Пожалуйста, не прогоняй меня

      Так прошло несколько дней. Антона не отправляли в школу, его в целом с кровати не поднимали. Завтрак, обед и ужин приносили в постель.       Арсений приходил каждый день, они обнимались, о чем-то разговаривали и тетя Оля, вроде как была не против. Не то, чтобы она радушно встречала Арсения в их доме, но не возмущалась и бывало они перекидывались парой фраз. Попов даже перестал заниматься с ним по учебной программе.       Друзья тоже перестали приходить, но они писали каждый день, волновались и переживали.       Антон, честно говоря, стал чувствовать себя лучше. Как только эта тайна перестала давить его изнутри, его будто бы отпустило. Ну да, на смену постоянной тревоги пришла усталость и апатия, но для него легче было лежать без сил, чем все время тревожиться, прокручивать в голове все случившиеся и переживать что кто-то узнает.       Его страхи воплотились в жизнь и бояться, в общем-то стало нечего. Мир вокруг не рухнул. Да, возможно только его жизнь. Но все полетело к чертям еще задолго до слива видео на всеобщее обозрение.              Антон устал сидеть дома. Сегодня он поднялся с кровати ближе к обеду. Режим давно полетел куда-то в ебеня. Его опять никто не будил и в целом, это радовало.       Он, впервые оделся и достал с сушилки олимпийку Попова, которую дал тот с собой еще к Воле и которую, тетя Оля радушно постирала, как и всю одежду Попова, с которой вернулся домой подросток.       Открыв окно, парень понял, что на улице в целом уже тепло. Вдохнув свежий воздух, он будто вышел из спячки. Тети Оли, к удивлению дома не было, а Антону очень хотелось выйти из квартиры.       Но, честно говоря, он не хотел волновать тетю. За эти дни, отношение к ней очень сильно изменилось. Она заботиться о племяннике. И делает все, что в ее силах. Так, что сделав себе стакан растворимого кофе с сахаром и молоком, он сел за стол и ожидал возвращения тети, чтобы сообщить, что он хочет выйти на улицу.       Ее номера телефона у Антона так и не появилось и сейчас он во всей мере ощущал этот проеб.       Прошел час, но тетя так и не появилась, хотя, неожиданно для Антона в дверь раздался стук. Даже малейших сомнений не было, это пришел Арсений.       Парень подскочил со стула и быстро подошел к двери, отпирая замок.       Попов и слова не успел сказать, как подросток затянул его в квартиру и ногой заперев дверь, утянул в поцелуй, укладывая на диван.       Арсений, едва оказавшись на диване, замер, словно его только что ударило током. Его глаза широко распахнулись, а дыхание сбилось от неожиданности. Антон, не теряя времени, прижался к нему ближе, его руки уверенно скользнули по плечам Арсения, а губы продолжали настойчиво искать его. Это было так неожиданно, так не похоже на привычного Антона, что Попов на мгновение просто потерялся. Его мозг пытался осмыслить происходящее, но тело уже отзывалось на тепло и напор подростка.       Секунды тянулись, и Арсений, наконец, мягко положил ладони на грудь Антона, слегка отстраняя его. Его лицо озарила лёгкая, тёплая, но слегка нервная улыбка, которая, балансировала между удивлением и радостью. Он выдохнул, пытаясь собраться с мыслями, и, глядя прямо в глаза Антону, спросил:       — Котёнок, а что это такое щас было?       Антон замер, его брови слегка приподнялись, а взгляд стал таким, будто он смотрит на Арсения как на человека, который только что спросил, почему дважды два — четыре. Он даже слегка откинулся назад, всё ещё сидя на диване рядом с Поповым, и скрестил руки на груди, словно собираясь защищаться от этой нелепости.       — Серьёзно? — Антон фыркнул, но в его голосе не было злобы, только лёгкая насмешка, смешанная с чем-то тёплым. — Ты реально не понял? Мы одни, Арсений. Впервые за всё это время. Никто не мешает, никто не стучится, не зовёт, не проверяет. И я, знаешь, не собираюсь упускать этот момент.       Он замолчал, глядя на Арсения с какой-то смесью дерзости и уязвимости. Антон действительно чувствовал себя легче, чем за последние дни. Может, это было временное затишье, может, просто свежий воздух и кофе сделали своё дело, но сегодня в нём проснулась искра. Не то чтобы всё вдруг стало идеально — его жизнь всё ещё напоминала какой-то странный хаотичный пазл, где половины деталей не хватало, — но в этот момент он хотел жить. Хотел чувствовать. Хотел быть с Арсением.       Арсений, всё ещё слегка ошарашенный, провёл рукой по своим волосам, будто пытаясь привести мысли в порядок. Его улыбка стала шире, но в ней всё ещё читалась лёгкая неуверенность. Он наклонился чуть ближе к Антону, внимательно разглядывая его лицо, словно искал подтверждение, что это не какой-то импульсивный порыв.       — Ты сегодня... другой, — наконец сказал он, его голос был мягким, но с ноткой удивления. — Я имею в виду, ты прям светишься. Или ты просто решил, что я теперь твой личный тренажёр для поцелуев?       Антон закатил глаза, но уголки его губ невольно дрогнули в улыбке. Он придвинулся ближе, почти касаясь носом щеки Арсения, и тихо, но твёрдо ответил:       — Может. А может, я просто устал бояться. Устал думать, что всё рухнет. Потому что, знаешь, оно уже рухнуло. И я всё ещё тут. И ты тут. Так что да, я хочу целовать тебя. И не только. Хочу, чтобы мы были... ну, нормальными. Хотя бы на час. Хотя бы сейчас.       Арсений смотрел на него, и в его глазах мелькнуло что-то новое — смесь восхищения и нежности. Он протянул руку и осторожно убрал прядь волос с лица Антона, пальцы задержались на его щеке чуть дольше, чем нужно.       — Ладно, котёнок, — сказал он, и его голос стал ниже, почти шёпотом. — Если ты так решил, то я точно не против. Но... — он сделал паузу, его улыбка стала чуть хитрее, — может, всё-таки не будем торопиться? А то я ещё не отошёл от твоего... натиска.       Антон хмыкнул, но в его глазах загорелся озорной огонёк. Он наклонился к Арсению, словно собираясь снова его поцеловать, но в последний момент остановился, оставив между их губами всего пару сантиметров.       — Торопиться? — переспросил он, приподняв бровь. — Это ты сейчас мне про торопиться говоришь? Арсений, если ты не хочешь, чтобы я тебя прям тут уложил, лучше начинай держать темп.       Арсений рассмеялся — искренне, громко, и этот смех будто разрядил напряжение, которое всё ещё висело в воздухе. Он обхватил Антона за талию, притягивая его ближе, и наконец сам сократил расстояние между ними, мягко коснувшись его губ. Поцелуй был медленным, осторожным, но в нём было столько тепла, что Антон почувствовал, как остатки его апатии растворяются где-то на задворках сознания.       Они отстранились друг от друга, но не далеко. Арсений смотрел на Антона, и в его взгляде было что-то такое, от чего у подростка внутри всё сжалось — не от страха, а от какого-то нового, почти забытого чувства. Может, это была надежда. Или просто счастье, которое он так долго не позволял себе чувствовать.       — Знаешь, — тихо сказал Арсений, не отпуская его, — ты прав. Давай будем нормальными. Хотя бы на час. Хотя бы сейчас.       Антон кивнул, и в этот момент ему показалось, что, может, его жизнь и не совсем вылетела в пропасть. По крайней мере, не сегодня.       