Тебе чертовски повезло

Соучастники

             Ночь тянулась медленно. Я решила, что унылое бодрствование всяко лучше беспокойного сна, потому даже не пыталась задремать. Зато с лихвой хватило времени и на полезные хлопоты — позаботиться о лошади, постирать окровавленную одежду, — и на то, чтобы перебрать смешавшиеся в голове мысли с дотошностью Золушки, ковыряющей крупу.              Больше всего не давало покое имя — Артур Морган. Оно было не просто знакомым, как если бы проскользнуло в разговоре, нет. Это имя что-то значило, но, видимо, не для меня, раз, услышав его когда-то, я не придала ему особого смысла. Снова и снова я повторяла его имя в голове с разной интонацией, надеясь, что нужное воспоминание ухватится за эту наживку, но, увы, напрасно. Скорее всего, раз он охотник за головами, то и имя его должно было значить что-то вроде: «Если этот гад возьмёт ордер на тебя, у тебя мало шансов» или «Упрямый малый и опасный, но договориться с ним можно». Договариваться с ним я не собиралась, но было бы неплохо иметь представление о том, с кем свела меня судьба.              Странная удача оставалась на стороне Артура: кровотечение остановилось, сладкое питьё помогло его телу бороться с болезненной слабостью, и он задышал ровнее, опутанный сетями вязкого мятежного сна. Гримаса боли не сходила с его лица, но тут уж я ничего не могла поделать.              Ближе к утру в моей душе поселилось стойкое раздражение ко всему происходящему — к дотошности охотника за головами, к собственному состраданию, даже к потрескиванию дров в дремлющем очаге. Голова налилась тяжестью, заставляя хмуриться и двигаться всё ленивее. Время будто бы стало течь медленнее: рассвет дразнился далёким отблесками на редких облаках, но никак не хотел наступать. Я без зазрений совести взяла из оружейного пояса Артура шесть патронов и зарядила свой револьвер, а после всё же удивилась, что сделала это с рядовым спокойствием. Более отвлечь себя было нечем и, усевшись ближе к камину у стены, я запрокинула голову и закрыла глаза.              Сладкую дремоту прервал шорох. Я приподняла веки.              Рассвело. Хижину наполнял светло-серый дымчатый полумрак, за окном лес замер в утреннем тумане. Артур лежал с открытыми глазами. Его тяжёлый взгляд бесцельно кочевал по хижине, пока не наткнулся на меня, и тогда его брови сильнее сдвинулись к переносице.              Я встала, разминая затёкшие плечи.              — Если что, ты всё ещё на этом свете, — сообщила я.              Артур моргнул, его взгляд стал постепенно обретать всю большую осмысленность. Он пошевелился, будто в попытке сесть, и его лицо исказила гримаса.              — Да… Я уже понял, — выдавил он сквозь зубы.              Его хриплый голос звучал тускло, с потрохами выдавая его усталость. Упрямо нахмурившись, Артур всё же принял сидячее положение и замер на полминуты, очевидно, привыкая к растекающейся по телу отупляющей боли, слабости и мгле в глазах.              Тем временем я взяла тёплую кружку из очага, взбалтывая остатки желейного напитка.              — То же питьё, что вчера, — я протянула кружку Артуру. — Поможет восстановить силы.              — Опять это варево… — проворчал он, косясь на кружку, как на угрожающий нож.              — Вчера для тебя это был напиток богов, — с лёгкой издёвкой заметила я.              Он взял кружку и с горестным видом уставился на содержимое. Затем поднял на меня смурной взгляд с бледными искрами сарказма в уголках глаз.              — Может, и сама глотнёшь? Ты выглядишь… неважно, цветик.              Вероятно, я и впрямь выглядела так же неважно, как и чувствовала себя, но одного слова хватило, чтобы мой и без того безрадостный настрой превратился в холодную враждебность. Цветик.              — Не называй меня так, — низким тоном оборвала я; горло свело болезненным спазмом.              — А что такое? — Морган уже почти сделал глоток, но вдруг решил полюбопытствовать, — то ли чтобы потянуть время, то ли чтобы нарочно позлить меня, благо последнее было не так уж трудно, и, судя по отсвету сухой усмешки в глазах, он это тоже понимал.              Я окинула его быстрым равнодушным взглядом.              — Что ж, очевидно, ты не умрёшь сегодня, — ровным, но сиплым голосом заговорила я. Он только сухо хмыкнул, его взгляд стал сосредоточеннее. — У меня была целая ночь, чтобы поразмыслить, и мне любопытно, что будет дальше. Ты всё ещё намерен получить сотню долларов за мою голову?              