Часть 7
3 декабря 2024 г., 22:45
Примечания:
Изначально это глава планировалось больше. Хотела раскрыть характер персонажей и, наконец-то, начать двигать сюжетную линию.
Но подумала, что 20 страниц для одной главы - будет совсем перебором. Надеюсь вам понравиться, приятного прочтения! Не стесняйтесь делиться своим мнением )
После начала школьных каникул, Антон пожалел, что они вообще существуют. Первое же утро началось с того, что на ноги спящего Антона приземлился чей-то тяжелый зад.
— Эй, блять! — резко подскочив, Шастун открыл глаза, увидев Толика с художником.
Он, примерно, прикидывал, что так будет начинаться каждое утро ближайшие две недели. Ели раньше, их могла притормозить мать, объясняя это том, что утром сыну в школу, то сейчас аргументов в пользу здорового сна Антона не было даже у самого Антона.
Нет, конечно, он мог бы послать их куда подальше, но за это рисковал получить под дых. Так уже было в прошлом году. Не то, чтобы это было так страшно, скорее бесполезно.
— Хули орешь так громко? — спросил отчим, потирая ухо.
— Я спал, — раздраженно проговорил парень, пытаясь разлепить глаза.
— Ну и чего ты ребенка будишь? — послышался голос художника.
Женек таращился на него в упор, мерзко закусываю губу. Когда мужик завалился на кресло, возле головы Антона и потянулся рукой, чтобы погладить того по голове, по спине парня прошлись холодные мурашки, отчего тот невольно дернулся.
От этого престарелого алкоголика Шастуну было как минимум не спокойно. Если подумать, он и раньше вел себя странно, просто до Арсения ему и в голову не могли прийти настолько мерзкие мысли.
Может ему просто кажется? Может он подсознательно провоцирует свои страхи на художника? А может у него прада есть причины волноваться.
Возможно, Толик вызывал чувство отвращения, но с ним не чувствовал себя так тревожно.
Подросток не смог вытащить одеяло из под пятой точки отчима и пришлось снова подниматься в трусах. Антон не помнил, когда в последний раз так быстро одевался.
Захватив телефон с зарядки быстро скрылся за закрытой дверью в ванной.
Пока чистил зубы, понадеялся встретиться с друзьями, но время на часах было всего восемь часов утра. Антону вообще интересно, кто продает им алкоголь в такую рань.
Дима с Сережей явно еще спали. Дома, конечно, оставаться было не варианта. Раньше можно было прийти к Ире и уснуть с ней за просмотром какого-либо фильма или позавтракать с ее родителями. Но сейчас, ее отец скорее спустит парня с лестницы.
Тяжело вздохнув, он набирает сообщение контакту "БАрсик":
Антон Шастун
Доброе утро, ты не спишь?
БАрсик Доброе утро, котеночек. Какой спишь? Я же работаю.Антон Шастун
Не знал, что учителя еще на каникулах работают.
Могу я прийти? Позаниматься там, все дела.
БАрсик Конечно, работают. Если бы мы еще и на каникулах зарплату не получали, учителя бы давно вымерли. И да, котенок, ты можешь прийти в школу. Воодушевленный Антон, вылетел из квартиры, захватив только рюкзак и куртку. Он был рад, что может провести это время с Арсением, вместо шляния по мокрым улицам в летних кроссовках. Хотя, ноги он, конечно, успел намочить. У школы оказался в считанные секунды. Он даже не сделал остановку, чтобы покурить. Настолько воодушевлен встречей с Арсом. Пару дней назад, он думал, что совсем не сможет видеть его до конца осенних каникул. Но все так быстро завертелось. Антон был счастлив. Счастлив до тех пор, пока не оказался у порога в класс биологии. Он-то рассчитывал остаться с Арсением на едине. Но в кабинете уже сидел Масленников, вместе с одноклассницей — Клавой Высоковой. Странно, Антон не помнил, чтобы они хоть разговаривали в школе, а тут то и дело перешептывались и даже, можно сказать, ворковали. Еще большем удивлением было увидеть в первый день каникул на первой парте Суркову. Она-то здесь, что делает? — О, Антоша, — оторвавшись от ноутбука, Арсений, наконец, обратил внимание на школьника, — проходи, не стесняйся. — Здравствуйте, Арсений Сергеевич, — видимо Шастун плохо скрывал свое недовольство. Все однокласснику странно уставились на него, пока Шастун проходил на за свою парту, прямо