Арсений вдруг замер, мягко отстранившись от Антона, хотя его руки всё ещё покоились на его талии. Он слегка нахмурился, будто вспомнил что-то важное, и, глядя на подростка, сказал:       — Слушай, котёнок, давай притормозим. Твоя тётя скоро вернётся.       Антон, всё ещё немного взбудораженный от их близости, недоверчиво прищурился и склонил голову набок.       — Ну, она же ещё не пришла, — возразил он, его голос был полон лёгкой насмешки, как будто Арсений предлагал что-то совершенно нелепое.       — Не знаю, как ты, — начал он, его голос был смесью веселья и лёгкого сарказма, — но я точно не в восторге от идеи встречать твою тётю с красными губами и стояком в штанах.       Антон не смог сдержать смешок, его щёки слегка порозовели, но он всё равно закатил глаза, будто хотел сказать: "Ну и что такого?". Однако Арсений, всё ещё посмеиваясь, окинул его взглядом с ног до головы, и внимание вдруг зацепилось за олимпийку, которую Антон надел. Его губы растянулись в лёгкой, чуть насмешливой улыбке.       — Ну и куда ты собрался?       Антон пожал плечами, чуть смутившись под этим взглядом, но быстро взял себя в руки.       — Хотел на улицу выйти, — признался он, опустив глаза на свои носки, будто они вдруг стали очень интересными. — Просто… надоело дома сидеть. Но не хотел тётю волновать. Она и так за меня переживает.       Арсений кивнул, его лицо стало серьёзнее, но в глазах всё ещё плясали искорки. Он вытащил телефон из кармана и, не говоря ни слова, начал листать контакты. Антон смотрел на него, слегка нахмурившись, пока не понял, что Арсений собирается звонить тёте Оле. Почему-то это его даже не удивило. Конечно, у Попова был её номер.       — Ну, пошли сходим, — сказал Арсений, поднимая взгляд от телефона. — Я ей позвоню.       Он отошёл к окну, набирая номер. Голос Арсения был спокойным, но с ноткой воодушевления, как будто он сам был рад тому, что Антон наконец-то решил выбраться из дома. Разговор был коротким: Арсений объяснил, что Антон хочет прогуляться, что он с ним, и что всё будет в порядке. Судя по его тону и тому, как он пару раз кивнул, тётя Оля, похоже, не просто согласилась, а обрадовалась этой новости.       — Всё, договорились. — он повернулся к Антону, и лицо озарила широкая, почти мальчишеская улыбка. — Сказала, только чтоб ты тёплую кофту надел, если вдруг похолодает.       Антон фыркнул, но внутри почувствовал тепло. Тётя Оля, несмотря на всю свою строгость, действительно заботилась. Он взглянул на Арсения, который уже направлялся к двери, и вдруг понял, что этот момент — такой простой, такой обыденный — был именно тем, чего ему так не хватало. Просто выйти на улицу. Просто быть рядом с человеком, с которым ему хорошо.       — Ну, чего стоишь? — поддел его Арсений, уже стоя у двери и придерживая её. — Пошли, герой, покорять улицы.       Антон закатил глаза, но его губы невольно растянулись в улыбке. Он схватил кеды, быстро зашнуровал их и, бросив взгляд на свою отражение в зеркале в прихожей, поправил олимпийку. Она всё ещё пахла стиральным порошком, но в ней было что-то от Арсения — и это почему-то грело сильнее, чем сама ткань.       Они вышли из квартиры, и свежий воздух ударил в лицо, как напоминание, что мир всё ещё существует. Арсений шёл рядом, иногда слегка касаясь плеча Антона, будто невзначай.       Теплый весенний воздух, пропитанный запахом цветущих деревьев, казалось, добавлял Антону какой-то дерзкой энергии. Он чувствовал себя живым, лёгким, почти невесомым, и это ощущение толкало его на маленькие провокации. Он то и дело бросал на Арсения взгляды, в которых мелькала игривая искорка, и слегка замедлял шаг, чтобы оказаться чуть ближе к нему. На одном из таких моментов, когда они свернули в тихий переулок, Антон вдруг остановился, прислонился к стене старого кирпичного дома и, глядя на Арсения с лёгкой ухмылкой, сказал:       — Знаешь, Арсений, если мы так и будем просто гулять, я, может, начну думать, что ты вообще не хочешь ничего… поинтереснее.       