Эхо любви

Утром Гермиона проснулась в прекрасном настроении. А в каком ещё настроении можно проснуться после ночи, проведённой в объятиях любимой? Она лениво потянулась, наслаждаясь ощущением мягких простыней, пропитанных их общим теплом. Её тело приятно ломило от воспоминаний прошедшей ночи, а губы сами собой тронула лёгкая улыбка. Повернувшись на другой бок, она увидела спящую Беллатрикс. Та лежала, раскинувшись на подушке, её длинные темные волосы беспорядочно рассыпались по постели, создавая контраст с белоснежными простынями. Лицо женщины в этот момент было совершенно безмятежным, и Гермиона не могла отвести взгляда. В этой тишине, среди мягкого света раннего утра, Беллатрикс выглядела необычайно хрупкой и даже милой – совсем не той жестокой и непримиримой ведьмой, какой её знали окружающие. Солнечные лучи только начинали осторожно пробираться сквозь занавески, заливая комнату тёплым золотистым светом. Было ещё совсем рано – мир словно замер в ожидании нового дня. Тишину нарушало лишь размеренное дыхание Беллатрикс и лёгкое поскрипывание деревянного пола где-то вдалеке. Гермиона перевела взгляд на часы – без пяти минут шесть. Совсем скоро этот хрупкий момент покоя закончится, и мир снова закружится в бешеном ритме. Но пока... Пока у неё было ещё несколько драгоценных минут, чтобы просто наслаждаться этим утром, смотреть на любимую и впитывать каждую секунду их совместного счастья. Звук будильника резко прорезал утреннюю тишину, словно гром среди ясного неба. Низкий, назойливый звон заставил Беллатрикс поморщиться во сне, а затем резко приоткрыть один глаз. — Чёрт, выключись нафиг, — простонала она хриплым, ещё сонным голосом, лениво махнув рукой. Будильник тут же взорвался слабой вспышкой магии, осыпаясь искрами и исчезая, будто его никогда и не было. Гермиона, наблюдавшая за этим с лёгкой ухмылкой, покачала головой. Беллатрикс никогда не любила утро. Та зевнула, потёрла глаза и медленно повернулась на бок, уткнувшись взглядом в Гермиону. В её тёмных, глубоко посаженных глазах читалась смесь нежности и лукавства. — О, ты не сбежала в этот раз, — лениво протянула она, уголки её губ приподнялись в хитрой усмешке. Гермиона закатила глаза, но ничего не сказала. Вместо этого она плавно придвинулась ближе, обхватила Беллатрикс за талию и прижалась к ней, почувствовав тепло её тела. Затем, медленно подняв взгляд, она встретилась с её глазами, глубокими и тёмными. — Я никогда больше не сбегу, — прошептала Гермиона, её голос был тихим, но наполненным искренностью. Она осторожно сократила расстояние между ними, её дыхание смешалось с дыханием Беллатрикс, а затем их губы слились в поцелуе. Он был долгим, насыщенным, страстным. В этом поцелуе было всё: тоска по тем дням, когда они были разлучены, радость от осознания, что сейчас они вместе, и непреодолимое желание раствориться друг в друге. Никто не хотел отпускать. Наконец, нехотя, они разорвали поцелуй, оставаясь всё так же близко друг к другу. Беллатрикс тяжело дышала, её грудь слегка вздымалась. — Люблю тебя, — прошептала она, её голос был низким и немного охрипшим. Гермиона улыбнулась, лёгкая насмешка промелькнула в её глазах. — Ого, Белла, это победа! Я тоже тебя люблю. Беллатрикс фыркнула, но в её взгляде не было ни капли раздражения — лишь тёплая, искренняя нежность. — Пора вставать, нас ждёт новый, тяжёлый день, — протянула она, потянувшись. Но затем ведьма вдруг остановилась, словно вспомнив что-то важное, и снова повернулась к Гермионе. В её глазах появилось что-то серьёзное. — И да… — Беллатрикс