позади Оксаны. Честно говоря, он побаивался девушку. Знал ведь, что она готова ему голову откусить, после истории с Ирой. Но, к его удивлению, она тихо поздоровалась и снова уткнулась в тетрадь. Стоило Шастуну открыть учебник по алгебре, как Арсений подошел к парте, присел рядом и спросил: — Это же тема контрольной? — Да, — громко сглотнув, Антон неловко посмотрел на учителя, затем оглядевшись вокруг, понял, что до него тут нет никому дела. — Так, — начал читать Арсений, — доказать, что для любого действительного x и целого m выполняется [x + m] = [x] + m. Учитель принялся объяснять решение, но на какой-то момент сам запутался и пропел на весь кабинет "ебаааанууууться". Странно, что никто и бровью не повел от такого высказывания. Принялся звонить Екатерине Владимировне: — Катюша? — было сложно разобрать, что говорит математичка, слишком уж тихим был динамик на учительском телефоне, — Варнава, ты попроще контрольную моим детям дать не могла? "Моим детям" — громко отдалось в голове Шастуна. Интересно, он для Арсения тоже ребенок или после их ночи он все же смотрит на него по другому? Попов посылал ему смешанные сигналы, которые подросток не знал как правильно истолковать. После разговора Арсений ушел в подсобку. Когда вышел в руках у него были стельки — обогреватели для обуви и резиновые шлепки. Которые мужчина бросил под ноги Антона. — А это зачем? — спросил он, хотя прекрасно знал ответ. Попов точно заметил лужу под партой и хлюпающие звуки, которые громко проносились по классу каждый раз, стоило Шастуну пошевелиться. — Давай кроссовки, их надо просушить, — ласково произнес учитель. Казалось, что все будут нелепо таращиться на них, но одноклассникам словно было плевать. Похоже, что они привыкли к такому поведению Арсения Сергеевича. Парень послушно стянул обувь, которую тут же перехватил педагог: — Носки тоже снимай, заболеешь еще. Вот с носками был уже перебор. Подросток чувствовал себя словно голым. Но протестовать не стал. Мужчина утащил ботинки к розетке, а носки оставил сушиться на батарее. В общем-то, последующие три часа биолог объяснял Антону алгебру, Диме с Клавой физику и проверял стихотворение у Оксаны. Остальные ученики вели себя так, словно каждый день проводят так с учителем. Они шутили, смеялись и активно общались с ним как по теме заданий, так и на отвлеченные темы. Попов не был таким суровым, как на уроках, наоборот жизнерадостно общался со всеми, интересуясь каждой мелочью, за которую мог зацепиться. Антон чувствовал себя неловко, ведь с ним такого общения не было даже наедине. Ну, помимо одного раза. Часам к трем, все уже закончили свои занятия и просто общались с педагогом: — Арсений Сергеевич, — позвал Масленников, — а мы можем поехать на зимних каникулах в Питер? — Можем, — улыбнулся в отчет учитель, — только нужно будет письменно разрешение родителей. — Класс, — недовольно отозвался Дима, — я опять, получается пролетаю. — То есть в дневнике мы подписи подделываем, а на поездку вдруг разучились? Все громко рассмеялись. Вскоре Дима вместе с Клавой собрались уходить, Оксана тоже не задержалась. А Антон? А что Антон? Антон остался с Арсением. Когда дверь за одноклассниками закрылась, спросил: — Арс? — Да, котенок? Антону интересно, его специально смущают или Арсений делает это неосознанно. — А что это за дополнительные занятия? Вы о них не говорили. — Просто иногда кто-то приходит делать домашнее задание после уроков или на каникулах. Я ведь все равно здесь, почему бы не помочь? — Удивительно, — как бы щеки парня не горели, он все равно говорил с Арсом на прямую, — ты удивительный. Попов неловко улыбнулся, уставившись на подростка, ответил: — Не смущай меня, котенок. — Я хотел сказать вам тоже самое, — они были такими слащавыми, что при мысли об этом, Антон неловко поморщился. Правда, Арсений стоит того, чтобы вести себя с ним подобным образом, — Только, я думал, что мы будем вдвоем. — Да? — мужчина высоко поднял брови, приоткрыл рот, казалось о чем-то задумался, перед тем как продолжить, — Извини, надо было тебя предупредить. Может посидеть вдвоем