Его голос был низким, с едва уловимой насмешкой, но глаза выдавали, что он явно намекает на что-то большее. Антон чуть наклонил голову, позволяя волосам упасть на лоб, и слегка прикусил губу, наблюдая за реакцией Попова.       Арсений замер на месте, его брови слегка приподнялись, а на лице появилась тёплая, но слегка нелепая ухмылка, которая будто балансировала между смущением и желанием подыграть. Он кашлянул, явно пытаясь скрыть неловкость, и провёл рукой по затылку, отводя взгляд в сторону, словно пытался найти подходящие слова.       — Ох, котёнок, — начал он, его голос был мягким, но с лёгкой дрожью, выдающей, что он слегка растерян. — Ты это… прям так сразу в атаку идёшь? — Он хмыкнул, шагнув чуть ближе, но всё ещё держа дистанцию. — Я, конечно, не против твоих… намёков, но, знаешь, тут улица, а я как бы не совсем готов к такому… эээ… шоу.       Антон рассмеялся, его смех был звонким и искренним, и он слегка толкнул Арсения в плечо, будто подначивая его.       — Ой, да ладно тебе, — сказал он, прищурившись. — Ты же не хочешь сказать, что боишься?       Арсений снова хмыкнул, и его щёки слегка порозовели. Он явно наслаждался этой игрой, но его осторожность никуда не делась. Он наклонился чуть ближе, так, чтобы их лица оказались почти на одном уровне, и с лёгкой улыбкой ответил:       — Слушай, ты, маленькая провокация, — его голос был тёплым, но с ноткой шутливой строгости, — мне, конечно, нравится твой энтузиазм, но я тут пытаюсь быть… ну, ответственным, что ли. — Он сделал паузу, его глаза весело блеснули. — А то, знаешь, если я сейчас поддамся, мы точно где-нибудь в кустах окажемся, а потом тётя Оля мне голову оторвёт.       Антон закатил глаза, но его улыбка стала только шире. Он придвинулся ещё ближе, так, что их плечи почти соприкасались, и тихо, почти шёпотом, сказал:       — Ты реально такой правильный, что даже не поцелуешь меня нормально?       Арсений издал тихий смешок, но его взгляд стал мягче, почти нежным. Он протянул руку и осторожно коснулся щеки Антона, его пальцы задержались там на мгновение, словно он пытался удержать себя от чего-то большего.       — Нормально, говоришь? — переспросил он, его голос стал чуть хриплым. — А дома было не нормально? Котёнок, если я начну тебя "нормально" целовать, то мы точно не до прогулки дойдём. — Он слегка отстранился, но его рука всё ещё лежала на плече Антона, и он слегка сжал его, будто пытаясь передать, что ему правда нравится происходящее, но он всё ещё держит себя в руках. — Давай так: сначала прогулка, а потом… посмотрим, что ты там ещё придумаешь.       Антон фыркнул, но в его глазах было столько тепла, что было ясно — он не сердится. Ему нравилось дразнить Арсения и наблюдать за его смущением. Он кивнул, отступая на шаг, но всё ещё держа тот игривый, почти вызывающий взгляд.       — Ладно, Попов, как пожелаешь. — сказал он, поправляя олимпийку и делая вид, что полностью сосредоточен на этом.       Арсений рассмеялся, и на этот раз его смех был громким, искренним, словно он наконец-то расслабился. Он покачал головой, глядя на Антона с чем-то вроде восхищения.       — Ох, Антон, ты точно меня в могилу сведёшь. И как я только тебя такого нашел? — сказал он, но в его голосе не было ни капли раздражения. Он махнул рукой, приглашая Антона продолжить прогулку.       — Ну как-то нашел и не отпускай теперь, пожалуйста.       — Пошли, герой. А то я уже начинаю бояться, что ты меня реально в кусты какие-нибудь затащишь.       Стоило им вывернуть из переулка, как Антон чуть не врезался в Эмиля и ещё пару одноклассников, которые, судя по всему, просто болтались неподалёку. У Антона внутри всё оборвалось. Он замер, его взгляд метнулся от Эмиля к Арсению, а потом куда-то в сторону, словно он искал, куда бы сбежать. За всей этой лёгкостью, за этими моментами с Арсением он как-то умудрился забыть, что есть ещё одна тайна — та, которую он ни за что не хотел раскрывать.       Арсений тоже явно был не в своей тарелке. Его обычная уверенность куда-то испарилась, и он неловко переступил с ноги на ногу, пытаясь натянуть на лицо дружелюбную улыбку. Эмиль, напротив, был явно рад видеть Попова. Он подскочил к ним, широко улыбаясь, и с энтузиазмом пожал Арсению руку.       — Арсений Сергеевич! — воскликнул он, будто встретил старого друга. — Чёрт, как же я по вам скучаю! Когда уже кончиться ваш отпуск? Что вообще случилось?       Арсений кашлянул, явно пытаясь выиграть время, чтобы придумать правдоподобный ответ. Его взгляд мельком скользнул по Антону, но он быстро отвёл глаза, словно боялся выдать что-то лишнее.       — Да так, Эмиль, — начал он, стараясь говорить непринуждённо, — да знаешь, дела семейные, всякое-разное. Не знаю пока, как со всем разберусь, так вернусь.       Эмиль кивнул, но было видно, что ответ его не особо удовлетворил. Потом он перевёл взгляд на Антона, и его улыбка стала чуть менее уверенной, как будто он не знал, как себя вести. С Антоном ему явно было неловко говорить, и он быстро вернулся к Арсению.       — А вы тут что делаете? — спросил он, глядя то на одного, то на другого.       Арсений снова кашлянул, его рука невольно потянулась к затылку:       — Да вот, случайно встретились, — соврал он, бросив быстрый взгляд на Антона. — Разговорились, решили немного пройтись.       Антон молчал, но внутри у него всё кипело. Он понимал, почему Арсений врёт — это было единственным способом не подставить их обоих. Но от этого понимания легче не становилось. Каждое слово Арсения, каждое его уклончивое объяснение будто вгрызалось в него. Он не знал, почему это так задевает, но чувствовал, как внутри что-то сжимается, как будто его снова отодвинули на второй план, спрятали, как секрет, который нельзя раскрывать.       Не выдержав, Антон шагнул вперёд, коротко пожал руку Эмилю, пробормотав что-то вроде «похоже, мне пора», и, не глядя на Арсения, быстро пошёл прочь. Он слышал, как Арсений окликнул его, но не остановился. Его шаги становились всё быстрее, пока он не свернул за гаражи, где наконец-то остановился и тяжело выдохнул. Присев на бетонную плиту, он нащупал в кармане зажигалку и начал нервно щёлкать ею, глядя, как маленький язычок пламени появляется и исчезает. Это помогало немного отвлечься, но внутри всё равно было паршиво.       Прошло минут пятнадцать, прежде чем Арсений его нашёл. Антон сидел на той же бетонной плите и щёлкал зажигалкой. Услышав шаги, он даже не поднял взгляд — знал, что это Попов. Арсений остановился в паре метров от него, его силуэт отбрасывал тень на пыльный бетон. Он молчал несколько секунд, словно подбирая слова, а потом заговорил, его голос был мягким, но с ноткой усталости.       — Антон, зачем ты ушел? — сказал он, скрестив руки на груди.       Антон наконец поднял глаза, его взгляд был тяжёлым, почти обвиняющим. Он щёлкнул зажигалкой ещё раз, прежде чем ответить.       — Мне показалось, что я там явно лишний. — его голос был резким, но в нём чувствовалась боль.       Арсений вздохнул, его плечи слегка опустились. Он шагнул ближе и присел на корточки перед Антоном, чтобы их глаза оказались на одном уровне.       — Антон, может хватит решать за меня? — сказал он тихо. — Ты же сам меня учил так не делать. Я не просил тебя уходить. Что я должен был сказать? Что мы с тобой… — он запнулся, подбирая слова, — что мы вместе? Прямо там, перед своими учениками и твоими одноклассниками? Ты же сам понимаешь, что это не вариант.       Антон стиснул зубы, его пальцы сжали зажигалку так сильно, что костяшки побелели.       — Понимаю, — буркнул он. — Но это не значит, что мне должно это нравиться. Я думал… думал, что мы хотя бы на час можем быть нормальными. И я не знаю...       Арсений нахмурился, его взгляд стал серьёзнее. Он протянул руку, чтобы коснуться плеча Антона, но тот слегка отстранился, и Арсений замер, опустив руку.       Антон молчал, глядя куда-то в сторону. Его пальцы всё ещё нервно щёлкали зажигалкой, но пламя уже не зажигалось — топливо, похоже, кончилось. Он чувствовал, как внутри всё кипит, но в то же время понимал, что Арсений прав. Это не делало боль меньше, но он понимал.       Арсений смотрел на него, и в его глазах было столько эмоций, что Антон невольно встретился с ним взглядом. Там была и нежность, и сожаление, и что-то ещё, что он не мог до конца расшифровать.       — Ладно, прости, я, наверное, слишком резко отреагировал. Просто мне показалось. Мне показалось, что я какой-то постыдный секрет и ты стесняешься меня. Я понимаю, что это глупо. Просто, не знаю, что со мной.       — Тош, я тебя не стесняюсь, — тихо сказал Арсений. — Ты… ты для меня важнее, чем ты думаешь. Но я не хочу, чтобы из-за меня у тебя стало ещё хуже. Ты и так через слишком многое прошёл. — Он сделал паузу, будто собираясь с мыслями. — Я соврал Эмилю не потому, что мне стыдно. А потому, что я пытаюсь тебя защитить. Хотя, похоже, я облажался.       Антон фыркнул, но в этом звуке было больше горечи, чем веселья. Он наконец убрал зажигалку в карман и посмотрел на Арсения, его взгляд смягчился, но всё ещё был полон сомнений.       — Мне кажется, ты просто боишься. И я тоже боюсь, Арсений. Но я не хочу, чтобы это всё время было так. Я хочу… хочу, чтобы мы могли просто быть вместе. Без вранья. Без оглядки на всех вокруг.       Арсений кивнул, его лицо стало серьёзнее. Он протянул руку, и на этот раз Антон не отстранился, когда пальцы Попова коснулись его запястья.       — Я тоже этого хочу, — сказал Арсений. — И, может, я правда облажался сегодня. Но я не хочу, чтобы ты уходил. Не от меня.       Антон глубоко вздохнул, словно сбрасывая с себя тяжесть, и медленно кивнул.       — Арс, — тихо позвал он. — а мы можем, можем пойти к тебе?       Арсений рассмеялся, и этот смех был таким искренним, что Антон невольно улыбнулся в ответ. Попов поднялся, протянул руку, чтобы помочь Антону встать, и, когда тот ухватился за неё, слегка сжал его ладонь:       — Пошли, котёнок.       Антон и Арсений молча вернулись к дому Антона, где у подъезда стояла припаркованная машина Попова. Они сели внутрь, и Арсений, не говоря ни слова, завёл двигатель. По дороге к его дому царила тишина — не напряжённая, но какая-то хрупкая.       Когда они вошли в квартиру Арсения, Антон вдруг почувствовал себя неловко. Присел на диван, оглядываясь по сторонам.       — Чаю хочешь? — спросил Арсений, бросив ключи на стол и направляясь к кухне. Его голос был лёгким, но в нём чувствовалась некоторая неловкость, как будто он тоже ощущал эту странную атмосферу.       — Ага, давай, — ответил Антон, хотя на самом деле ему было всё равно. Он просто хотел, чтобы Арсений был рядом.       