Пожалуйста, не прогоняй меня

— Ира, ну сколько можно! Я же сказал, — выдохнул Антон, виновато взглянув на друзей. — Я с ними отдыхаю. Повторяю для особо непонятливых: провожу время с друзьями. Буду дома — наберу. Всё, пока. Разорвав связь, Антон засунул телефон обратно в карман. — Опять разлад в вашем райском саду? — поинтересовался Серёжа, решив подбодрить друга, но попытка похлопать Антона по плечу обернулась конфузом. Рука соскользнула, и Антон, увидев, что друг теряет равновесие, едва удержал армянина от падения. — Да, блин, достала, — проговорил Антон заплетающимся языком. — Серьёзно, не даёт спокойно дышать. Незаметно пролетели беззаботные деньки перед переходом в десятый класс. Парни расслабились за парой бутылок пива и теперь уже собирались по домам, мечтая о предстоящих приключениях. По крайней мере, так казалось. Только Антон явно не спешил домой. Вряд ли кто-то из них мог предположить, что алкоголь настолько сильно даст им в голову. — Может, всё-таки по домам? — снова уточнил Дима, сверля друга взглядом. — Да не, я… — Антон только начал говорить, но почти сразу же замолк. Позов с Матвиенко ждали продолжения, однако, встряхнув кудрявой головой, парень не стал заканчивать предложение. — Вас провожу и пойду до дома. Стрелки часов давно перевалили за полночь. Уверенные, что в ночном парке Победы они одни, парни, пошатываясь, направились в сторону улицы Хользунова. Тишину нарушали лишь их приглушённые голоса и шорох листвы под ногами. Пройдя пару метров, парни услышали звон, раздавшийся сквозь тёмную аллею, на которой в миг, словно сговорившись, погасли все фонари. — И шо это было? — спросил Шастун, оглядываясь по сторонам. Хоть глаза привыкли к темноте и он вполне себе мог разглядеть своих друзей, понять, что упало, не смог никто. До тех пор, пока Матвиенко, стукнув себя по лбу, протяжно не произнёс: — Блять, я ключи проебал. — Как ты умудрился? — Ну вот так, взял и проебал! — Позову прилетел подзатыльник за глупый вопрос. Пытаясь достать телефон, Серёжа буквально шлёпнулся на задницу. Дима присел рядом на одно колено, помогая встать. — Да не, не, — опираясь ладонью об асфальт, продолжил парень, — щас, мне отсюда просто ключи лучше видно будет. — Фонарь, — громко оповестил Позов, поднимаясь на ноги. Его колени громко хрустнули. Включённая им подсветка на телефоне ярким светом ударила прямо в глаза Шастуну. — Блять, — он отшатнулся назад и, потерев глаза, тут же шлёпнулся рядом с Матвиенко. — Ты баран, что ли?! Дал Бог друзей, блять. — Два сапога пара! — усмехнулся Дима, продолжая тянуть Сергея за ноги. — Два богатыря, не считая пса, — добавил Шастун, хватая друга за второе плечо и помогая ему подняться. Неподалёку раздавались громкие крики, перебиваемые хохотом: «Гимназия семьдесят девять, ууу! Гимназия семьдесят девять, ууу!». Пока парни искали ключи, крики повторились ещё несколько раз. Шастун не понимал: звуки доносятся из парка или за его пределами? Но надеялся, что такими идиотами, которые прячутся в кустах после закрытия парка, а затем рассчитывают в состоянии алкогольного опьянения перелезть через забор, в этот вечер были они одни. Будто бы не подозревал, что в воскресенье перед первым сентября будут ещё пьяные компании. На самом деле, он терпеть не мог пьяных людей, и его передёргивало от мысли идти через бухую толпу. Хотя они с парнями сейчас не сильно отличались. — У кого-то весёлый вечер. — Ну да, — согласился Шастун. — О, ключи! — под ногой Матвиенко наконец послышался звон. Это было быстрее, чем они думали. Очередной раз подняв Серёжу с земли, парни побрели в сторону дома. Гул с каждым шагом становился всё громче. Среди него слышались какие-то разговоры. Что именно говорили, разобрать было сложно. Подойдя ближе, друзья увидели компанию молодых людей. Казалось, что они не сильно старше их. Может, на год-два, не больше. — Денис, Дениска! — донеслось из толпы. — Прекрати! Мужчина, к которому