сейчас. Хочешь, налью нам чая? у меня где-то еще печенье было. Снова эти сигналы, которые Шастун не понимал как интерпретировать. С одной стороны, Арсений просто добрый учитель, с другой, Антона не покидала чувство, что к нему у биолога особое отношение. Опять же, особое отношение потому, что он запутавшийся в своей ориентации ребенок или оттого, что его сердце сжимается при мысли о парне ровно также, как у подростка? "Ты мне небезразличен" — сказал Арсений. Но ведь человек может быть небезразличен другому в разной степени и обстоятельствах. Эти мысли никак не покидали голову Шастуна. Вот только как бы он не пытался быть более честным и инициативным при Попове, так напрямую призывать его к ответу не имел никакого права. Арсений ушел в подсобку, из которой послышался звук чайника. Вышел с коробкой печенья, двумя стаканами. Они проговорили до вечера, обсуждаю университетские годы педагога, любимые школьные предметы, но, когда разговор зашел про совместную жизнь Арсения с Варнавой, которая хоть имела чисто дружеский характер, Антону была совсем неприятна. Словно подметив это, учитель тут же попытался сменить тему: — Я вообще думаю, что весь коллектив справляется гораздо лучше, чем я. — Что ты такое говоришь? — искренне возмутился ученик, — вы самый лучший и я это говорю не только потому, что вы мне нравитесь, — подросток стушевался, озвучив эту мысль. Раньше ему не приходилась фильтровать слова и сейчас это играло против него. По крайней мере, Антон так думал, — так вообще все считают. Все тебя любят и знают твой предмет. Да у меня впервые в жизни пятерки по биологии, и я реально сам решаю химию, а не ищу в ГДЗ. — Потому что их нет в ГДЗ? — усмехнулся Попов, потягивая очередной стакан остывшего чая. — Ну а разве это не доказывает, что ты крутой педагог? Учитель не успел ничего ответит, когда в дверном проеме показалась голова Павла Алексеевича: — Вы чего здесь в такое время сидите, — полностью войдя в класс, с прищуром взглянул на них, — чаевничаете. И без меня. — А сколько время? — переспросил мужчина, когда понял, что на улице уже совсем темно. — Уже больше семи, Арсений Сергеевич, — проговорил Антон, виновато взглянув на директора, — Мне, наверное, уже пора. Подскочив, ученик быстро сгреб тетради с учебником в рюкзак и направился к выходу. — Антон, — под смех Воли звал Попов, однако, подросток не остановился, практически выбежав из кабинета. Ему казалось, что он подвел Арса. Ведь тот просил, чтобы все их общение оставалось только между ними, а на деле что? А на деле их застукали с поличным. И пусть ничего противозаконного, и даже противоморального не происходило, было стыдно. И уже, когда вышел на крыльцо, вдруг почувствовал, как промерзают его ноги. Он настолько перенервничал, что забыл переобуться в кроссовки. Вернулся и неловко постучавшись в дверь, под дикий гогот директора с классруком пошел до батареи. — Долго же до тебя доходило, Антош, — во весь голос гоготал Попов. — Очень смешно, Арсений Сергеевич, — закатил глаза подросток, напяливая на себя носки — Шастун, ну ты, конечно, даешь, — поддакнул Павел Алексеевич, затем повернувшись к Попову, спросил, — Ну что, по домам? — Да, — кивнул мужчина, — Шастун, переобувайся и пойдем, подброшу тебя. Учитель впервые обратился к нему по фамилии. Даже, когда тот получал двойки по его предмету подобного не было. — Арсений Сергеевич, думаете подвозить учеников вне учебного времени — хорошая идея? Шастун явно чувствовал какое-то напряжение между мужчинами. — А ты что хочешь, чтобы он по темноте в холод перся пешком до дома. — Возможно, стоит предупредить его родителей, чтобы его забрали? «Ну да, прекрасная идея» — подумал про себя парень. Лучше, если родители не будут знать где он. В лучшем случае, скажут идти до дома пешком и всыпят за, да он и не знает за что. Повод Толик всегда найдет. Тут Антон промолчать не смог: — Все в порядке, я сам дойду. — Нет, Антон, все в порядке, я подвезу. А родителям, мы просто не скажем. — Знаешь, если что-то нужно держать в секрете, то лучше этого вообще не делать, — добавил Павел Алексеевич, перед