Пожалуйста, не прогоняй меня

      Антон попросил забрать его у входа в парк победы, чтобы обсудить все лично. Хотя он и сам не знал, так сильно ему хотелось решить проблему Оксаны или же он в очередной раз желал увидеть Арса и побыть с ним наедине.       Время тянулось медленно. Он слышал шум проезжающих машин, крики детей, шорох листьев под ногами прохожих. Но ничего не видел, погрузившись в свои мысли.       Наконец в поле зрения появилась знакомая фигура. Арсений. Он шёл быстрым шагом, тревожно вглядываясь в лица прохожих.       Увидев Антона, он ускорил шаг и, подбежав, схватил его за плечи:       — Антош, что случилось?       Антон поднял на него взгляд. В глазах Арсения читалось искреннее беспокойство.       — Садись, — хрипло сказал Антон, указывая на скамейку.       Арсений сел рядом, внимательно слушая, что же ему скажут       — Я поговорил с Оксаной, — выпалил Антон, не в силах больше сдерживаться.       — Ну, слава богу, — облегченно выдохнул мужчина, откидываясь на лавочку.       — Арс, ты совсем ебанулся?       Арсений молча смотрел на ученика. Антон видел, как в его глазах сменялись эмоции: шок, гнев, непонимание. И, наконец, улыбаясь, пояснил:       — Сам ты ебанулся, котеночек. Я думал, что серьезные разговор будет о нас.       Антон рассмеялся в ответ. Только сейчас он понял, что его «нам надо поговорить», звучало слишком двусмысленно:       — Ты точно ебанулся. Я не за этим столько бегал за тобой, чтобы так просто все проебать       — По губам бы тебе надавать за столько матов.       — Может, просто отшлепаешь? — улыбнувшись, подмигнул подросток.       — Только когда подрастешь. — мужчина рассмеялся в ответ, — так что там с Оксаной?       От былого озорства Шастуна не осталось и следа. Он рассказал Арсению всё, что узнал от Оксаны: о беременности, об аборте, о её планах солгать и о причинах, побудивших её на это.       Арсений слушал молча, не перебивая, с каменным лицом. Когда Антон закончил, он долго молчал, глядя куда-то вдаль.       — Так и сказала: «Правды не существует»? — наконец спросил он, не поворачивая головы.       — Да, — ответил Антон.       — Знаешь, не очень похоже на слова подростка, — горько усмехнулся Арсений. — даже очень депрессивного.       — К чему ты это?       — Мне кажется, что эти мысли вложил ей кто-то другой.       — Думаешь, она еще общается с Викторовичем?       Попов не ответил на вопрос, лишь улыбаясь кивнул, а затем, немного погодя, добавил:       — Спасибо.       — За что «спасибо»? Ты, вообще, слушал, что я говорил?       — За то, что рассказал мне все, что честен со мной. — ответил Арсений, глядя Антону прямо в глаза. —А на счет Оксаны, что ж. Я ожидал, что все так и будет. Я что-нибудь придумаю.       — Мы.       — Что? — Арсений удивленно вскинул брови.       — Мы что-нибудь придумаем.       Арсений несколько секунд смотрел на Антона, словно пытаясь понять, что у того на уме. Затем в его глазах появилось что-то вроде благодарности.       — Пойдем, — Попов поднялся со скамейки, — подвезу тебя до дома.       Арсений открыл перед ним дверцу машины:       — Садись, — коротко сказал он.       Всю дорогу они ехали молча.В салоне играла подборка рок-баллад.И Попов то и дело подпевал.       Шастуна забавляло поведения учителя, вот только он не понимал, почему мужчина такой спокойный и даже веселый. Сам Антон был весь как на иголках от всего происходящего.       Когда они подъехали к дому Антона, Арсений остановил машину.       — Ну, вот и приехали, — сказал он, глядя на Антона.       Антон повернулся к нему.       — Спасибо, что подвез.       — Не за что, — ответил Арсений. — Если что, звони в любое время.       — Хорошо, — кивнул Антон.       Утро первого выходного дня Антон провел под окнами Сурковой. Он курил сигарету, одну за одной. Наверное, его жизнь бы упростило, если бы он знал номер ее квартиры, а не только подъезд.       Через пару часов, когда подросток совсем замерз, во двор заехала знакомая машина. Антон даже не позволил учителю вылезти из салона, тут же запрыгивая внутрь.       — Ты что здесь делаешь? — удивленно воскликнул Арсений.       Антон проигнорировал его вопрос, устраиваясь поудобнее. Арсений удивленно выгнул бровь.       — Слушай, — начал Арсений, выезжая со двора. — Я вчера созвонился с Оксаной…       — И? — насторожился Антон.       — В общем, сейчас я планировал встретиться с ее родителями.       — В смысле? — Антон опешил. Он ожидал чего угодно, но не этого, — Ты что, рассказал им всё?!       — Ну, не совсем, — ответил Арсений, бросив на него быстрый взгляд. — Я предложил ей поговорить с ними, рассказать о ситуации. Она согласилась. Говорит, ей самой страшно. И она не знает, как к этому подступиться.       — И ты, конечно, вызвался помочь? — язвительно спросил Антон.       — Ну, а что мне оставалось? — пожал плечами Арсений. — Я чувствую ответственность.       — А как же “мы”? — тихо спросил Антон, чувствуя, как в груди нарастает обида.       — Что “мы”? — не понял Арсений.       — «Мы что-нибудь придумаем», — напомнил Антон. — Тебе вообще что-нибудь говорят эти слова?       — Антон, ну не начинай, — вздохнул Арсений. — Я же хотел как лучше.       — Лучше для кого? — не унимался Антон. — Для Оксаны? Для ее родителей? А обо мне ты подумал?       — Конечно, подумал, — ответил Арсений. — Я просто решил, что если поговорю с ними сам, то это будет менее болезненно для всех. Я не хотел тебя в это втягивать. Это и так слишком сложно.       — А с чего ты взял, что я не хочу в этом участвовать? — спросил Антон, отворачиваясь к окну. — Тебе, видимо, нравится геройствовать в одиночку?       — Антон, — Арсений положил руку ему на плечо. — Ну что ты обижаешься? Я же не со зла. Просто переживаю за тебя. Не хочу, чтобы у тебя были проблемы.       — У нас обоих будут проблемы, если ты и дальше будешь всё решать за меня, — огрызнулся Антон.       Арсений вздохнул и убрал руку.       — Ладно, — сказал он. — Прости. Я был не прав. Но что теперь делать? Я уже договорился о встрече.       Антон молчал, обдумывая ситуацию. Он понимал, что Арсений, как всегда, поступил по-своему, но знал, что тот делал это из лучших побуждений.       — Ладно, — сказал он наконец, поворачиваясь к Арсению.       Как бы подросток не упрашивал, учитель не взял его с собой. И через несколько перепалок все же сдался:       — Хорошо. Иди к ним. Но после этого мы сядем и вместе обсудим, что делать дальше. Без тайных переговоров и самодеятельности. Договорились?       — Договорились, — с облегчением ответил Арсений. — Спасибо, что понимаешь.       Антон усмехнулся.       — Не понимаю, — признался он. — Но принимаю. Просто постарайся больше так не делать. Иначе я обижусь по-настоящему.       Попов взлохматил парню волосы и, оставив включенной печку, пошел в сторону подъезда.       Антону по-прежнему не хотелось безучастно ждать в машине, но он знал, что должен поддержать Арсения. Ведь «мы что-нибудь придумаем» — это не просто красивые слова.       Время в ожидании тянулось долго. Шастун успел разрядить всю батарею на телефоне и сейчас тупо переключал музыку в надежде найти хоть что-то записанное после двухтысячного года. Правда все попытки были тщетны.       И вот, наконец, спустя несколько часов, подъездная дверь открылась и, из нее буквально вывалился биолог. Вид у него и впрямь был замученным.       Он залез в автомобильно, громко хлопнув дверью. Не говоря ни слова он завел мотор и тронулся с места.       Антон очень хотел спросить, что же там было, но, впервые, видел Арсения таким злым. Его лицо было напряжено, губы плотно сжаты, а взгляд, обычно такой лучистый и живой, сейчас казался колючим и отстранённым. В салоне повисла давящая тишина, нарушаемая лишь тихим гулом шин по асфальту. Антон не узнавал Арсения. Это был совсем другой человек, чужой и пугающий.       Он даже не решился спросить, куда они едут.       Боялся нарушить эту тишину, опасаясь, что это вызовет непредсказуемую реакцию.       Он украдкой поглядывал на Арсения, пытаясь понять, что могло его так разозлить. Неужели разговор с родителями Оксаны прошёл так плохо? Что могло произойти? Антон перебирал в голове все возможные варианты, но ни один из них не казался достаточно убедительным, чтобы объяснить такую ярость.       Он чувствовал себя беспомощным и потерянным. Ему хотелось поддержать Арсения, утешить его, но он не знал, как это сделать. Любое неосторожное слово могло только усугубить ситуацию. Поэтому он решил просто молчать и ждать.       Они проехали несколько кварталов, свернули на незнакомую улицу. Антон совсем потерял ориентацию. Куда они едут? Что задумал Арсений? Эти вопросы роились в его голове, но он не решался их задать.       В конце концов, Арсений заехал в своей двор и приказным тоном объявил:       — Выходим.       Антон послушно вышел из машины.       — Мы идем к тебе? — скорее для проформы спросил Антон, хотя прекрасно знал ответ.       Арсений ничего не ответил. Он просто махнул рукой в сторону двери и пошёл к ней. Антон, повинуясь его жесту, последовал за ним.       Он всё ещё не понимал, что происходит. Конечно, он бывал у Арсения дома, но сейчас, в этой напряжённой атмосфере, при таком злобном настроении Арсения, привычная обстановка казалась чужой.       