Позабытая боль

– Мам! Пап! - мальчишка бросил спортивную сумку на пол, и ринулся к родителям. – Женька, ты чего? - Ирина вместе с Анатолием крепко обняли сына. – Я вас очень люблю!! - на глазах Жени выступили едва заметные слезинки. – Женя, мы с мамой тоже очень сильно тебя любим!! - Анатолий вопросительно посмотрел на жену, на что она лишь приподняла плечи, давая понять, что она тоже не понимает происходящее. Евгению никогда не было трудно сказать то, как сильно он их любит или то, что они для него самые лучшие на свете родители, но сейчас по мальчику было видно - он чем-то встревожен и напуган. - Женя, всё хорошо? - Ирина присела на корточки, - ничего не случилось? - Нет, мам, всё в порядке! Я.. я просто по вам соскучился! - Женька обвил шею Ирины руками и обнял так крепко, как только смог. - Ну-ка, Евгений Анатольевич. - мужчина медленно отвел сына в сторону от супруги - рассказывай, что натворил? - Анатолий не был зол, но ему очень хотелось понять, что всё таки происходит. - Ничего плохого, вы не переживайте, просто.. - мальчишка замолчал. - Женя, не пугай нас пожалуйста! - Ирина уже начинала волноваться. Подобное поведение было не свойственно сыну. - Мне Колька рассказал, что его родители разводятся, - он посмотрел сначала на отца, потом на маму, - и я.. я представил, что вы тоже можете развестись и тогда.. - Ты чего.. Ну, что ты! - Ирина крепко обняла его, - Этого никогда не произойдет! - Правда? - он внимательно посмотрел на родителей - Вы обещаете, что всегда будете вместе, чтобы не произошло? - Жень, конечно, правда! Мы ведь с мамой очень любим друг друга, мы тебя любим!! - И я вас, очень-очень люблю!! - Женька ухватился за Ирину, не желая выпускать из объятий. - Мой хороший.. - Ирина с трудом встала, всё же Женя уже не 5-летний мальчишка. - Жень, маме тяжело тебя уже ну руках держать, давай-ка спускайся. - Анатолий подхватил сына под руки и спустил на пол. - Ну, что? Больше не переживаешь? - Нет, пап! - мальчишка широко улыбнулся, - а что мы сегодня будем есть? - Голодный, да? - Ирина кивнула, - давай мой руки и за стол. - Я быстро! - и тот мигом убежал в ванную. - Я даже не думала, что он может так переживать насчет этого. - полушепотом произнесла Ирина, когда сын выбежал с кухни. - Я тоже, не думал. - Анатолий внимательно наблюдал за действиями жены, и до сих пор прокручивал в голове произошедшее здесь пол часа назад. Остаток вечера прошел в спокойной обстановке. За ужином Женька не умолкая рассказывал и про школу, и про футбол, и про всё на свете, а ещё пригласил их на матч, в котором он будет участвовать на следующей неделе. Ирина и Анатолий внимательно слушали его, и не верили своим глазам: их сын уже совсем взрослый, но как же незаметно пролетели эти 10 лет.

Ирина вдруг вспомнила, события тех времён.

Прошло пару месяцев после смерти Лидии Васильевны. Ирина и Анатолий буквально просто существовали в одной квартире, но уж точно не жили вместе, как семья. Не разговаривали. Спали раздельно. Лишь Анатолий изредка напоминал ей: - Вечером ложись спать, не дожидайся меня, вернусь поздно. Она была уверена, супруг завёл любовницу, и именно в ней нашёл утешение, а Ирина стала в его жизни не нужным грузом. Было невыносимо обидно и больно. Ни прикоснуться, ни обнять, ни поцеловать. Он избегал её, отталкивал, а потом и сама Ирина решила отпустить ситуацию. Стала поздно возвращаться домой, намеренно брала больше смен, чтобы реже видеть его, уже почти жила в ординаторской на ночных сменах, а здоровье заметно ухудшалось с таким ритмом жизни. А ведь Ирина боролась за этот брак, она боролась за самого Анатолия, пыталась разделить эту боль на двоих, поддержать, помочь, утешить, но Анатолий игнорировал каждый шаг с её стороны, будто и нет её. Он уничтожал её, ломал и терзал. Через пару недель, неважное состояние здоровья подвело её на сложной, многочасовой операции. Ирина потеряла сознание. И именно тогда, узи показало уверенные 13 недель. Ненависть, обида, злость, отчаяние, а самое главное – страх. У неё не было уверенности, что супруг будет рад этой новости, а, если так, значит он заговорит об аборте. Она не знала, больше не чувствовала его, и не могла понять, что им движет до сих пор. Ну, неужели, он все также думает, что она виновна в смерти Лидии Васильевны. Ну, почему.. Почему именно она? В тот вечер, Ирина вернулась домой раньше и была настроена в конце концов нормально поговорить с ним, и сообщить о ребенке. И именно сейчас, пройдя порог квартиры, она осознала, либо сегодня они вновь обретут друг друга, либо разойдутся раз и навсегда. И Анатолий никогда не узнает о том, что у него будет ребенок. Мужчина сидел в гостиной. В полной тишине. А рядом стоял чемодан. Сердце девушки пропустило удар, все слова вылетели из головы. - Ты сегодня рано. - не смотря на нее, произнес он. - Ты меня ждешь? - с трудом вымолвила Ирина, в горле стоял ком. - Устала? «Будто сейчас это имеет значение.» - промелькнуло у Ирины. Но Анатолию было небезразлично на её состояние, и он действительно волновался за Ирину. - Нет. Да, она соврала, а тот, конечно, это понял, но оба не показали вида. - Как день прошел? - В штатном режиме. «Да, чёрт возьми, к чему всё это!? Решил напоследок помучать меня!? Добить!?» - Это хорошо. - та начинала язвить -Ты мне что-то сказать хочешь? А то, для нашей нынешней, совместной жизни, мы уж больно долго говорим. Ощущала, как грудь сжимает от нарастающей тревоги. Словно она встала на край пропасти, не понимая в какую сторону сейчас упадет. - Да. - Ну, говори. Ирина медленно, но верно раздражалась от этого ожидания. А реальность уже походила на кошмар, из которого она не может никак выбраться. - Я подал документы на развод. Мир, который она изо всех сил пыталась спасти всё это время - разбился вдребезги. Каждый вздох становится тяжелее предыдущего, грудь сжимается, а мысли меняются одна за другой. Мерзкое чувство, что навязчиво тянет за собой в темноту, дальше в пропасть. Всё вокруг становится таким ненужным, неважным. От бездействия боль только усиливается, но сдвинуться с места кажется чем-то непосильным. Каждая мысль, момент, воспоминание о когда-либо пережитом с этим человеком - становится острием ножа, что медленно оставляет глубокие раны. Сейчас она уязвима до предела, сейчас она себя не контролирует. Каждая новая попытка взять в легкие больше кислорода - это неравная борьба. Сознание путается. Последняя надежда на будущее - тает на глазах.