Эхо любви

Всё началось. То, к чему они готовились столько недель, к чему шли сквозь боль, страх и потери. Сегодня первое августа. День, который уже навсегда впечатается в их память. Он пришёл не случайно, не как дата в календаре, а как итог. Как приговор. Как надежда. Сегодня решалась их судьба. Хогвартс больше не был просто школой. Он стал бастионом. Последней крепостью. И те, кто остался, знали, на что идут. Они выбрали остаться — по собственной воле. А те, кто не смог, кто ушёл, кто испугался — они всё равно были с ними. В их памяти, в их сердцах. В каждом шаге. В каждом заклинании. Но началось всё несколькими днями ранее. Беллатрикс в очередной раз спустилась в подземелье. Коридоры, которые раньше вызывали у неё омерзение, теперь казались местом уюта. Слишком привычными. Почти родными. Она знала каждый скрип, каждый камень. И, всё равно, сегодня было иначе. Сегодня был последний раз. Но уйдёт она отсюда не одна. Гермиона ждала. Не сидела на полу, не смотрела в одну точку. Нет. Она стояла прямо, с тем самым выражением лица, которое Беллатрикс так давно не видела. В глазах — огонь. В позе — решимость. И когда Беллатрикс вошла, Гермиона буквально бросилась к ней: — Белла! — Радость в голосе била ключом, в ней не было ни страха, ни сомнений. Она с силой обвила руками её шею, и ведьма чуть не потеряла равновесие. — Осторожно, — с хрипотцой в голосе усмехнулась Беллатрикс, делая шаг назад, но не отпуская девушку. — Не хватало только, чтобы ты меня уронила прямо перед побегом. — Ты не представляешь, как я рада тебя видеть, — Гермиона светилась. — Я не спала всю ночь. Была уверена, что именно сегодня… мы уйдём. И я была права? Беллатрикс лишь кивнула. В горле пересохло. Сказать что-то большее было бы слишком. — Я так готова, Белла… — Гермиона засмеялась, звонко, свободно, впервые за долгое время. — Хочется взять палочку и разнести этого ублюдка по кусочкам! На атомы! Беллатрикс смотрела на неё, как на солнце. Такое редкое, неожиданное, почти невозможное солнце, свет которого пробивается даже сквозь самые тёмные тучи. Она шагнула ближе, обняла Гермиону и зарылась в её волосы. Закрыла глаза. Постояла так пару секунд, стараясь сохранить в памяти этот момент — запах, тепло, хрупкость прикосновения. Потом она отстранилась. Взяла её лицо в ладони, пальцы дрожали. — Пообещай мне... что бы ни случилось, ты не сломаешься, — голос её был тихим, но каждая буква — как гвоздь в сердце. — Что даже если я не смогу... ты продолжишь. Жить. Дышать. Верить. Бороться. Гермиона вдруг замерла. Посмотрела на неё пристально. Потом мягко, без слов, потянулась вперёд и коснулась её губ. Поцелуй был несмелым, тёплым. Но в нём была сила. Обещание. Всё то, что словами сказать было невозможно. — Мы будем, — прошептала она, глядя в глаза. — Я. Ты. Все. До конца. Беллатрикс сжала её крепче, крепче, чем когда-либо. Потому что знала: всё может пойти не так. Потому что знала, что уже не сможет потерять её. Не сейчас. Не тогда, когда всё только начиналось. — Мне так жаль, — прошептала она. — Прости, дорогая... Слёзы подступили к глазам, но она проглотила их. Это не время для слабости. Время пришло. Беллатрикс глубоко вдохнула и достала из внутреннего кармана чёрной мантии тонкую свёрнутую ткань — мантию-невидимку. Та, казалось, мерцала в её руках, словно живое существо, чувствующее напряжение в воздухе. — Это для тебя, — тихо сказала она, протягивая Гермионе. Та удивлённо взглянула на неё, потом медленно взяла мантию, чувствуя, как прохладная ткань скользит по пальцам. — Белла… — прошептала она, в голосе — недоверие, тревога. — Обещай мне. Если что-то пойдёт не так, если всё сорвётся — ты не будешь героем. Не будешь спасать меня, весь чёртов мир. Просто уйдёшь. Наденешь её и скроешься. Обещай, что не выдашь себя. Беллатрикс говорила твёрдо, но в глазах была просьба. Настоящая. Без приказа. Без силы. Без Лорда. — Белла, ты же знаешь… — начала Гермиона, сжимая мантию в руках. Она не могла представить, что уйдёт и бросит кого-то — особенно её. — Нет, — голос Беллатрикс дрогнул. — На этот раз не геройствуй. Я уже отдала слишком многое. Я не вынесу, если ты… Она замолчала. На мгновение повисла тишина. Где-то наверху скрипнула древняя балка. Гермиона смотрела на неё. На ведьму, которая раньше казалась воплощением тьмы, боли и страха. А теперь — стала её светом, её смыслом, её любовью. — Ладно, хорошо… — наконец выдохнула девушка. — Обещаю. Беллатрикс