Эхо любви

— Я даю вам двое суток, чтобы привести мне лидера Отряда Блэк. Двоих преподавателей, которых вы подозреваете в предательстве. И подробности, кто из Пожирателей прикрывал их. Он развёл руки. — Или я начну вырывать ответы из каждого из вас. Лично. Он вышел из круга и направился к выходу. Но на полпути резко остановился: — Беллатрикс. Останься. Все Пожиратели вышли почти беззвучно, словно стая теней, растворяясь в коридоре. Дверь за последним хлопнула, и тишина рухнула на зал тяжёлым грузом. Беллатрикс осталась одна с ним. Лорд сделал медленный шаг вперёд. Его взгляд прожигал насквозь, каждое движение было как у хищника, который уже сомкнул челюсти, но хочет насладиться страхом добычи. Он остановился почти вплотную. И вдруг — короткий, резкий удар по щеке. Щёлкнула кожа, голова дёрнулась в сторону. Она не успела вдохнуть, как за первым последовал второй, ещё сильнее. Привкус металла заполнил рот. Кровь. Беллатрикс провела языком по зубам — один слегка зашатался. — Ты… разочаровала меня, Беллатрикс, — его голос был почти ласковым, и именно от этого холод пробежал по коже. Она молчала. Стояла прямо, но не смотрела в его глаза. Нет, она смотрела сквозь него — туда, куда он не мог достать. — Я тебе больше не верю, — интонация не изменилась, но в словах чувствовалась ледяная окончательность приговора. Молчание. Лёгкое дрожание в пальцах она подавила, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Лорд резко шагнул ближе, схватил её за ворот мантии, вздыбив ткань так, что стало трудно дышать, и сильно встряхнул. Воздух из груди выбило. Потом — резкий толчок, и она упала на пол, ударившись плечом. Всё тело отозвалось тупой болью. — Почему ты молчишь?! — его голос теперь был взрывом, рваным, полным бешенства. Беллатрикс медленно подняла взгляд. В её глазах не было страха. Только ледяное, непрошибаемое безразличие. — А что мне говорить, мой Лорд? — её голос был тихим, но чётким. — Вы… беситесь. Мгновение он просто смотрел на неё. И это молчание оказалось опаснее любых слов. Наконец, его лицо замерло в каменной маске. — Свободна, — тихо сказал он, словно с трудом сдерживая себя. Беллатрикс медленно поднялась. — Я сказал — вон! — взревел он, и звук его голоса отозвался эхом в пустом зале. Она повернулась и вышла быстрым шагом, не позволяя себе ни разу оглянуться. Только за дверью, когда звук её шагов затерялся в коридоре, она позволила себе вдохнуть глубже. Беллатрикс покинула Мэнор без промедления. Каждый её шаг был быстрее предыдущего. Её сердце билось так, будто подгоняло. Она знала — сейчас каждая минута на вес золота. Нужно к своим. Срочно.