Морган чуть сдвинул брови, глядя на меня невозмутимо и будто бы даже с некоторой дерзостью.              — Не знаю… — протянул он. — А ты попробуешь мне помешать?              Сухая усмешка невольно слетела с моих губ.              — В твоём состоянии это не то чтобы трудно, — заметила я. — Достаточно дунуть на тебя, и вот ты уже на полу.              В его глазах мелькнул странный блеск. Морган сел ровнее и даже расправил плечи, хоть и стиснул зубы до слышимого скрипа.              — Какая самоуверенность, цветик. Я бы на это посмотрел…              — Назови меня «цветиком» ещё хоть раз, и я дам тебе такую возможность, — раздражённо выплюнула я. Внутри меня всё сильнее разгоралось пламя негодования, и я сосредоточила взгляд на его раненом плече, чтобы напомнить самой себе о милосердии и прочих добродетелях.              — Да что не так с этим словом? — возмутился Морган. — «Цветик»? Ты немного слишком злишься из-за безобидного прозвища, нет?              Я закатила глаза под шумный выдох. Похоже, он и впрямь нарочно испытывал границы моего терпения, наслаждаясь тем, как мрачнеет моё лицо. С другой стороны, его желание хоть чем-то отплатить мне за простреленное плечо было по-человечески понятным.              — Дело не в прозвище, а в том, что его произносишь ты, — с натужным бесстрастием проговорила я. Морган в ответ фыркнул снисходительной усмешкой. Сняв с крюка над камином его рубашку и куртку, я шагнула ближе. — Вот твоя уже почти чистая одежда. Я хотела бы забрать свой плащ.              Морган прищурился; с каждой секундой блеск в его глазах становился всё ярче. Он наконец сделал глоток из кружки, скривился и ткнул в меня мрачно-обиженным взглядом.              — Даже не поможешь мне одеться, цветик?              — Хватит уже! — вспыхнула я. Едва удержалась, чтобы не швырнуть одежду ему в лицо.              — Сколько гнева из-за милого слова, а, — протянул он с саркастичным недоумением, бессовестно наслаждаясь моим гневом.              Я парировала до неприличия натянутой улыбкой.              — Рада видеть, что тебе уже настолько лучше, что ты напрашиваешься на вторую пулю. Значит, я наконец могу уехать.              — А чего ты так торопишься? — продолжил Морган тем же саркастично-миролюбивым манером. — Я ведь даже не поблагодарил тебя как следует.              — Ты вообще меня не поблагодарил. Но пожалуйста, — я бросила ему снисходительный кивок.              — И что, просто уйдёшь? Даже не поможешь несчастному раненому мерзавцу с одеждой? — в его голосе всё ещё сквозила издёвка, но уже не столь ядовитая. Может, осознал, что попытка управиться самостоятельно принесёт больше боли, чем вовремя прикушенный язык.              Я приподняла уголок губ, хмыкая.              — Только если этот несчастный раненый мерзавец будет молчать.              — Да брось… Я, между прочем, вполне серьёзен, говоря, что мне бы не помешало немного помощи с одеждой… — Несмотря на саркастичный тон и бравурно вздёрнутый подбородок, его голос звучал скорее уязвлённо, чем язвительно.              — О, — выдохнула я, — это, должно быть, унизительно, да?              Морган ткнул в меня взглядом исподлобья.              — А ты прям наслаждаешься своим ядом, а? И ничего не унизительно, плечо болит адски…              — Это ты меня разжалобить пытаешься? — фыркнула я с насмешкой.              — А что, получается?              — Немного. Я ведь до сих пор тебе не врезала.              Морган многозначительно кивнул и даже слегка подался вперёд, опираясь локтем на колено.              — Так ты держишь себя в руках, потому что не хочешь врезать несчастному раненому мерзавцу, цветик?              В моих глазах сверкнул неприкрытый гнев.              — О, чертовски хочу, — протянула я. — И с каждым разом, как ты меня так называешь, хочу всё сильнее. — Я резко выдохнула, поводя глазами: судя по слегка приподнятым уголкам губ, его наша перепалка забавляла. — Мне нужен мой плащ, — холодно проговорила я.              Артур хмуро вздохнул, переводя взгляд на одежду в моей руке, а затем вздохнул снова и уже более безрадостно.              — Ладно, ты поможешь мне, если я попрошу по-хорошему? — Он, конечно, пытался выдать это за очередной ироничный выпад, но я легко уловила недовольство и даже смущение в его голосе. И, надо признать, это было приятно.              — Я помогу в любом случае, чтобы уже избавиться от тебя наконец, — со вздохом ответила я, отбирая плащ.              Несмотря на зудящее возмущение, я постаралась быть аккуратной и не торопилась, помогая ему надеть рубашку так, чтобы даже тканью не задеть область раны. При этом уголок губ упрямо тянулся в странной улыбке. И Артур тут же не преминул ткнуть меня в это носом; его голос зазвучал спокойно, с оттенком вальяжной насмешки:              — Чего ухмыляешься? Наслаждаешься моментом?              — О да, — охотно протянула я, ухмылка сверкнула ярче. — Ты наконец-то заткнулся и шипишь от боли — просто музыка для моих ушей.              Он проворчал что-то недовольное, отводя взгляд в сторону. С пуговицами решил управиться сам, отмахнувшись от моей руки, как от шершня, и упрямо стиснув зубы. Мне осталось только повести глазами в беззвучной усмешке и накинуть ему на спину куртку. Что ж, его упрямство было мне только на руку: можно было легко убедить себя, что долг перед собственной совестью выплачен и в моей помощи нет нужды.              Морган в молчании наблюдал за моими слегка рассеянными сборами, заталкивая в горло очередную порцию желейного напитка.              — Кстати, как зовут твою лошадь? — поинтересовалась я, затягивая ремень плаща.              — Боудикка, — охотно отозвался Артур. — А что… — его голос странно оборвался на миг, а затем зазвучал уже с насторожённостью: — …ты задумала?              Я закинула сумку на спину и, обернувшись к нему, пожала плечами:              — Возьму уже не твою лошадь и уберусь как можно дальше отсюда.              В ответ мне досталось хриплое насмешливое фырканье.              — Удачи, — многозначительно кивнул он. — Моя лошадь не очень любит людей, которые… не я, знаешь ли.              Я самодовольно вздёрнула подбородок.              — Вчера мы с ней вполне поладили.              Ехидство на его лице несколько померкло, но Артур продолжил, бросив снисходительное «Пфф».              — Уверен, она тебя просто не заметила. Подумала, на ней всего лишь ещё одно седло… или оленья тушка.              — Что ж, я испытаю удачу ещё раз. Тебе сейчас лошадь всё одно ни к чему. — Я подарила ему обнадёживающую улыбку: — Не переживай, я оставлю твои сумки и припасы… — Взгляд наткнулся на оружейный пояс с кобурой и патронами, что лежал на полу у камина. Я уже «одолжила» шесть патронов, однако полный запас и дополнительный револьвер, куда лучше моего, могли оказаться чрезвычайно полезными.              — В бегах лучше быть хорошо оснащённым, да?              Его голос отвлёк от секундной задумчивости, глаза сдвинулись в его сторону. Меня встретил понимающий взгляд и едва заметная улыбка. Похоже, он прекрасно сознавал, что значит быть в бегах, потому наблюдал за всем с иронией мудреца. Полезно, пожалуй, мелькнула мысль, иметь рядом такого человека, как он, — того, кто носит револьвер отнюдь не как модный аксессуар…              Я слегка тряхнула головой, прогоняя неуместные мысли; взгляд стал твёрже.              — Учитывая награду за мою голову? Да, верно.              Я шагнула ближе и подобрала пояс, закидывая его на плечо и невольно бросая на Моргана насторожённый взгляд. Он даже не двинулся, уголок его губ был приподнят в едва заметной снисходительной улыбке, что-то вроде: «Ладно, бери уже, посмотрим, как далеко тебе удастся уйти».              — И что, даже не попрощаешься? — Артур подался вперёд, опираясь правым локтем на колено.              Я развернулась вполоборота. На мгновение мною овладело невнятное чувство — сомнение? Несогласие? А может, всего лишь тщедушная трусость из нежелания покидать худо-бедно обжитое убежище и вновь рыскать по глуши? Взгляд задержался на Артуре дольше, чем я хотела.              — Ну… — протянула я, ища, что бы сказать. — Я позабочусь об уже не твоей лошади. — Я заставила себя скорее уйти, но в дверях всё же обернулась. — Знаете, мистер Морган, вы не так уж плохи… для охотника за головами.              Утро было ясное, но прохладное. Летнее солнце ещё не успело обогреть лесную сырость, затаившуюся меж густых деревьев. Я приостановилась у ступеней, делая глубокий вдох. Запах росистой зелени, прогорклой прелости и тёплого дерева царапнул саднящее горло и наполнил лёгкие; на несколько секунд отступила давящая тяжесть в голове, и мелькнула мысль, шёпот малодушия, мол, зачем бежать куда-то прямо сейчас, если можно сесть под деревом, разомлеть в лучах солнца, надышаться свежим воздухом, позволить тишине леса убаюкать себя… Боудикка вопросительно фыркнула, будто недовольная моим мешканием.              