обращались, приблизился к брюнету, сидевшему на скамейке. По сравнению с почти двухметровым Антоном невысоким казался почти каждый. С криком «Не останавливайте!» Денис, под смех собравшейся компании, принялся задирать ноги брюнету, который в ответ лишь крестился. Брюнет, обернувшись к их троице, сквозь смех проговорил: — Да нет, ребята, это не то, что вы подумали. Мы нормальные. — Ну, Арсюша, нормальные — это точно не про тебя, — поддел сидящий рядом высокий, длинный мужчина. — Ты что, распускаешь слухи, что я гей? — возмутился Арсений. — Да ладно, ладно! — подхватил Шастун, дёрнув Матвиенко за хвостик. — У нас тоже есть такой. — Ну хорошо, хорошо, — ответил Денис и, освободив ноги друга от своей хватки, принялся со всеми прощаться. Как-то, слово за слово, парни влились в выпивающую компанию. Оказалось, что эти ребята — выпускники одной школы, и каждый год они собираются перед началом учебного года, чтобы отметить это событие. Хотя, как поняли школьники, собирались они гораздо чаще, чем раз в год, за исключением пары человек. Серёжа сразу признал своего тёзку, который, к сожалению, долго также не задержался. Хотя у компании были небольшие проблемы с тем, как их называть. — И чо, и прозвища у тебя никакого нет? — спросил спортивный голубоглазый блондин по имени Лёша, обращаясь к армянину. — Нет, нахрена оно мне? У тебя вот есть? — Конечно, — протянул мужчина, запрокинув голову назад и приподняв плечи. — Щербуха, ну или просто Лёха там. Ну Лёха Щербаков — «Щербуха», — он вообще больше напоминал суриката своими резкими поворотами головы и ускоренным темпом речи. — Давай тебе кликуху придумаем, а то чё за два Серёги? Ну там «Матвей», «Матюшка»? Матвиенко глубоко вздохнул, затянул хвостик, встал напротив Лёхи и, указывая на себя руками, ответил: — Ага, блять, ты на меня посмотри! Какой я тебе «Матюшка»?! Вот ему чего прозвище не дадите? — Лазарев? Что, мы его «Лазер» звать будем? — Или «Лазарь»? — предложил мужчина казахской внешности по имени Нурлан. — Да, — подтвердил Щербаков, после чего посмотрел на друга и переспросил. — Как? — И, не дождавшись ответа, снова повторил: — Да! — Да это бесполезно, — закатил глаза Нурлан, — он всё равно не знает. Помимо них, школьники познакомились ещё и с весёлым мужчиной по имени Паша, которого почему-то все называли «Воля», Стасом и тем самым Арсением, которому задирали ноги. Вообще они сказали, что с ними была ещё какая-то Катя, но никакой девушки поблизости видно не было. — Мы, если что, пошутили, у нас геев нет, — поспешил сообщить Дима, чтобы не нарваться на неприятную ситуацию. Позов был самым трезвым из друзей и сейчас присматривал за остальными. Была бы его воля, он бы уже дома мирно посапывал в своей кровати. Но что поделать, завёл друзей-идиотов — будь добр, разгребай. — Ну, это ты у нас не гей, а в фантазиях двенадцатилетних девочек ты — гей. — Что? — удивлённо переспросил Щербаков. — Да, да, — согласился Шастун, — все вообще в мире геи. В фантазии тринадцатилетних девочек. — Ну и подумаешь, — так же серьёзно продолжил отвечать мужчина. Резко повернувшись на друга, Нурлан, начав пальцами массировать виски, переспросил: — А, то есть ты не против, — а затем более заинтересованно. — Подожди, ты не против? — Нет, — стрельнув глазами в сторону Арсения, а затем обратно посмотрев на Нурлана, ответил Лёха. — А вот интересно, с кем бы ты был геем? — спросил Антон. — Со всеми. — Щербакова, казалось, вообще ничего не смущает. — Вот поэтому Лёхе надо в армию, там такое на раз-два выбивают. — А ты служил? — с интересом спросил Матвиенко у Нурлана. — Я? Серёжа кивнул, но мужчина не успел ничего ответить, как тут же вклинился Стас: — В конных войсках где-то. — Без коня, — ответил он, показательно взял в упряжку невидимую лошадь и начал скакать на месте, — просто сам. — Не, не, — подхватил Щербуха, — ты так косил, ты лошадь изображал. — Я пришёл к военкому, говорю: «Вот так буду служить», — корчился