал сюда, а не в дом семьи Ван? И почему скрывал лицо? — Больше подходит на то, что семья У затеяла что-то неладное, потому и скрывается. — резко извернул разговор сплетник, продолжавший теплиться за грязные теории. — Брось! Ты ещё скажи, что это демон, не боясь, заявился в императорские покои! — вытирая губы от вина, вскрикнул Бао. Пусть юноши и не могли опровергнуть предположения мужчин в открытую, но это не умоляло глупость теорий. Нечисть не издавала запаха, да и с людьми сотрудничала крайне неохотно. Ни один демон по собственной воле не ступил бы на территорию столицы — по крайней мере не тогда, когда здесь находится император, желающий истребить всех "нечистых" до последнего. — Может, лекарь до ужаса уродлив, потому и прячется? — Возможно и так, но кто же скажет наверняка? Всё-таки мы никогда не выясним, кто же пожаловал в дом У, если кто-то из семьи сам не решит об этом рассказать.пожал плечами один из мужчин, — Может они и вовсе зазвали себе даоса с пиков. — Да кому они нужны?! — с неприкрытой злобой и отвращением заявил Бао, с грохотом ставя пустую чарку на стол, — Сидят себе на горе и занимаются невесь чем, строя из себя богов, а в конечном итоге от них только больше проблем! Вспомнить только Цзюймина и Хуалина. Сколько людей из-за них погибло? — Бао, тише! — попытался утихомирить взбудораженного друга пухляк. — Это ещё почему? — беря целый сосуд вина, завопил мужчина, — Сам знаешь, что остальные их ненавидят не меньше меня! Так, почему мне нужно молчать? Хэн Синь, зная нрав Цзэн Юнцзе, заведомо предугадал, что тот полезет в разборки. Потому стоило только Цзэн Юнцзе с недовольным видом попытаться встать из-за стола, как его тут же притянули за шиворот и усадили обратно. Как бы их самих сейчас не ругали пьяницы и как бы не бранили их родных, но ввязываться в проблемы не входило в планы адептов. Как бы нахальный Бао не пытался показаться бесстрашным и как не кричал, но реального имени Хуалина так и не осмелился назвать*. Должно быть, мужчины всё же опасались, что в таком случае к ним запросто сможет заявиться обозлённая душа, что за одну лишь ночь заберёт их с собой на самые страшные этажи Диюя подобно утопленнику, что утаскивает своих жертв на дно. *люди боятся называть настоящее имя тёмного заклинателя, потому ему дали прозвище "Хуалин" (花灵 huālíng) — духовный цветок, душа цветка. Настоящим именем нежити было Шуцай* и он стал тем, кто ассоциируется у людей с ужасом. Никто никогда не понимал, что у него на уме — в том числе его собственный чудной наставник, взявший его под свой присмотр. Шуцай был из тех людей, что рождаются реже, чем появляются новые звёзды на небе. Не будь его методы так жестоки, а моральные принципы безобразны — он бы обязательно вознёсся и стал небожителем. Увы, в этой жизни его ожидали лишь изгнание и смерть, а реальное имя его оказалось под запретом. Пусть его тело так и не удалось найти, но вот голову нашли и выставили на всеобщее обозрение и порицание ещё лет назад. В ходе рассуждений Хэн Синь осознал, что ему сложно представить цзянши* без головы. Так размышляли и другие заклинатели, потому душу Шуцая спустя множество лет оставили в покое. Но вот у простых людей и младших адептов само упоминание безумца всё ещё вызывало мурашки. Вместо небожителя он оказался тем, кого ставят в плохой пример зазнавшимся заклинателям. *Шуцай (殊才 shūcái) - особый талант. *цзянши (僵尸) — оживший мертвец, ходячий труп, зомби. — И всё же, Цзюймин, в отличии от Хуалина, всё ещё... Жив. Если это можно так назвать... — замялся мужчина, — Не стоит так громко кричать о них. Шуцая объявили мёртвым ещё несколько лет назад, в доказательство выставив отрубленную голову на всеобщее обозрение на главной городской площади. С тех пор не объявлялся даже его дух, потому все считали, что он отправился отбывать своё наказание за все мирские проступки. А вот тот самый Цзюймин, по слухам, заполучил бессмертие путём самой настоящей резни. Он отринул путь самосовершенствования и стал демоном, положив на достижение этой цели двадцать трупов товарищей, с которыми ранее бился бок о бок более пяти лет. По сей день в различных местах Поднебесной находили искалеченных заклинателей, что — по их же словам — были