Пожалуйста, не прогоняй меня

Антон, конечно, не рассчитывал на свидание, но надеялся, что сможет хотя бы поговорить с мужчиной. Арсений же включил подборку КИШа на полную громкость и просто катал школьника по вечернему Воронежу. Было странно слушать то, что каждые выходные включал дядя Толя на разбитом магнитофоне. Впервые Шастун обратил внимание на их разницу в возрасте. Ему было интересно: планировалась ли такая молчаливая поездка изначально или Арсению стало неловко после их короткого разговора? Какой вообще смысл назначать встречу, чтобы просто молчать? Не то чтобы Антон был недоволен совместным времяпрепровождением, только хотелось бы хоть какого-то проявления внимания. Возможно, он хотел слишком многого? Это не было планом, только навязчивой мыслью в голове. Просто Арсений, наконец-то, находится на расстоянии вытянутой руки. Вот только касаться его нельзя. Парень мысленно умолял, чтобы Попов сам проявил к нему хоть какое-то любопытство, но мужчина даже не смотрел в его сторону. Строгий взгляд на дорогу, две руки на руле и переключающаяся панк-музыка. Антон смотрел в окно, стараясь как можно меньше глазеть на учителя, периодически проверяя телефон. И только спустя час такой поездки Арсений припарковался на заправке и, выходя из машины, спросил: — Тебя взять чего-нибудь? — Ничего не надо, спасибо, — ответил подросток. Мужчина, кивнув, удалился. — Пиздец, — вслух произнёс Шастун. Он, конечно, рад их неформальной встрече. Но ему было невыносимо от того напряжения, что висело в воздухе. Если вечер продолжится также, то вряд ли учитель захочет увидеться снова. Антон до последнего надеялся на Арсения, но видимо ситуацию придётся брать в свои руки. Того не было пару минут, а затем он вернулся с двумя стаканами кофе и хот-догами: — Знаю, еда с заправки — не самая питательная для растущего организма, но поблизости больше ничего нет, — объявил Попов, неловко улыбаясь, и протянул подростку бумажный стакан. Уместившись в водительском кресле, снова выкрутил регулятор громкости на полную и завёл машину. Шастун громко вздохнул, хотя этого было не слышно, точно понимал, что Арсений заметил его настрой. Ситуация действительно была двойственной: совершить сейчас любое действие — грозило потерей Арса, но и бездействие значило ровно то же самое. Приняв решение, искренне надеялся миновать его последствий. Протянув руку к магнитоле, нажал на выключатель и, опередив учителя, произнёс: — Арс, а мы можем поговорить? — Конечно, котёнок, — взгляд мужчины оживился, улыбка растянулась на лице, — о чём хочешь поговорить? «Котёнок» — сердце Шастуна бешено забилось, щёки покрыл сильный румянец. Настолько сильно его ещё в жизни никто не смущал. Вжавшись в кресло, старался смотреть под ноги, в окно, в потолок, куда угодно, только не на Попова. — Антоша? — сократив расстояние между ними, мужчина смахнул кудрявую чёлку ученика и, расплывшись в улыбке, просто смотрел на него. — Что? — Ну ты хотел о чём-то поговорить, — Арсений подпер ладонями подбородок и смотрел на Шастуна в упор. Сказать, что Антону было неловко, — это ничего не сказать. — Ну, Арсений Сергеевич, — подросток буквально сползал с сиденья вниз, — чего вы меня смущаете? — Я? — усмехнувшись переспросил учитель и, с издёвкой, добавил. — Я же ничего не делаю. — Делаете! Я просто хотел спросить, откуда у вас такая крутая машина? — выдал первое, что пришло в голову. Конечно, он хотел спросить не об этом. Но вопросы, которые его гложили, парень задать не мог. Мужчина буквально рассмеялся ему в лицо. Щёки парня уже пылали. Да, сморозил хрень. Но что уж поделать. Если бы сказал подобное при Сереже с Димой или даже Ире, он бы просто поржал вместе с ними. Но сейчас хотелось сквозь землю провалиться. Мнение Арсения значило для него гораздо больше. Хотелось произвести хорошее впечатление. — Почему тебя так заинтересовала моя машина? — Ну, не обижайтесь, конечно. Но директор моей старой школы ездил на жигулях, у нашего физрука — девятка, а остальные учителя вообще пешком на занятия приходят. — Если тебе так интересно, то машину подарил мне дед на выпуск из университета. А