мужчина, изображая лошадь. — Они такие: «Этого не надо, этого на колбасу», — подхватил Лёха, после чего их шуточный трёп продолжился: — Насадить я имею в виду. Стоило Антону на секунду отвлечься, как мужчины уже валялись в медвежьих объятьях на земле. — Антон, — показательно отвернувшись от друзей и уперев локти в колени, Стас сложил руки в замок и, пододвинувшись к Шастуну, в попытке разрядить обстановку, спросил, — у тебя есть дети? Позова с Матвиенко просто вынесло от подобного вопроса. Нурлан вскинул одну бровь и исподлобья посмотрел на его друзей, что, как показалось Антону, было его фирменным выражением лица. — Нет. — Нет? Так может быть, — мужчина ещё не успел договорить, как Лёха перебил его вопросом. — Точно? Кстати, у нас Арсений холостой, — указав рукой в сторону друга, сказал Щербаков, — можно ему дать, ты как считаешь? Пока Антон смеялся во весь голос, Арсений недоумённо смотрел на Лёху: — Чт… — не успел даже начать он, как тут же был перебит. — Да я тебя сватаю, — улыбается тот. — Ты чё, молчи пока. Вот Антон, ты как считаешь, какое качество в человеке главное? Чувство юмора, например? — Чувство юмора? — переспрашивает Антон. — Чувство юмора — это самое главное. Оно у всех разное. И я вот даже вижу людей, — указывая на Щербакова, продолжает парень, — у которых оно очень странное. — Ох, не туда ты в странное метишь, ох, не туда, — поправил его Стас. — А вот интересно, что Арс по этому поводу думает? — неожиданно вклинился Щербаков. — Да что Арс-то опять? — негодовал Попов. — Или что, думаешь, староват для тебя? — Кстати, Паша — единственный здесь, кто старше меня, — довольно заявил Арсений. — Ты комплексуешь по поводу своего возраста? — уточнил Воля. — С недавних пор, — поджав губы грустно согласился Арсений, — после двадцати начал. А что? — предвкушая следующий вопрос, спросил мужчина. — Я не молодею. — Не, ну выглядишь ты при всём при том отвратительно, конечно. — Да не переживай ты, — похлопал по плечу друга Стас. — Тут просто малолетки пришли. — Какие малолетки? — перебил Сабуров, — вот ты на Серёгу посмотри. Его сто процентов дома восемь детей ждёт. Антон с Позом, не выдержав, разгоготались на всю аллею парка. — А чего вы ржёте? — с серьёзным лицом спросил Серёжа, поправляя хвостик. — У меня, по-вашему, детей быть не может? — Арс, — снова доставал его Лёха, — а ты хочешь детей? — Ой, думаю, что из меня плохой отец получится, — на этой фразе Арсений полностью завладел вниманием Шастуна. — У меня с отцом тяжёлые отношения. Я пока в них не разберусь, семью заводить не хочу. — А что у вас там происходит? — поинтересовался школьник. — Будучи его ребёнком, я мог в любой момент подойти и спросить: «Пап, а вот это что такое?», а он всегда отвечал: «Посмотри в словаре». Мне, вот знаете, отец всегда говорит: «Сын, надо как-то серьёзнее быть». Он до сих пор не одобряет то, чем я занимаюсь. — На лице у Попова появилась натянутая улыбка. Антону она показалась малоубедительной. — Он думает, что я должен работать. — Кем? — Бизн-с… нефте… — начал запинаться мужчина, стараясь всё сильнее улыбаться, и Антон не понимал: это алкоголь даёт о себе знать или для мужчины это настолько больная тема. — Я даже не могу выговорить! — Он тебя отдал в педагогический, а теперь хочет, чтобы ты работал в нефтяном бизнесе? — Он меня не отдавал, я же сбежал из дому, — продолжал объяснять Арсений, активно жестикулируя. — Не, ну правда, правда, — соглашался Воля. — Я к нему обращаюсь просто «Дон». Темы быстро переключались с одной на другую, и как-то (парни сами не заметили как) они уже играли в «Угадай кто я?». Первым угадывать вызвался Арсений в паре с Матвиенко. Стас дал Попову свои наушники. — Арсюха, ты — лошара! — проходя мимо, Паша поднял большой палец вверх. — Он вообще ничего не слышит, вы посмотрите: человек просто в наушниках выглядит идиотом. Затем развернулся к Попову, агрессивно смотрящему в его сторону и державшему