изувечены и изуродованы именно Ли Цзюймином. Этот зверь не пожалел и покойного отца, вонзив тому меч прямо в гроб. Демон творил вещи, от которых даже у самых опытных заклинателей кровь леденела в жилах, потому люди нередко называли его перерождением самого Ся Цзе*. *Ся Цзе (夏桀) — император, о котором китайцы говорят как о жестоком безумце, что держал в страхе весь народ. Удивительно, что простые люди из захудалого кабака не побоялись называть имён таких людей. Они словно не опасались ни того, что их сдадут, ни того, что кто-то может их услышать. Точнее, не страшился только Бао, перебравший с алкоголем. Остальные же заметно обеспокоились, а главный сплетник даже начал оглядываться по сторонам, но из раза в раз натыкался взглядом только на трёх тихих юношей, сидящих неподалёку и хозяина заведения, выглядывающего из-за шторки. Добродушный пухляк старался утихомирить взбунтовавшегося мужчину, но тот всё продолжал вопить, не выпуская вина из рук: — Эти бессмертные все совершенно такие! Напыщенные добродетели, сами себе на уме, готовые порубить собственную семью! Только и делают, что деньги с императора трясут, а тот и рад стараться ради своего любимого братца! Каждую копеечку наших налогов отдать готов, лишь бы этот идиот сидел на подушках из облаков. — Бао, это чересчур! Не говори так о Сыне Неба и принце, иначе неизвестно, что с тобой могут сделать! Бао оглянулся по сторонам, даже не остановившись взглядом на адептах, словно не воспринимая их всерьёз. — Бред, никто мне ничего не сделает. Люди из армии сюда заходят раз в сотню Лун, если не реже, а прохожим дела до нас нет! Двое мужчин вступили в словесную перепалку, пытаясь угомонить пьяницу, а пухлый-мирный постоялец обратился к юношам, наблюдавшим за всем этим с ошарашенным видом. — Прошу, простите моего друга, он сам не свой после вина. Я надеюсь, разговор останется между нами? — Не волнуйтесь, мы всё понимаем. — ответил за всех Хэн Синь. Он знал, что ожидать от компании мужчин с вином чего-то доброго не стоит, но его радовало то, что никто из них ещё не затеял драки. Всё же глупо было винить людей за то, что они хотят немного посплетничать. Подобные разговоры мало когда выливались в что-то катастрофическое, да и подавить подобное поведение среди населения не представлялось возможным. Оставалось смириться с тем, что кому-то они не приходились по душе — пусть даже это были те люди, которых они должны защищать. Тем временем Бао продолжал браниться на всё заведение. Один только дядюшка-хозяин с довольным видом наблюдал за всем из соседней комнаты. — Заклинатели все такие же напыщенные, как Цзюймин и Хуалин! — продолжал надрываться Бао, — Что шарлатаны, что скитальцы, что люди с горы — на одно лицо! Бао, по-видимому, прочувствовал сладость от собственной безнаказанности в полной мере. Сейчас он походил на тигра, которого долгое время морили голодом, а после выпустили на охоту. Возмущения звучали наперебой с бранью. Вскоре Бао разошёлся настолько, что перешёл на ругань всех, кого только мог вспомнить. — И самые "благородные" — мерзкие и жалкие! Глава — Павлин общипанный! Повезло же родиться в такой семье, а толку-то?! Столько бед на нас навлёк! И любимчик его, этот... Сыночек чиновника. Напыщенный выскочка с наигранной улыбкой! Только и делает, что подлизывается к другими и строит из себя добродетель. Небожителя из себя возомнил! Милосердие в чистом виде, подберёт любое животное со двора и накормит обездоленного ребёнка. Тошно! Хуан Цинчэнь поглубже зарылся в капюшон, храня молчание, а Цзэн Юнцзе охнул от удивления. Он никак не ожидал, что у мужчины хватит смелости бранить таких людей. Один лишь Хэн Синь замер, не смея пошевелиться. — Главные выскочки Поднебесной — вот они кто! — Не говори глупостей! И прекрати ругать его Высочество, мы точно не знаем... Мужчине не дали договорить, прерывая фразу смехом. — Ты веришь в сказки про добрые поступки принца? Он просто идиот и ученики его такие же! Вот поведётся этот Яо с кем попало и повториться та же судьба, что и с его добродетельным наставником! Адепт всё же не смог сдержаться. Послышался шум и хруст, трое мужчин не смогли подавить удивлённых воплей. С соседнего столика послышался голос Цзэн Юнцзе: — Братец Хэн!