Пожалуйста, не прогоняй меня

      Тётя Оля вышла из кухни, едва заслышав шаги в прихожей. Её лицо, обычно строгое и сдержанное, озарилось редкой, искренней улыбкой, когда она увидела сестру. Не говоря ни слова, она шагнула к Майе и крепко обняла её. Майя, всё ещё сжимая ручки своей потрёпанной спортивной сумки, неловко ответила на объятие, её плечи слегка дрожали.       Антон стоял в стороне, наблюдая за этой сценой, и чувствовал, как его мысли путаются. Он был в прострации, словно его мозг отказывался обрабатывать происходящее. Мама здесь. Она реально здесь. И Арсений… чёрт, он уже думал, что он меня бросил.       Он вдруг осознал, каким идиотом себя вёл, весь день накручивая себя из-за молчания Арсения. Его щёки вспыхнули от стыда, и он бросил взгляд на Попова, который всё ещё стоял у двери, слегка напряжённый, но с лёгкой улыбкой на лице. Антон, не сдержавшись, шагнул к нему и, пока тётя Оля и Майя обменивались тихими фразами, дал Арсению лёгкий подзатыльник.       — За что? — удивлённо спросил Арсений, потирая затылок, но в его глазах мелькали весёлые искорки.       — На телефон научись отвечать, — буркнул Антон, стараясь скрыть смущение за наигранной обидой. Его голос был резким, но уголки губ невольно дрогнули в улыбке.       Арсений хмыкнул, его улыбка стала шире, и он слегка наклонился к Антону, шёпотом ответив:       — Прости, котёнок, день был… насыщенный.       Антон закатил глаза, но внутри почувствовал облегчение. Он всё ещё злился на себя за свои утренние мысли, но присутствие Арсения, его тёплый взгляд и лёгкая насмешка, как всегда, действовали успокаивающе.       Они все сели за стол, который Антон накрыл перед этим. Тётя Оля с Майей тут же начали о чём-то говорить — о каких-то бытовых мелочах, о дороге, о том, как Майя добиралась. Их голоса были лёгкими, почти весёлыми, и Антон, сидя напротив матери, чувствовал себя странно отстранённым. Ему было неловко. Он не знал, куда смотреть, как себя вести, что говорить.       Арсений, сидя рядом с Антоном, бросал на него обеспокоенные взгляды. Его рука под столом пару раз слегка касалась колена Антона, как будто напоминая, что он здесь, что всё нормально. Но Антон всё равно чувствовал себя как на иголках. Он смотрел на мать, которая теперь потянулась к сумке и достала пачку сигарет. Она щелкнула зажигалкой и поднесла сигарету к губам, но тётя Оля тут же нахмурилась.       — Май, ты чего? — сказала она, её голос был строгим, но не злым. — У нас в доме не курят.       Арсений кивнул, поддерживая её, и добавил:       — Да, Ольга Ивановна права. Лучше на балкон, если хочешь.       Антон вообще удивился, почему Попов так фамильярно разговаривал с его мамой. Хотя, он явно сыграл не последнюю роль а том, что она тут сидит. Да и подросток знал, что они несколько раз общались.       — Да ладно, пусть. — поддержал мать, Антон.       Все трое посмотрели на него с удивлением. Антон почувствовал, как его щёки снова вспыхнули, особенно под взглядом Арсения, который явно не ожидал такого. Ему было неловко перед Поповым.       Майя улыбнулась, её рука дрогнула, когда она подкурила сигарету. Она затянулась, выпустив тонкую струйку дыма, и, глядя на Антона, потянулась к нему через стол. Её пальцы мягко коснулись его щеки, а затем она потрепала его по волосам. Этот жест был таким знакомым, что Антон почувствовал, как в горле встал ком.       — Антош, — тихо сказала она, её голос был хриплым, но полным тепла. — Ты так изменился.       Антон сглотнул, его взгляд метнулся к столу, потом обратно к ней. Он любил её, несмотря на все те годы, когда он чувствовал себя брошенным. И сейчас, глядя на её усталое лицо, он не мог злиться. Но говорить было сложно.       — Да, — выдавил он, его голос был тише, чем он хотел. — Давно не виделись.       Майя кивнула, её глаза заблестели, но она быстро отвернулась, сделав вид, что затягивается сигаретой.       Тётя Оля, заметив, что разговор стал слишком тяжёлым, тут же включилась, начав раскладывать еду по тарелкам.       — Ешьте, а то котлеты остынут. Майя, ты вообще ела что-нибудь нормальное за последние дни?       Майя хмыкнула, затушив сигарету в пустой чашке, и её лицо немного расслабилось.       — Да ладно, Оля, не начинай, — ответила она, но её тон был лёгким, почти шутливым. — Я же тут, живая-здоровая. Арсений, который до этого молчал, наконец улыбнулся и подвинул тарелку ближе к Антону.       — Ешь, котёнок.       Антон фыркнул, но взял вилку, чувствуя, как его нервы постепенно отступают. Он был рад, что мать здесь, несмотря на всю неловкость. И, глядя на Арсения, который украдкой сжал его колено под столом, он понял, что даже эта странная, неидеальная ситуация была лучше, чем он мог себе представить. Его мама вернулась. Арсений был рядом. И, может быть, всё не так уж плохо.       Хотя, если бы ему полгода назад кто-то сказал, что его жизнь будет выглядеть так, то он был предложил обратиться к врачу этого умалишенного.       Ужин плавно подходил к концу. Тарелки с котлетами и пюре опустели, а разговоры за столом становились всё тише. Майя откинулась на спинку стула, её лицо всё ещё выглядело уставшим, но в глазах появилось что-то похожее на облегчение. Она посмотрела на тётю Олю и тихо сказала:       — Оля, я бы в душ пошла, если можно. Давно нормально не мылась.       