наклонилась ближе, её голос стал тихим, почти шепчущим. — Больше никогда не приходи так, без моего ведома. Гермиона нахмурилась, непонимание мелькнуло в её взгляде. — Просто… — Беллатрикс приблизилась почти вплотную, её длинные пальцы скользнули по лицу девушки и аккуратно взяли её за подбородок, приподнимая так, чтобы их взгляды встретились. Гермиона затаила дыхание. — Я не хочу, чтобы ты пострадала, — медленно, чётко произнесла Беллатрикс, делая акцент на последнем слове. Гермиона смотрела на неё широко раскрытыми глазами. В этих словах чувствовалась не просто забота, но и нечто большее — страх. Страх потерять. — Я мечтаю проводить с тобой вечера, Гермиона, — голос Беллатрикс был мягким, но в нём звучала твёрдость. — Просто предупреждай меня, патронус никто не отменял, хорошо? Она наконец отпустила девушку, но Гермиона всё ещё смотрела на неё, словно пыталась разгадать тайну, скрытую в глубине её взгляда. — Да, хорошо… — наконец прошептала Гермиона. Затем её взгляд смягчился, и она слегка улыбнулась. — Просто я очень скучала по тебе. Я не знала, когда мы сможем побыть вдвоём, и вот… Она опустила глаза, немного смущённо теребя край простыни. Беллатрикс посмотрела на неё с лёгкой усмешкой, но в следующую секунду обняла её, крепко прижимая к себе, и нежно поцеловала в макушку. — Всё нормально, — тихо сказала она, её губы чуть коснулись волос Гермионы. Они ещё несколько секунд просто сидели так, обнимая друг друга, наслаждаясь этой мимолётной тишиной перед неизбежным началом нового дня. — Пошли, нас ждут великие дела, — наконец с улыбкой проговорила Беллатрикс, вставая с кровати. Девушки по очереди сходили в душ и привели себя в порядок. Пар, оставшийся в ванной, всё ещё ощущался в воздухе, а по квартире разносился терпкий аромат свежесваренного кофе. Беллатрикс, не любившая терять время даром, уже успела приготовить напиток, пока Гермиона занялась своими длинными мокрыми волосами, аккуратно расчёсывая их перед зеркалом. — Ты пойдёшь завтракать в Большой зал, Мион? — выглянула Беллатрикс из кухни, держа в руках кружку. Гермиона вышла из ванной, её кожа всё ещё сохраняла тепло горячей воды, а влажные волосы касались плеч. Девушка направилась на кухню, вдыхая аромат кофе. — Ещё не знаю. А ты? Беллатрикс нахмурилась, глядя в окно. Она покачала головой, нервно постукивая ногтем по краю кружки. — Не хочу туда идти… Но если не приду, Нарцисса может что-то заподозрить, — её голос был глухим, а взгляд устремился куда-то в пустоту. Ведьма тяжело опустилась на стул и обхватила себя руками, словно пытаясь спрятаться от собственных мыслей. Гермиона подошла ближе, её сердце сжалось при виде такой уязвимой Беллатрикс. Обычно она была непреклонной, гордой, полной огня, а сейчас перед ней сидела обычная женщина, погружённая в свои тревоги. — Белла, пожалуйста… — тихо сказала Гермиона и присела на корточки возле неё. — Не делай такой вид, я не могу смотреть на тебя… такой. Беллатрикс медленно повернула голову, её тёмные глаза встретились с карими глазами Гермионы. — Какой? — прошептала она. — Потерянной… — мягко ответила девушка. Она осторожно взяла руку Беллатрикс и поднесла к своему лицу, прижалась щекой к холодным пальцам, а затем, не отводя взгляда, начала целовать каждый палец по очереди. Беллатрикс вздрогнула, но не отдёрнула руку. — Ты слишком много думаешь, — тихо добавила Гермиона, её губы касались нежной кожи. — Просто… будь здесь. Со мной. Беллатрикс посмотрела на неё с лёгким удивлением, затем её губы дрогнули в слабой, почти невидимой улыбке. Она осторожно