Пожалуйста, не прогоняй меня

      Последняя неделя в школе перед каникулами проходила слишком хорошо. Арсений буквально пылал от радости. Поскольку, Георгия Викторовича забрала полиция. Шастун не принимал в этом никакого участия, хотя был уверен, что должен был давать показания.       В этом деле похоже не обошлось без участия Арсения Сергеевича. Суд был назначен на апрель. Да и жизнь Оксаны понемногу налаживалась.       Однажды, слоняясь по школе между уроками, Антон наткнулся на небольшую группу одноклассников, оживлённо перешёптывающихся в углу коридора. Голоса были приглушёнными, но в них чувствовалось предвкушение чего-то интересного. Любопытство, как всегда, взяло верх.       — Ну, так я думаю, что будет идеально!       — Да, но как его туда затащить? Просто сказать «пойдем в кальянную» — это тупо!       Антон узнал голоса Димы Масленникова и Клавы Высоковой. Ребята явно что-то замышляли.       — Что у вас тут? — спросил он, приближаясь к ним.       — Шастун! Как раз вовремя! — воскликнула Клава. — У Арсения Сергеевича в четверг день рождения!       Как это "День рождения" и почему Арсений не додумался ему сказать об этом?       — И мы хотим устроить ему сюрприз-вечеринку, — добавил Дима, — но есть небольшая проблема.       — Какая?       — Как его выманить из дома? Просто сказать «пойдем покурим кальян» — это как-то подозрительно, — объяснила Клава.        Антон задумался. Действительно, просто так затащить Арсения Сергеевича в кальянную было бы сложновато. Нужна правдоподобная легенда.       — Хм… А давайте скажем, что у нас там будет что-то вроде «внеклассного мероприятия»? — предложил он. — Типа, мы будем обсуждать какой-нибудь новый фильм или книгу.       — Фильм? — переспросил Дима, — Какой еще фильм?       — Да любой! — отмахнулся Антон. — Главное, чтобы звучало убедительно. Скажем, какой-нибудь артхаус, который он любит. А потом, как бы случайно, заходим в кальянную.       — Да ну, бред какой-то. В музей он еще пойдет, а в кальянку с учениками. Вряд ли. — добавил Эмиль.       — Я его уговорю, — тяжело вздохнул Шастун, а затем загадочно улыбнулся. — воскликнула Клава. — Тогда я беру на себя организацию вечеринки, Димка Масленников, отвечаешь за музыку, а ты, Шаст, заманиваешь Арсения Сергеевича в кальянную.       Весь оставшийся день они готовились к предстоящему событию. Клава обзвонила всех одноклассников и предупредила о вечеринке. Масленников составлял плейлист из любимой музыки Арсения Сергеевича. Антон же, в свою очередь, продумывал правдоподобную легенду и репетировал убедительную речь.       В четверг после уроков Антон подошел к Арсению Сергеевичу.       — Арсений Сергеевич, — сказал он с самым невинным видом, — все успокоилось, может с вами сходим куда-нибудь?       — Куда? — мужчина удивлено хлопал глазами.       — Да тут недалеко, — замялся Антон, — в одной кальянной есть отдельная комната. Там уютно и тихо.       Арсений Сергеевич на мгновение задумался, а потом улыбнулся.       — Ладно, — сказал он, — уговорил. Мне как раз нужен небольшой отдых. Только не надолго, я обещал друзьям встретится.       И вот почему Антон раньше до этого не додумался? Правда ведь, мог бы просто провести время с Арсением наедине.       Четверг начался с общего поздравления Арсения Сергеевича в классе.       Были и дурацкие стихи, и самодельные открытки, и даже несколько неловких объятий от самых робких учеников. Арсений Сергеевич светился от счастья, и Антону было приятно видеть его таким довольным. Он поймал себя на мысли, что его ревность куда-то улетучилась, оставив место лишь искренней радости за Арсения.       