тем как попрощаться. Уже в машине, Шастун спросил, почему директор настолько против того, чтобы его подвезли, но Арсений просто сказал: «неважно» и поспешил сменить тему: — Ты завтра придешь? — радушно улыбнулся он, притормаживая в соседнем дворе. Антон прекрасно понимал, почему его не подвозят до подъезда. И самому ему было гораздо лучше. По крайней мере Толик с мамой не смогут увидеть его через окна, и соседи не донесут, что мальчика из неблагополучной семьи подвозит какой-то взрослый мужчина. — А кто-то еще придет? — Возможно, — улыбнулся Арсений, — они ведь меня не предупреждают, когда приходят. — Да? — удивился парень, — Почему не предупреждают? — Ну они знают, что я в школе и могу прийти, если захотят. Дима, еще в мой первый учебный год просил задерживаться, чтобы делать задание, а потом и остальные начали иногда подтягиваться. Вот с тех пор кто-то да приходит. Но и я не против. Все лучше, чем сидеть одному. — Я уже говорил, что ты — удивительный? — спросил Антон, прекрасно зная ответ на свой вопрос, Арсений только усмехнулся в ответ. На следующий день, стоило Шастуну проснуться, как он тут же побежал в школу. Ему было интересно, во сколько просыпаются Масленников с Высоковой, потому, что они снова были в школе. Сегодня учебников перед ними не было, одноклассники просто дремали на парте, пока Арсений заполнял какие-то бумаги. — Тоха! — громко позвал того Дима, протягивая руку, чтобы поздороваться. — Здравствуй, Антон, — строго сказал биолог, пока ученик садился за парту. Шастун не понял, откуда весь этот официоз. Приветственно кивнул мужчине и, достав из рюкзака «Преступление и наказание» принялся за чтиво. Арсений сегодня не обращал на него никакого внимания, и Антон не понимал, что за схема «Горячо/Холодно». Он просто читал книгу и время шло быстро. Стоило дойти до середины произведения, когда Попов громко вздохнул, привлекая внимание присутствующих. Потер глаза, почесал затылок, предложил сходить в музей. Антон даже заикнуться не успел о том, что денег у него в кармане совсем не было, как мужчина добавил: — Я за вас заплачу. — Арсений Сергеевич, — вдруг подала голос Клава, — я могу заплатить за нас с Димой, не переживайте. — Спасибо, что бережешь мой кошелек, — улыбнулся мужчина, — напишите в ваш чат, вдруг еще кто-то захочет. Только, деньги пусть с собой возьмут, это персональное предложение было только для вас, — подмигнул мужчина. Из класса собралось еще человек пять. Антон выдохнул, когда понял, что его друзья приходить не планировали. Вообще, он только тогда задумался, что от друзей уже пару дней нет никаких вестей и это было, как минимум странно. Биолог повел их в «Гото Предестинация» — это действующая историческая копия русского линейного корабля времён Петра I. Экскурсия была интересной, они провели там почти весь день. Шастун надеялся, что Арсений предложит его подвезти, как это было всегда. Вот только учитель попрощался со всем классом после экскурсии и уехал один. Какого хрена вообще происходит? Попрощался с одноклассниками, и медленно направившись в сторону дома, который был на другом конце города, подкурил сигарету. Сам удивился, когда понял, что уже пару дней не курил. При Арсении курить совсем не хотелось, а дома можно было получить за подобные перекуры. Он просто забывал о сигаретах. Впервые с тех пор, как начал курить. Погрузившись в свои мысли медленно брел в сторону дома, пока прямо позади него не остановилась машина. Услышав гудок, подросток подпрыгнул на месте, схватившись за сердце. Сигарета вылетела изо рта и потухло, угадив прямо в лужу. — Ты совсем ебнулся, — стараясь отдышаться, парень подошел к машине. — Курить вредно, — усмехнулся мужчина, — садись. — Вести себя помудозвонски, тоже вредно, Арсений Сергеевич, — резко отозвался Антон и, подкурив сигарету, продолжил путь пешком. Нет, а на что он рассчитывал? Шаст понимал, что их общение — только их маленький секрет. Но с остальными учениками-то он общался. А теперь подвалил. Принц, блять, на ебаной карете. Знает же, сволочь, прекрасно знает, что Антон приходит только ради него, а все равно