облегчённо кивнула и подошла ближе. Крепко прижала Гермиону к себе. — Только если всё сорвётся, — прошептала Гермиона ей в волосы. — В противном случае — мы выходим отсюда вместе. Беллатрикс не ответила. Она просто держала её, как будто от этого зависела её жизнь. Они простояли так ещё минуту — будто время застыло, словно мир затаил дыхание, давая им ещё один украденный миг тишины и тепла. Будто всё вокруг — тьма, страх, война, потери — исчезло, осталось только это объятие. Одно кроткое прикосновение, в котором таилось всё: любовь, боль, отчаяние и надежда. Но Беллатрикс знала — больше ждать нельзя. Её сердце сжималось, но в глазах уже пылала решимость. Медленно, почти неохотно, она отстранилась, и их взгляды встретились. Они не нуждались в словах — всё уже было сказано, всё уже было решено. Беллатрикс провела ладонью вдоль гладкой холодной стены подземелья. Камень с тихим щелчком сдвинулся в сторону, открывая узкий, едва различимый проход, скрытый веками. Маленький, тёмный, почти неразличимый в тусклом свете факела, он вёл туда, где начиналась свобода. Это был секретный путь — старый, забытый, но надёжный. Даже Лорд не знал о нём. Только трое: она, Северус и Минерва. Их последний козырь. Их план «Б». — Что?.. — Гермиона вытаращила глаза, глядя на зев тоннеля. — Всё это время… он был здесь? — Да, — просто ответила Беллатрикс, глядя в сторону, будто не хотела открывать ещё один пласт своей двойной жизни. — В самом сердце этого ада — дорога наружу. — И что дальше? — голос Гермионы чуть дрогнул. — В конце туннеля тебя будет ждать Джинни. Она уже знает всё. Она проводит тебя в тайную комнату в Хогвартсе. Там ты будешь в безопасности до самого начала битвы. Мы сделали всё, чтобы тебя никто не нашёл. Даже если замок будут обыскивать — ты будешь как тень. Гермиона молча кивнула, стараясь скрыть внутреннее волнение. Она стиснула зубы, но не могла удержаться от вопроса: — А ты? Беллатрикс задержала дыхание на секунду. — Я выйду через главную дверь и покину поместье как можно быстрее. Но если… если я не доберусь... — она сделала паузу, взглянув в глаза Гермионы, полные тревоги, — тогда Минерва будет за меня. Не ждите меня. Продолжайте без меня. Слова повисли в воздухе, как чары замедления. Гермиона замерла, словно эти фразы ударили её куда сильнее любого проклятия. И в следующую секунду она резко шагнула вперёд, стянув с плеч мантию-невидимку. — Нет! — её голос дрогнул. — Не говори так! Не смей говорить так, будто ты не вернёшься! Беллатрикс мягко взяла девушку за запястья и аккуратно натянула мантию обратно. — Гермиона, — её голос был тихим, но твёрдым, — ты должна закончить то, что мы начали. А я… я сделаю всё, чтобы быть рядом. Просто… если что-то пойдёт не по плану, ты должна выжить. Мы боремся ради будущего, и оно — в тебе. Гермиона вздохнула сквозь сжатое горло и кивнула. Она понимала. Слишком хорошо понимала. Не впервой ей было терять. Но мысль, что потерять может Беллатрикс… была невыносимой. — Ты обещала, что мы будем, — её голос стал шепотом. — Не забирай у меня это. — Я и не собираюсь, — прошептала Беллатрикс и, не сдерживаясь, крепко прижала Гермиону к себе. — Но иногда, чтобы быть, нужно сначала выстоять. Они ещё раз обменялись взглядами. Последний взгляд перед боем. Перед хаосом. Перед тем, как всё может оборваться. — Иди. Встретимся в Хогвартсе, — прошептала Беллатрикс, и лёгкое прикосновение к плечу стало их прощанием. Гермиона исчезла в темноте тоннеля. Беллатрикс закрыла проход и осталась в подземелье одна. Минуту ничего не происходило. Потом она глубоко вдохнула, резко развернулась и, не оглядываясь, зашагала к выходу из мэнора. Время пошло. Беллатрикс покинула подземелье с холодной решимостью в глазах. Каждый её шаг отдавался эхом в пустых коридорах поместья, словно сам дом чувствовал, что это — конец. Она шла быстро, почти бегом, сердце стучало в груди громко, как барабаны перед сражением. Всё должно было начаться с минуты на минуту. Осталось только добраться до выхода, аппарировать — и всё. Всё, к чему они шли месяцами, начнётся. Больше не будет ни тайных взглядов, ни ночных совещаний в тени, ни страха, ни притворства. Только правда. Только бой. Но тут её резко скрутило. Рука — левая, метка загорелась огнём. Резкая, обжигающая боль пронзила до плеча. Беллатрикс остановилась, вцепилась в руку, зубы стиснулись от боли. Чёрт… чёрт… чёрт! — склонившись вперёд, вжимаясь в