А затем в класс зашли учителя. Каждый учитель по очереди подходил и говорил тёплые слова, вручая подарок, желая всего наилучшего. Было видно, что Арсения искренне любят и ценят.       — Арсений, дорогой, — начала Юлия Барнановская,— ты такой светлый и талантливый человек! Я желаю тебе оставаться таким же вдохновенным и не терять своего внутреннего огня!       — Арсений Сергеевич, — подхватил Ивлев,— желаю тебе всегда открывать для себя новые горизонты и покорять вершины! А ещё — побольше денег, чтобы путешествовать по миру!       — Арсений, милый, — промурлыкала Екатерина Варнава, — пусть твоя жизнь будет такой же гармоничной и прекрасной, как теорема Пифагора!       — Арсений Сергеевич, — торжественно произнёс Лазарев, — желаю тебе всегда оставаться в гармонии с законами Вселенной и находить ответы на все вопросы!       — Арсений, — похлопал его по плечу Гордон, учитель истории и обществознания, — пусть мудрость истории помогает тебе принимать правильные решения и не совершать ошибок!       — Арсений Сергеевич, — с акцентом на имени произнёс Сабуров, — желаю тебе всегда оставаться таким же весёлым и остроумным! И чтобы у тебя всегда было хорошее чувство юмора!       — Арсюха, — по-братски обнял учитель физкультуры, — будь всегда сильным, здоровым и полным энергии! И пусть тебе всегда везёт в спорте!       Закончив поздравления, Павел Воля, директор школы, крепко пожал руку Арсению Сергеевичу и сказал:       — Арсений, ты — ценный сотрудник и замечательный человек! Спасибо тебе за твой труд и преданность!       А Стас Юрьевич, лишь слегка кивнул, сохраняя свое фирменное серьезное выражение лица, но в его глазах читалось искреннее уважение.       После уроков, как и планировалось, Антон ждал Арсения Сергеевича у школы, поглядывая на прохожих и зябко поёживаясь. Время тянулось медленно, и Антон уже начал волноваться, как вдруг увидел приближающуюся знакомую фигуру.       Арсений Сергеевич, как всегда, выглядел безупречно. Темно-синее пальто, идеально сидящее по фигуре, светлый шарф, небрежно повязанный на шее, и неизменная легкая улыбка на губах. Антон не мог не признать, что Арсений выглядит так, будто сошел с обложки журнала. Только вот, он, явно, не учел погодные условия.       Шастун же, зябко переминаясь с ноги на ногу, был одет в тёплую куртку, шапку и шарф, но даже это не спасало его от пронизывающего ветра. А Арсений в своём элегантном пальто явно замёрз.       Когда Арсений Сергеевич подошел ближе, Антон не выдержал и начал возмущаться:       — Слыш ты, ебанный Ален Делон, не хотел бы ты тепло одеваться?! На улице дубак, — возмущался Шастун ткнув уже отмороженный нос в куртку, — Хуй я тебя из дома выпущу, еще раз так вырядишься в такую погоду.       В ответ учитель лишь закатил глаза, возмущаясь как дед, его ученики уе прозвали этот бубнеж "Негодованием по-Арсеньевски":       — Ты чего, совсем ебанулся? Я вообще-то хотел произвести впечатление. И потом, я не чувствую холода.       — Ну конечно, не чувствуешь. — проворчал Антон. — Сейчас я засуну тебе этот холод в одно место.       Он снял свой шарф и обмотал им шею Арсения Сергеевича.       — Так-то лучше, — сказал он. — Теперь ты хоть похож на нормального человека.       Арсений Сергеевич посмотрел на него с улыбкой.       — Ты невыносим, — сказал он, — Но я тебя люблю.       — И я тебя, — ответил Антон. — Пошли уже, а то я тут совсем окоченею.       Они направились в кальянную, продолжая шутить и подкалывать друг друга. Несмотря на холод и усталость, Антон чувствовал себя счастливым. Он знал, что впереди их ждёт отличный вечер в компании друзей, и это согревало его лучше любого шарфа.       