ведет себя по-скотски. Учитель выскочил из машины и, побежав к подростку, выставил ладонь, перед его грудью. — Прости, Тоша, я больше не буду так пугать. — Арс, мудак ты не потому, что напугал меня. Хотя, — призадумавшись, что его ведь правда напугали, но не машинным гудком. Напугали тем, что не говорили с ним, игнорировали, что бросили вечером одного, прекрасно зная, что Антон ждал совместной поездки в сторону дома, — наверное, все-таки именно поэтому. — Мне жаль, — виновата произнес мужчина, не убирая руку с груди школьника. Шаст даже не сопротивлялся. Поджал губы и показательно затянулся. — Хорошо, — стараясь говорить медленней, делал одну затяжку за другой, — докурю и сяду. Подожди в машине. — Нет, — тут же ответил мужчина и в ответ на вопросительный взгляд, добавил, — я постою с тобой. Разделавшись с первой сигаретой, школьник тут же достал вторую. Арсений ничего не говорил, только также держал руку на груди Антона, пока тот смаковал никотин. Юноша стряхнул пепел с бычка, попутно выброси тот в грязь, молча сел на переднее сидение. Арсений сел рядом, но не торопился заводить машину. — Признаюсь четно, я пытался тебя игнорировать. — Ненадолго же тебя хватило, — недовольно говорил школьник, закатывая глаза, а затем, более заинтересованно спросил, — а зачем тогда звал? — Просто Паша считает, что это все это наше общение плохо закончиться для нас обоих, и я его понимаю. А ты понимаешь? Понимает. Куда же он денется. Только поделать с собой ничего не может. Он боготворил Арсения и каждый новый факт, приоткрывающий завесу его личности позволял все больше влюбляться в этого мужчину. Даже эта жертвенности, за которую он хотел сейчас треснуть его по голове, вызывала уважение. — Мне плевать, понимаешь? Я не сделаю ничего, что может тебе навредить, обещаю, Арс. Ключ зажигания повернулся, рычаг встал на первую скорость, и машина тронулась с места. До этого момента, Антон сомневался в том, что происходит в голове у Попова. Сейчас, все, наконец-то, встало на свои места. Он так же сильно нужен Арсению, как и Арсений ему. Дорога была молчаливой. Антон горделиво улыбался, пока не понял, что его не высаживают в соседнем дворе. Его везут к подъезду. Заглушив мотор, мужчина первым нарушает тишину: — Я думаю, нам больше не стоит видеться внеуроков. — Ты, все-таки, мудак редкостный, — сказал Антон, — зачем тогда было это все общение? Дружба твоя надуманная? Ненадолго же тебя хватило. — Мне жаль, Тоша. — Тебе и должно быть жаль, — ему хотелось разрыдаться, крепко стисну челюсти, он быстро моргал, сдерживая слезы, отдышавшись, старался сделать тон как можно спокойнее, — Хорошо, Арсений Сергеевич, я вас услышал. Спасибо вам за все. Я очень ценю вашу заботу и помощь. Закончив говорить, Антон вышел из машины и закрыв за собой дверь, быстро скрылся в подъезде. Вот так быстро оборвались все связи с Арсением. Шастуна трясло. Он был уверен, что Арсений его не оставит так просто. Он остановился на третьем этаже и курил сигарету, одну за одной, стараясь прийти в себя. Вот только от никотина становилось только более тревожно. Дрожащими руками достал телефон и позвонил Позову. Тот не брал трубку. Все становилось более странным. Потребовалось больше времени, чтобы хоть немного прийти в себя. Правда, глаза были опухшими, красными, заплаканными. Так ему и пришлось возвращаться в квартиру. — И кто тебя привез? — строго спросила мать, заплетающимся языком. — Отец одноклассника, — стараясь сделать тон как можно более ровным, отвечал сын. Надеялся, что запитая мать, своими стеклянными глазами не разглядит его лицо, — Мы с классом в музее были. — В музее? — переспросил Толик, повиснув на матери, — В музее — это хорошо. А ты все шляется где-то, да шляется. — Можно я посплю в комнате? — попросил парень и ему согласно кивнули. Конечно, он понимал, что скоро ему придется подниматься, но это единственный вариант побыть одному и в тепле. Развалившись на кровати, он пытался дозвониться до друзей, но не Матвиенко, ни Позов не отвечали на звонки. Тогда Шастун открыл общий чат и набрал сообщение:Антон Шастун
Парни, вы где?