Тётя Оля кивнула, её лицо смягчилось.       — Конечно, Май, иди. Полотенце чистое в шкафу, сама найдёшь, — ответила она, начиная собирать посуду со стола.       Арсений, который до этого помогал убирать тарелки, вдруг начал собираться, натягивая куртку. Он бросил взгляд на Антона, слегка улыбнувшись, и сказал:       — Ну, я, наверное, поеду. Поздно уже, не буду вас стеснять.       Майя, уже вставшая из-за стола, вдруг резко повернулась к нему, её брови нахмурились.       — Куда это ты собрался? — сказала она, её голос был твёрдым, но с лёгкой теплотой. — Оставайся, Арсений. Ночь на дворе, да и… — она сделала паузу, бросив взгляд на Антона, — Антоше будет спокойнее, если ты тут.       Антон замер, его щёки вспыхнули. Да, в прошлую встречу он дал понять матери, что Попов для него важен. Но он понятия не имел, насколько она в курсе их отношений, и уж тем более не ожидал, что она так прямо предложит Арсению остаться. Его взгляд метнулся к Арсению, который выглядел слегка ошарашенным, но быстро взял себя в руки.       — Ну… если вы не против, — сказал Арсений, бросив взгляд на тётю Олю, которая явно была не в восторге от этой идеи. Её губы сжались в тонкую линию, но она ничего не сказала, лишь слегка пожала плечами и продолжила убирать посуду.       — Оставайся, — повторила Майя, её тон был мягче, но всё ещё твёрдым. — Ты же не чужой.       Арсений кивнул, снимая куртку и вешая её обратно на крючок. Антон почувствовал, как его сердце сжалось от странной смеси неловкости и тепла. Это было так странно — его мать, теперь сидела здесь, в их квартире, и вела себя так, будто Арсений уже часть их жизни. Он не знал, как к этому относиться, но где-то глубоко внутри это было приятно.       Майя ушла в ванную, а тётя Оля ушла перестилать постель в комнату, оставив Антона и Арсения. Они сидели на диване, и Антон, всё ещё чувствуя лёгкую неловкость, украдкой посмотрел на Попова.       — Ты правда останешься? — тихо спросил он, его голос был почти шёпотом.       Арсений улыбнулся, его рука незаметно коснулась руки Антона, но он быстро убрал её, бросив взгляд в сторону комнаты.       — Ну, твоя мама настояла, — ответил он, его тон был лёгким, но в глазах мелькала та же нежность, что всегда успокаивала Антона. — Да и я не против. Если тебе так спокойнее, котёнок.       Антон фыркнул, но его губы дрогнули в улыбке. Он хотел что-то ответить, но в этот момент вернулась Майя, уже в чистой одежде, с влажными волосами. Она выглядела чуть свежее, хотя усталость всё ещё читалась на её лице. Она снова достала пачку сигарет, но, поймав взгляд Арсения, виновато улыбнулась и, накинув куртку, вышла на балкон.       — Я быстро, — бросила она через плечо, закрывая за собой дверь.       Антон заметил, как Арсений слегка расслабился, когда Майя вышла. Было видно, что Попов старается вести себя максимально корректно, особенно в присутствии тёти Оли и матери Антона. Они с Майей, к удивлению Антона, неплохо ладили. Во время ужина они пару раз перебрасывались шутками, и Майя даже спрашивала Арсения о его работе, хотя тот отвечал уклончиво, явно не желая вдаваться в подробности. Антон всё ещё не знал, что у Арсения происходит в школе и это немного беспокоило его, но сейчас он был слишком поглощён происходящим, чтобы зацикливаться на этом.       Вечер прошёл спокойно. Тётя Оля, предложила посмотреть что-то по телевизору, но вскоре она с Майей начали обсуждать какие-то старые семейные истории, и Антон с Арсением просто слушали, иногда обмениваясь взглядами. Антон чувствовал себя странно — с одной стороны, ему было тепло от того, что его мать здесь, что она пытается наладить контакт, а с другой — он всё ещё не мог полностью расслабиться. Арсений, словно чувствуя его состояние, время от времени касался его плеча или руки, но делал это так ненавязчиво, что никто не замечал.       Когда пришло время ложиться спать, тётя Оля постелила Антону и Арсению на диване в гостиной, а сама ушла в комнату вместе с Майей. Антон смотрел, как она раскладывает подушки и одеяла, и чувствовал себя еще более неловко. Это было странно — спать рядом с Арсением под одной крышей с тётей и матерью. Но в то же время это было… правильно. Как будто всё наконец-то начинало складываться.       Когда дверь за тётей Олей и Майей закрылась, Арсений повернулся к Антону, его глаза весело блеснули. Он придвинулся ближе, но всё ещё держал дистанцию, явно не желая рисковать.       — Ну что, котёнок, — шёпотом сказал он, — похоже, мы теперь официально на ночёвке. Не думал, что твоя мама такая… настойчивая.       Антон хмыкнул, лёжа на спине и глядя в потолок. Он повернул голову к Арсению, и его голос стал тише:       — Я тоже не думал. И… знаешь, мне до сих пор странно, что она тут. И что ты тут. И что всё это… — он замялся, подбирая слова, — ну, нормально, что ли.       Арсений улыбнулся, его рука наконец нашла руку Антона под одеялом, и он слегка сжал её.       — Нормально, Тош, — тихо ответил он. — Всё нормально.       Антон кивнул, чувствуя, как тепло Арсения успокаивает его. Он придвинулся чуть ближе, так, чтобы их плечи соприкасались, и закрыл глаза.       Он прекрасно понимал, что ни о каких приставаниях и даже легких поцелуях сейчас и речи быть не может, но все таки был рад тому, что мог просто обнимать Арсения.       — Спокойной ночи, Арс, — прошептал он, уже засыпая.       — Спокойной ночи, котёнок, — ответил Арсений, и его голос был таким мягким, что       Антон невольно улыбнулся, прежде чем окончательно провалиться в сон.       Утро началось с шума на кухне. Антон проснулся от звука посуды и приглушённых голосов тёти Оли и Майи, которые, судя по всему, решили устроить целую кулинарную экспедицию. Он моргнул, пытаясь сообразить, где находится, и почувствовал тепло тела Арсения, который всё ещё обнимал его, прижавшись под одеялом. Антон повернул голову и чуть не поперхнулся от неловкости: Арсений, которому ночью стало жарко, снял футболку и теперь лежал в одних трусах, его рука покоилась на талии Антона. Ситуация и без того была не из лёгких, но на глазах у его матери и тёти Оли это выглядело как сцена из какого-то неловкого ситкома.       Майя, посмотрела на диван и тут же замерла. Её глаза расширились, но на её лице тут же появилась мягкая, почти нежная улыбка.       — Ой, простите, что разбудили, — сказала она, её голос был лёгким, без малейшего намёка на осуждение. — Мы сейчас в комнату уйдём.       Тётя Оля, стоявшая за её спиной с тарелкой в руках, бросила на Антона и Арсения взгляд, полный сдержанного неодобрения, но ничего не сказала. Майя, словно почувствовав её настрой, слегка толкнула сестру локтем и потянула её за собой в комнату. Дверь за ними закрылась, но их голоса — оживлённые и немного громкие — продолжали доноситься через стену.       Антон повернулся к Арсению, который уже сел на диване, потирая лицо руками. Его щёки слегка порозовели, и он выглядел так, будто прокручивал в голове все возможные сценарии, как объяснить, почему он спит в обнимку со своим бывшим учеником на глазах у его матери.       — Тебе тоже неловко, да? — тихо спросил Антон, его голос был полон лёгкой насмешки, но в нём чувствовалась та же неуверенность, что он видел в глазах Арсения.       — Определённо, — ответил Арсений, натягивая футболку и штаны с такой скоростью, будто его застали за чем-то преступным. Хотя, наверное, так оно и было. Он бросил на Антона взгляд, в котором мелькали весёлые искорки, несмотря на явное смущение. — Тош, я думал, твоя мама мне голову оторвёт, а она… улыбается. Это что, теперь официально благословение?       Антон хмыкнул, поднимаясь с дивана. Он всё ещё чувствовал себя немного не в своей тарелке, но слова Арсения вызвали у него улыбку. Честно говоря, он всегда боялся, что, если мать или кто-то вроде Толика узнают об их отношениях с Арсением, это закончится катастрофой. А тут… Майя не просто не возражала, она, кажется, была искренне рада. Это было так странно, но так тепло.       — Пойдём, сделаю тебе кофе, — сказал Антон, направляясь к кухне. — А то ты сейчас вообще сгоришь от стыда.       Арсений рассмеялся, следуя за ним. На кухне уже пахло яичницей, которую, судя по всему, тётя Оля и Майя приготовили на всех. Арсений, не теряя времени, заглянул в сковородку на плите и с довольным видом начал накладывать себе порцию.       — Ну, хоть завтрак радушный, — пробормотал он, бросив на Антона лукавый взгляд. — Твоя тётя с мамой явно решили нас откормить.       Антон налил кофе в две кружки и поставил одну перед Арсением. Он заметил, что Майя, вернувшись из комнаты, тоже взяла себе кофе и села за стол. Её движения были спокойными, и, что удивительно, в доме не было ни капли алкоголя. Антон ждал, что она начнёт искать бутылку или хотя бы намекнёт на это, но её, кажется, это вообще не волновало. Она просто пила кофе, глядя в окно, и выглядела… умиротворённой. Это не могло не радовать, хотя Антон всё ещё не до конца верил в реальность происходящего.       Утро прошло на удивление легко. Тётя Оля и мама продолжали перебрасываться какими-то семейными шутками, иногда вовлекая в разговор Арсения, который умудрялся отвечать с лёгкой иронией, но без малейшего намёка на дискомфорт. Антон, сидя за столом, постепенно расслаблялся. Он больше не чувствовал себя как на иголках. Зная, что мать в курсе их отношений с Арсением и, похоже, не против, он позволял себе быть ближе к Попову даже в присутствии тёти Оли.       Тётя Оля, заметив это, нахмурилась и пробормотала:       — Ну могли бы и поскромнее себя вести, — её голос был строгим, но без злобы.       Мама, услышав это, только рассмеялась и махнула рукой.       — Да чего поскромнее, Оля? — сказала она, её тон был лёгким, почти игривым. — Любовь, она такая. Пусть лучше дома будут, чем по подъездам жмутся.       Антон почувствовал, как его щёки вспыхнули, но он не отстранился от Арсения. Напротив, он слегка прижался к нему, чувствуя тепло его руки на своём затылке.Арсений, явно наслаждаясь ситуацией, бросил на Майю благодарный взгляд, но ничего не сказал, лишь слегка сжал плечо Антона.       — А вообще, послушайте, — начала она, её голос был спокойным, но твёрдым. — Дома вы можете быть как угодно, я не против. Но на улице… не надо этого показывать, ладно? Не хватало ещё, чтобы слухи пошли. Люди всякое болтают, а нам итак лишние проблемы ни к чему.       — Конечно, — ответил Попов, его голос был тихим, но уверенным.       