***

Гермиона мерила шагами тайную комнату, словно загнанный зверь в клетке. Туда-сюда, туда-сюда — каждый поворот был как удар сердца. В голове не отпускала одна мысль, свербящая и болезненная: Где Белла? Она считала минуты, потом перестала — слишком страшно было видеть, как они текут, и понимать, что их уже прошло слишком много. Почти два часа с того момента, как она сбежала через туннель… и тишина. Дверь в комнату тихо скрипнула, впуская МакГонагалл. За ней — ещё несколько человек из отряда. Их лица были собранными, но в глазах сквозило напряжение. — Пожиратели, — без приветствия произнесла Минерва, — они прибыли. Почти все. Гермиона резко остановилась. — Беллатрикс ещё не вернулась? — обвила взглядом профессор комнату. Повисла тишина. — Нет, — выдохнула Гермиона. Минерва чуть прищурилась. — Ждём ещё час. Если её не будет — начинаем без неё. Другого шанса у нас не будет. — А вы уверены, что Лорд появится? — тихо спросил кто-то из толпы. Ответить никто не успел. Дверь распахнулась, и в комнату, тяжело дыша, вбежал Невилл. — Лорд… здесь, — произнёс он, переводя дух. Слова повисли в воздухе, как раскат грома. И тут же, прямо за его спиной, в дверях появилась Беллатрикс. У Гермионы перехватило дыхание. Это была всё та же Белла — но в каком виде… Кровь, размазанная по щеке, свежие полосы и пятна, ещё влажные. Нос — в багровых подтёках. На пол-лица — тёмно-синий синяк, который уже наливался чернотой. На шее — следы хватки, отпечатки пальцев, словно чужая рука всё ещё душила её. Мантия порвана в нескольких местах, на плече — грязное пятно, будто её бросили на каменный пол. Беллатрикс стояла прямо, гордо, но дыхание было сбивчивым. Глаза горели тем самым безумным светом, который Гермиона знала слишком хорошо. Она не выдержала — бросилась к ней, обхватив за шею. — Белла… — в её голосе смешались страх, облегчение и злость. Беллатрикс позволила ей прижаться, едва заметно коснувшись её волос губами, и прошептала: — Всё… начинается. Все уже покинули тайную комнату, оставив лишь Беллатрикс и Гермиону. Гермиона категорически отказывалась отпускать её в таком состоянии. Она усадила ведьму на стул, и, пока та аккуратно заживляла раны, Беллатрикс тихо шипела от боли. В комнате стояла тишина, нарушаемая только треском магии и их дыханием. Слова застревали в горле — потому что всё, что они могли сказать, могло оказаться последним. — Гермиона… — тихо начала Белла, её голос дрогнул. — Ты помнишь всё, о чём мы говорили? Девушка продолжала водить палочкой вдоль её рассечённой кожи, не поднимая глаз. Молчала. — Грейнджер? — голос Беллатрикс стал резче, громче, срываясь почти на приказ. Гермиона вскинула взгляд. В её глазах блеснули слёзы. — Беллатрикс, ты же понимаешь… ты для меня — самый главный человек. И я не брошу тебя. Никогда. Беллатрикс резко отдёрнула её руку, развернулась так, чтобы их глаза встретились. — Но я не переживу, если из-за меня с тобой что-то сделают! — голос её дрогнул, и крик сорвался, обжигая воздух. Гермиона, дрожа, обхватила её лицо ладонями, заставляя ведьму замереть. — Послушай меня, — её голос был тихим, но стальным, — всё будет хорошо. Мы будем. Ты и я. Всегда. Беллатрикс не выдержала — закрыла глаза, прижалась лбом к её лбу. В этот момент она позволила себе быть слабой, позволила поверить. Дверь тихо скрипнула, и в комнату заглянула Минерва. — Готовы? Они переглянулись. Две души, переплетённые страхом, любовью и отчаянной решимостью. — Да, — в один голос ответили девушки. — Тогда пора, — кивнула МакГонагалл и скрылась. Беллатрикс ещё мгновение держала ладонь Гермионы, сжимая её до боли, словно боялась отпустить. Потом — вдох, выдох. Маска на месте. Они вышли. Гермиона, скрытая под мантией-невидимкой, осторожно ступала за Беллатрикс. Каждое её движение отдавалось гулким эхом в сердце. Они направлялись в Большой зал, и чем ближе