Пожалуйста, не прогоняй меня

      Все это время Антон проводил у подъезде дома Сурковых, в надежде, что Оксана все же выйдет. Прерывался только, чтобы погреться в соседнем ТЦ.       Промерзнув до костей, Антон снова вышел из тёплого торгового центра, кутаясь в тонкую куртку. Сколько он уже здесь торчит? Кажется, целую вечность. Но он не мог уйти. Не мог просто сдаться. Он должен поговорить с Оксаной. Увидеть её, убедиться, что с ней всё в порядке.       И вот, когда надежда почти угасла, а пальцы совсем потеряли чувствительность, он увидел её. Дверь подъезда тихонько скрипнула, и из неё вышла Оксана. Она шла, опустив голову, и казалось, что весь мир навалился на её хрупкие плечи.       Антон бросился к ней, перехватывая ее на полпути.       — Оксана! — выдохнул он, хватая ее за руку.       Она вздрогнула и подняла на него заплаканные глаза. Увидев Антона, она отвернулась, пытаясь вырваться.       — Оставь меня в покое.       — Нет, — твёрдо сказал школьник, крепче сжимая её руку, — я должен с тобой поговорить. Я хотел узнать, как ты. Я переживаю за тебя.       — Зачем? — в ее голосе звучала горечь. — Какое тебе дело?       — Мне не всё равно, Оксана, — сказал Антон. — Я знаю, что тебе сейчас очень тяжело. Но ты должна знать, что ты не одна.       Оксана горько усмехнулась.       — Конечно, не одна. Вся школа судачит обо мне и моём «романе» с учителем.       — Нашла кого слушать. Да, что они вообще не знают?       — А что ты знаешь? — вызывающе спросила она. — Ты знаешь, что я чувствую?       — Нет, — честно ответил Антон, — но я хочу понять. Я хочу помочь тебе, если это возможно. — Это тебя не касается.       Как это не касается? Конечно, Антона это касается! Это касается его с тех пор, как он оказался в тот вечера там, в кабинете. Хотя, даже если бы его тогда там не было. Он бы все равно сейчас стоял у этого дома. Пусть, Оксана не была его лучшей подругой. Но они всегда были рядом, с первого класса и казалась, кроме Иры, это была единственная девушка, которая знала его настолько хорошо и о которой он заботился.       — Как это? — удивленно спросил он, а затем нежно улыбнувшись, добавил, — Ты вообще-то моя девушка.       — Прости.       Шаст снова ничего не понимал. За что она извиняется, и когда удивленно хлопая глазами, спросил об этом напрямую, услышал то, чего не ожидал:       — Мне жаль, что тебе приходиться терпеть это все из-за меня.       — А мне не жаль, совсем.       Оксана долго, пристально смотрела в его глаза и молчала, а потом вдруг поцеловала одноклассника. Стоило их губам сомкнуться, как парень отвернулся:       — Прости. Но я не это имел ввиду.       Девушка извинилась и разрыдалась. Антон обнял ее, прижал к себе и позволил выплакаться.       Антон прекрасно понимал, что она сейчас ищет защиты и льнет к тому, кто предлагает ей тепло и ласку. А когда она немного успокоилась, он спросил:       — Что ты собираешься делать?       — Не знаю, — прошептала Оксана. — Мои родители в ярости. Они не хотят меня видеть. В школе все меня избегают. Я не знаю, как мне жить дальше.       — Оксана, — твёрдо сказал он, — послушай меня внимательно. Сейчас главное — не сломаться, быть сильной, несмотря ни на что. Все пройдет, и рано или поздно жизнь наладится. А школа? Да пошли они все в пизду. Не их дело, что происходит в твоей жизни. А я рядом и, — Антон хотел сказать, что Арс тоже рядом, но быстро понял, что сейчас вообще лучше не стоит упоминать Попова и сам себя отдернул, — и все будет хорошо.       На следующее утро Антон снова был у подъезда Сурковых. И когда Оксана вышла, её лицо выглядело немного менее осунувшимся. Увидев его, она слегка улыбнулась.       — Опять ты здесь? — тихо спросила она.       — Пойдём вместе в школу, — ответил Антон, — если ты не против.       Она кивнула, и они молча пошли по улице. Он чувствовал, что она всё ещё очень подавлена, но он был рядом, и этого было достаточно.       В школе их встретили настороженные взгляды, но Оксана держалась уверенно. Они вместе прошли в кабинет химии, где, к несчастью, первым уроком была химия у Арсения Сергеевича.       Войдя в кабинет, Антон почувствовал, как сгущается напряжение в воздухе. Попов стоял у доски, что-то объясняя классу, и при появлении Антона резко замолчал. Антон с Оксаной прошли к своим партам.       Заметив Оксану, он на мгновение замер, а потом отвел взгляд. Начался урок. Арсений Сергеевич пытался вести урок как обычно, но было видно, что он нервничает. Его голос слегка дрожал, а руки постоянно теребили мел. Антон чувствовал на себе его взгляд и старался не смотреть в его сторону.       В какой-то момент Арсений, объясняя сложную формулу, резко повернулся к доске и споткнулся. Он начал падать. Антон, не раздумывая, вскочил со своего места и бросился к нему.       — А я-то чего дёргаюсь? — как будто сам у себя переспросил Антон, затем, окинув взглядом напуганного Попова и одноклассников, протянул ему руку, помогая подняться,       — Арсений Сергеевич, я просто очень испугался за вас.       Попов, покраснев, принял его руку и, опираясь на нее, поднялся на ноги.       — Спасибо, Антон, — пробормотал он. — Я просто немного оступился. Всё в порядке.       Но Антон видел, что это не так. Он видел страх в его глазах и понимал, что тот тоже очень переживает.       — Может, вам стоит присесть, Арсений Сергеевич? — предложил Антон. — Вам нехорошо.       — Нет, всё в порядке, — повторил Попов, — я продолжу урок.       Но Антон знал, что после этого инцидента урок химии пройдёт в напряжённой тишине. И что обоим — и ему, и Арсению Сергеевичу — этот день запомнится надолго.       Оставшиеся уроки тянулись бесконечно. Каждый взгляд, каждое слово, каждое движение казались наполненными скрытым смыслом и напряжением. Антон чувствовал себя натянутой струной, готовой порваться в любой момент. Он старался поддерживать Оксану, но она, казалось, ушла в себя, отвечала односложно и почти не поднимала глаз.       На последней перемене, когда до конца учебного дня оставались считанные минуты, Антон увидел Оксану в коридоре. Она стояла в углу, прислонившись спиной к стене, а вокруг нее собралась небольшая группа учениц, которые о чем-то шептались и бросали на нее косые взгляды.       Не выдержав, Оксана просто забилась в угол. Антон подошел ближе, схватил ее за плечо и развернул к себе. Слезы текли из ее глаз, размазывая тушь по лицу. Девушку словно прорвало:       — Я ненавижу, ненавижу! Я ненавижу эту школу! Никогда больше сюда не приду, никогда!       Шастун обнял девушку и, поглаживая её по голове, успокаивающе прошептал:       — Да пошли вы все, твои чёртовы подружки.       Оксана слабо улыбнулась:       — Кроме Иры?       — Кроме Иры, — согласно кивнул Антон, — когда-нибудь это все закончится, пожалуйста, держись.       Он чувствовал, как дрожит её тело, и понимал, что сейчас ей нужна поддержка, как никогда раньше.       В тот момент к ним подошли Сережа Матвиенко и Димка Позов, выглядевшие встревоженными. За их спинами стояла Ира Кузнецова, лучшая подруга Оксаны, которая за весь день не проронила ни слова.       — Что тут происходит? — обеспокоенно спросил Матвиенко.       — Да всё нормально, — отмахнулся Антон, — просто Оксана немного расстроилась.       — Все так косо смотрят, — тихо сказала Оксана, не поднимая головы.       Ира Кузнецова, до этого стоявшая в стороне, вдруг сделала шаг вперед:       — Это не наше дело, правда Антон? — добавила она, холодно глядя на Оксану.       