После этих слов в комнате повисла короткая пауза. Арсений и Майя неловко переглянулись, а затем оба посмотрели на тётю Олю, которая стояла у плиты, помешивая что-то в кастрюле. Её лицо оставалось непроницаемым, но было ясно, что она тоже в курсе того, о чём собирались говорить. Антон почувствовал, как в груди зашевелилось лёгкое беспокойство. Он не понимал, что происходит, но напряжение в воздухе было почти осязаемым.       — Антош, послушай, — начала Майя, её голос был мягким, но в нём чувствовалась дрожь, словно она подбирала слова с осторожностью.       Арсений, заметив, что ей тяжело продолжать, тут же подхватил, его тон был спокойным, но твёрдым:       — Тош, послушай, нам надо сходить в полицию. Написать заявление.       Антон нахмурился, его взгляд метнулся от Арсения к матери. Он чувствовал себя так, будто все вокруг знали что-то, чего не знал он.       — В какую полицию? — спросил он, его голос был полон недоумения. — Какое заявление?       Майя открыла рот, чтобы ответить, но снова замялась, её пальцы нервно сжали кружку с кофе. Арсений, не давая паузе затянуться, продолжил:       — Тош, помнишь, мы ходили делать экспертизу? Это следующий этап.       Антон замер, его мысли закрутились. Теперь всё начало складываться в голове. Экспертиза. Те разговоры, которые он старался отодвинуть на задний план. Он понял, о чём речь, и почему все вели себя так осторожно. Его мать, Арсений, тётя Оля — все они, похоже, боялись, как он отреагирует. И если честно, внутри него действительно вспыхнула искра злости. Не на них, а на ситуацию, на то, что всё это вообще пришлось делать. Но ещё в больнице, когда они проходили экспертизу, он понял, что этот шаг неизбежен. Он глубоко вдохнул, стараясь держать себя в руках.       — Хорошо, — сказал он, его голос был спокойнее, чем он сам ожидал. — Мне одеваться?       — Да, Антош, — тихо ответила мать. — Одевайся.       Тётя Оля отложила половник, которым мешала суп, и посмотрела на всех троих.       — Я тоже пойду, — сказала она, её голос был решительным. — Это не обсуждается.       Никто не возражал. Через несколько минут все четверо уже собирались у выхода. Антон натянул толстовку и кроссовки, чувствуя, как внутри всё сжимается. Арсений, стоя рядом, бросал на него короткие взгляды, но старался держаться чуть дальше, чем обычно, словно боялся, что любое прикосновение сейчас будет неуместным. Тётя Оля и Майя шли впереди, переговариваясь вполголоса, а Антон с Арсением следовали за ними. Пункт полиции находился всего через пару домов, так что они решили идти пешком.       Когда они вошли в отделение, их встретил дежурный — мужчина средних лет с усталым взглядом и кипой бумаг на столе. Он кивнул тёте Оле, видимо, уже знакомый с ней, и указал на несколько стульев у стены.       — Присаживайтесь, сейчас разберёмся, — сказал он, роясь в папках.       Антон сел, его колени слегка дрожали, но он старался держать себя в руках. Мама сидела рядом, её руки нервно теребили ремешок сумки. Арсений расположился чуть дальше, рядом с тётей Олей, и Антон заметил, что он старается лишний раз не смотреть в его сторону, словно боясь добавить ему лишнего давления. Это было странно — видеть Арсения таким сдержанным, почти официальным, но Антон понимал, почему он так себя ведёт. Ситуация и без того была напряжённой.       Дежурный протянул Антону и Майе бланки для заявлений. Антон взял ручку, но его пальцы замерли над бумагой. Он знал, что нужно написать, но слова будто застревали в голове. Майя, заметив его нерешительность, положила руку ему на плечо.       — Антош, — тихо сказала она, — просто пиши, как есть. Я тоже напишу.       Антон кивнул, его горло сжалось. Он начал писать, стараясь сосредоточиться на фактах, на том, что произошло, хотя каждое слово казалось тяжёлым. Он чувствовал на себе взгляд матери, но не поднимал глаз, боясь, что, если посмотрит на неё, эмоции захлестнут. Майя, сидя рядом, тоже заполняла свой бланк, её рука дрожала, но она писала быстро, словно хотела поскорее покончить с этим.       Арсений всё это время молчал, сидя рядом с тётей Олей. Он лишь изредка бросал взгляды на Антона. Тётя Оля, наоборот, выглядела собранной, её взгляд был твёрдым, и она время от времени переговаривалась с дежурным, уточняя какие-то детали.       Когда заявления были готовы, дежурный собрал бумаги и пробежал по ним глазами.       Он кивнул, что-то записал в журнал и сказал, что свяжется с ними позже для уточнений. Майя выдохнула, её плечи слегка расслабились, но она всё ещё выглядела напряжённой. Антон чувствовал себя опустошённым, но в то же время было ощущение, что он сделал что-то важное, пусть и болезненное.       На обратном пути домой все молчали. Тётя Оля шагала впереди, её спина была прямой, как всегда, когда она брала ситуацию под контроль. Майя шла рядом с Антоном, иногда бросая на него взгляды, но не решаясь заговорить. Арсений замыкал процессию, и Антон чувствовал его присутствие за спиной, как молчаливую поддержку. Когда они дошли до подъезда, Майя наконец нарушила тишину.       — Антош, ты молодец, — сказала она, её голос был тихим, но искренним.       Антон кивнул, не находя слов. Он посмотрел на Арсения, который слегка улыбнулся, но всё ещё держался на расстоянии.       Когда они вернулись в квартиру, Антон, к своему удивлению, почувствовал странную лёгкость. Напряжение, которое сжимало его грудь в полиции, будто испарилось, оставив после себя лишь усталость и какое-то необъяснимое спокойствие. Он заметил, как тётя Оля, мама и Арсений бросают на него сочувствующие взгляды, но не понимал, почему.       