Подойдя, я не удержалась от того, чтобы не погладить её по шее, на что она ответила довольным покачиванием головы. Невольно вспомнилось замечание Артура о том, что лошадь приняла меня за второе седло, — Боудикка была крупная, сильная… под стать своему всаднику.              — Ладно, девочка, — заговорила я, прочёсывая пальцами алую с переливами гриву. — Уверена, твой хозяин не будет против, если мы с тобой отправимся в поездку.              Мне нечасто приходилось седлать лошадей, тем более столь солидных; снимать седло и амуницию вчера впотьмах оказалось куда проще, чем теперь всё это надевать обратно. Боудикка увлечённо жевала траву и помахивала на меня хвостом, если я её вдруг отвлекала. Оружейный пояс с кобурой сидел на бёдрах неуклюже, сковывая движения. Закинув седло, я уже взмокла, скинула плащ, положила его на спину лошади и продолжила с подпругой.              Я заканчивала застёгивать ремни уздечки, когда в стороне резко вспорхнула над кронами шумная стая птиц. В печёнках неприязненно ёкнуло. Вокруг меня лес продолжал мирную утреннюю суету, Боудикка мягко фыркнула и ткнула носом в локоть, и от этого стало легче. Но не успели пальцы застегнуть подбородочный ремень, как меня охватило зудящее чувство тревоги, в горле стянулся ком. Лес затаился; тишина надвигалась незримой, но ощутимой стеной — оттуда, где рассеялись птицы. Я невольно отступила, прячась за лошадью. Взгляд впился в подлесок, аж в глазах зарябило. Боудикка тоже встревожилась, повернув голову и навострив уши. Секунды потянулись мучительно долго, и вот среди кустарника что-то мелькнуло. Волк? Медведь? Сердце заколотилось, пальцы стиснули пряди конской гривы. Я взмолилась: пусть это будет зверь! Но силуэт показался вновь — всадник, а с ним ещё… Воздух стал поперёк горла.              Ноги понесли меня прочь. Я влетела в хижину и едва не распласталась у порога.              — Уже соскучилась? — бросил Морган; в его голосе насторожённость заглушала ехидство.              Хлопнув дверью, я прижалась к ней спиной. Взгляд мельтешил в исступлённой растерянности.              — Нашли меня… они нашли меня… — сыпалось с губ нервным шёпотом.              — Что ты там бормочешь?              Лихорадочный взгляд вонзился в Моргана, столкнулся с его взором — требовательным и суровым. Артур сидел всё в той же позе — на полу у стены, опираясь локтем на колено, но теперь его фигура была напряжённой, готовой к действию. Почти неосознанно я схватилась за револьвер, пальцы впились в рукоять, ища спасения.              — Это всё ты… Ты их привёл! — я вскрикнула, и голос тут же болезненно сорвался в жалкий писк.              — Какого чёрта… — начал он возмущённое.              Хватка на револьвере стиснулась до слышимого скрипа.              — О'Дрисколлы не могли поймать меня неделями, а теперь заявились — следом за тобой! — прохрипела я.              — Эй! Я уверен, что никого сюда не приглашал!.. — в тон мне огрызнулся он. Затем резко умолк на мгновение. — Что ты сказала? О'Дрисколлы? — Он подорвался с места, вскочил, схватился рукой за стену, уронив голову к груди. Но голос прозвучал холодно и ровно: — Сколько их там?              Не знаю, что обескуражило меня больше, — его резкий, невозможный манёвр, или то, как праведный гнев вмиг сменился расчётливой сдержанностью.              — Я заметила троих, — покорно выдавила я. — Может, больше…              Артур поднял голову, глядя на меня в упор. На его лице не было ни полунамёка на боль, слабость или злость; это была идеальная маска хладнокровной решимости.              — Слушай, я не питаю к этим ублюдкам никакой любви, и будь я проклят, если хочу их здесь видеть… — Он замялся, очевидно, заметив, как изменилось моё лицо.              Потому что я вспомнила. Вспомнила, где слышала его имя, — его поминали, как грязное ругательство, как Дьявола, как кару небесную, как адское бедствие, наряду с ещё одним. Датч ван дер Линде. Кровный враг Колма О'Дрисколла. А этот человек, прямо передо мной, Артур Морган был правой рукой Датча.              Его глаза сузились; цепкий взгляд следил за каждым, даже самым скрытным движением.              — Эй, не хочешь поделиться, что у тебя на уме? — спросил Артур с напускным добродушием в голосе.              