почему тебя это так заинтересовало? — Прикидываю перспективы поступления в пед. — Ну зарплаты на покупку квартиры не хватает даже в ипотеку, — мужчина задумался, явно прикидывая что-то в голове. — Не особо перспективно. — А почему тогда вы стали учителем? — А почему ты снова обращаешься ко мне на «вы»? Стушевавшись, Антон произнёс невнятное «простите», от чего Попов, засмеявшись ещё громче, добавил: — Ты просто очарователен. Мне нравится моя работа, но, честно сказать, на жизнь с ней тяжело заработать. — А оно того стоит вообще? — Для меня — стоит, а вот тебе надо лучше подумать над этим. Ты уверен, что хочешь? — Да господи, я даже в своей ориентации не уверен. Какая работа? Шастун искренне не понимал, почему он несёт херню именно при Попове. Но неожиданно для него Арсений не смеялся. Он укусил хот-дог и, запивая кофе, спокойно сказал: — Это нормально — искать себя, когда тебе шестнадцать. Я тоже долго пытался разобраться в своей ориентации. Если у тебя есть какие-то вопросы — ты можешь спросить у меня. Вот так вот просто? Почему всё простое с Арсением сложно, а сложное — просто? Похоже, что мужчина понимал Шастуна лучше, чем ему казалось. На какое-то время повисла тишина. Попов ничего не говорил, не заводил машину. Терпеливо ждал, пока ученик что-нибудь ему ответит. Похоже, видел, как Антон пытался выдавить из себя хотя бы одно слово. — Я… — попытка задать вопрос сейчас буквально была пыткой, парень снова замолк. — Антош, — тяжёлый вздох мужчины ударил по ушам Шастуна. — Тебе нечего стесняться. Мне не к кому было прийти с подобными вопросами. Но это не значит, что ты не сможешь прийти с ними ко мне. — А как ты, что ты… Арсений, кажется, понял, что предложение не будет завершено, поэтому продолжил сам: — Что мне больше хочется — парней, чем девушек? — Да. Антону нравилось, что Арс говорит с ним откровенно и произносит слова, которые Шастун сам сказать не в состоянии. — Ну, первое, что хочу сказать, что у меня были девушки. — Попов активно жестикулировал руками, то и дело поправлял очки. Было заметно, что немного нервничал. — И, наверное, стоит поговорить на эту тему более откровенно, если она тебя волнует. Я прав? — ответом послужил кроткий кивок. — Но для начала я хочу попросить тебя об одной вещи: наши разговоры, как и наши встречи, я бы хотел оставить только между нами. Это может плохо отразиться, — мужчина не успел договорить, как его перебили: — Я всё понимаю, можешь не переживать об этом. — Я могу тебе доверять? — Конечно можешь. — У меня были девушки как для серьёзных отношений, так и на одну ночь. И, честно скажу, я был уверен, что мне с ними всё нравится. Пока я не поцеловал одного парня на спор на пьянке в общежитии. Я тогда почувствовал, будто внутри всё перевернулось, и втемяшил себе в голову, что влюблён в него. Бросил девушку, пытался проводить с ним больше времени в надежде, что увижу от него хоть какую-то взаимность. Эта история вызывала у Шастуна разные чувства: неприятно было слушать о том, что было у Арсения, а с другой стороны было интересно понять его и сделать какие-то выводы для себя. — Так ты добился взаимности? — Не совсем, — улыбка сошла с лица, он перевёл взгляд к окну, перебирая пальцами по рулю. — Я решил признаться ему честно, а он дал мне по лицу и назвал больным. — Мне жаль. Арсений рассмеялся в ответ, похоже эта история его ни капли не задевала. — Да, но со временем я понял, что я не был в него влюблён, просто я впервые почувствовал физическое желание к мужчине и оно оказалось сильнее. И я, просто, спутал это ощущение с влюблённостью, понимаешь? И тут в голове Антона будто что-то щёлкнуло. Он злился на Арсения за его слова, он же прекрасно понимал, к чему это было сказано. — Арсений Сергеевич, вы серьёзно считаете, что наши ситуации настолько похожи? — Нет, — улыбнулся мужчина, взлохматив парню волосы. — Просто я хочу, чтобы ты смог разобраться в том, что чувствуешь и знал, что можешь обратиться ко мне со всем, что тебя интересует. Шастун уже откровенно злился. Он ещё мог смириться с тем, что Арсений сомневается в его чувствах, но то, что он общается с подростком из