Ему казалось, что он справился, что всё не так уж страшно, и он даже начал задаваться вопросом, не преувеличивают ли они его состояние. Он чувствовал себя… нормально. Может, даже лучше, чем ожидал.       — Чаю хотите? — спросила тётя Оля, направляясь к кухне, её голос был как всегда деловитым, но в нём чувствовалась забота.       — Да, давай, — ответила мать, садясь на диван и устало потирая виски. Она выглядела вымотанной, но в её глазах мелькало облегчение. Арсений кивнул, но остался стоять у двери, словно всё ещё не решаясь полностью расслабиться. Антон поймал его взгляд и слегка улыбнулся.       — Я в норме. Честно. Не знаю, почему вы все на меня так смотрите.       Арсений хмыкнул, его лицо смягчилось, но в глазах всё ещё читалось беспокойство.       — Просто… это не каждому под силу, Тош, — ответил он, его голос был тихим, почти шёпотом. — Ты молодец. Правда.       Антон пожал плечами, чувствуя лёгкое смущение от похвалы. Он не хотел, чтобы на него смотрели как на жертву, но в то же время понимал, что они просто переживают за него. И это, как ни странно, грело душу.       Спустя пару дней Антон вдруг решил, что хочет вернуться в школу. Он сам не до конца понимал, зачем ему это нужно — в глубине души он уже подозревал, что вряд ли закончит одиннадцать классов. Слишком много всего произошло, слишком многое изменилось. Но ему казалось, что это правильно — хотя бы попробовать вернуться к нормальной жизни, к урокам, к друзьям. Это было как попытка доказать себе, что он всё ещё может быть обычным подростком.       Вечером он написал в беседу класса, спрашивая про домашнее задание. Ответы посыпались быстро, но задания оказались сложнее, чем он ожидал. Антон просидел над учебниками несколько часов, пытаясь разобраться в формулах и текстах, но всё время отвлекался. Арсений, который зашёл к нему после ужина, заметил его мучения и сел рядом, заглядывая в тетрадь.       — Тош, тебе не обязательно это делать, — сказал он, его голос был мягким, но с лёгкой насмешкой. — Учителя не будут тебя спрашивать, они же понимают, что ты пропустил.       Антон фыркнул, откидываясь на спинку стула.       — Я знаю, — буркнул он. — Но я хочу. Хотя бы попробовать.       Арсений улыбнулся, его рука легла на плечо Антона, слегка сжав его.       — Ладно, герой. Давай разбираться, — сказал он, придвигая стул ближе. Они просидели ещё час, разбирая задачи по алгебре и параграфы по литературе. Арсений объяснял всё спокойно, иногда подшучивая над Антоном, когда тот путался в формулах, и это помогало разрядить атмосферу. К концу вечера Антон даже начал чувствовать, что у него что-то получается.       На следующее утро, когда Антон вышел из подъезда, его уже ждали Димка и Серёжа. Они стояли у входа, перебрасываясь какими-то шутками, и, увидев Антона, просто кивнули, как будто ничего не изменилось. Их поведение было таким обычным, таким… нормальным, что Антон невольно улыбнулся.       У школы их встретили Клава и Димка Масленников, и Антон вдруг понял, что вокруг него сформировалась своеобразная свита. Вся школа, казалось, пялилась на него — он ловил взгляды в коридорах, слышал шёпот за спиной, но никто не решался подойти и заговорить. Это было странно, но Антон, к удивлению друзей, выглядел так, будто он в порядке. И, честно говоря, он сам себя так чувствовал.       После первого урока Антон подошёл к Гордону. Александр Гаррьевич, высокий мужчина с густыми бровями и привычкой говорить медленно, посмотрел на него с лёгкой улыбкой.       — Антон, рад тебя видеть, — сказал он. — Что хотел?       — Александр Гаррьевич, я хотел попросить задания, чтобы нагнать материал, — ответил Антон, стараясь говорить уверенно. — И чтобы оценки появились.       Гордон кивнул, его взгляд стал чуть мягче.       — Я уже передал все необходимые материалы, — сказал он. — Твоей матери. Она вчера звонила Павлу Алексеевичу, спрашивала, как ты можешь нагнать программу. Мы, конечно, пошли навстречу, передали всё для самостоятельного изучения. Но если тебе нужна помощь, я могу с тобой позаниматься.       Антон замер, переваривая услышанное. Мама звонила в школу?       — Спасибо, Александр Гаррьевич, — ответил он. — Я хочу попробовать разобраться сам.       Гордон кивнул, одобрительно похлопав его по плечу.       — Хорошо, Антон. Если что, приходи.       Когда Антон вышел из класса, его «свита» всё ещё ждала у входа. Димка, Серёжа, Клава и Масленников болтали о чём-то своём, но, увидев Антона, тут же замолчали и посмотрели на него с улыбками. Антон вдруг понял, что ему нравится это внимание, эта поддержка. Даже Оксана, которой уже не было в школе, весь день писала ему сообщения, спрашивая, как дела, и это тоже грело душу.       После уроков Антон вышел из школы и увидел машину Арсения, припаркованную чуть в стороне. Попов не вышел из машины, явно не желая, чтобы его заметили ученики или учителя. Антон, улыбнувшись, забрался на переднее сиденье.       — Ну, признавайся, — сказал он, устраиваясь поудобнее, — у тебя моя домашка?       Арсений рассмеялся, его глаза весело блеснули, и он завёл мотор.       — А ты сообразительный, — ответил он, выезжая со стоянки в сторону дома Антона.       