Я волнуюсь.
Позвоните, когда прочитаете!
Но ответа не последовало. Он старался переключиться с мыслей об Арсении, на друзей. От этого боль в груди ударила с двойной силой. Может он просто никому не нужен? Может зря он так раздул свое эго, считая, что друзья будут любить его, не смотря, ни на что. Что Арсению он искренне интересен. И вообще мог понравиться такому мужчине в романтическом плане. Может он просто раздул свое самомнение. А правда такова, что он лежит в комнате. Сердце разрывается на куски и даже заговорить не с кем. И только, казалось, что хуже уже быть не может. Когда дверь внезапно открылась, а за ней показался художник. — Дядь Жень? — Шатун резко поднял с кровати. Радовало, что в этот раз он решил не раздеваться, пока все не разойдутся. Хотя от этого не было спокойно. Он явно имел какие-то виды на Антона, что было как минимум странно. У него сын такого же возраста. — Ты не расстраивайся, малыш, — это последнего слова ребенка пробрало холодом, вот он вроде и не говорил ничего такого и не делал, за исключением, конечно, руки на бедре. Но ощущение было просто отвратительное, — тебя этот мужик расстроил? — К, — запнувшись, парень быстро затараторил, — какой мужик? — Ну отец одноклассника, или кто он там? От этой заботы смешанной с перегаром, подташнивало. Мужчина подошел к кровати, оставил шоколадку на тумбе и взлохматив волосы Антона ушел. А Шастун думал только об одном — на двери не помешал бы замок. Он, конечно, никогда не чувствовал уюта в доме, но сейчас здесь впервые было небезопасно. В отсутствие других вариантов, он сделал то, о чем знал, что пожалеет. Открыл контакты в телефоне, набрал номер. Пока в телефоне шли гудки, он одинаково хотел, чтобы на его звонок ответили и не отвечали никогда. — Ало, — послышалась из телефона. — Ира, — прошептал парень, — привет. — Что случилось? — она слишком хорошо его знает, чтобы врать. — Могу переночевать у тебя? — Да, — вот так запросто. Даже не замешкалась с ответом. Антон почувствовал себя от этого еще большим козлом, но будто бы у него сейчас был хоть какой-то выбор, — Приходи, я только родителей предупрежу и буду тебя ждать. — Скоро буду, — ответил Шастун, положив трубку. Медленно открыв дверь заметил, как мать с Толиком отрубились где-то между столом и диваном. Женек допивал бутылку водки, и школьник рассчитывал, что он не обратит внимание, как тот в спешке собирает вещи. Художник пристально смотрел на парня, но ни сказал ему не единого слова, пока тот не вышел из квартиры, оставив входную дверь открытой. Собутыльник матери вышел следом за ним. Антон понял, что на лифте точно не поедет и бросился бегом по лестнице. Женек бросился следом, зовя Антона на весь дом. «По крайней мере, если он меня догонит, то соседи смогут дозвониться полиции» — подумал парень, пока бежал прочь из подъезда. На выходи он врезался в какого-то парня. Рюкзак отлетел в сторону, сам же Антон распластался на асфальте. — Сашенька, — послышался голос художника, вышедшего из-за двери. Ну, конечно, мать твою, он врезался в его сына. — Че вообще происходит? — растерялся Саша. Похоже, что он злился, но не до конца понимал на кого именно. — Отца своего забери, совсем разбуянился, — сказал Антон, поднимаясь на ноги и тут же рванул бегом в сторону Кузнецовой. У дома девушки он оказался довольно быстро. В домофон ответил отец Иры и радушно открыл дверь. Антон-то думал, что ему как минимум съездят по лицу или хотя бы захлопнут дверь перед носом. Но ее родители на удивление не злились. Открыв дверь, мать — Мария Ивановна, обняла его и потеребив за щеку, сказала: — И чего тебя так долго не было, а негодник? Отец пожал ему руки, а когда Ира вышла из комнаты, крепко обняла парня и за руку утащила того в комнату. — Ты еще не рассказала? — первое, что спросил юноша, когда дверь