провела пальцами по щеке Гермионы, убирая прядь её влажных волос за ухо. — С тобой… — задумчиво повторила она, словно пробуя эти слова на вкус. Гермиона чуть сжала её руку, ощущая, как напряжение постепенно покидает Беллатрикс. Мгновение тянулось, словно вечность, наполненное чем-то невысказанным, но понятным без слов. — Знаешь, что мы сделаем? — вдруг оживилась младшая ведьма. — Мы останемся здесь, выпьем кофе и будем наслаждаться моментом. Пусть мир подождёт. Беллатрикс фыркнула, но в её глазах мелькнул тёплый огонёк. — Как скажешь, гриффиндорская выскочка, — пробормотала она, но в её голосе не было укола, только странное, почти тёплое принятие. Гермиона улыбнулась и, не отпуская её руки, потянулась к своей кружке. В тишине они допили кофе, наслаждаясь уютом и редким моментом безмятежности. Беллатрикс, лениво постукивая ногтем по краю стола, наблюдала за тем, как Гермиона водит пальцем по ободку своей чашки, словно задумавшись. Тёплый свет из окна ласково касался их лиц, создавая иллюзию маленького мира, в котором не было ничего, кроме них двоих. — Ты голодна? — вдруг спросила Беллатрикс, когда чашки уже были вымыты и стояли на своих местах, как будто всегда были там. — Нет, — проговорила Гермиона, и, сделав шаг вперёд, вдруг крепко обняла старшую за талию, уткнувшись носом в её ключицу. Беллатрикс на мгновение замерла, но затем её руки скользнули вниз, крепко обвивая Гермиону, как будто защищая её от всего мира. — Ну иди сюда, — прошептала она, поглаживая младшую девушку по спине. В её голосе звучало что-то нежное, почти домашнее. Не давая Гермионе возможности ответить, она наклонилась и впервые сама поцеловала её. Поцелуй был мягким, тёплым, будто долгожданным. Гермиона вздрогнула, но не отстранилась, а наоборот, углубила поцелуй, прижимаясь ближе. Их губы двигались медленно, исследуя, пробуя друг друга, будто у них впереди была целая вечность. Время утратило смысл. Они провели, наверное, целый час, нежно касаясь друг друга губами, перебрасываясь тихими, незначительными фразами, которые растворялись в воздухе. Глупые вопросы, шёпот, редкие смешки — всё сливалось в единое ощущение уюта и тепла. Беллатрикс лениво перебирала пальцами волосы Гермионы, то накручивая прядь на палец, то убирая её за ухо. Гермиона же не переставала поглаживать её спину, словно боялась, что стоит ей остановиться — и этот момент исчезнет. Но реальность неумолимо напоминала о себе. Когда старинные часы на стене пробили восемь, Гермиона вздрогнула и резко приподнялась. — До первого урока всего тридцать минут! — с ужасом воскликнула она, оглядывая комнату. — А на мне вчерашняя одежда! Джинни и мальчики что-то заподозрят… Беллатрикс закатила глаза и, не меняя положения, лениво провела пальцем по ключице Гермионы. — Они и так всё знают, — протянула она с лёгкой насмешкой. Гермиона прищурилась, но не успела ничего сказать — Беллатрикс уже перевернула их, усаживаясь сверху, словно всадник на своей верной лошади. — Но тебе и правда пора, — вздохнула она, словно с неохотой признавая это. Гермиона на мгновение задержалась, любуясь выражением лица старшей ведьмы. Волосы Беллатрикс были слегка взлохмачены, а на губах играла ленивая, почти кошачья улыбка. — А ты? Что будешь делать? — спросила Гермиона с любопытством, аккуратно проведя пальцем по обнажённому плечу Беллатрикс. Та лениво повела бровью, сделав вид, что раздумывает. — Готовиться к урокам, дорогуша, — с улыбкой ответила она и чмокнула Гермиону в нос. От неожиданности младшая ведьма фыркнула и рассмеялась. — Не всё же время мне