Антон хмыкнул, откидываясь на спинку сиденья. Он смотрел в окно, чувствуя, как усталость от школы и всех этих новых эмоций отступает, сменяясь теплом. Арсений был рядом, его мать начала возвращаться в его жизнь, друзья поддерживали, и даже учителя, кажется, были на его стороне. Впервые за долгое время Антон подумал, что, может быть, всё действительно наладится. Не сразу, не идеально, но шаг за шагом.       — Спасибо, Арс, — тихо сказал он, не отрывая взгляда от окна.       Арсений бросил на него короткий взгляд, его улыбка была мягкой.       — Не за что, котёнок, — ответил он, и его голос был таким тёплым, что Антон невольно улыбнулся в ответ.       Прошло несколько дней с того визита в полицию, и Антон постепенно привыкал к новой реальности. Школа, друзья, домашние задания — всё это стало частью его попытки вернуться к нормальной жизни, хотя он всё ещё чувствовал себя немного отстранённым, словно смотрел на себя со стороны. Его мать теперь каждый день была дома, и это всё ещё казалось странным. Тётя Оля продолжала держать всё под контролем, а Арсений… Арсений был рядом, но Антон заметил, что он стал чуть более сдержанным, особенно когда они были не наедине.       В один из дней Антон увидел Арсения в школьном коридоре. Попов стоял у кабинета директора, держа в руках какие-то бумаги, и выглядел сосредоточенным. Антон замер, его сердце пропустило удар. Антон решил, что лучше обсудить это позже, когда они останутся наедине. Так будет проще, чем устраивать разговор посреди школьного коридора, где на них и так пялились.       Он отвернулся и пошёл на урок, но мысли об Арсении не отпускали. Что-то подсказывало ему, что это не просто случайный визит.       Тем временем Арсений, стоя в кабинете директора, подписывал заявление об увольнении. Это было тяжёлое решение, но он знал, что оно неизбежно. Ситуация с Антоном, слухи, которые уже начали ползти по школе, его собственные сомнения — всё это сделало его работу здесь невозможной. Он расписался на бланке, чувствуя, как внутри что-то сжимается, но в то же время ощущая странное облегчение. Это был конец одной главы, и, возможно, начало чего-то нового.       Перед тем как покинуть школу, Арсений решил заглянуть на классный час к своему любимому классу. Он постучал в дверь кабинета и вошёл, встреченный удивлёнными и радостными взглядами учеников. Класс Антона был шумным, как всегда, но, увидев Арсения, все тут же затихли. Барановская, теперь замещала классного руководителя и сидела за учительским столом. Посмотрела на него с лёгким раздражением, но ничего не сказала.       — Арсений Сергеевич! — воскликнул кто-то из ребят, и в классе тут же поднялся лёгкий гул. Антон, сидевший в середине ряда, почувствовал, как его сердце заколотилось. Он не ожидал увидеть Арсения здесь, и его взгляд невольно задержался на Попове.       — Ребят, я зашёл попрощаться, — начал Арсений, его голос был спокойным, но в нём чувствовалась лёгкая грусть. — Я ухожу из школы. Это моё последнее посещение, так что… спасибо вам за всё. Вы были отличным классом.       В классе повисла тишина. Антон почувствовал, как его горло сжалось. . Он хотел что-то сказать, но слова застряли. Остальные ребята тоже выглядели ошарашенными, но тут Клава, сидевшая в первом ряду, вскочила со своего места.       — Арсений Сергеевич, — позвала она, её голос был звонким, но в нём чувствовалась дрожь. — Можно я кое-что сделаю?       Арсений слегка улыбнулся, явно не ожидая такого.       — Конечно, Клава, что?       Она не ответила, а просто кинулась к нему и крепко обняла. Её движение было таким неожиданным, что Арсений на секунду замер, но затем мягко обнял её в ответ. Это стало сигналом для остальных — половина класса тут же вскочила со своих мест, окружая Арсения. Димка, Серёжа, даже Масленников присоединились, обнимая своего бывшего учителя, наперебой говоря что-то о том, как они будут скучать. Антон остался сидеть, наблюдая за этой сценой, его сердце сжималось от смеси гордости и грусти. Он хотел присоединиться, но что-то внутри держало его на месте — может, страх, что все заметят, насколько сильно он привязан к Арсению.       Барановская, сидевшая за столом, смотрела на происходящее с явным негодованием, её губы сжались в тонкую линию. Она явно не одобряла такой эмоциональной сцены, но не вмешивалась, лишь постукивала ручкой по столу.       Когда обнимашки закончились, Арсений отступил на шаг, его улыбка была тёплой, но в глазах мелькала грусть.       — Ладно, ребят, не раскисайте, — сказал он, стараясь вернуть лёгкий тон. — Учитесь хорошо, не доводите Юлию Геннадьевну. И… берегите себя.       Он бросил последний взгляд на класс, задержавшись на Антоне чуть дольше, чем на остальных, и вышел из кабинета. Дверь за ним закрылась, и в классе снова воцарилась тишина. Антон почувствовал, как его глаза защипало, но он быстро отвернулся к окну, чтобы никто не заметил.       После уроков Антон вышел из школы, всё ещё переваривая произошедшее. Арсений ждал его в машине, припаркованной в стороне, как и в прошлый раз. Антон забрался на переднее сиденье, бросив на Попова взгляд, полный вопросов.       — Ну, признавайся, — сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал легко, хотя внутри всё кипело. — Ты правда уволился?       