за ним закрылась. Девушка отрицательно помахала головой. Оно, наверное, к лучшему, — Прости, что побеспокоил тебя, просто мне некуда было пойти. Закрыв глаза рукой, чтобы не было видно предательски стекающих слез, надеялся, что Ира ничего не заметит. Девушка осторожно взяла его за руку и уложив на свою постель, устроилась рядом, крепко обнимая парня со спины, пока тот тихо всхлипывал. Через какое-то время в комнату зашла Мария Ивановна осторожно зашла в комнату и поставила поднос с пирожками и чаем. Она ничего не говорила. Потрепала Антона по волосам и вышла из комнаты дочери. Здесь было уютно. Шастун всегда считал это место своим домом, но, когда встретил Арсения, все пошло по пизде. Если бы он тогда не встретил его в парке, то не расстался бы с Ирой, да и не причинил бы ей столько боли. А Кузнецова что? Да ничего. Пустила к себе в дом, в постель, обнимает его, поглаживает по спине и приговаривает, что все будет хорошо. В этом все Ира. Он ее не достоин. Он рассказал ей про Женька, про Диму с Сережей. Обо всем кроме Арса. И как бы ему не надоело врать, обещал же, что не сделает ничего, чтобы навредило Попову. Кузнецова ответила, что он может оставаться у нее столько, сколько потребуется. И он остался. В основном они обнимались и смотрели фильмы. Ее родители отнеслись к этому абсолютно спокойно. Шастун не планировал задерживаться на долго. Дня три, максимум четыре. Ему просто нужно было время прийти в себя. Да и Сережа с Димой все никак не отвечали. Ира сказала ему не накручивать себя, сообщив, что они вообще никому не отвечают. От этого Антону стало еще более беспокойно, но девушка уговорила дать им еще немного времени. На третий день в доме Кузнецовых, он собирает рюкзак, благодарит родителей девушки и целует ее на прощание в щеку, обещая позвонить вечером. Это обещание он обязан сдержать, без каких-либо «но». Первым делом он направляется к Матвиенко. Просто потому что его квартира находиться ближе, но там никто не открывает. Следующей остановкой был дом Позова. Позвонив в домофон ему, наконец-то, ответили: — Кто? — прозвучал женский голос, в котором он сразу же узнал Таисию Олеговну — маму Димы. — Здрасте, это Антон, а Дима дома? — Дима наказан! — строго ответила женщина, Шастун не знал, что ответить. Немного погодя женщина спросила, — Ты один пришел? — Да, теть Тась, я один. Дверь в подъезд открылась. Парень бегом поднялся на пятый этаж, где его уже ждала открытая дверь. Подросток поздоровался с женщиной, а когда Дима вышел из комнаты со здоровый фингалом под левым глазом, бросился его обнимать. Таисия Олеговна недовольно фыркнула, и Дима отодвинул друга от себя. Антон вообще не понимал, что происходит. — Что с тобой случилось? — указывая на глаз, спросил парень. Дима даже рот не успел открыть, как Позова вставила свои пять копеек: — Это все этот больной Матвиенко. — Мам, — протянул Дима, указывая Шасту на дверь в свою комнату, — пожалуйста. — Антоша, я надеюсь ты тоже будет держать подальше от этого. — Мам! Я тебя умоляю, прекрати! Хотя бы не при Антоне. Дима рассказал, что они с Сережей подрались с какими-то гопниками и их застали его родители, после чего позвонили родителям Матвиенко и их обоих закрыли по домам и запретили общаться. — Из-за простой драки? — удивился Антон, но Дима сказал, что в подробностях расскажет ему немного позже и просил не обижаться на него, ведь это не только его секрет. Антону этого было достаточно. Это было их негласное правило. Они не скрывали друг от друга ничего, если только это не касалось третьей стороны, которая не дала согласие на раскрытие тайны. Им дали ровно пятнадцать минут на разговор, после чего Таисия Олеговна самым беспардонным образом отправила парня домой. Одна навязчивая мысль его, наконец-то отпустила. Теперь осталось разобраться с Арсением.