в руке штекер от наушников. — Давайте Серёже какую-нибудь девушку дадим? — раскинув руки по сторонам, обращаясь ко всем, больше спросил, чем предложил, Стас. — Да не надо, — сцепив пальцы в замок, начал говорить Матвиенко и, осознав смысл сказанных слов и неловко улыбнувшись, тут же исправился. — Нет, девушку дайте, а показывать давайте не девушку. Игра проходила довольно бурно и весело. Не было ничего неловкого, всем было искренне интересно, пока Антон не попал в пару с Арсением. — Когда едешь до работы, можно взять такси, — показательно размахивая руками, Шастун обронил одно из своих колец. Не успел опомниться, как на корточках возле него оказался Арс, поднявший то самое кольцо и, оглядев всех вокруг, отставил ногу назад, оказавшись на одном колене и держа между большим и указательным пальцами кольцо. Посмотрев своими пронзительно голубыми глазами в глаза Антона, чувственным голосом произнёс: — Ты можешь подсказывать получше? Антон думал, что у него живот надорвётся от смеха за этот вечер. Однако сейчас ему было не до того. У него в груди будто что-то сжалось. Лицо его было безэмоциональным, а взгляд не отрывался от Арсения. — Да ладно тебе, — ударил Антона по плечу Стас, — нормально ты подсказываешь. Этот у нас просто гусь — мимо логики бьётся. — А вот если он уже на коленях перед тобой постоял, — начал тараторить Алексей, — тогда может уже пойти разговор о каком-нибудь вечерочке. Свидании, например? Попов нахмурился, посмотрев на Щербакова. И Антону на долю секунды показалось, что ему неприятны подобные шутки. — У нас просто Лёша Гузеева, — подхватил Нурлан, разряжая обстановку, и на лице Попова снова показалась добрая улыбка. Антон встряхнул головой, снова заулыбался, пока Арсений поднимался на ноги, отряхивая штаны на колене. — Так вот, можно взять такси, но я не дурак, в такси всего один человек. — Ты занимался сексом в переполненном… — Перестань, не уточняй места! — Ты просто занимался сексом? — Не-ет! — возразил Антон. — Не переживай, Антох, — вскрикнул Матвиенко, — ещё всё будет. Смех этой огромной компании не прекращался ни на секунду. — Я вам что-то говорил про «отмерить и отрезать»? — Ты что, пока добирался на работу, семь раз потрахался? — возмущённо спросил Арсений. И оказался полностью прав. Приняв общие аплодисменты, поклонился и, перед тем как сесть на лавочку, шепнул Антону на ухо: — Надеюсь, на восьмой раз тебя хватит? И Шастун не был уверен, что это шутка. Да и уже был не против, сам не понимая, из-за чего: то ли ударная доза вина, выпитого с новой компанией после пива, дала в голову, то ли Арсений был таким неотразимым. Вскоре парни познакомились с той самой Катей. Как оказалось, она как единственный курящий человек перелазила через забор в поисках круглосуточного табачного магазина. Антон со своей опустевшей пачкой Winston-а оказался рядом, чтобы стрельнуть у женщины сигаретку, и тут же был окружён женским вниманием: — Такой масенький, хорошенький, — продолжала говорить Катя, поглаживая Шастуна по кудрявым волосам, как почти тут же к ним подлетел Арс и, приобняв парня за плечи, рукой отодвинул девушку. — Арсений, что за спарринг за сердце Шаста? — засмеялся Матвиенко, а затем спросил. — А ты когда-нибудь устраивал драки? — Было дело, после этого не живу с родителями, — ответил Арсений с серьёзным лицом, многозначительно кивая. — Замечательно, с позавчера Арсений не живёт с родителями, — поджав нижнюю губу, чтобы не засмеяться, ответил Воля. — Слушай, ну ты на самом деле так интеллигентно выглядишь, что такое ощущение, что в твоей жизни ни разу драк не было, — поясняет свой вопрос армянин. — Были только дуэли, — подхватил Антон, после чего с разных сторон начали раздаваться смешки. — С менуэтами, — добавил Воля. — Хорошее слово, — улыбчиво кивнул мужчина. — Почему это, блять, началось? — Наш граф что, только что матюкнулся? Я просто жду, когда Арс станет один цветом с машиной, — пошутил