Арсений выдохнул, его руки сжали руль чуть сильнее, чем нужно. Он кивнул, не отводя взгляда от дороги.       — Да, Тош, — тихо ответил он. — Так надо было.       — Это из-за меня?       — Нет, котенок, — усмехнулся мужчина, но усмешка эта была скорее печальной, — Это из-за меня.       Антон нахмурился, но кивнул. Он понимал, что Арсений не хочет говорить об этом прямо сейчас, и решил не давить. Вместо этого он сменил тему, пытаясь разрядить атмосферу.       — Клава тебя чуть не задушила, — сказал он с лёгкой усмешкой. — И полкласса за ней. Барановская, наверное, до сих пор в шоке.       Арсений рассмеялся, его лицо наконец расслабилось.       — Да уж, не ожидал, что они так расчувствуются, — ответил он, бросив на Антона тёплый взгляд. — Но знаешь, это приятно. Значит, я был не таким уж плохим учителем.       — Ты был лучшим, — тихо сказал Антон, его голос был искренним, почти шёпотом. Он отвернулся к окну, чувствуя, как его щёки снова вспыхнули.       Арсений не ответил, но его рука на мгновение легла на колено Антона, слегка сжав его. Это было короткое, почти незаметное прикосновение, но оно сказало больше, чем любые слова.       Через несколько дней после того, как Арсений попрощался с классом, Антона вызвали в участковый пункт полиции. Ему позвонил дежурный, тот самый мужчина с усталым взглядом, и сообщил, что мать Сашеньки хочет «договориться». Он объяснил, что ситуация спорная: на записях, не было видно ни лица Сашеньки, ни его друзей, а обвинения осложнялись тем, что Толик, отчим Антона, сам напал на отца Сашеньки. Это делало дело запутанным, и Антон почувствовал, как его сердце сжалось от этой новости. Он не хотел снова ворошить прошлое, но понимал, что выбора нет.       Мама, тётя Оля и Арсений решили пойти с ним. Когда они собирались, атмосфера в квартире была тяжёлой. Майя выглядела встревоженной, её руки нервно теребили ремешок сумки, но она старалась держаться. Тётя Оля, наоборот, была полна решимости, её глаза горели праведным гневом, и она уже несколько раз пробормотала что-то про «паршивца», который посмел тронуть Антона. Арсений был сдержан, но Антон заметил, как его челюсть напряглась, когда они обсуждали предстоящую встречу. Он не говорил много, но его присутствие, как всегда, действовало на Антона успокаивающе.       Они снова отправились в участок пешком. Антон шёл молча, его мысли путались. Он не знал, чего ожидать от этой встречи, но одно только упоминание Сашеньки заставляло его желудок сжиматься. Арсений шёл рядом, но, как и в прошлый раз, держался чуть дальше, чем обычно, словно стараясь не привлекать лишнего внимания.       Когда они вошли в участок, их встретил тот же дежурный. Он проводил их в небольшую комнату с серыми стенами и казённой мебелью, где уже сидели Сашенька и его мать. Увидев Сашеньку, Антон почувствовал, как его бросило в дрожь. Парень сидел, опустив глаза. Его мать, женщина с усталым лицом и нервными движениями, тут же начала говорить, едва они вошли.       — Мы же можем договориться, — начала она, её голос был высоким и слегка дрожащим. — Это всё недоразумение. Саша не мог ничего такого сделать, он хороший мальчик. И потом, тот случай с вашим Толиком… можем забрать заявление, а вы заберете свое.       Антон молчал, его взгляд был прикован к столу. Он чувствовал, как дрожь пробегает по телу, и не мог заставить себя посмотреть на Сашеньку. Мама, сидевшая рядом, тоже молчала, её лицо было смесью смущения и страха. Она сжимала руки на коленях, и Антон заметил, как её пальцы побелели от напряжения. Тётя Оля, наоборот, выглядела так, будто готова была вскочить и накинуться на Сашеньку. Её губы сжались в тонкую линию, а глаза сверкали гневом.       — Паршивец, — пробормотала она, достаточно громко, чтобы все услышали.       Дежурный бросил на неё предостерегающий взгляд, но тётя Оля лишь фыркнула, скрестив руки на груди.       Арсений, сидевший по другую сторону от Антона, оставался сдержанным. Его лицо было спокойным, но в голосе чувствовалась сталь, когда он наконец заговорил:       — Договориться? — сказал он, глядя прямо на мать Сашеньки. — Это не тот случай, где можно просто «договориться». Мы встретимся в суде.       Его слова повисли в воздухе, тяжёлые и окончательные. До этого момента Антон вообще не думал, что будет какой-то суд. Вообще в его голове, сразу после заявление Сашеньку сажают в какую-нибудь колонию для несовершеннолетних и Антон больше никогда его не видит. Какой тут вообще нахрен суд, он не понимает. Но еще больше его пугает, что ему придется продолжать в этом участвовать.       Честно говоря, сейчас все проблемы Антона решались только Арсением. Сам подросток вообще ничего не решал и это давало возможность расслабиться. Мать Сашеньки замялась, её взгляд метнулся к сыну, который всё ещё сидел, уставившись в пол. Сашенька поднял глаза лишь на секунду, и Антон невольно содрогнулся, поймав его взгляд. В нём не было ни вины, ни сожаления — только холодная пустота. Антон почувствовал, как его горло сжалось, и опустил взгляд, стараясь дышать ровно.       