дурака валять, — добавила Беллатрикс с лукавой улыбкой. Гермиона покачала головой, снова смеясь. — А ведь могла бы, — поддразнила она, обнимая её за талию. Беллатрикс только усмехнулась, склоняясь ближе, её губы на секунду коснулись виска Гермионы. — Только если с тобой, львёнок, — прошептала она, прежде чем позволить Гермионе наконец выбраться из-под себя и встать с кровати. И хотя девушка торопилась, тепло её губ, аромат кофе и прикосновения Беллатрикс остались с ней на весь день. Когда Гермиона добралась до Гриффиндорской башни, в общей гостиной уже никого не было — все разошлись по своим делам или отправились на завтрак. Это оказалось даже к лучшему: по крайней мере, ей не пришлось бы выслушивать расспросы однокурсников о том, где она пропадала всю ночь. Она быстро поднялась в спальню и начала переодеваться. Выбрав из своего гардероба аккуратную белую блузку со значком Гриффиндора, она застегнула верхние пуговицы, но одну всё же оставила расстёгнутой — небрежно, но стильно. Затем надела тёмно-красную юбку, которая была немного короче, чем требовал устав, но это её не волновало. Беллатрикс, несомненно, оценит её выбор на уроке после обеда. Закрепив на шее галстук, она набросила мантию, а на ноги надела бордовые лоферы в тон своей форме. Бросив последний взгляд в зеркало и поправив волосы, Гермиона удовлетворённо улыбнулась: образ получился элегантным, но в меру дерзким. Выйдя из башни, она поспешила к теплицам на травологию. Но у самой двери столкнулась с Гарри и Роном. — Где тебя носило?! — тут же выпалил Гарри, сверкнув на неё своими зелёными глазами. Рон не стал задавать вопросов — он сразу же схватил её за руку и принялся осматривать, словно проверяя, на месте ли все её конечности. — Ты была у неё? — Рон выразительно повёл бровями, его глаза блеснули недвусмысленным намёком. Гермиона не выдержала и рассмеялась, отталкивая его от себя. — Всё нормально, успокойтесь! — она закатила глаза, но в её голосе звучало искреннее веселье. — Я жива, здорова и абсолютно довольна. Рон и Гарри обменялись подозрительными взглядами. — Это прозвучало слишком… счастливо, — протянул Гарри, скрестив руки на груди. — Ага, будто ты не просто «жива и здорова», а ещё и очень даже хорошо провела время, — добавил Рон, хмыкнув. Гермиона лишь загадочно улыбнулась и подмигнула им. — А это уже не ваше дело. Она шагнула вперёд, но Рон преградил ей путь, сузив глаза. — Постой-ка… Ты специально надела эту юбку, да? — его взгляд подозрительно метнулся к подолу. — А если и так? — парировала Гермиона, вздёрнув бровь. — О, Мерлин… Я не хочу этого знать! — простонал он, зажмурив глаза. Гарри фыркнул и похлопал его по плечу. — Рон, друг, тебе давно пора привыкнуть к тому, что у Гермионы теперь своя жизнь. Рон что-то пробормотал себе под нос, но пропустил Гермиону вперёд. Когда они вошли в теплицу, профессор Спраут уже начала объяснять материал, и Гермиона поспешно заняла своё место, но где-то в глубине сознания всё ещё чувствовала тепло чьих-то рук на своей коже и привкус кофе на губах. После обеда у неё будет урок с Беллатрикс. И мысль об этом заставила её сердце биться быстрее. Когда ребята зашли в Большой зал на обед, Гермиона сразу же направилась к своему месту за гриффиндорским столом, но не успела даже взять вилку, как к ней подлетела Джинни, грозно сверкая глазами. — Гермиона! Какого чёрта?! — возмущённо воскликнула она, уперев руки в бока. Но Грейнджер даже не повернула к ней голову — её взгляд был прикован к учительскому столу. Беллатрикс сидела на своём месте, небрежно подперев