Эхо любви

Беллатрикс зашла в свои покои. Дверь с глухим стуком захлопнулась за её спиной, как будто подчёркивая конец какого-то этапа. Голова гудела, словно внутри поселился целый рой злобных фей, с грохотом бьющих в барабаны. Виски жгло, в глазах темнело, перед глазами плавали неясные пятна. Она пошатнулась и на мгновение оперлась на косяк двери. — Что это со мной… — пробормотала она, и голос её прозвучал хрипло, почти жалобно. Тяжело ступая, она свернула в спальню. Организм у неё крепкий — воспитанный боями, зельями, ночами без сна и годами закалки. И даже после самых весёлых вечеров с вином, огневиски и... телесными утехами, ей никогда не бывало так паршиво. Она плюхнулась на кровать, даже не потрудившись стянуть плащ. Под головой — подушка, пахнущая чем-то знакомым, тёплым... Миона. Слабый запах её волос — смесь грейпфрута, книг и какого-то успокаивающего лосьона — окутал, заставив Беллатрикс ненадолго задержать дыхание. — Миона... — прошептала она, закрывая глаза. — Я назначила ей дополнительные занятия... — мысленно прошептала она, — она была хороша сегодня. Очень хороша... но работать надо. Мысль оборвалась, боль вспыхнула снова — острая, яркая, как вспышка от проклятия. Беллатрикс стиснула зубы и медленно вытянулась на кровати, закрыв глаза. Она знала, что нужно вызвать Гермиону. Просто увидеть её. Пусть она принесёт зелье, положит прохладную ладонь на лоб, скажет что-то своим серьёзным голосом… Её голос всегда почему-то сбивал мигрень быстрее, чем любое заклинание. — Патронус… — прошептала Беллатрикс, с трудом поднимая руку. Пальцы дрожали, будто каждый сустав был обнажённым нервом. Она достала палочку, не сводя тусклого взгляда с темноты комнаты. Заклинание слетело с её губ почти беззвучно. Из кончика палочки вырвался неясный туманный силуэт — изящная чёрная пантера, чьи мягкие, грациозные лапы не касались пола, словно она шла по воздуху. В её янтарных глазах светилась сосредоточенность и... преданность. Пантера остановилась в воздухе, замерла, как будто выжидая. — Гермиона… приходи. Мне... плохо. — прошептала Беллатрикс чуть громче, голосом, охрипшим от боли. Через мгновение патронус растаял в воздухе, оставив после себя слабое мерцание. Беллатрикс с трудом опустила руку, палочка выскользнула из пальцев и с мягким звуком упала на постель. Она повернулась на бок, её дыхание стало чуть глубже. В глазах плескалась усталость, но в то же время — надежда. Она зарылась лицом в подушку. Постель пахла Гермионой — её шампунем, травами и чем-то уютным, тёплым. Этим запахом была пропитана вся комната. Тонкое одеяло, в которое Беллатрикс укуталась, хранило остатки тепла — как будто Гермиона только недавно поднялась с этого места. С мыслью о том, что та ведьма, о которой она думала даже сквозь боль, уже в пути, Беллатрикс позволила себе расслабиться. Голова всё ещё пульсировала болью, но рядом с этим запахом, в этих простынях, словно в коконе, ей стало хоть немного легче. Она хотела дождаться. Хотела услышать, как тихо откроется дверь, как мягко заскрипят петли. Хотела почувствовать прикосновение — тонкие пальцы на своём лбу. Хотела услышать: "— Я здесь." Но усталость победила. Беллатрикс заснула, едва заметно улыбнувшись, позволяя себе редкую слабость — веру в то, что её ждёт нечто хорошее.