стену. Метка пылала. Это значило только одно — Лорд призывал всех. Собрание. Сейчас. Немедленно. Проклятье! Ведьма стиснула зубы сильнее. Время! Она не может тянуть. У Гермионы лишь несколько минут, чтобы добраться до Джинни, скрыться, спрятаться. Но если она, Беллатрикс, не явится на собрание — всё рухнет. Всё, что они выстраивали месяцами. Подозрение вспыхнет мгновенно. Лорд слишком проницателен. Он почувствует. Он узнает. И это станет концом — не только для неё. Она стояла в тени, раздираемая между бегством и ролью. Сердце сжималось. Ещё несколько секунд — и выбора не останется. Либо она рискует всем, либо играет дальше. Ты знала, на что шла, — мысленно сказала себе Беллатрикс. — Ты знала, что выбора не будет. Ведьма развернулась. Шаг — назад, к центру поместья. Второй — к главному залу. Лорд ждал. И она шла к нему. Словно в пасть дракона. Платье развевалось за ней, как знамя. Лицо застыло в маске хладнокровия. Та, которую он знал. Хищница. Верная. Преданная. Без эмоций. Без сомнений. Она снова стала Беллатрикс Блэк — самой опасной женщиной в Англии. Но внутри — всё трещало. Потеряю ли я тебя сейчас, Гермиона?.. — мелькнуло в голове. Но нельзя было останавливаться. Зал приближался.

***

Гермиона бежала по узкому, тёмному тоннелю, спотыкаясь, хватаясь руками за неровные стены, едва сдерживая рыдания. Каждый её шаг отдавался глухим эхом, словно подчёркивая — она одна. И с каждым метром, что отделял её от подземелий, где осталась Беллатрикс, в груди всё сильнее разрасталась пустота. Сердце колотилось так, будто вот-вот вырвется наружу. Не от страха. От отчаяния. Она оставила её. Ушла. А Беллатрикс — осталась в доме, где каждое слово, каждый взгляд мог стать смертным приговором. Слёзы застилали глаза. Гермиона вытерла их рукавом мантии, сжав челюсть. — Чёрт! — выдохнула она в темноту, — чёрт, чёрт, чёрт! Она не могла понять. Почему? Почему просто не сбежать? Почему не жить? Где-нибудь, далеко отсюда. В Америке. В Канаде. Где нет Тома, нет Пожирателей, нет войны. Где была бы только она… и Белла. Всё остальное — к чёрту. Они могли бы спрятаться. Затеряться. Начать всё сначала. Но нет. Беллатрикс была другой. Упрямая. Гордая. Слишком преданная. Не Тому — людям. Идее. Гермионе. Это не побег, Гермиона, — вспомнились её слова. — Это дорога домой. Дом — там, где нет его. Где нет страха. Она тогда не ответила. Только кивнула. Потому что знала — Белла уже всё решила. Не для себя. Для всех. Сквозь слёзы Гермиона продолжала бежать. Она должна добраться до Джинни. До Отряда. До безопасной комнаты. Но каждый шаг в ту сторону казался предательством. Пожалуйста, Белла… только живи… Снова темнота, сырые стены, дыхание сбивается. Но где-то впереди показался слабый свет. Она не знала, сколько осталось до финала, но знала одно — назад дороги уже не было. Джинни, стоявшая у выхода из тоннеля, заметила Гермиону ещё издалека. Как только знакомый силуэт появился из темноты, рыжеволосая сорвалась с места и через мгновение буквально налетела на подругу, сдавив её в крепком объятии. Гермиона едва удержалась на ногах, но обняла Джинни с такой же силой. Казалось, весь их страх, вся боль, пережитая за эти месяцы, вырвалась наружу в этом молчаливом, дрожащем от эмоций касании. — М-Миона, я… я так рада, — всхлипнула Джинни, прижимаясь щекой к её плечу, — я думала, что мы уже никогда… что он… — И я… — еле слышно ответила Гермиона, — я тоже… Слова были лишними. Они просто стояли, не в силах оторваться друг от друга, позволив себе на мгновение поверить — кошмар остался позади. Но время шло. Гермиона одела мантию невидимости, по знаку Джинни шагнула за ней, и они направились вглубь замка. Каждый коридор, каждая стена вызывали у Гермионы шок и трепет — Хогвартс изменился. Его восстановили, перестроили, усилили. Он стал другим, и всё же — родным. Здесь было безопаснее. Здесь была их надежда. Но осматриваться долго было нельзя — у них было всего несколько минут, прежде чем Нарцисса Малфой начнёт свой вечерний обход. Джинни знала расписание наизусть, и вела Гермиону кратчайшим маршрутом, обходя все места, где могли попасться на глаза Пожиратели или лояльные Лорду преподаватели. — Почти пришли… — прошептала Джинни, остановившись у одной из стен на пятом этаже, — комната меняется, как только ты в неё входишь. Ты увидишь. Секунда, и они скрылись внутри. Теперь Гермиона была дома. Но сердце её всё ещё оставалось в мэноре… рядом с Беллатрикс.