Очная ставка тянулась мучительно долго. Мать Сашеньки продолжала говорить о том, что её сын не виноват, что всё можно решить без суда, но её слова звучали всё более неуверенно. Дежурный задавал вопросы, уточнял детали, но Антон почти не слушал. Его мысли путались, а дрожь в теле не проходила. Мать пару раз пыталась что-то сказать, но её голос срывался, и она замолкала, опуская голову. Тётя Оля, наоборот, несколько раз вставляла резкие комментарии, пока дежурный не попросил её успокоиться. Арсений молчал, но его присутствие рядом с Антоном было единственным, что помогало ему держаться.       Когда всё наконец закончилось, дежурный сказал, что они свяжутся позже, и попросил всех покинуть комнату. Антон встал, чувствуя, как ноги подкашиваются. Он не смотрел на Сашеньку, не смотрел на его мать — он просто хотел поскорее выйти оттуда. Майя взяла его за руку, её пальцы были холодными, но она сжала его ладонь так крепко, что Антон почувствовал её поддержку. Тётя Оля шла впереди, её шаги были тяжёлыми, словно она всё ещё сдерживала гнев. Арсений замыкал группу, и Антон чувствовал его взгляд на своей спине, но не оборачивался.       На улице было прохладно, и Антон глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Мама всё ещё держала его за руку, и её голос, когда она заговорила, был тихим, почти шёпотом:       — Антош, ты как? — спросила она, её глаза были полны тревоги. Антон пожал плечами, не зная, что ответить.              — Нормально, — выдавил он, хотя его голос дрожал. — Просто… хочу домой.       Арсений, который до этого молчал, шагнул ближе и слегка коснулся его плеча. Это было первое прикосновение за всё время, и Антон невольно расслабился под его тёплой ладонью.       — Пойдём, котёнок, — тихо сказал Арсений. — Всё будет в порядке.       Вернувшись домой из участка, Антон чувствовал себя не в своей тарелке. Он сидел на диване, уставившись в телевизор, где шёл какой-то сериал, но его мысли были далеко.       Очная ставка оставила тяжёлый осадок: образ Сашеньки, его холодный взгляд, слова его матери — всё это крутилось в голове, не давая покоя. Антон старался держать себя в руках, но чувствовал, как его плечи напряжены, а в груди будто застрял ком.       Арсений сидел рядом на диване. Антон знал, что выглядит подавленным, и видел, как Арсений это замечает. Попов то и дело касался его — то легонько сжимал его плечо, то проводил рукой по спине, словно пытаясь передать ему тепло и поддержку.       Антон не отстранялся, но каждый раз, когда Арсений касался его, он чувствовал лёгкое смущение. Мама и тётя Оля были всего в паре метров, и хотя они уже знали об их отношениях, Антон всё равно чувствовал себя неловко. Ему казалось, что эти прикосновения слишком интимны для такого момента, особенно после всего, что произошло в участке. Но Арсений, похоже, не собирался останавливаться. В какой-то момент он придвинулся ближе и, не говоря ни слова, пересел к Антону на колени, лениво поглаживая его по голове.       — Арс, — тихо пробормотал Антон, его голос был хриплым, а щёки слегка покраснели. — Ну, может, не надо… они же тут.       Арсений улыбнулся, его пальцы продолжали мягко перебирать волосы Антона, но в его глазах мелькнула лёгкая насмешка, смешанная с заботой.       — Расслабься, котёнок, — шёпотом ответил он. — Твоя мама и тётя Оля не против. А тебе сейчас нужно, чтобы кто-то был рядом. Я же вижу, как тебя колотит.       Антон фыркнул, но не стал спорить. Он понимал, что Арсений прав — ему действительно было паршиво, и эти прикосновения, несмотря на смущение, помогали ему чувствовать себя чуть менее потерянным. Он слегка прижался к Арсению, позволяя себе уткнуться лбом в его плечо, но всё равно бросал настороженные взгляды в сторону семьи.       — Я выгляжу как нытик, да? — тихо спросил Антон, его голос был почти неслышен. — Просто… я не знаю, как это всё вывозить.       Арсений слегка сжал его затылок, его пальцы были тёплыми и успокаивающими.       — Ты не нытик, Тош, — ответил он, его голос был мягким, но твёрдым. — Ты через такое прошёл, что не каждый бы справился. И ты держишься. Это уже много.       — Знаешь, я поражаюсь тому как ты держишься, Арс. Ты тоже многое из-за меня потерял, но выглядишь так, словно тебе совершенно не больно.       — Я ничего не потерял из-за тебя, Тош. Только приобрел.       — Работа? Друзья, ученики? Ты же это все любил, а из-за меня тебе пришлось уйти.       — Я ушел не из-за тебя, котенок, мужчина продолжал поглаживать его по волосам, — Я ушел, потому что не соответствующие нравственным стандартам человека, который должен обучать новое поколение. И знаешь? Я и не хочу им соответствовать. Лучше я буду неправильным, но счастливым.       Мама глянула на диван держа в руках кружку с чаем. Увидев Арсения на коленях у Антона, она слегка улыбнулась, но ничего не сказала. Её взгляд был тёплым, почти материнским, и Антон вдруг понял, что её поддержка, её молчаливое принятие их с Арсением отношений значат для него больше, чем он мог выразить. Она развернулась и ушла в комнату, бросив через плечо:       — Я там пирог достала, идите, пока горячий.       Тётя Оля, появившаяся следом, посмотрела на Антона и Арсения с привычным неодобрением, но её губы дрогнули в лёгкой улыбке, когда она встретилась взглядом с Антоном.       — Ну, вставайте, влюблённые, — сказала она, её голос был строгим, но беззлобным. — Хватит обниматься, идите есть.       Арсений рассмеялся, аккуратно слезая с колен Антона, но не отпуская его руку.