жалости, дабы ребёнок не запутался и не натворил херни, как Попов в своё время, — это было выше его сил. Как бы ни хотел уйти в никуда, хлопнув дверью, не мог себе этого позволить. Он почти два месяца пытался завоевать внимание учителя не для того, чтобы так просто сейчас всё проебать. Злоба затмила всякое чувство стыда и Шастун решил поставить биолога в неловкое положение. Ни одному же ему постоянно чувствовать стыд. — Арс, — протяжно позвал он, — а расскажи, как проходит первый секс с парнем. Попов подавился остывшим кофе. И, побив себя по груди, прокашлялся и спросил: — А ты уже планируешь первый секс? — Нет, — Шастун растянулся в улыбке, он был доволен своим подленьким вопросом и поражённым выражением лица педагога. — Но вы же сказали, могу спрашивать. Вот я и спрашиваю. — Если ты не против, то мы отложим этот вопрос на следующую встречу. — Хорошо, — самодовольно улыбался Антон, а в голове была только одна мысль «Арсений хочет встретиться ещё раз». Они продолжили кататься по городу. На этот раз музыка была выключена и Арсений рассказывал о том, как в школе они с одноклассниками договорились поступить в педагогический и вернуться в свою школу учителями. Правда, все их планы разбились после третьего курса и вместо возвращения в свои родные стены всемером устроились в школу три года назад и с тех пор только и стараются привить школьникам навык обучения. Арсений очень увлечённо рассказывал про школьную программу, составление планов уроков и рассуждения о внеучебной деятельности. И пусть Шастун хотел больше слышать о самом Арсении, чем о школе — ему всё равно было интересно. Когда время перевалило за десять вечера, Попов остановил свою бурную речь и оповестил Антона, что сейчас отвезёт его домой: — Может ещё пару часов покатаемся? — Антоша, тебя родители потеряют. Если они узнают, что учитель катал тебя на машине до поздней ночи, ко мне в лучшем случае появятся вопросы. — Не потеряют, им не до меня, — в голосе школьника нет ни грусти, ни злобы, скорее похоже на сухой факт. — Как же не потеряют? Время-то позднее, комендантский час же. Казалось, мужчина искренне не понимал, как такое может быть. Антон разблокировал телефон и, включив «журнал вызовов», повернул дисплей к Арсению: — Видишь, они даже не звонят. Мама позвонит, если я часам к 6 утра не появлюсь только. Они либо в дрова бухие, либо уже дрыхнут в ожидании похмелья. — Тош, родители часто пьют? — этот заботливый тон, от которого всё внутри сжимается и хочется визжать как пятиклассница, увидевшая своего кумира. — Да, каждый день, но это нормально. Мне не мешает. — Тоша, это всё что угодно, только не нормально. Шастун растерялся. Нет, друзья, конечно, знали о его ситуации и порой звали переночевать у них, приносили еду, покупали сигареты, Димины родители даже иногда покупали ему одежду. Но вот так напрямую ему ещё ни разу не говорили. Ему стало в очередной раз стыдно. Не хотелось, чтобы Арсений считал его проблемным ребёнком алкашей. Хотя, по факту так и было. Стыдно было признавать, что он живёт в однушке в общаге с тараканами и прекрасно знает, где можно сдать бутылки, чтобы набрать денег на сигареты. — Отвезите, пожалуйста, домой. — Я не хотел тебя обидеть. Тебе нечего стыдиться, — его учитель что, мысли читает? — я просто хотел бы узнать, какая ситуация у тебя дома. — Хотел бы знать, потому что ты мой учитель? — В первую очередь, да. — Тогда дома всё прекрасно, родители у меня золото и уже заждались, когда я вернусь домой. Биолог поднял очки, потёр переносицу большим и указательным пальцем, пристально посмотрев на юношу, спросил: — А если я спрошу о том, что происходит, как твой друг? Заглушив мотор неподалёку от двора Шастуна, мужчина вытащил ключ и, развернувшись к подростку, добавил: — Антоша, родители часто пьют? — Ты говоришь как психолог из ПДН. — А ты часто с ними общаешься? — подняв одну бровь, спросил мужчина, интересно как менялось его лицо даже после такого маленького жеста. — Серьёзно, прекрати. — сквозь зубы процедил парень. — Если ты хочешь общаться как друзья, прекрати вести себя как учитель. Я прям теряюсь, честное слово.