***

Патронус нашёл Гермиону в гостиной Гриффиндора. Девушка сидела у камина, сосредоточенно выводя формулы для эссе по зельеварению. Лоб морщился от напряжения, перо царапало пергамент, но всё это мгновенно потеряло значение, как только в воздухе перед ней возникла пантера. Глаза Гермионы расширились. Она узнала форму — и голос, тонкий, уставший, едва слышный... Её сердце сжалось от тревоги. Без колебаний она вскочила, опрокинув чернильницу, и бросилась к выходу. Ребята в гостиной обернулись, кто-то что-то крикнул ей вслед, но она даже не обернулась. "Голос был таким уставшим... Что же случилось?.." — мелькнула мысль. — "Чёртова Белла..." Она мчалась по коридорам, мантию разметало ветром. Завернув за один из поворотов, девушка резко остановилась, сердце подпрыгнуло к горлу — в конце коридора шла тень. Высокая, изящная, с холодной грацией. «Нарцисса…» — пронеслось в голове. Это действительно была она. Свет волос, походка, мраморная строгость лица — ни с кем не перепутаешь. Гермиона ловко метнулась к ближайшей лестнице и прильнула к стене, задерживая дыхание. К счастью, Малфой её не заметила. Дождавшись, пока шаги удалятся, Грейнджер вышла из укрытия. Сердце колотилось как бешеное. Перед тем как снова рвануть вперёд, она наложила заглушающее заклятие на подошвы своих ботинок — звук шагов пропал, будто она летела над полом. Секунды тянулись как вечность. Она подбежала к дверям покоев Беллатрикс и замерла, боясь открыть их и в то же время — боясь не успеть. Дверь оказалась не заперта, что испугало её ещё сильнее. Она толкнула створку, и дверь с лёгким скрипом отворилась внутрь. — Белла..? — голос её дрожал, словно на грани паники. Он прозвучал тихо, почти умоляюще, но отозвался эхом в полутёмной комнате. Не дождавшись ответа, Гермиона метнулась вперёд. Она почти бегом пересекла гостиную и вбежала в спальню, где свет луны мягко ложился на постель, очерчивая спящую фигуру. Беллатрикс лежала на боку, укрытая пледом до плеч, волосы рассыпались по подушке, дыхание было ровным и спокойным. Но Гермиона этого спокойствия не чувствовала. Подбежав ближе, она опустилась на колени рядом с кроватью и моментально коснулась лба Беллатрикс ладонью, боясь ощутить жар. «Нормальный... слава Мерлину..» — выдохнула она, чувствуя, как волна облегчения медленно накрывает её. Тело дрожало от перенапряжения, но она старалась сдержаться. Аккуратно, почти с благоговением, она перелезла на край кровати, села боком, чтобы не потревожить спящую женщину и тихо начала поглаживать её по голове. Пальцы скользили по спутанным тёмным прядям, разглаживая их, словно в попытке приглушить не только усталость Беллатрикс, но и свою собственную тревогу. — Ты просто устала… просто перегорела... глупая, упрямая ведьма… — прошептала она, не отрывая взгляда от спящего лица. В полумраке оно казалось таким другим — спокойным, почти мирным. Ни маски, ни злобы, ни боли. Только тишина и редкое подрагивание ресниц, как у ребёнка, которому снится нечто далёкое. Гермиона почувствовала, как напряжение медленно покидает её плечи. С минуту она просто сидела, продолжая гладить Беллатрикс по голове, по щеке, по руке. Спокойные прикосновения, осторожные, как дыхание. Где-то на грани сознания она поняла, что даже не заметила, как пролетел час. Время остановилось. Она прислонилась спиной к изголовью кровати, подогнув под себя ноги, и тихо вздохнула. В комнате воцарилась почти священная тишина — глухая, обволакивающая, будто сама ночь затаила дыхание. Ни шагов за дверью, ни шороха ветра за окном. Лишь мерное тиканье старинных часов на каминной полке да мягкое, едва уловимое, дыхание двух ведьм нарушали покой. Гермиона закрыла глаза всего на секунду — так ей показалось — и, когда вновь открыла их, заметила, что рука Беллатрикс едва ощутимо сжала её пальцы. Это было почти незаметное движение, едва уловимое, но в нём было