Я медлила. Пришедшая в голову идея казалась соблазнительно удачной: будет ли мёртвого Моргана достаточно, чтобы задобрить Колма? Его жизнь в обмен на мою. Он ранен, слаб, даже я могу управиться. Хватит одной пули. Мне нужно лишь поднять руку и спустить курок. Он ничего не успеет сделать. Один выстрел, и вот он падает замертво, вот кровь растекается по доскам, вот парни Колма хохочут над его телом и поздравляют меня… Разве это не выход?              Словно волк, Морган учуял ход моих мыслей.              — Даже не смей думать об этом, — медленно выговорил он суровое предупреждение. — Не я твой враг.              — Но ты охотился за мной.              — Охотился. Но не для себя и уж точно не для этих ублюдков снаружи, — он слегка махнул рукой в сторону двери, не спуская с меня глаз.              Времени для раздумий не было. Хоть я и заметила бандитов Колма издали, они явно не просто гуляли по лесу, а значит, вот-вот должны были нагрянуть к хижине. Под пристальным взором Моргана мечущиеся в беспорядке мысли застыли перед простым выбором — стрелять или нет. Я подняла руку с револьвером, шагнула ближе и крутанула его, разворачивая рукоятью к Артуру.              — Сможешь стрелять?              Артур ответил громким насмешливым фырканьем. Направился ко мне неровным шагом, придерживаясь за стену.              — Ты спрашиваешь не того человека, — проворчал он с намёком в голосе.              Револьвер так легко оказался в его руке, будто сам нырнул навстречу раскрытой ладони. Быстрым плавным движением Артур оглядел оружие, проверил барабан и взвёл курок. «Пояс», — сухо приказал он, и я торопливо его вернула.              Затем вытащила свой старенький револьвер и вцепилась в него трясущейся рукой.              — Успокойся, всё будет хорошо. — Суровый голос Моргана сдобрили тёплые нотки.              — Как? — выдавила я.              Его губы растянулись в кривой мрачной ухмылке.              — Там трое мерзавцев. Может, больше… Бывало и хуже.              Я протолкнула ставший в горле ком.              — Кажется, один из них — Беспалый Нэд, любимый палач Колма, — сипло промямлила я.              На мой тщедушный бубнёж Морган только сильнее сдвинул брови: то ли знал о славе Беспалого, то ли так заявлял, что ему нет до этого дела. Собственное отчаяние в сравнение с выдержкой Артура заставило меня испытать презрение к самой себе. Он медленно двинулся к двери, и мой взгляд поплыл за ним. Не знаю, что в тот момент заставило меня поверить ему… поверить в него. Его невозмутимый настрой? Спокойная решительность? Или дурная слава среди О'Дрисколлов? Я прикрыла глаза на секунду и сделала глубокий вдох.              — Скажи, что мне делать.              Артур прислонился спиной к стене в паре ярдов от двери.              — Тебя одну ищут? — Я кивнула. — Значит, скорее всего, я буду для них неприятным сюрпризом, — заговорил он низким тоном. Он слегка повернул голову, будто услышав что-то, и продолжил ещё тише: — Я ими займусь. А ты — найди укрытие и… прикрой меня.              Я кивнула, не в полной мере успев осознать его слова. Затем взгляд закружил по разорённой хижине. Укрытие?.. Мысль оборвалась, едва снаружи послышалось лошадиное ржание, и я так и осталась торчать посреди комнаты. Сердце заколотилось сильнее, чувства обострились. Мягкая поступь лошадей смело приближалась, бандиты не таились. Вдруг я ощутила на себе жгучий взгляд: Артур воззрился на меня с красноречивым приказом-мольбой в глазах. Я почти услышала глухое, сквозь зубы: «Затаись и не делай глупостей».              Ползущий в щель под дверью свет померк на мгновение, замерцал и погас вновь. Кто-то остановился перед крыльцом.              — Хэ-эзе-е-ер, — протянул гнусавый, поскрипывающий голос.              Тело сковало могильным холодом. Вдох захлебнулся в горле. Беспалый Нэд.              — Я знаю, что ты зде-е-есь, маленькая дрянь, — продолжил нараспев тянуть Беспалый. — Смотрю, ты раздобыла себе отличную лошадь, а? Давай, выходи, надо поболтать.              От этого хрипящего, хищнического голоса разум опустел, осталась одна-единственная мысль — первобытное «Бежать!». Но я не могла и с места сдвинуться, уставившись на дверь до боли распахнутыми глазами.              