Уже подходя к месту, Антон заметил, что Арсений с какой-то детской радостью предвкушает вечер. Увидев празднично украшенное помещение и ошалевших от счастья учеников, Арсений Сергеевич растерялся, но быстро взял себя в руки и расплылся в улыбке. Вечеринка удалась на славу.       Шастун чувствовал себя виноватым за обман, но искренне надеялся, что вечеринка того стоила.       Между Димой и Сережей чувствовалось какой-то напряжение. Что было непривычно. В школе-то еще все было в порядке. Он старался не циклиться на друзьях, а искренне радовался, глядя на счастливого Арсения Сергеевича, который сейчас толкал речь с соком:       — Спасибо, вам, дорогие мои за этот замечательный праздник. Мне знаете, все кажется, что это розыгрыш какой-то. Меня вот так никогда не поздравляли. Я все думаю, что щас откуда-нибудь выйдет какой-то чувак и скажет: "Да это все шутка, кому ты тут нужен"       — Ну что вы такое говорите, Арсения Сергеевич? — вклинился Позов.       — Очень даже нужны, — добавила Клава.       Да, у ребят был с собой алкоголь, но Попов еще в начале вечера четко обозначил, что пить с ученикам не намерен. Также, как и смотреть, как напиваются его несовершеннолетние воспитанники.       Веселье шло полным ходом. Играла музыка, все танцевали, смеялись и поздравляли Арсения Сергеевича. Сам виновник торжества, казалось, помолодел лет на десять. Он шутил, смеялся и охотно принимал поздравления.       Около семи вечера Арсений Сергеевич подошел к Антону.       — Что ж, Антош, спасибо за отличный вечер, — сказал он, — но мне пора. Я обещал друзьям, что заеду к ним тоже.       Он попрощался со всеми учениками, поблагодарив их еще раз за праздник.       — Ведите себя хорошо, — сказал он напоследок, — и не напивайтесь слишком сильно.       После ухода Арсения Сергеевича часть учеников разошлась по домам. Остались только самые стойкие. Начинали понемногу распивать алкоголь, который им запрещал пить Попов. Эмиль даже позвал его на вписку в честь окончания первого полугодия. Атмосфера становилась всё более расслабленной.       Антон тоже остался, но пить не собирался. После последней попойки он даже смотреть не хотел на алкоголь. Ему просто хотелось побыть с друзьями и насладиться атмосферой праздника. Но Дима и Сережа продолжали его настораживать.       Стоило Сереже облокотиться на спину Димы, как тот тут же подпрыгнул с места.       — Эй, пошли покурим, — тут же предложил Антон Диме и Серёже, — а то здесь уже дышать нечем.       Матвиенко сразу согласился. А вот Позов как-то странно отреагировал.       — Да нет, я тут посижу, — сказал он как-то безэмоционально, — Мне нормально.       Антон нахмурился. Это было совсем не похоже на Димку. Обычно он всегда он всегда предпочитал их компанию одноклассникам. Что-то здесь было не так.       — Ты чего такой кислый? — спросил Антон. — Что-то случилось?       Позов пожал плечами.       — Да все нормально, — ответил он, — Просто устал немного.       Антон не поверил ему ни на секунду, но решил не давить.       — Ладно, как знаешь, — сказал он. — Пойдем, Серега. Они вышли на улицу.       — Что с ним? — спросил Антон у Серёжи, когда они отошли подальше от кальянной.       Сережа тяжело вздохнул и посмотрел на Антона каким-то опустошенным взглядом.       — Да, всё закончилось, — тихо произнёс он, словно выплевывая каждое слово.       Антон нахмурился, не понимая.       — В смысле закончилось? О чем ты?       — Мы, мы с Димкой, — запинаясь, начал Матвиенко, — мы теперь все, больше не вместе.       Антон удивленно вытаращил глаза.       — Чего? Да ладно тебе! Что за шутки?       — Какие шутки, Шаст? — хрипло произнес Сережа. — Все серьезно.       — И что случилось? Вы поссорились?       Сережа покачал головой.       — Не то, чтобы поссорились. Дело в другом.       Он замолчал, словно собираясь с духом, а потом продолжил:       — Тут дело в моих родителях. Они, они.       — И что они сделали?       — Да всё, что могли, — обречённо вздохнул Сережа. — Кричали, ругались, говорили, что он сбил меня с истинного пути, что это грех, что я порчу свою жизнь.       — Бред какой-то, — возмутился Антон.       — Я знаю, — тихо ответил Сережа, — но Димка… он устал. Устал от этих постоянных скандалов, от давления. Ему тяжело всё это даётся.       — И что он?       — Ничего он не сказал. Просто нам, и правда, лучше расстаться, — Сережа опустил голову, — Так будет лучше для всех. Нам будет проще остаться друзьями.       — Да пошли они все к чёрту! — выкрикнул Антон. — Это твоя жизнь, его жизнь! Какое им дело до того, кого вы любите?!       — Тебе легко говорить, — усмехнулся Сережа. — Ты не знаешь, каково это, когда твоя семья тебя отталкивает, когда тебе говорят, что ты не такой, как надо.       Он замолчал на несколько секунд, словно погрузившись в тяжёлые воспоминания, а потом неожиданно произнёс:       — Знаешь, а может, они и правы.       Антон удивленно посмотрел на него.       — В смысле?       — Может, я действительно живу неправильно, — тихо сказал Сережа, и в его голосе послышались какие-то чужие, не его, нотки.       С этими словами Сережа развернулся и пошел обратно в кальянную, оставив Антона стоять на улице в полном шоке.       — И я продолжаю неправильно жить, — вдруг бросает Матвиенко, заходя обратно в помещение.       Антон остался стоять на улице, оглушённый словами Серёжи. Он не мог поверить, что всё так обернулось. Весь оставшийся вечер, проведённый в кальянной, прошёл как в тумане. Он пытался веселиться вместе со всеми, но все мысли были о друзьях. Он видел, как Серёжа старается держаться, но в его глазах читались боль и разочарование.       Димка же просто отгородился от всех стеной, улыбаясь и поддерживая разговор, но оставаясь где-то далеко, в своём собственном мире.       Когда вечеринка подошла к концу и люди начали расходиться, Антон решил поговорить с Димой. Сережа, словно предчувствуя неладное, быстро попрощался со всеми и скрылся с глаз, сна выходе, когда тот собирался уходить.       — Дим, можно тебя на минутку? — спросил Антон.       Димка остановился и посмотрел на него каким-то усталым взглядом.       — Конечно, Шаст.       — Что вообще происходит? — прямо спросил Антон.       — А что должно произойти? — Димка попытался уклониться от ответа.       — Не притворяйся, — сказал Антон, — я всё знаю.       Димка вздохнул и потер переносицу.       — И что ты хочешь от меня услышать? — спросил он.       — Почему ты так легко сдался?       — Как ты не понимаешь? — Поз посмотрел на Антона с какой-то обреченностью, — Я ведь не могу его заставить? Да пошел он нахуй, если так просто от меня отказывается. Знаешь, что он мне предложил? Снова стать друзьями!Как можно дружить с тем, кто из головы, блять не вылезает.       Антон молчал, не зная, что сказать. По его мнение, Поз и без него прекрасно понимал, что эта не Серегина инициатива.       — Ты хотя бы ему позвонишь? — тихо спросил он.       — Не знаю, — ответил Димка, — может быть, когда-нибудь.       Они вышли из кальянной. Холодный вечерний воздух обдал лицо. Антон уже хотел попрощаться, как вдруг увидел Сережу, стоящего у обочины с опущенной головой. Он словно кого-то ждал.       — Серега! — окликнул его Антон. — Ты чего здесь один?       Сережа поднял голову. На его лице застыла маска безразличия.       — Да так, просто, — пожал он плечами.       — Я домой, — сообщает Позов, но не успевает сделать и шагу, как Шаст ловит его под руку:       — Никуда ты не пойдешь.       — Шаст, — огрызнулся друг, вырываясь из рук Антона, — тебя это вообще не касается.       — Вот уж нихуя ты не угадал. Меня это касается в той же степени, что и вас. Я не собираюсь вас потерять, из-за того, что вы — два долбаеба, не можете просто нормально поговорить, — закончив свой экспрессивный текст, немного погодя, добавил, — Знаешь, худшая вещь, которую ты можешь сейчас сделать — это уйти от человека, который, правда стоял и ждал тебя.       Позов нахмурился, словно Антон вылил на него ведро холодной воды. Несколько секунд он смотрел в землю, что-то обдумывая. Потом резко поднял голову, посмотрел на друга, коротко кивнул и направился к Сереже.       Шастун остался стоять у входа в кальянную, доставая сигарету. Он прикурил и медленно затянулся, наблюдая за тем, как Позов подходит к Матвиенко. Они стояли на небольшом расстоянии друг от друга, тихо обсуждая что-то. Антон не слышал, о чем они говорят, но по их жестам и выражению лиц было понятно, что разговор непростой.             Временами они повышали голос, жестикулировали, потом снова успокаивались.       Прошло, наверное, минут десять, прежде чем произошло то, чего Антон так ждал. Позов сделал шаг вперёд и обнял Сережу. Матвиенко сначала замер, а потом обнял его в ответ. Они стояли так, крепко прижавшись друг к другу, словно боялись, что если отпустят друг друга, то всё исчезнет.       Антон выдохнул дым и улыбнулся. Он чувствовал, как напряжение, копившееся весь вечер, постепенно уходит. Он знал, что всё будет хорошо.       Когда друзья отстранились друг от друга, Антон подошел к ним, услышав обрывки фразы Матвиенко:       — Я, конечно, не силён во всех этих красивых словах, но я буду любить тебя так сильно, как никто никогда не любил. Даю слово.       — Оу, Сережа, я и не знал, что ты такой романтик, — подойдя ближе, Шастун обнял обоих своих друзей, весело посмеиваясь.       — Слыш, Шаст, ебальник завали.       Антон потрепал друга по щеке, дальше рассмеялся, подкуривая сигарету:       — Вот, теперь снова привычный ежик.       Матвиенко вытащил сигарету из-за рта Шастуна, выбрасывая в урну:       — Да ты там скурился уже, скоро из бошки дым повалиться.       Друзья рассмеялись и втроем направились в торону дома. На половине пути ребята разошлись: Антон пошел в стороны Северо-западной, а друзья в противоположную.       Не успел он дойти до дома, как ему пришла весточка на телефон от знакомого контакта:             бАрсик       Не хочешь прийти? Я уже дома и уже пьяненький :)))       Добравшись до квартиры Арсения, Антон нажал на кнопку звонка. Дверь открылась практически сразу, и на пороге появился Арсений Сергеевич, заметно повеселевший. На нем была лишь домашняя футболка и спортивные штаны, волосы немного растрепаны, а щеки раскраснелись.       — Антош, — протянул он слегка заплетающимся языком и расплылся в широкой улыбке, — а я как раз тебя ждал!       Арсений потянулся к Антону и крепко обнял его, уткнувшись носом в его шею.       — Ты такой хороший, что пришёл, — пробормотал он. — Я так рад тебя видеть.       Антон улыбнулся и погладил Арсения по спине.       — Ну как я мог оставить тебя одного в таком состоянии? — пошутил он.       — Заходи, — Арсений отстранился и потянул Антона за руку в квартиру, — У меня тут, это, весело!       Войдя в гостиную, Антон оценил обстановку. На столе стояла недопитая бутылка вина, на полу валялось несколько компакт-дисков, а на диване в беспорядке были разбросаны подушки. В комнате царил легкий хаос, который, впрочем, только добавлял уюта.       