становились шаги, тем сильнее сжималось внутри. Беллатрикс пошла через боковой вход, а Гермиона незаметно скользнула туда, где собрались студенты. Все те, кто решился остаться. Их лица были напряжённы, глаза блестели смесью страха и решимости. Большой зал был неузнаваем. Столов не было вовсе. Пространство казалось ещё более огромным и пустым, холодным. От этого в груди закололо, воспоминания вспыхнули перед глазами: смех за длинными столами, голоса друзей, запахи пира. И теперь — пустота. Тишина, которая звенела в ушах. Но главное — то, что заменило привычное. Там, где раньше возвышался преподавательский стол, теперь стояли Пожиратели Смерти. Маски сверкали в отсветах факелов, тёмные фигуры тесно выстроились в ряд. Их было не меньше чем вдвое, а то и втрое больше, чем Гермиона ожидала. Целая армия. Ледяная дрожь пробежала по коже. Она заметила Беллатрикс. На лице ведьмы была маска Пожирателя. Чёрная, безжалостная, прячущая каждую эмоцию. У Гермионы кольнуло сердце. На миг ей показалось, что эта маска может украсть её Беллу, превратить её обратно в ту, которой она боялась больше всего. В ту, что способна забыть их любовь. Но это были лишь её мысли. Она знала: за этой холодной маской всё ещё бьётся сердце Беллатрикс — её сердце. Гермиона сжала кулаки под мантией, вдыхая прерывисто и тяжело. И поняла: момент истины близко. — Я собрал вас всех здесь, — голос Лорда разнёсся по залу, холодный и властный, заставивший студентов инстинктивно втянуть головы в плечи, — чтобы оповестить одну новость. Он сделал паузу, нарочито долгую, и медленно провёл взглядом по каждому лицу. Тишина звенела, было слышно, как где-то капнула вода. — Среди нас есть предатель, — каждое слово он словно вырезал в воздухе ледяным ножом. В зале стало ещё тише, если это было возможно. Даже дыхания никто не слышал. — Этот предатель помог пробраться сюда опаснейшей ведьме. Голове Золотого Трио. Гермионе Грейнджер, — его глаза блеснули злобным огнём. У Гермионы сердце ухнуло вниз. Казалось, он смотрит прямо сквозь маску мантии, прямо в её душу. — Кто знает хоть что-то — выйдите и скажите мне, — голос Лорда стал мягким, почти ласковым, но в нём чувствовался яд. — Я щедро вознагражу. Никто не пошевелился. Ни один звук. — Может, кто-то знает, где сейчас Грейнджер? — теперь его голос стал громче, резче, и несколько студентов вздрогнули. И в этот момент раздался звук шагов. Едва слышных, но он словно громом пронёсся по залу. Все головы повернулись в сторону. И вдруг, прямо посреди зала, словно из воздуха, появилась Гермиона. Мантия невидимка соскользнула с её плеч и упала к ногам. Вдохи. Шёпот. Кто-то даже вскрикнул. — Нет! — крикнула Беллатрикс, её голос сорвался, прозвучал резким, отчаянным. Она сделала шаг вперёд, но не двинулась дальше. Её сковывала маска, её роль, её страх за Гермиону. Глаза Лорда загорелись зловещим блеском. Его губы растянулись в улыбке, от которой по залу пробежала волна ужаса. — Какая… неожиданная встреча, — протянул он, вытягивая слова. Но Лорд не успел произнести ни слова. Гермиона, с лицом полным решимости, выхватила палочку. Её голос прозвучал отчётливо, почти срываясь на крик: — Экспеллиармус! Красный луч сорвался с конца палочки и ударил в руку Лорда. Его палочка вылетела, отлетев на несколько шагов. Зал замер лишь на секунду — а затем разразился хаосом. Пожиратели выхватили палочки, студенты и учителя — тоже. Пространство взорвалось вспышками заклинаний, грохотом, криками. Беллатрикс сорвала с себя маску, больше не скрываясь. Её глаза горели яростью и решимостью. Она встала рядом с Гермионой, подняв палочку. — Ты безумна, — прошипел Лорд, подняв руку, и его палочка сама прыгнула обратно в ладонь. — А ты — уже проиграл, — холодно бросила Беллатрикс. И они атаковали. Гермиона и Беллатрикс сражались бок о бок, будто в танце. Беллатрикс бросала в Лорда