Щербаков. — Всё, всё, честно. Последний раз. — Арсюха, ты просто знатно потрахайся и всё. Арсений дёрнул бровями и сделал шаг назад, немного наклонился и, изобразив пальцами пистолет, выстрелил в Антона. — Ребят, давайте уже перейдём к игре, — сказал Нурлан, и Арсений благодарно кивнул ему. — Да, пожалуйста, блин, спасибо! — Нет, меня сейчас Ляйсан заберёт, — оповестил Паша, и по некоторой части компании пронеслась новая волна гогота. Только трое друзей искренне не понимали, в чём тут, собственно, проблема. — А Ляйсан — это кто? — заинтересовался Шастун. Неожиданно для всех позади Воли появилась женщина и, обняв мужчину со спины, произнесла: — Это его жена, — сказала она, после чего поцеловала супруга. — Я люблю тебя, Ляйсан, — вдруг вскрикнул Попов. После этого удивлённое выражение лица появилось не только у Воли, но и у Шаста. — Ты сказал это за меня? — переспросил его Паша. — Сказал, — довольный собой, с лёгкой улыбкой подтвердил мужчина, исподлобья смотря на друга. — Всё, отлично, а любить её буду я. На улице начало рассветать, и следом за семейной парой все собирались расходиться по домам. Арсений планировал пойти с ребятами, так как, по словам мужчины, им было примерно в одну сторону. — Сень, — позвал Дима, — ты идёшь? Мужчина посмотрел на Позова таким взглядом, словно сейчас убьёт его. — Сеня, — усмехнулся Нурлан, облокотившись на его плечо. — А что не так? — спросил Дима. — Ну, знаешь, — начал говорить Попов, — как мне человека представляют, я так его и называю. То есть, если тебе говорят, вот смотри: «это Аркадий Аркадьевич», и когда ты к нему обращаешься, то так и говоришь «Аркадий Аркадьевич, здрасьте», а если говорят: «вот это Арсений», ты ему говоришь «Арсений, здрасте». А вот если тебе говорят: «вот это Сеня», ты его так и называй, не надо путать! — Ладно, ладно! — показательно выставил ладони перед собой Дима. — Никаких Сень, я тебя услышал. Катя, проходя рядом, на прощание поцеловала в щёку Нурлана, Лёшу, а когда очередь дошла до Арсения, крепко его обняла и, закинув на него ногу, буквально уложила на лавочку и поцеловала в лоб. — О-о-о, — в один голос протянули все окружающие. — А если я рядом встану, со мной тоже так попрощаются? — уточнил Матвиенко. Антону было не до смеха, сложно было скрыть неприязнь к такому поведению женщины. Он, конечно, понимал, что Катя с Арсением близки, а он тут вообще какой-то левый парень с улицы. Но чувства свои контролировать никак не мог. Арсений быстро поднялся на ноги и подал руку Кате, чтобы она поднялась. Щербаков встал на месте как вкопанный и, не моргая, посмотрел прямо в глаза Антону. — А я вот никуда не пойду. Шастун даже понять ничего не успел, как Нурлан уже оказался рядом и, обхватив друга со спины, просто потащил его в сторону уходящей Кати. Парни быстро добрались до улицы Хользунова, на которой им предстояло разойтись с Серёжей и Димой. Когда Позов подал Арсению руку, чтобы пожать на прощание, последний развёл руками и начал активно жестикулировать: — Вот зачем тебе эти рукопожатия? Давай хотя бы по-гречески целоваться. — Целоваться? — уточнил Дима, а Арсений уже потянулся к его щеке. После первого соприкосновения щеками Позов отодвинулся, а Арсений негодующе сказал: — Три раза! Ты что, не православный, что ли? — После этого он дважды прислонился к щекам Позова. — Не-е-е, я в эту вашу пидарасню не полезу! — отшатнулся Матвиенко. — А чо, так можно было? Попрощавшись с друзьями, Антон развалился на близстоящей лавочке. И был искренне рад, что сейчас только суббота, и у него будет минимум день, чтобы отойти от похмелья. — А ты где живёшь? — спросил мужчина, подходя ближе к Антону. — На Северо-Западной. — Так это ж в другой стороне. Тебе может всё-таки такси вызвать? — Да нет, выходные же, мне никуда не надо. Прогуляюсь подольше лучше. Мужчина почесал затылок. Плюхнувшись рядом с парнем, сказал: — Ну да, хорошо, что на работу не сегодня. Но уже рассвет, ты не