слишком много осознанности, чтобы оно оказалось случайным. — Белла?.. — прошептала она, наклоняясь ближе, её голос дрогнул. — Ты меня слышишь? Пальцы Беллатрикс снова сжались — чуть сильнее, но всё так же слабо, как дыхание. Губы дрогнули, и голос прозвучал, будто эхом в тишине: — Ты… пришла… Гермиона склонилась ещё ближе, лбом почти коснувшись её лба, и прошептала, с трудом сдерживая эмоции: — Конечно пришла… Ты правда думала, что я оставлю тебя после всего этого? После того патронуса? После того, как ты… Она не договорила. Не могла. Всё внутри сжалось от боли, страха, и в то же время — от безмерного облегчения. Слёзы подкатывали к глазам, но она не знала, смеяться ей или плакать. Всё переплелось: боль и нежность, тревога и любовь, бессонные ночи и отчаянная вера в то, что она успеет. — Ты меня напугала, — добавила она почти шёпотом, голос сорвался. — Пожалуйста… больше так не делай… На губах Беллатрикс появилась слабая, почти неразличимая улыбка. Она не открывала глаз, но в её лице было что-то умиротворённое, почти хрупкое. Словно часть напряжения, державшего её в бессознательном, наконец отпустила. — Останься… хоть немного… — Я уже осталась, — прошептала Гермиона, устраиваясь рядом, укрывая их обоих тёплым пледом и кладя ладонь поверх её руки. — И никуда не уйду. Ни за что. Они лежали в полумраке, в комнате, где впервые за долгое время не было места страху. Только тишина, ночной полусвет, да ощущение, что всё самое страшное — позади. Гермиона проснулась, когда свет за окном ещё только начинал окрашивать стены в блекло-серебристый тон. Несколько секунд она не могла понять, где находится. Сначала — полное забытье, потом — резкий прилив воспоминаний. Она резко повернула голову и взглянула на Беллатрикс. Та всё ещё спала, мирно и глубоко, лицо её казалось почти детским, лишённым тревоги. Гермиона с осторожностью дотронулась до её лба — тёплый, но не горячий. Всё было в порядке. Её пальцы задержались чуть дольше, чем нужно, словно она хотела убедиться в том, что это не сон. Взгляд скользнул на часы. Без трёх минут восемь. Глаза девушки округлились — она не ожидала, что проспит так долго. Сдерживая вздох, Гермиона аккуратно выбралась из-под одеяла, стараясь не потревожить спящую. Она ещё раз взглянула на Беллатрикс — и, поддавшись внезапному порыву, мягко коснулась её губами носа. Поцелуй был нежный, почти невесомый, как обещание. Укутала её до подбородка, поправив сбившееся покрывало, и тихо покинула покои, стараясь не издать ни звука. За дверью начинался новый день — но за этой дверью осталась ночь, ставшая началом чего-то нового. День прошёл спокойно, почти обыденно — без неожиданностей и приключений. Гермиона чувствовала себя как-то отрешённо, словно реальность вокруг стала приглушённой, серой. На занятиях она старалась сосредоточиться, но мысли то и дело уносились в сторону, туда, где её жгло неопределённое предчувствие. Беллатрикс она видела лишь однажды — за обедом в Большом зале. Та сидела среди слизеринцев, вальяжно откинувшись на спинку скамьи и вела непринуждённую беседу с группой старшекурсников. В её голосе звучали дерзость и ирония, а в каждом жесте ощущалась надменная уверенность. Гермиона украдкой наблюдала за ней, не в силах отвести взгляда, но Беллатрикс не удостоила её ни единого взгляда, будто не замечала вовсе. Когда вечерняя суета в замке стихла и Гермиона уже собиралась лечь спать, вдруг сквозь окна спальни проник мягкий серебристый свет. Воздух завибрировал, и в комнату, словно скользя по волнам тишины, вплыл патронус — волк с янтарными глазами. Он остановился перед ней, и из его пасти донёсся слегка охрипший, но знакомый голос: — Завтра в семь. Жду тебя у главных ворот. «Дополнительный урок» Свет рассвета медленно пробивался сквозь туман, клубящийся над землёй, как будто сам лес ещё спал. У главных ворот Хогвартса царила почти