подбородок рукой. Чёрные волосы каскадом спадали на плечи, а губы тронула едва заметная ухмылка. Она, казалось, ни на кого не обращала внимания, лениво постукивая пальцами по столу. Но когда её тёмные глаза встретились с глазами Гермионы, ведьма чуть заметно повела бровью, словно спрашивая: Ну что, Грейнджер, скучала? У Гермионы пересохло в горле, и она быстро отвела взгляд, чувствуя, как щёки заливает лёгкий румянец. Они сели за стол, но Джинни не собиралась оставлять подругу в покое. — Как всё прошло, Герми? — девушка склонилась к ней, глядя с нескрываемым интересом. — Прекрасно, — улыбнулась Гермиона, стараясь выглядеть невозмутимо. — И всё?! — разочарованно протянула рыжеволосая гриффиндорка, закатив глаза. Гермиона загадочно повела бровью, а затем, склонившись ближе, тихо прошептала: — Потом вечером тебе расскажу. Джинни разочарованно вздохнула, но, поняв, что вытащить из подруги больше ничего не удастся, вернулась к своей тарелке. Но Гермиона уже почти не замечала ни еды, ни окружающих — всё её внимание было приковано к предстоящему уроку. После обеда ребята разошлись по разным классам: Джинни отправилась на своё занятие, а "золотое трио" направилось на урок Защиты От Тёмных Искусств. Рон, засунув руки в карманы, недовольно бурчал: — Со Снейпом хотя бы было спокойнее, и ты был уверен, что выживешь после урока, а с этой... Но Гермиона резко остановилась и метнула в него такой взгляд, что тот мгновенно замолчал. — Во-первых, у неё есть имя, Рональд, — отчеканила она, сжав кулаки. — А во-вторых, закройся. Гарри, который привык к их перепалкам, сначала попробовал вмешаться, но, взглянув на разъярённую Гермиону и упрямо сжавшего губы Рона, понял, что безопаснее будет просто промолчать. Когда они уже почти дошли до кабинета, дорогу им преградила группа слизеринцев. Впереди, как обычно, шёл Драко Малфой, чуть позади маячила Паркинсон, ухмыляясь так, будто только что услышала невероятно смешную шутку. — Я слышала, у Грейнджер сегодня была бурная ночь, — хихикнула Паркинсон, скрестив руки на груди. Гарри резко шагнул вперёд, сам не понимая, почему, и выпалил: — Закройся, дура! Паркинсон на мгновение потеряла дар речи, её глаза сверкнули от злости, но прежде чем она успела ответить, Драко усмехнулся и сделал шаг вперёд. — Поттер, ты проблем хочешь? Гарри сжал кулаки, готовый к драке, но тут в коридоре раздался новый голос — холодный, властный, с оттенком раздражения: — Что тут за шум? Из толпы слизеринцев вышла высокая женщина с благородными чертами лица и ледяным взглядом. Нарцисса Малфой. Наступила напряжённая тишина. Кто-то из толпы — скорее всего, кто-то из гриффиндорцев — насмешливо выкрикнул: — О, мамочка прибежала спасать своего сыночка! Нарцисса лишь приподняла бровь, глядя на собравшихся подростков так, словно они были недостойны её внимания. — Драко, — холодно произнесла она, не отводя взгляда от сына, — ты опять тратишь время на ненужные разговоры? — Нет, мама, — тут же отозвался Драко, натянуто улыбнувшись. — Тогда советую тебе заняться учёбой, а не бессмысленными препирательствами, — её взгляд на секунду задержался на Гермионе. Гермиона выдержала его, не отводя глаз, и ей показалось, что в голубых глазах миссис Малфой мелькнуло нечто похожее на интерес. — Вперёд, на занятия, — добавила Нарцисса, махнув рукой, и слизеринцы послушно разошлись. Гермиона, Рон и Гарри обменялись взглядами и поспешили в класс Как только они вошли, Беллатрикс уже стояла у доски, задумчиво постукивая палочкой по ладони. — Ну наконец-то, — лениво протянула она, её взгляд