Арсений, как кот, начал тереться об Антона, заглядывая ему в глаза.       — Мне так хорошо с тобой, — прошептал он. — Ты такой... такой…       Он запнулся, пытаясь подобрать нужное слово.       — Какой? — поддразнил Антон.       — Какой, какой? правильный, — наконец выдавил Арсений и снова прижался к Антону. — Ты всегда знаешь, что нужно делать.       Арсений поднял голову и нежно посмотрел на Антона. Его взгляд, затуманенный алкоголем, был полон какой-то детской нежности и уязвимости.       — Поцелуй меня, — прошептал он. Его голос слегка дрожал, словно он боялся, что Антон откажет.       Антон не смог устоять. Сердце бешено заколотилось в груди. Он притянул Арсения ближе, чувствуя, как тот вздрагивает от прикосновения. Медленно, нежно он коснулся его губ своими.       Но Арсений ответил на поцелуй с такой жадностью, что Антон потерял голову. Он углубил поцелуй. Руки мужчины крепко обвили его шею, притягивая его еще ближе, словно он боялся, что тот исчезнет.       Поцелуй становился всё более страстным, всё более требовательным. Антон чувствовал, как по всему телу разливается жар. Оторвавшись от Арсения, он жадно глотнул воздуха.       — Знаешь, Арс, — прошептал он, тяжело дыша, — мне кажется, что сегодня можно продвинуться дальше этой, самой, стадии поцелуев.       Арсений моргнул, словно пытаясь понять смысл сказанного. Он смотрел на Антона с растерянным выражением лица.       Антон закатил глаза, глядя на Арсения как на идиота. Ну что с него взять, с пьяного-то?       — Ладно, скажу прямо, Арс, — Шастун вновь залился краской, — я тебя хочу.       Шастун не знал, что на него нашло. Сейчас не было страшно. Он не чувствовал, что не готов. Просто хотел быть ближе.       — Котёнок, иди в задницу, — ответил мужчина, хотя в его голосе не было ни капли злости. Он звучал скорее смущенно.       — Это приглашение? — подросток усмехнулся, но Попов не понял шутки, он тут же отшатнулся.       Не давая Арсению опомниться, Антон снова прильнул к нему, на этот раз целуя не в губы, а в шею. Он нежно провел губами по теплой коже, чувствуя, как под пальцами бьется пульс. Арсений вздрогнул, но не отстранился. Антон продолжил ласкать его шею, спускаясь все ниже, к ключицам. Он оставил легкий поцелуй на каждой из них, чувствуя, как Арсений начинает дрожать сильнее.       Оторвавшись от шеи, Антон опустился на колени перед Арсением. Он понимал, что делает это впервые, и чувствовал себя немного неуверенно. Он смотрел на Арсения снизу вверх, словно прося разрешения.       Арсений молча смотрел на Антона, и его лицо было полно противоречивых эмоций: смущения, желания, страха. Он ничего не говорил, просто смотрел, словно заворожённый.       Антон набрался смелости и медленно, неуверенно потянулся к ширинке Арсения. Его пальцы дрожали, когда он расстегивал пуговицы и опускал молнию. Он медленно высвободил член Арсения, и тот сразу же дернулся в его руке.       Антон покраснел, но не остановился. Он взял член Арсения в рот и начал осторожно двигаться, стараясь делать всё правильно. Ему было немного неловко, но желание доставить Арсению удовольствие было сильнее страха. Он старался делать всё нежно и плавно, не торопясь, словно боясь причинить боль.       Арсений тихо застонал и схватил Антона за волосы. Он крепко сжал их в руке, словно пытаясь удержать себя от чего-то. Антон продолжал двигаться, чувствуя, как напряжение в теле Арсения нарастает с каждой секундой.       Но, почувствовав как сводит челюсть, Шастун отстранился, извинившись перед             Поповым тут же утянул его в поцелуй, принявшись застегивать ширинку. А когда отстранился, его лицо было красным, а дыхание сбитым. Он отвел взгляд, и Антон заметил, как разочарование в его глазах.       — Я, — Арсений запнулся, — Я ужасен.       Он отвернулся от Антона, словно стыдясь самого себя. Антон не понимал, что происходит. Что это пьяный мозг       — Арс, ты чего? — обеспокоенно спросил он. — Все же хорошо.       — Нет, ничего не хорошо, — возразил Арсений. — я всё испортил.       — Ты ничего не испортил, — заверил его Антон, — просто, ну, в этот раз не получилось. Что в этом такого?       — Нет, дело не в этом, — Арсений замотал головой, — дело во мне. Я ненормальный.       — Что ты такое говоришь? — Антон попытался обнять Арсения, но тот вырвался.       — Не трогай меня, — сказал Арсений, отступая назад. — Я не хочу, чтобы ты видел меня таким.       — Да каким таким? — Антон не понимал, что творится в голове у Арсения, — Ты самый лучший.       — Нет, я не лучший, — возразил Арсений, — я ужасен. Я не знаю, не умею.       Он замолчал, словно не находя слов, чтобы выразить свои чувства.       — Послушай, Арс, — Антон снова попытался обнять его, и на этот раз Арсений не сопротивлялся, — всё нормально. Мы справимся. Мы ведь одна команда.       Он крепко обнял Арсения, прижимая его к себе. Арсений уткнулся лицом в его плечо и заплакал. Антон гладил его по голове, шепча успокаивающие слова.       — Ну что ты, что ты, — говорил он, — всё хорошо. Мы всё исправим. Мы вместе, мы счастливы.       Арсений отстранился от Антона, его глаза были красными и опухшими. Он смотрел на Антона с какой-то тоской и безысходностью.       — Не надо говорить мне о счастье, я не знаю что это, — тихо произнёс Арсений. Его голос звучал как шёпот, словно он боялся спугнуть что-то важное. — Мне нужно, чтобы вокруг всё ломалось, только тогда я не чувствую, как умираю.       Антон вздрогнул. Он не понимал, что пытается сказать Арсений. Его слова звучали как прощание, как признание в том, что они не могут быть вместе.       — Что ты имеешь в виду? — прошептал Антон, боясь услышать ответ.       Арсений отвел взгляд, словно не в силах смотреть в глаза Антону.       — Я не знаю, — сказал он. — Мне кажется, что я делаю тебе только хуже. Что ты заслуживаешь кого-то лучше, кого-то счастливее. Кого-то кто может тебе хоть что-то дать, хоть какую-нибудь стабильность.       Антон схватил Арсения за руки, сжимая их так сильно, что у того побелели костяшки пальцев.       — Не говори так, — взмолился Антон. — Не говори, что ты делаешь мне хуже. Ты — лучшее, что случилось в моей жизни.       — Но я не могу сделать тебя счастливым, — возразил Арсений. — Я сам не знаю, что такое счастье.       — Да, мы все немного сломлены, — возразил Антон, — но это не значит, что мы не можем быть счастливы вместе.       — Я не знаю, Антон, — Арсений покачал головой, — я просто не знаю.       Антон чувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Он боялся, что сейчас Арсений скажет то, чего он боится больше всего. Что он скажет, что им нужно расстаться. Что он больше не хочет быть с ним.       Он смотрел на Арсения, и в его глазах читались такой страх и отчаяние, что Антон понял: сейчас нужно сделать всё, чтобы не потерять его.       — Мне не нужна стабильность. — твёрдо произнёс Антон, словно заклиная. — Пойми, Арс, мне не нужно ничего, кроме тебя.       Арсений горько усмехнулся.       — Это хорошо звучит, Тош, но в жизни всё не так просто. У меня всё валится из рук. Я ничего не могу удержать. Я всё ломаю.       Он опустил голову, словно признавая свою несостоятельность. Антон сжал его руки еще крепче.       — Не волнуйся, — тихо сказал он. — Каждый раз, когда тебе покажется, что все валиться из рук, я буду подбирать это и класть обратно в твои руки. Я буду рядом, чтобы поддержать тебя, помочь тебе, просто быть с тобой.       Антон поднял голову Арсения и посмотрел ему прямо в глаза.       — Пожалуйста, не прогоняй меня, — взмолился он. — Пожалуйста, дай нам шанс. Я знаю, что мы можем всё преодолеть. Просто поверь в нас. Поверь в меня. И мы навсегда останемся вместе.       Он видел, как в глазах Арсения вспыхнула слабая надежда. Но все равно говорит то, что говорит:       — Из нас не получиться навсегда? Понимаешь? Из нас ничего не получится.       Обида взяла верх. неужели он просто не может признать то, что хочет быть вместе? Неужели Арс настолько зависим от своей морали и надуманных комплексах, что так запросто может отказаться от всего, что между ними было?       Он подхватил рюкзак и вылетел из квартиры, натягивая обувь уже в подъезде. До утра он рыдал. Не мог сдерживаться.       Он сделал шаг на встречу, открылся ему, доверился? А что в итоге получил?       На следующий день он так и не пошёл в школу, просто лежал на диване, не шевелясь. Тело было как ватное, а в голове — гулкая пустота. Он просто смотрел в потолок, ни о чём не думая. Мать с Толиком даже не спросили, что с ним. Их словно не было.       День тянулся мучительно медленно. Он не ел, не пил, не разговаривал. Он был словно в прострации, наблюдая за течением времени, но не участвуя в нём.       Может Арсений просто вчера перепил? Может это все было не серьезно? Почему между "я люблю тебя" и "из нас ничего не получится" Прошло всего несколько часов? У людей обычно на такое годы уходят.       Но тогда почему он не звонит? Даже ни одной гребанной смс-ки.       Ведь, если бы он жалел, ты снова бы появился под окнами. Но он так и не появился. Даже не поинтересовался, почему того не было в школе. Хотя, пожалуй, просто понимал, почему его не было.       К вечеру телефон ожил, завибрировав в безмолвной квартире:             Иманов       Начало в 20:00, захвати что-нибудь покрепче ;)       Вписка. Идиотская идея. Но хоть что-то, чтобы вырваться из этой тягучей апатии. Антон с трудом поднялся с дивана и пошёл к Толику.       — Дядь Толь, дай денег, — буркнул он, — на выпивку надо.       Удивительно, но Толик не стал задавать вопросов и ворчать. Просто молча достал из кармана несколько купюр и протянул Антону.       — Только не напивайся сильно, — сказал он, — и чтобы дома был не позже полуночи.       Антон проигнорировал последнее замечание и, схватив деньги, выбежал из квартиры.       В магазине он купил бутылку дешёвой водки и направился к дому Эмиля. Сережа и Дима отказались идти с ним, объяснив, что они сегодня единственный день, когда родителей Димы нет дома и они могут побыть вдвоем. Антон не стал спрашивать, чем они планируют заниматься. Он думал, что не готов слышать ответ.       На вписке было шумно и многолюдно. Несколько одиннадцатиклассников, какие-то друзья Эмиля, которых Антон видел впервые. Громкая музыка, дешёвый алкоголь, сигаретный дым — всё сливалось в один пьяный хаос.       Антон почти сразу же приложился к водке. Он пил залпом, не закусывая. Ему было всё равно. Он просто хотел забыться, заглушить боль, хоть на время.       Он изрядно выпил. Голова кружилась, ноги заплетались, но он не останавливался. Пил, пока мир вокруг не начал расплываться. Как вдруг, входная дверь распахнулась и кто-то громко завизжал, радуясь приходу нового гостя.       И кто бы вы подумали это мог быть? Шаст глазам своим не поверил, когда понял кто пришел. Встреча с горячо любимым Сашенькой на этой вписке явно не сулила ничего хорошего.