Антон почувствовал, как его охватывает гнев. Он хотел что-то сказать, но Ира перебила его.       — Ясно. Мне нет дела, — холодно произнесла она.       — В каком смысле? — переспросила Суркова, на лице которой отразилось недоумение.       Кузнецова ничего не ответила. Она просто оттолкнула Оксану и смешалась с толпой одноклассниц.       — Что это было? — растерянно прошептала Оксана, глядя вслед своей бывшей подруге.       Антон крепче обнял ее за плечи.       — Забей, — сказал он, — Она облажалась. Но я рядом. Знаешь, — продолжил Антон, пытаясь разрядить обстановку, — сейчас весь этот ад, а потом мы с тобой на пляже, пьём коктейли, солнце, море…       — Перестань, — перебила его Оксана, — Не смешно. Антон вздохнул. — Хорошо, я серьёзно. Я рядом. И мои друзья тоже. Мы тебя не бросим.       Вдруг раздался звонок на урок. Оксана сказала, что сходит до туалета, умоется и вернется. Парни кивнули, ожидая ее у кабинета, чтобы войти вместе:       — Как она? — спросил Матвиенко, бросив быстрый взгляд на удаляющуюся одноклассницу.       — Более-менее, — ответил Антон. — Отведем ее домой, а потом подумаем, что можно сделать.       На входе в кабинет их застала Юлия Геннадьевна:       — Молодые люди, почему вы не на уроке? — строго спросила она.       — Юлия Геннадьевна, мы ждём Оксану, — попытался объяснить Антон. — Она в туалете…       — Мне всё равно, — перебила его учительница. — Звонок был пять минут назад. Живо в класс!       Антон попытался возразить, но Барановская была непреклонна. Вздохнув, он вместе с Матвиенко и Позовым поплелся в кабинет МХК, надеясь, что учительница поймёт ситуацию и не станет их задерживать.       Войдя в кабинет, они увидели, что класс уже сидит на своих местах. Барановская, не говоря ни слова, жестом указала им на свободные парты. Антон, Матвиенко и Позов заняли тут же приземлились на них, чувствуя на себе пристальные взгляды одноклассников.       Но вместо обычного приветствия Барановская вдруг начала отчитывать весь класс. — Я глубоко разочарована вашим поведением, — заявила она, обводя взглядом учеников. — Вашим жестоким и бесчеловечным отношением.       В классе воцарилась тишина.       — Я, знаете, честно. Я просто не понимаю, во что вы превратились! — начала она дрожащим голосом, обводя взглядом учеников. — Где ваши души? Где элементарное человеческое сочувствие? Вы ведь ещё дети или мне казалось, что дети.       В классе воцарилась оглушительная и тягостная тишина. Казалось, даже воздух перестал циркулировать.       — Вы думаете, что имеете право судить другого человека? — продолжала Барановская, сверкая глазами. — На каком основании? Может быть, вы знаете всю её историю? Вы видели её слёзы? Нет, конечно. Вам лишь бы поглумиться, посмеяться… Удобно прятаться друг за друга и травить.       Она сделала паузу, словно собираясь с духом.       — А вы как думаете, она этого хотела? — спросила она, и в её голосе послышались нотки отчаяния. — Думаете, она мечтала оказаться в центре этой грязной истории? Может, ей было страшно? Одиноко? Может, она нуждалась в поддержке, в простом добром слове? Но что сделали вы? Вместо того чтобы протянуть руку помощи, вы подтолкнули её к краю пропасти!       Голос учительницы дрожал, и было видно, что она изо всех сил сдерживается:       — А ведь она наверняка плакала по ночам в подушку, — добавила она, и в её голосе прозвучала щемящая нежность. — Знаете, ребята, нужна огромная смелость и мужество, чтобы поступать правильно, особенно когда весь твой мир обрушивается на тебя. И в такие моменты особенно важно показать человеку, что он не один, что его ценят и поддерживают.       Она замолчала, и в классе повисла гнетущая тишина. Казалось, что можно было услышать, как бьются сердца каждого из присутствующих.       — Вы не просто не помогли ей, — тихо сказала Барановская, словно обращаясь к самой себе. — Вы не посочувствовали. Вы хладнокровно убили в ней надежду. Убили веру в людей. Вы забрали у неё частичку души. И это. Это непростительно. Я хочу, чтобы вы увидели всю глубину трагедии и поняли, насколько жестоким и бесчувственным может быть человеческое общество. Все мы являемся частью этого общества, а значит, тоже несем ответственность за то, что случилось.       Следующий урок прошёл в тягостной тишине, прерываемой лишь тихим шелестом страниц учебников. Оксана так и не появилась, и с каждой минутой тревога Антона нарастала. Сразу после звонка Антон, Дима и Серёжа выскочили из кабинета и принялись обыскивать всю школу. Они заглядывали в каждый класс, в каждый туалет, в каждый закоулок, но Оксаны нигде не было.       Когда они уже совсем отчаялись, Антон вдруг увидел Иру, стоящую у окна в пустом коридоре. Он подошёл к ней, чувствуя, как внутри закипает гнев.       — Ира, что это было? — резко спросил Антон.       Ира подняла на него равнодушный взгляд.       — Ваш секрет раскрыт, что ж, — пожала она плечами.       — Ого, — язвительно ответил Антон, — это всё, что ты можешь сказать? Ты хоть понимаешь, что натворила? Ты же её лучшая подруга!       — Была, — поправила Ира, — теперь нет.       — Какое тебе дело? — не выдержал Антон. — Это её жизнь, её выбор.       — Да мне плевать на её жизнь, — равнодушно ответила Ира. — Я думала, что я тебе дороже чем она. А теперь, теперь я даже не знаю, как ты мог променять меня на какую.       — Даже не продолжай, — сказал он. — Она мне не дороже тебя. Просто ей нужна помощь. Я думал, что ты это понимаешь.       — Антон, я, — попыталась сказать что-то Кузнецова, как тут же была перебита:       — Я даже слышать ничего не хочу. Я очень разочарован.       Он развернулся и ушёл, оставив Иру стоять у окна в одиночестве.       И что с ней происходит? Он ожидал такого поведения от кого угодно, но только не от Иры. Неужели на ней сыграла ревность? Или общественное мнение, а может все вместе. Но вот какая, к черту, ревность? Между ним и иро ничего нет и быть не может. А она сама уже нашла другие отношения.       Сейчас ему нужно было найти Оксану и убедиться, что с ней всё в порядке. Дима и Сережа ждали его у входа.       — Что с ней? — спросил Матвиенко.       — Не знаю, — ответил Антон.       В школе они ее так и не нашли, а ближе к обеду в телефоне Шастуна раздался звук оповещения:                   Окси Извини, что не попрощалась. Я уже дома, все в порядке.       Наследующий день открытый разговоры про Оксану, Антона и информатика утихали, хоть порой и были слышны шепотки.       На длинной перемене, пока все были в столовой, Шастун застал одноклассницу, сидящей на полу в коридоре с учебником, присел рядом и спросил:       — ты в порядке?       — Ну как сказать? Я вся отекшая, вялая, все время хочу есть и спать, а грудь болит так, как никогда. Еще и в туалет все время бегаю.       Антон усмехнулся. Приятно было снова видеть Оксану не заплаканной, а даже немного живой и бойкой, как раньше:       — А что твои родители сказали на счет аборта? — Шастун задал вопрос, на которой уже сам знал ответ.       — Резко против, задают вопросы, истерят и плачут. Но, Арсений Сергеевич обещал, что поможет с ними договориться и я ему верю.       — Да, я тоже. Он хороший.       — Очень хороший. — улыбнулась девушка укладываясь ему на плечо.       Они сидели и не двигались. Антону показалось, что Оксана уснула его на плече. Ее дыхание стало ровным и спокойным, и он боялся пошевелиться, чтобы не нарушить эту хрупкую идиллию.       Вдруг он услышал знакомые голоса. Матвиенко и Позов.       — Антон?       Он обернулся и увидел друзей, стоящих в нескольких шагах от них.       — Она в порядке? — спросил Позов, подойдя вместе с Матвиенко.       Антон кивнул, стараясь говорить тихо.       — Спит, — прошептал он, — Не будите ее.       Дима протянул руку и осторожно погладил девушку по голове. Она резко повернулась и отшатнулась.       Оксана вскочила на ноги, испуганно оглядываясь по сторонам. Она словно только что очнулась от кошмара.       — Простите, — пробормотала она, — я… я просто задремала.       Позов смущенно опустил руку.       — Все, я понял, — сказал он, — Не будем мешать.       Матвиенко тоже неловко переступил с ноги на ногу.       — Мы просто хотели узнать, как ты, — сказал он.       — Всё хорошо, — ответила Оксана, стараясь улыбнуться. — Спасибо, что беспокоитесь.       Антон видел, что ей некомфортно. Она не привыкла к такому вниманию, особенно после всего, что произошло.       Внезапно к ним подошёл Арсений Сергеевич, излучая сдержанное беспокойство.       — Оксана, можно тебя на минутку? — тихо спросил он, глядя на нее с мягкой тревогой. — Нужно кое-что обсудить. Лучше в кабинете, там спокойнее.       И, не дожидаясь ответа, Арсений Сергеевич повел Оксану в пустой кабинет химии.       Антон, чувствуя неясную тревогу, инстинктивно шагнул было за ними, но Попов остановил его взглядом.       — Антон, это приватный разговор, — твёрдо сказал он. — Пожалуйста, дай нам поговорить наедине.       Антон сжал кулаки. Он понимал, что Арсений Сергеевич прав, но все равно было неприятно, что его снова оставляют за дверью, как непричастного.       — Арсений Сергеевич, — начала Оксана, умоляюще глядя на Антона. — Можно Антон побудет с нами? Мне так будет легче.       Попов на мгновение замялся, словно взвешивая все «за» и «против». В конце концов он вздохнул и сдался.       — Хорошо, — сказал он, — но только если ты действительно этого хочешь.       Оксана благодарно улыбнулась и пошла за Арсением Сергеевичем в кабинет. Антон последовал за ней, чувствуя себя одновременно лишним и необходимым.       Оказавшись внутри, Попов закрыл дверь на ключ, создавая атмосферу камерности и доверия. Он повернулся к Оксане, и в его глазах отразилась искренняя забота.       — Оксана, я знаю, что тебе сейчас нелегко, — мягко начал Попов. — Всё это ужасно. Но ты должна знать, что ты не одна. Я всегда буду рядом, чтобы поддержать тебя, чем смогу.       Оксана опустила голову, словно стыдясь чего-то.       — Я не знаю, что делать, Арсений Сергеевич, — прошептала она. — Вся моя жизнь рушиться, каждый её кусочек падает, как костяшки домино, один за другим. Я знаю, что мне всего шестнадцать, но это все слишком тяжело.             Попов подошел к ней и взял ее за руки, глядя прямо в глаза.       — Неважно, сколько тебе лет, — твёрдо сказал он. — Это чертовский тяжело в любом случае. Важно то, что ты выберешь дальше. Если мир сегодня рухнул, это не значит, что его нельзя построить заново. Он будет рушиться ещё сотни раз, и каждый раз у тебя будет шанс стать сильнее. Он сделал паузу, словно подбирая нужные слова.       — Главное — не теряй свой внутренний огонёк, Оксана, — продолжил он. — Тот самый, который делает тебя тобой. Не позволяй никому его погасить. Потому что именно он поможет тебе выбраться из этого.       Антон слушал их разговор, чувствуя, как клубок противоречивых эмоций сжимает его сердце.       В конце концов, Арсений Сергеевич после уроков поехал домой к Сурковым вместе с Оксаной, под одобрительный кивок со стороны Шастуна.       А вечером того же дня, ему снова пришло сообщение на телефон:                         Окси Арсений Сергеевич договорился. Послезавтра иду на консультацию к врачу :)