***

Беллатрикс зашла в зал, где уже сидели некоторые из Пожирателей. Атмосфера была накалённой, напряжённой — чувствовалось, что что-то не так. Кто-то смотрел в пол, кто-то делал вид, что спокоен, но в воздухе витала тревога. Нарциссы ещё не было, и именно это напрягало сильнее всего. Беллатрикс села на своё место. Не издав ни звука. Она чувствовала, как гулко бьётся сердце. В голове одна мысль: "Не сейчас… ещё не время. Пусть позже. Пусть позже." Внезапно, тяжёлые двери распахнулись. Он вошёл. Лорд. Медленно, плавно, как змея. На его лице не было обычной холодной сдержанности. Оскал. Презрение. Нет — ярость. Ужасающая, холодная ярость. Он не стал садиться. Он встал в центр круга, и его голос разнёсся по залу, как удар плети: — Мы узнали, что некие индивидуумы в Хогвартсе решили плюнуть на порядок, — голос был вязким, тягучим. — Они называют это “сопротивлением”. “Отрядом”. Отряд Блэк… Беллатрикс похолодела. Её пальцы сжались в кулаки, ногти врезались в ладони, но она держала лицо. — Спасибо Нарциссе, — продолжал он, — которая заметила, как некоторые студенты и преподаватели после ужина регулярно направляются в одно и то же место. Тайная комната. Он сделал паузу. Посмотрел на каждого в зале. Его взгляд был скальпелем — он разрезал кожу, проникал под кости. — И кто же они, вы спросите? — он чуть склонил голову набок. — Мы пока не знаем всех. Но мы знаем, что кто-то из вас об этом знал. Он поднял руку — и в зал ввели одного из младших Пожирателей, дрожащего, испуганного. — Этот... жалкий... мальчишка… видел, как одна из фигур под мантией невидимки выбегала из подземелья сегодня вечером. Мантия принадлежала не кому-нибудь, а Гермионе Грейнджер. В зале зашумели. Беллатрикс почувствовала, как ей стало трудно дышать. Всё. Всё рушится. — А знаете, что интересно? — продолжал Лорд, глядя на Беллатрикс. — Мантия была подарена ей кем-то из близкого круга. Кто-то с доступом к подземельям. Кто-то, кто мог отключить охрану, усыпить стражу, открыть потайной проход… Он подошёл ближе к Беллатрикс. Почти вплотную. Тишина стала оглушающей. — Беллатрикс… дорогая. Ты ведь тоже последнее время часто бываешь в подземельях, верно? Все взгляды повернулись к ней. Беллатрикс медленно подняла глаза и ответила — холодно, отчётливо: — По твоему приказу, мой Лорд. Ты же сам велел наблюдать за Грейнджер. Он не моргнул. Не двинулся. Только губы дрогнули. — И ты не заметила её исчезновения? — Нет, — Беллатрикс лгала без единого изъяна. — Я пришла и увидела пустую камеру. Я думала, её увели по твоему приказу. Он продолжал смотреть. Слишком долго. Слишком пристально. — Интересно, — сказал он наконец. — Очень… интересно. Он отстранился. Снова обратился к залу: — Я даю вам двое суток, чтобы привести мне лидера Отряда Блэк. Двоих преподавателей, которых вы подозреваете в предательстве. И подробности, кто из Пожирателей прикрывал их. Он развёл руки. — Или я начну вырывать ответы из каждого из вас. Лично. Он вышел из круга и направился к выходу. Но на полпути резко остановился: — Беллатрикс. Останься.