Антон чувствовал, что сейчас должно что-то произойти. Что-то важное и, возможно, не самое приятное. И от этого ему становилось не по себе. Кажется, разговор предстоит серьезный. Что же такого случилось у Сурковых, что Арсений так разозлился?       Арсений опустился на диван, не говоря ни слова. Антон сел рядом, выжидающе глядя на него.       — Ну? — не выдержал он, нарушая тишину. — Что там было? Что они сказали?       Арсений глубоко вздохнул и провел рукой по волосам.       — Сказали... много чего сказали.       — Например? — настаивал Антон.       — Например, что я во всём виноват. Что я совратил их невинную дочь. Что я должен жениться на ней и растить ребёнка.       — Они че, совсем ахуели? — возмущенно воскликнул Антон, вскакивая с дивана. — Ты?! Совратил?! Да это бред какой-то! Ты же пытался помочь!       Он злобно заходил по комнате, размахивая руками.       — Антон, успокойся, — попытался остановить его Арсений, хватая за руку. — всё нормально, — настойчиво повторил Арсений, притягивая его к себе. — Я с ними разобрался.       — Разобрался?! — не унимался Антон. — Как ты с ними разобрался?! Надеюсь послал их ко всем чертям!       — Конечно, нет, — закатил глаза Арсений. — Я просто пытался их успокоить. Чтобы они не срывались на Оксане.       — Блин, Арс, ну ты и герой, — с долей сарказма произнес Антон, немного остывая. — А о себе ты подумал?       — Подумал, — вздохнул Арсений, отпуская его, — но больше об Оксане, чем о себе.       — Да, я понимаю, — смягчился Антон. — Просто бесит, что эти уроды пытаются свалить вину на тебя.       Он снова сел на диван рядом с Арсением, чувствуя, как гнев постепенно уступает место сочувствию.       — Я пытался им все объяснить: что я просто помогал Оксане. Что она сама приняла это решение. Но они не слушали. Они просто кричали и оскорбляли меня.       В голосе Арсения звучала усталость и безнадежность.       — Они знали, что ты не причем?       — Конечно, я им сказал, — ответил Арсений. — Но они как будто не слышали меня. Всё равно кричали, что я виноват.       — А Оксана? Что она говорила?       — Она молчала, — ответил Арсений. — Она просто плакала. Ей было очень страшно.       — И что ты сделал?       — Что я мог сделать? — огрызнулся Арсений. — Я пытался ее защитить. Я говорил им, что они не должны так с ней разговаривать. Но они были в ярости. Им было плевать на ее чувства.       — А потом? — спросил Антон, чувствуя, как в груди нарастает тревога.       Арсений замолчал на несколько секунд, словно собираясь с силами.       — Потом? Потом они сказали, что ребёнок — это святое. Что они не позволят сделать аборт. Что они будут растить ребёнка вместе с Оксаной.       — Боже мой, — выдохнул Антон.       — Конченые алкаши. — с горечью произнёс Арсений. — Которые решили, что лучше знают, что нужно их дочери.       "Конченный алкаши" — отдалось в голове Антона. Да в общем-то, будто в его семье другая ситуация, даже не смотря на длительный перерыв от водки. Если бы они с Сурковой реально встречались, то генофонд бы был просто бомбический. Он надеялся, что Попов не разочаруется в нем, если когда-нибудь, вдруг столкнется с его семьей. Но искренне надеялся, что этого никогда не произойдет.       — А кто отец ребенка, они так и не узнали?       — Они требовали, чтобы Оксана сказала им, кто отец. Но она молчала. Я пытался объяснить им, что она имеет право не говорить. Но они только ещё больше разозлились. Они начали кричать на неё, оскорблять. Это было ужасно. А я только разводил руками, я ничего не мог сделать.       Арсений замолчал, откинувшись на спинку дивана и закрыв глаза. Антон молча смотрел на него, сочувствуя его боли и бессилию.       — Но есть и положительная сторона, — вдруг сказал Арсений, открывая глаза.       — Какая? — с надеждой спросил Антон.       — Я договорился, что Оксана будет ходить к школьному психологу. Хоть какая-то помощь.       — Это хорошо. — согласился Антон, — Слушай, Арс, а что с тобой-то по итогу будет? Она ведь не рассказывает никому про это уебка?       — Со мной в любом случае все будет хорошо. Никто меня никуда не выгонит. Вот только, я бы хотел все сделать правильно. Сделать как лучше, а получилось? Получилось, что получилось       В комнате снова воцарилась тишина. Антон не знал, что сказать. Он чувствовал, что Арсению сейчас нужна его поддержка, но не знал, как её выразить.       — Послушай, — сказал Арсений через некоторое время, — спасибо, что ты рядом. Я не знаю, что бы я без тебя делал.       Антон улыбнулся и обнял Арсения.       — Всё будет хорошо.