думаешь, что прогулка уже не к месту? — Не хочу домой, — расслабленно выдал Антон, покуривая сигарету, что дала ему на прощание Екатерина. — Ну, можем пойти ко мне? — придвинувшись ближе, скорее попросил, нежели спросил Арсений. Вот тут Антон уже понял, что это не гейские шутки, которые шли весь вечер. Громко сглотнув, кивнул головой и отправился домой к Арсению. Дорога заняла не много времени. Почему-то весь путь они промолчали. Антону было как-то неловко, а почему молчал Попов, до него никак не доходило. С ним чувствовал себя абсолютно спокойно. Но оказавшись в его квартире, когда за ним защёлкнулся дверной замок, парень запаниковал. Нет, он не считал, что Арсений какой-то маньяк. Просто когда ты соглашаешься прийти к гею на квартиру после того, как вы пили весь вечер, вряд ли он предложит просто кофе попить. — Ты в душ пойдёшь? — добродушно спрашивает мужчина, протягивая тапочки Шастуну. Парень опешил, что не удалось скрыть от Арсения. Мужчина вёл себя очень добродушно: выделил полотенце, домашние штаны и футболку, а после того, как Антон сходил в душ, сделал тому вкусный чай. Парень даже на какой-то момент совсем расслабился и решил, что зря подумал, что Арсения привлекают парни. Может, он просто очень вежливый человек. Хотя в какой-то степени ему было даже обидно. У него-то от этого взгляда сердце бешено начинало колотиться и ноги подкашивались. И когда хозяин квартиры оставил гостя на кухне с кружкой чая, а сам удалился в душ, Шастун впервые за весь вечер вспомнил про свою девушку: — Блять, — произнес он вслух, вспомнив, что обещал написать Ире, когда будет дома. Он был уверен, что девушка ему все мозги проест за отсутствие сообщения, да и правда не хотел её волновать. — Что ты сказал? — спросил появившийся в дверном проёме в одних трусах Арсений. И вот ситуация: он пишет сообщение своей девушке о том, что ложится спать дома, когда на самом деле находится в квартире у полуголого мужчины, который ему, вроде как, симпатичен. Антон понимает, что, вроде как, не сделал ничего плохого. Но тогда почему у него такое чувство, словно он всех обманывает? Да ещё и Арсений. Стоило ему только подумать, что он накрутил себе в голове все эти намёки, как появляется этот Аполлон в боксерах и к хренам ломает всё представление Антона о его натуральности. — Да ничего, — сквозь зубы вдохнул Шастун, неловко пялясь в пол, — пацанам пишу, что дома. — Ах ты маленький лгунишка, — усмехнулся Попов, подойдя вплотную к парню. Стоило поднять взгляд, как парень снова посмотрел в эти небесно-голубые глаза. В горле пересохло, и он громко сглотнул. Арсений неловко улыбался. Наклонив голову чуть ниже, он медленно сокращал между ними дистанцию. Словно боялся спугнуть. Пока, наконец, едва ощутимо не коснулся губ Антона своими губами и тут же отстранился, ожидая реакции. У Антона внутри всё переворачивалось от подобных ощущений. Нет, это был далеко не его первый поцелуй, но с Ирой он подобного не ощущал. И, стремительно подавшись вперёд, поцеловал мужчину в ответ. Поцелуй был недолгим, после чего они оба отстранились и нелепо улыбнулись друг другу. Затем Арсений взял Антона за руку и медленно повёл в сторону спальни. И вот, когда их скромные трепетные поцелуи переместились на кровать, Антон наконец осознал, какую херню сейчас творит, но противиться ощущениям уже не хотел. Спустя какое-то время мужчина лёг на спину и, притянув парня к своей груди, крепко обнял, взлохматил ему волосы и произнёс: — Сладких снов, Антоша. У Шастуна это в голове не укладывалось: мужчина уложил его в кровать для обнимашек. Это как вообще? На самом деле, после пятнадцати минут поцелуев в постели Антон хотел более интимных прикосновений и не мог понять, почему Арсений так быстро засопел. Неужели его эта ситуация не завела так же сильно? Он не стал предпринимать никаких действий. Мало ли чем это могло обернуться. Парень просто попытался расслабиться в нежных объятьях мужчины.