мистическая тишина. Гермиона появилась из-за поворота тропы, её шаги были быстрыми, чуть неуверенными. В груди — лёгкое волнение и тень вины. Беллатрикс стояла у ворот, вытянувшись в тени чугунной арки. Руки скрещены на груди, глаза прикрыты. Она выглядела спокойно, почти отстранённо, но Гермиона сразу заметила: в этой тишине — усталость. Не физическая боль, не раздражение — просто глубокая, почти уютная утомлённость после насыщенной ночи. — Привет, — осторожно произнесла Гермиона. Беллатрикс приоткрыла глаза, и на лице отразилось не удивление, не гнев — а что-то среднее между притворным недовольством и искренней привязанностью. — Ты убежала, как партизанка. Даже поцелуй на прощание не оставила, — проговорила она с едва заметной усмешкой. Гермиона подошла ближе, виновато опустив глаза. — У меня был урок. Я не хотела тебя будить. Ты так спокойно спала... — А я проснулась — пусто. Постель холодная, ты пропала. Не очень приятно, знаешь ли. Она сделала шаг вперёд, и между ними снова исчезло расстояние. Беллатрикс посмотрела на Гермиону внимательно, изучающе, будто читала между строк её дыхания и взгляда. — Но я не сержусь. Просто... я устала. Не от тебя, не от нас — просто ночь была бурной. — Она усмехнулась, чуть хрипловато — Пойдём. Нам нужно поработать. Хотя... — она ухмыльнулась, — я бы с радостью устроила тебе «наказание» прямо сейчас, если бы не грёбанная дисциплина. Они пошли бок о бок по тропинке в сторону Запретного леса. Деревья становились гуще, туман — плотнее. Тишина была уютной, почти домашней, наполненной звуками природы и их дыханием. Запретный лес медленно просыпался. Ветви деревьев колыхались от лёгкого ветра, лучи утреннего солнца пробивались сквозь кроны, рассеиваясь в тумане. На небольшой поляне, укрытой мхом, Беллатрикс остановилась, повернулась к Гермионе и сделала медленный вдох. — Итак... без лишней теории. Только практика. Гермиона кивнула, сжимая палочку. Внутри — странное возбуждение, как перед выступлением. Она знала: Беллатрикс не пощадит. Но и не навредит. Это игра. Испытание. Танец. — Три... два... один. Вспышка — «Экспеллиармус!» — Гермиона начала первая, стремясь взять инициативу. Беллатрикс легко увернулась, словно читала её движения заранее. — Предсказуемо, — бросила она и метнула ответное «Импедимента!» Гермиона еле успела выставить «Протего», отскочив в сторону. Лес загудел, как будто чувствовал, что между двумя ведьмами разгорается нечто большее, чем обычная дуэль. — Концентрация, Грейнджер. Ты же умница, не так ли? — Беллатрикс двигалась быстро, изящно, будто танцевала между деревьями. Её палочка вспыхивала раз за разом — заклинания сменялись молниеносно. — А ты, похоже, скучала, — парировала Гермиона и метнула «Редукто», разбив ближайший валун, заставив Беллатрикс на мгновение укрыться. На лице той — ухмылка. Она явно наслаждалась каждым моментом. В её глазах — азарт. — Именно за это я тебя и люблю, — прошептала Беллатрикс, бросая короткое «Стендо!» — и Гермиона на долю секунды почувствовала, как земля уходит из-под ног. Но она быстро восстановилась, поднялась на ноги и метнула в ответ «Конфринго», целясь в дерево рядом, чтобы сбить противницу с толку. Дуэль становилась всё стремительнее, как вихрь: палочки, взгляды, дыхание. Но вдруг — всё замерло. Беллатрикс стояла с поднятой палочкой, готовая к очередному заклинанию, но не произнесла его. Вместо этого она просто посмотрела на Гермиону — долго, пристально. — Достаточно, — сказала она тихо. — Я вижу, ты стала сильнее. Но мне не хочется побеждать тебя. Я хочу... Она опустила палочку и шагнула ближе. Гермиона сделала то же самое. Их дыхание слилось в тишине леса. — Хочешь, я всё-таки заслужу тот поцелуй? — прошептала Гермиона. — Ты его уже заслужила. И в следующее мгновение они растворились в поцелуе, среди деревьев, под утренним светом, оставляя позади дымящиеся следы магии.