Послышалась возня, шаги, ступенька горестно скрипнула под чьей-то ногой. Засветившаяся было под дверью полоска света вновь исчезла. А голос Беспалого появился вновь, прямо за дверью, и сердце заколотилось так оглушающе громко, что я едва разбирала его слова:              — Чего стесняешься? Ты же знаешь, я тебя не обижу. Пока что… Но вот твоя лошадь… — Он многозначительно умолк. — Думаю, будет весело разделать её живьём, как считаешь?              Хватка напряжения заставила меня беззвучно всхлипнуть. Странное чувство поднялось в душе — нечто мрачное и сильное, почти ощутимое нутром, как распирающий кашель. Едва соображая, я вскинула руку с револьвером. Шесть выстрелов прозвучали как один. С гулким ударом снаружи упало тело. Сквозь свежие дырки в хлипкой двери заструился солнечный свет.              — Вниз! — едва успел рявкнуть Артур, как загрохотали выстрелы, будто со всех сторон сразу.              Дверь разлетелась, осыпая меня ворохом щепок. Я метнулась к камину, прижимаясь к каменной кладке и задыхаясь от ужаса. В глазах двоилось; взгляд мельтешил лихорадочно и бессмысленно. И вдруг наткнулся на фигуру Артура и замер. Что глаза, что сознание вцепились в него, и всё остальное будто растворилось, он стал для меня в те мгновения воистину нерушимой скалой посреди кипящего хаоса. Звенели крики, гремели выстрелы, стены рассыпались трухой под пулями, но Артур стоял чуть пригнувшись и опустив голову. Рука твёрдо, но спокойно сжимала револьвер. Глаза смотрели в пол. Он будто бы ждал чего-то. Вдруг встрепенулся: удар ногой в то, что осталось от двери, молниеносно вскинутая рука с револьвером, выстрел. И снаружи захлебнувшийся вопль. Артур снова отпрянул от проёма. Дальше он делал один выстрел за другим с неясными паузами, никого не подпуская ко входу. Пока О'Дрисколлы оскалились яростной пальбой, он быстро, но без суеты перезарядил револьвер. А я всё таращилась на его невозможно сдержанные действия…              Что-то заставило повернуть голову. Краем глаза я заметила силуэт в окне — как раз напротив двери. Стрелок был полностью сосредоточен на Артуре, не замечая меня на полу у стены, целился неторопливо, наверняка, его лицо было вытянуто от ярости. Я вновь схватилась за револьвер, но страх огрел невидимым хлыстом — барабан пуст! Взгляд суетливо заметался. Я хватанула котелок с очага и швырнула стрелку в лицо прямо сквозь оконное перекрестие. Он взвизгнул и исчез. Но успел спустить курок. Я молниеносно обернулась. И встретилась взглядом с Артуром — он оглянулся через плечо на краткий миг. «Слава богу», — сорвался с губ выдох облегчения.              Не успели разжаться тиски одного ужаса, как в голове взорвалось истеричное: «Ты из ума выжил?», когда Артур свободно шагнул к порогу. Сердце заколотилось где-то в горле; я только и могла, что следить за ним квадратными глазами. Наступило мимолётное затишье между выстрелами. Артур выглянул из-за двери, вдохнул, трижды спустил курок.              И наступила тишина.              После хаотичной пальбы и яростных криков эта тишина казалась неуместной и оглушающей.              Наконец Артур развернулся и, сделав шаг, тяжело привалился к стене. Его взгляд упал на меня.              — Ты справилась. У нас вышла неплохая команда…              Я рассеянно кивнула, плохо понимая его слова. Взгляд сполз чуть ниже, подмечая тёмное пятно на его рубашке, поверх повязки.              — У т-тебя с-снова кровь… — слабый голос прыгал по нотам. Я хотела подойти, но тело отказалось повиноваться.              Артур скосил взгляд к плечу и устало откинул голову на стену.              — Да чтоб тебя… — донеслось хриплое сквозь шум частого дыхания.              Я заставила себя встать и подалась к нему. Стоило сделать шаг, как ногу пронзила острая боль, и я едва не упала с кратким всхлипом. Взгляд нырнул вниз, я подтянула юбку, чтобы увидеть блестящую кровью удлинённую рану на голени сбоку. Фыркнув, я захромала дальше. Артур следил за мной со смесью недоверия и усталости.              — Просто царапина, — отмахнулась я, голос всё ещё звучал неровно. Разум наконец сбросил липкое оцепенение, внутренний голос зазвучал с привычной рассудительностью. Я помогла Артуру опуститься на пол. — Ты как?              — Бывало и лучше, — пробормотал он. — Что с ногой?              — Бывало и хуже, — с нервной улыбкой я вернула ему его же слова. Он слабо усмехнулся. Его рана сочилась кровью, к счастью, только спереди. Я взглянула ему в глаза несколько виновато. — Я должна…              Артур коротко кивнул.              — Да, давай.              Стиснув зубы, я надавила на рану. Артур вздрогнул; болезненный стон последовал за резким вдохом. Ощутив под пальцами свежую кровь, я вспомнила, как легко вчера выстрелила в него, и сердце налилось тяжестью. Может, стоило гордиться собой, собственной решимостью в том, чтобы спасти свою шкуру, но меня одолевало чувство вины.              — Артур… — выдавила я, взгляд уткнулся в его плечо. — Мне… Мне жаль, что я в тебя стреляла.              — Да уж надеюсь.              Странная смесь удивления и упрёка в его голосе заставила меня сильнее вжать голову в плечи, и я так и не наскребла смелости, чтобы посмотреть ему в глаза. Нагрянули запоздалые воспоминания. Снова и снова в голове проносились обрывки того, что только что случилось. Бандитов, которые пришли за мной, убил человек, который также пришёл за мной. Я была лёгкой наградой для него и мешком с костями для них. Если бы они меня забрали, Колм не стал бы мешкать в том, чтобы покромсать меня на куски. Я убила Беспалого Нэда и ничего не почувствовала. Я сама чуть не погибла и ничего не почувствовала. Меня уже не волновало, нашли ли они меня благодаря Моргану, как не волновало и то, что я осталась один на один с главным головорезом банды ван дер Линде. Душу медленно заполняла причудливая тяжёлая пустота. В горле запершило — то ли от боли, то ли от желания разбить давящую тишину, заговорить о чём угодно, лишь бы заглушить молчание и собственные мысли. Но, как назло, разум играл против меня.              — Что с лицом? — вдруг спросил Артур. — Ты как-то скисла.              Я выдавила улыбку:              — Помилуй, это моя первая в жизни перестрелка.              Артур понимающе кивнул в ответ.              — Что ж, совсем неплохо для первого раза. Ещё и спасла мою задницу.              Я улыбнулась против воли и с удивлением покосилась на него. Несмотря на ожесточённые черты лица, в его усталых глазах поблёскивал слабый огонёк. Когда он успел заметить мой «манёвр» в пылу битвы? И где он находил силы сейчас бороться не только со своей болью и слабостью, но и с моим упавшим духом?              Наконец кровь остановилась, я осторожно отняла руку, жестом попросила подождать и направилась было к камину. Как тут же с грохотом рухнула на пол, едва ступив раненой ногой, о которой уже успела забыть.              — Эй!.. — Артур подался ко мне.              Я вскинула руку, торопливо шипя сквозь зубы:              — Я в порядке, в порядке!.. — Злобно сорвав с шеи платок, я перемотала рану и затянула потуже: от боли, конечно, не спасёт, но хотя бы остановит кровь. Приковыляв от камина обратно с мотком чистой ткани, я присела к Артуру и начала накладывать новый слой повязки.              Всё это время Артур молча наблюдал за мной с усталым любопытством, и, когда я отстранилась, он заметил с тусклой ухмылкой:              — А ты упрямая, да?              — О, ты снова джентльмен? — в тон ему отозвалась я. Отчего-то мрак в душе поредел.              Он хотел ответить мне громким насмешливым «Ха!», пожав плечами, но усмешка застряла у него в горле и вырвалась уже скомканным болезненным стоном. Его лицо вновь посуровело от боли и раздражения.              — Погоди, — махнула я рукой, поднимаясь.              Пришлось одёрнуть себя же, чтобы впопыхах вновь не загреметь костями по полу. Я вышла из хижины, стараясь сосредоточить взгляд на лошадях в стороне, но глаз всё равно приметил все последствия бойни. Двое из «Парней О'Дрисколла» лежали меж деревьев, где ещё виднелось начало тропы, а один ближе к хижине; на крыльце тонуло в луже крови растерзанное множеством пуль тело Беспалого Нэда; того, кому достался котелок в рожу, не было ни видно, ни слышно, — видимо, сумел уйти. Трое лошадей сбились в табун и держались в стороне, но не стали убегать, едва я приблизилась с намерением обыскать седельные сумки. А толку-то?..              — Чёртовы О'Дрисколлы, — плевалась я на ходу сквозь зубы, карабкаясь на крыльцо и хромая к Артуру. — Ни тоника, ни нормальных лекарств. Один только виски! — Я выдернула пробку и протянула почти пустую бутылку Артуру.              Он негромко хмыкнул.              — Видишь, главное у них есть.              Я закатила глаза, пока Морган делал большой глоток.              — Виски, конечно, притупит боль, но только на время, — рассудила я. — Так что не трать его зря и убирайся поскорее. — Артур бросил взгляд в сторону двери и скептично приподнял бровь. — На Боудикку я не посягаю, — заверила я его. — Возьму одну из их лошадей и тоже задерживаться не стану.              — Собираешься ехать одна?              — Им нужна я, а не ты, — напомнила я.              — Ты там и дня не протянешь…              — А тебе-то какое дело? — вспыхнула я. — У тебя что, жар? Вчера ты был намерен сдать меня за сотню долларов, а теперь вдруг переживаешь? С чего вдруг?              Его глаза грозно сверкнули.              — Нет у меня никакого жара, женщина! Мне есть дело, — запальчиво начал он, — потому… потому что… потому что есть, ясно? — гаркнул он, теряя терпение. Будто не пытался меня убедить, а просто хотел остаться правым.              — Угомонись, — приструнила я его строгим тоном, — у нас кончились чистые повязки.              — Эй! Я не ребёнок! Сам знаю, что делать!              Я закатила глаза и решила ретироваться прочь из хижины. Несколько минут я провела в одиночестве, оценивая лошадей и роясь в седельных сумках, чтобы забрать скудные припасы. Затем требовательный взгляд на моём затылке стал настолько настырным, что игнорировать его более стало невозможно. Я круто обернулась. Артур уже был возле крыльца, стоял привалившись к стене, пряча глаза в тени шляпы, а рядом топталась Боудикка. На его угрюмом лице было выражение нескромного самодовольства.              Артур кивком указал на лошадей, оставшихся без своих всадников.              — Посмотри, они налегке. Ни вещей, ни припасов. Значит, у них где-то неподалёку разбит лагерь… — он умолк с красноречивой многозначительностью. — Далеко думаешь уйти? С твоей ногой.              — Говорит человек с простреленным плечом и потерей крови… — парировала я саркастично, скрестив руки на груди.              — Подловила, — ровным тоном отозвался Артур. — Но, по крайней мере, я могу стрелять. Мы вляпались в это вместе, нравится тебе или нет, так что придётся приглядывать друг за другом. — Он слегка двинул здоровой рукой. — Закон природы — вместе безопаснее.              Я фыркнула, беглым взглядом указав на тела О'Дрисколлов.              — Им это как-то не очень помогло.              Губы Артура искривились в ухмылке. Он качнул головой.              — Будем считать, нам повезло, а им нет. Это не отменяет того, что О'Дрисколлы жестокие и упёртые мерзавцы. Но, если мы найдём место, где можно переждать и не будем высовываться, то, возможно, — возможно, — сможем уйти живыми.              Даже если бы он со всей искренностью, как в исповедальне, сказал, что хочет мне помочь, я бы ни на йоту не поверила и без стыда рассмеялась бы ему прямо в лицо. Вот ещё, громила из банды ван дер Линде решает приглядеть за беглой девицей из банды О'Дрисколлов! Он, по всему, всё ещё не догадывался, что я знала, кто он такой, и я не торопилась раскрывать карты. Его мотивы мне были понятны: во-первых, с такой раной ему нужны были дополнительные руки, и лучше, если бы эти руки знали, что делают; во-вторых, уловив суть моих непростых взаимоотношений с бандой О'Дрисколла, он мог раздумывать над тем, чтобы привести меня к своим приятелям и вытащить всё полезное, что я могла бы знать. Факт, конечно, неприятный, но с ним смириться было проще, чем с «простым человеческим беспокойством» от лица враждебного бандита. Но я всё же задумалась: нужен ли он мне? Увы, он был прав во многом: я понятия не имела, как выживать в бегах да ещё в дикой местности; я едва ли умела стрелять; он мог быть не единственным охотником за головами, кто шёл по моему следу; и один Господь ведал, сколько мерзавцев Колма ошивалось поблизости. Кроме того, я знала их в качестве союзника, а он — в качестве врага. В сложившихся обстоятельствах его опыт был куда ценнее. А главное, я успокаивала себя тем, что в те несколько дней, что я вынуждена буду провести с ним, он будет просто не в состоянии навредить мне, будет слишком занят собственным ранением.              Я испустила долгий шумный выдох.              — И что предлагаешь? — я развела руками. — Твоё плечо не позволит тебе далеко ехать.              Артур оттолкнулся от стены и тяжело опёрся на бок лошади, которая услужливо подошла ближе. Он указал в сторону, где по склону поднимался лес.              — Дальше в горы есть место. Хорошая хижина, к ней не ведут тропы. Будем ехать медленно, но за час-полтора доберёмся.              Я коротко кивнула:              — Что ж, не будем медлить.