скользнул по Гермионе, задержался на мгновение, а затем переместился на остальных. Она резко развернулась к доске и начертила заклинание, которое предстояло изучить. — Сегодня мы поговорим о заклинаниях, которые могут спасти вам жизнь. Если, конечно, вы научитесь их правильно использовать, — её губы тронула усмешка. — Или если у вас хватит мозгов, чтобы их применить. Её тёмные глаза сверкнули, и Гермиона почувствовала, как сердце снова сделало лишний удар. Этот урок обещал быть… интересным. Беллатрикс обвела класс ленивым взглядом, но, когда её тёмные глаза встретились с карими глазами Гермионы, в уголках её губ появилась лёгкая ухмылка. — Итак, детишки, кто из вас достаточно смел, чтобы встать против меня? — медленно произнесла она, глядя на учеников с почти хищным интересом. В классе воцарилось молчание. Никто не осмелился подать голос, даже слизеринцы выглядели неуверенно. — Что, никто? — наигранно разочарованно вздохнула Беллатрикс, наклонив голову. — Ну, конечно, в Хогвартсе нынче только трусы учатся. Гермиона подняла руку. — Я готова, профессор, — твёрдо сказала она. Беллатрикс медленно повернулась к ней, её глаза вспыхнули, но голос остался таким же лениво-протяжным: — Ах, конечно. Наша любимая заучка не могла пропустить шанс блеснуть, — с насмешкой произнесла она. Класс тихонько захихикал, но Гермиона не отвела взгляда. Беллатрикс чуть склонила голову набок, рассматривая её, словно оценивая добычу. — Очень хорошо. Вперёд, Грейнджер. Давай посмотрим, на что ты способна. Гермиона вышла на середину класса, ощущая, как сердце бешено колотится в груди. Беллатрикс медленно обошла её по кругу, не сводя с неё взгляда. — Кто-нибудь хочет присоединиться к нашей маленькой дуэли? — обвела она класс взглядом. Паркинсон резко подняла руку. — Я, профессор! — выпалила она, почти подпрыгивая на месте. — Как трогательно, — Беллатрикс хмыкнула, — ты хочешь защитить честь слизеринцев или просто не хочешь, чтобы я игралась с кем-то другим? Щёки Паркинсон мгновенно залила краска. — Я просто… хочу поучаствовать в уроке, — пробормотала она. — Конечно, милая, конечно, — ухмыльнулась Беллатрикс и снова перевела взгляд на Гермиону. — Ладно, давайте начнём. Гермиона, твоя задача — продержаться против атаки Паркинсон. Если справишься, может быть, я даже похвалю тебя, — в её голосе звучала явная насмешка. Паркинсон выскочила вперёд, ухмыльнувшись. — Ну что, грязнокровка, готова? — прошипела она. Гермиона сжала палочку и чуть прищурилась. — Всегда. Паркинсон не стала ждать: — Expelliarmus! Гермиона легко отразила заклинание: — Protego! Беллатрикс встала рядом, скрестив руки на груди, и с интересом наблюдала за поединком. Паркинсон попыталась ещё раз атаковать, но Гермиона была быстрее. — Petrificus Totalus! Паркинсон не успела среагировать — её тело застыло, и она с глухим стуком упала на пол. В классе повисла тишина. Беллатрикс медленно подошла к Гермионе, и их взгляды снова встретились. — Хорошо, Грейнджер, — тихо сказала она, но в её голосе слышалась похвала. — Возможно, ты не такая уж и скучная. Гермиона чуть улыбнулась, но старалась не показывать, как ей приятно это слышать. Беллатрикс наклонилась ближе. — Но, — прошептала она, так тихо, что только Гермиона могла услышать, — тебе придётся попробовать намного сильнее, чтобы действительно впечатлить меня. От её голоса у Гермионы пробежали мурашки по коже. Тем временем Рон тихо пробормотал: — Чудесно. Теперь она ещё и её любимая. Беллатрикс резко повернулась к нему, её губы скривились в ухмылке. — Ах, Уизли, — она посмотрела