смертоносные зелёные и пурпурные лучи, а Гермиона блокировала и прикрывала её со спины. Лорд двигался легко, неестественно быстро, отражая их заклятия, и его смех разносился по залу. — Авада Кедавра! — выкрикнул он, метнув зелёный луч. Беллатрикс бросилась в сторону, и Гермиона тут же подняла щит. Волна энергии с грохотом отбросила её на несколько шагов, но она встала, кровь текла из рассечённой брови. Вокруг них кипел бой. Учителя и студенты сцепились с Пожирателями. В воздухе пахло гарью и кровью. Кто-то закричал, кто-то упал. — Гермиона! — крикнула Беллатрикс, прикрывая её щитом. — Мы должны держаться вместе! — Я с тобой! — ответила девушка, и их палочки вновь взмыли в воздух. Они двинулись вперёд, синхронно, как одна сила. Беллатрикс осыпала Лорда серией заклинаний, заставляя его отступать, а Гермиона, улучив момент, ударила заклятием, которое разнесло в щепки колонну позади него. Камни рухнули, на миг заслоняя Лорда. — Сейчас! — выкрикнула Беллатрикс. И они вместе направили палочки вперёд, их заклинания соединились в один ослепительный луч. Взрыв осветил зал, стены дрогнули. Пожиратели и студенты на миг замерли, обернувшись. В центре ослепительной вспышки стоял Лорд, его лицо искажала злобная гримаса. Он держался, но впервые за долгое время — отступал. — Вы думаете, что сможете меня победить? — прорычал он. — Вы ничто! Беллатрикс усмехнулась сквозь кровь на губах. — Мы — всё, что у тебя никогда не будет. И вновь взмах палочек, вновь удар. Зал сотрясался от магии. Гермиона и Беллатрикс, дыша в унисон, теснили Лорда. Их лучи сталкивались с его силой, воздух был пропитан гулом, будто само пространство рвалось от напряжения. И вдруг — новый всплеск света. В центр зала ворвалась высокая фигура в чёрной мантии. Нарцисса. Её лицо, холодное и непроницаемое, исказилось яростью, когда её взгляд упал на Беллатрикс. — Предательница, — её голос эхом разнёсся по залу, и палочка метнулась вперёд. — Круцио! Беллатрикс едва успела поставить щит. Луч ударил в невидимую преграду, заставив её отшатнуться назад. — Нарцисса, — голос Беллатрикс дрогнул, но не от страха, а от боли. — Не смей. — Ты продала Лорда! — выкрикнула сестра. — Ты встала на сторону грязнокровки! Гермиона шагнула вперёд, вставая между ними, но Беллатрикс резко схватила её за руку, отталкивая назад: — Нет, Гермиона. Это моя битва. Их взгляды встретились: холодные глаза Нарциссы и пылающий огонь Беллатрикс. Сёстры, кровь от крови. Но теперь — враги. Лорд отступил чуть в сторону, наслаждаясь зрелищем. — Прекрасно, — прошипел он. — Сёстры Блэк… Убей её, Нарцисса. Убей предательницу. Нарцисса не моргнула. Её палочка взметнулась, заклинание ударило, и Беллатрикс едва успела отбить его. Искры осыпали её волосы, запах гари заполнил воздух. — Сестра, прошу… — Беллатрикс всё ещё пыталась достучаться. — Ты не понимаешь! Лорд — он… он обречён! Ты выбрала путь в никуда! — Я выбрала честь! — крикнула Нарцисса, снова атакуя. — А ты — лишь жалкая тень ведьмы, которой была! Их палочки вновь сцепились. Мощь сестёр сталкивалась, воздух вибрировал, магия ревела. Гермиона пыталась прорваться, но каждый раз Беллатрикс лишь бросала: — Не вмешивайся! На секунду их глаза встретились поверх искр заклятий. В глазах Беллатрикс было всё — боль, предательство, ярость, и… любовь. К сестре, которую она теряла. Гул усиливался. Их борьба грозила взорвать весь зал. Магия сёстер разрывала воздух, когда вдруг зал вздрогнул от пронзительного крика: — Авада Кедавра! Зелёный луч сорвался с палочки Лорда и полетел прямо в Гермиону. Всё произошло за миг. Беллатрикс развернулась, её сердце остановилось, но она не успевала. И тут — вспышка. — Нет! — закричала Джинни, выбрасываясь из толпы. Её рыжие волосы мелькнули в воздухе, и зелёный свет врезался прямо в неё. Мир застыл. Джинни упала на каменный пол, её глаза были широко раскрыты, но в них уже не было жизни. — Джииинниии! — крик Гермионы разорвал зал. Она рухнула рядом с телом, обхватила её, не веря, что это правда. Беллатрикс замерла, ощущая, как внутри всё оборвалось. Её собственный крик застрял в горле. Она бросила взгляд на Лорда — и впервые позволила себе ненавидеть его открыто. Вместо страха — ярость. — Ты за это заплатишь, — её голос был низким, хриплым, но полным силы. Гермиона всхлипывала, прижимая безжизненное тело подруги, но потом её взгляд встретился с Беллатрикс. И в нём не было слабости. Там была та же ярость. Зал гремел от заклятий. Камни летели с потолка, стены трещали от силы заклинаний. Беллатрикс и Гермиона стояли спина к спине — одна защищала от яростных атак Лорда, другая сражалась с Нарциссой, словно обе знали: если они отступят хоть на шаг, всё кончено. Беллатрикс наконец прорвалась сквозь защиту сестры. Её заклинание отбросило Нарциссу к стене с такой силой, что та осела на пол без сознания. На миг в зале воцарилась тишина. — Нет!!! — крик Лорда разорвал воздух. Его лицо исказилось от бешенства. Он взмахнул палочкой — и десятки заклятий, тёмные и убийственные, обрушились на девушек. Они держались. Силы были на исходе, но они держались. И вдруг — он произнёс роковые слова: —Авада Кедавра! Зелёный свет метнулся прямо в Гермиону. Она видела, что не успевает. Время словно замерло: удар сердца, её дыхание, её осознание конца. Но Беллатрикс видела это тоже. — Нет!!! — её крик разорвал пространство. Она не думая, подняла палочку и в тот же миг выкрикнула: — Авада Кедавра! Зелёный свет сорвался и с её палочки. Она толкнула Гермиону в сторону, отбрасывая её от смертельного луча. Мгновение — и два заклятия встретились. Мгновение — и всё осветилось ослепительным сиянием. Тела Лорда и Беллатрикс содрогнулись, и они рухнули на пол одновременно. Тьма и жизнь покинули их вместе. Зал затих. Гермиона лежала на камнях, ошарашенная, с широко раскрытыми глазами. Её пальцы дрожали, когда она поднялась на колени и посмотрела туда, где неподвижно лежала Беллатрикс. — Белла... — её голос сорвался в шёпот. Она поползла к ней, обняла, прижала голову к своей груди. Слёзы текли по лицу, капая на бледную кожу. — Ты обещала… — выдохнула Гермиона, — …обещала, что всё будет хорошо… А вокруг, казалось, мир затаил дыхание.. Гермиона открыла глаза, тела Беллатрикс не было, только пепел. Все кончено.

***

Прошло три месяца. Хогвартс снова открыл двери — залы были отремонтированы, на месте трещин и обвалов теперь сияли новые камни. Дети возвращались к учебе. Директором стала Минерва МакГонагалл, строгая, но мягкая в душе, понимающая, как важен сейчас порядок и надежда. Гермиона сидела в Большом зале вместе с другими седьмокурсниками. Она стала старостой, помогала младшим. В её глазах мелькала та же решимость, что и раньше, но теперь к ней добавилась зрелость. Она дала себе обещание: после окончания учебы вернуться и стать преподавателем. Передавать знания, защищать будущее, чтобы всё это никогда не повторилось. Жизнь действительно нормализировалась. Вечера в библиотеке, смех ребят на переменах, тихие разговоры в гостиной. Казалось — кошмар позади. Но иногда… иногда воспоминания накатывали так сильно, что душило. Гермиона уходила в одиночестве, покидала шумные коридоры и отправлялась туда, где никто не мешал. На кладбище. К ней. К могиле Беллатрикс Лестрейндж. Без маски, без ярости, без тьмы — просто женщина, которая сделала невозможный выбор. Гермиона садилась рядом, проводила пальцами по холодному камню, иногда приносила книги или цветы. И всегда шептала что-то — слова, которые предназначались только для них двоих. — Ты ведь знаешь… — говорила она, закрывая глаза, — …я всё ещё жду тебя в каждом сне. И каждый раз уходила с тем же чувством: да, жизнь продолжается. Но часть её сердца осталась здесь, под этой плитой.