на него так, будто он был насекомым, — ты всё ещё здесь? Я-то думала, что ты сбежишь при первой же возможности. Класс засмеялся. Рон покраснел и открыл рот, чтобы что-то ответить, но Беллатрикс уже повернулась к Паркинсон. — В следующий раз, Паркинсон, меньше болтай и больше колдуй, — её голос стал холодным. Паркинсон кивнула, но было видно, что её бесит не столько поражение, сколько то, что Беллатрикс явно больше интересуется Гермионой. Гермиона почувствовала её ревнивый взгляд и внутренне усмехнулась. Когда урок закончился, Беллатрикс снова поймала её взгляд. — Останься на минутку, Грейнджер, — произнесла она небрежно, но в её голосе скользнуло что-то, от чего у Гермионы пересохло в горле. Рон тихо застонал, закатив глаза. — О, ну конечно. Гарри хлопнул его по плечу, качая головой. — Пойдём, Рон, пока ты снова не стал её мишенью. — Да уж, а то мне снова напомнят, что я тут лишний, — пробормотал рыжий, но послушно вышел вместе с остальными студентами. Дверь закрылась. В аудитории повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием факелов на стенах. Гермиона осталась на месте, глядя на Беллатрикс, которая медленно подошла ближе. Её тёмные глаза мерцали в полумраке, изучая лицо младшей ведьмы с явным интересом. — Ты была хороша сегодня, — её голос звучал мягче, чем обычно, но в нём всё ещё чувствовался лёгкий вызов. — Но я уверена, что ты можешь быть ещё лучше. Гермиона промолчала, чувствуя, как её сердце предательски пропускает удар. Беллатрикс чуть сузила глаза. — Что-то не так? — спросила она уже другим тоном, более глубоким, едва уловимо заботливым. В этот момент из класса вышел последний студент, и напряжение в воздухе стало почти осязаемым. — Нет, всё хорошо, — улыбнулась Гермиона, чуть склоняя голову вбок, чтобы скрыть лёгкий румянец. Беллатрикс молча посмотрела на неё, а затем протянула руку и поправила выбившуюся из косы прядь её волос. Прикосновение было лёгким, почти мимолётным, но оставило за собой приятный след тепла. — Если что-то не так, ты только скажи, — мягко проговорила она, её пальцы ещё на секунду задержались у щеки Гермионы, прежде чем убрать прядь за ухо. Гермиона чуть улыбнулась, стараясь выглядеть непринуждённо. — Паркинсон тебя ревнует, — со смешком проговорила она, надеясь разрядить атмосферу. Беллатрикс резко фыркнула и закатила глаза. — Ой, похуй, — отмахнулась она с такой грацией, будто говорила о назойливой мухе. Гермиона чуть прикусила губу, скрывая смех. Беллатрикс была настолько естественной в своём пренебрежении, что это выглядело даже… очаровательно. Но прежде чем она успела что-то сказать, Беллатрикс снова посмотрела на неё пристальным, почти оценивающим взглядом. — Гермиона, хочешь позаниматься дополнительно? — вдруг спросила она, и в её голосе снова появился тот тягучий, немного опасный оттенок. Гермиона удивлённо моргнула. — Ты правда сегодня показала хороший результат, но до идеала ещё далеко, — Беллатрикс чуть склонила голову набок, пристально изучая реакцию девушки. Гермиона почувствовала, как её дыхание на мгновение сбилось. «Проводить с ней в два раза больше времени...» Она едва не застонала от этой мысли, но быстро взяла себя в руки и кивнула, стараясь выглядеть сдержанно. — Конечно, — ответила она, и её глаза блестели от предвкушения. Беллатрикс улыбнулась, хищно, с хитрецой, будто знала какой-то секрет, который ещё предстояло раскрыть. — Отлично, — протянула она. — Тогда приходи вечером в мой кабинет. Посмотрим, насколько ты действительно готова учиться. Гермиона сглотнула, а в груди стало жарко.