Арсений начал открывать дверцы кухонных шкафчиков, но вскоре от него донеслось тихое бормотание, а затем, повернувшись, с пустыми руками и слегка виноватой улыбкой, сказал:       — Эм… чая нет. Вообще, похоже, у меня ничего нет. Только фильтр с водой. Хочешь воды?       Антон посмотрел на него, прищурившись, и в его голове закрутились мысли. Странно, что у Попова даже чая нет. Интересно это потому, что он просто всё время проводил у Антона, и у него не было времени закупиться? А может, это из-за того, что он ушёл из школы и теперь сидит без работы? Антон почувствовал, как в груди шевельнулось что-то вроде жалости, смешанной с беспокойством.       — Да ладно, без чая обойдусь, — сказал он, стараясь говорить небрежно, но его взгляд всё ещё блуждал по комнате, словно искал подсказки о том, что происходит в жизни Арсения. — Мы можем поговорить?       — Эм, хорошо. Конечно, можем, — Арсений поднял бровь, но послушно сел рядом на диван, оставив между ними небольшое расстояние. Он смотрел на Антона с лёгким любопытством, но в его глазах мелькала настороженность. — Ну, давай, котёнок, что там у тебя? — спросил он, пытаясь сохранить лёгкий тон.       Антон глубоко вдохнул, собираясь с духом. Его пальцы нервно теребили край олимпийки, но он заставил себя посмотреть Арсению в глаза.       — Арс, я хочу… — он запнулся, чувствуя, как щёки начинают гореть. — Хочу, чтобы мы занялись сексом.       Арсений буквально подпрыгнул на месте, его глаза расширились, а челюсть слегка отвисла. Он кашлянул, явно пытаясь скрыть шок, и провёл рукой по лицу, будто это могло помочь ему собраться.       — Ч-что? — выдавил он, его голос был смесью удивления и неловкости. — Ты это… серьёзно сейчас?       Антон кивнул, его взгляд был твёрдым, хотя внутри он чувствовал, как сердце колотится. Он понимал, что это звучит неожиданно, но для него это было важно. Он хотел этого — не просто из импульса, а потому что это был Арсений. Тот, с кем он чувствовал себя живым. Тот, с кем он хотел быть ближе, чем когда-либо.       — Я серьёзно, — сказал Антон, его голос стал тише, но в нём чувствовалась решимость. — Я хочу этого с тобой. Для меня это важно. Не просто так, не потому что я… не знаю, с катушек слетел. А потому что ты — это ты. И я хочу быть с тобой… по-настоящему.       Арсений смотрел на него, и его лицо медленно менялось. Удивление сменилось чем-то более мягким, но в его глазах всё ещё читалась тревога. Он откинулся на спинку дивана, глубоко вздохнул и наконец заговорил, его голос был серьёзным, почти тяжёлым.       — Антон, — начал он, осторожно подбирая слова, — ты… ты ещё совсем молодой. И я не про возраст, хотя и это тоже. Я про то, что ты через такое дерьмо прошёл недавно. Я боюсь, что ты… что ты можешь быть не готов. И я, чёрт возьми, боюсь сделать тебе хуже. Если мы это сделаем, а потом ты пожалеешь… я себе этого не прощу.       Антон слушал, и его сердце сжималось от того, как искренне Арсений говорил.       — Арс, я понимаю, чего ты боишься, — перебил его Антон, его голос был мягким, но твёрдым. — Я тоже этого боюсь. Но я не ребёнок, который не знает, чего хочет. Я знаю. И да, мне всё ещё паршиво иногда. Но с тобой… с тобой я чувствую себя лучше. Я не хочу, чтобы ты относился ко мне, как к хрупкой вазе. Я хочу этого. И я не буду жалеть, потому что это моё решение. Моё, Арсений. Не твоё, ни чьё-то ещё. Моё.       Арсений смотрел на него долго, его глаза были полны сомнений, но в них начала пробиваться искра чего-то другого — уважения, может быть, или признания того, что Антон действительно знает, чего хочет. Он медленно кивнул, его рука нашла руку Антона, и он слегка сжал её, словно пытаясь передать свою поддержку.       — Хорошо, — сказал он наконец, его голос был тихим, но тёплым. — Если ты уверен, что это осознанное решение, а не просто порыв… и если ты правда хочешь этого так же, как я… — он сделал паузу, его губы дрогнули в лёгкой улыбке, — то да, котёнок. Мы можем попробовать. Но только если ты будешь честен со мной. Если что-то будет не так — ты скажешь. Договорились?       Антон кивнул, его лицо озарила слабая, но искренняя улыбка. Внутри у него всё ещё бурлили эмоции — смесь нервов, облегчения и чего-то, похожего на предвкушение. Он сжал руку Арсения в ответ, чувствуя тепло его ладони.       — Договорились, — тихо сказал он. — Но, Арс… не думай, что я какой-то там ребёнок. Я знаю, что делаю. И я хочу, чтобы это было с тобой.       — Хорошо, но, для своего спокойствия, я спрошу еще раз: Ты уверен?       — Арс, я тебя ударю, честное слово. Арсений улыбнулся шире, и на этот раз в его улыбке было меньше неловкости и больше тепла. Он придвинулся ближе, его рука скользнула на затылок Антона, и он мягко притянул его к себе, коснувшись его лба своим.       — Ладно, Тош, — прошептал он.       Антон почувствовал, как его сердце забилось быстрее, но на этот раз не от страха или сомнений, а от чего-то тёплого и нового.       Антон, утопая в тепле поцелуя, почувствовал, как его сердце бьётся всё быстрее, а эмоции захлёстывают с головой. Не задумываясь, он перекинул ногу через Арсения, оседлав его сверху, и, рвано дыша, потянулся к краю его футболки, пытаясь стянуть её.       Его движения были торопливыми, почти неуклюжими, но полными решимости. Арсений, однако, внезапно поймал его запястья, мягко, но твёрдо останавливая.       — Тош, ты чего? — спросил он, его голос был смесью удивления и лёгкой тревоги, хотя в глазах всё ещё теплилась тёплая улыбка.       Антон замер, его руки всё ещё были в хватке Арсения. Он смотрел на него, широко раскрыв глаза, совершенно сбитый с толку.       — В смысле чего? — выдохнул он, его голос дрожал от смеси возбуждения и недоумения. — Я думал, мы…       — Ну не прям же сейчас, — перебил Арсений, его тон был мягким, но в нём чувствовалась некоторая настороженность. Он слегка отстранился, чтобы лучше видеть лицо Антона, и его брови слегка приподнялись.       Антон нахмурился, его щёки всё ещё горели, но теперь к возбуждению примешивалось лёгкое раздражение и стыд. Он слез с колен мужчины, садясь рядом на диван, и пристально посмотрел на него, скрестив руки на груди.       — То есть как это «не сейчас»? — спросил он, его голос был чуть резче, чем он хотел.— Ты же сказал, что мы можем попробовать. Я думал, что мы и попробуем.       — Тош, знаешь, для этого нужна некоторая… подготовка, — сказал он, стараясь говорить деликатно, но его щёки тоже слегка порозовели. — Это не просто… ну, вот так, сразу.       Антон почувствовал, как кровь прилила к лицу, и он покраснел с головы до ног. Блять, как он мог об этом не подумать? Он вдруг осознал, что в своём порыве совершенно упустил из виду, что такие вещи действительно требуют… чего-то большего, чем просто импульс. Он опустил взгляд, чувствуя себя глупо, и пробормотал:       — Я… ну, да, наверное, ты прав. Просто… я не знаю, я думал…       Арсений мягко улыбнулся, протягивая руку, чтобы коснуться его плеча. Его прикосновение было тёплым, успокаивающим, и Антон невольно расслабился, хотя всё ещё чувствовал себя неловко.       — Эй, всё нормально, — сказал Арсений, его голос был мягким, почти ласковым. — Я не говорю, что мы не будем. Просто, может, не сегодня? Давай сделаем это чуть позже, чтобы всё было… правильно. Без спешки.       — Нет, Арс, — сказал он, его голос стал твёрже. — Я хочу сегодня. Я не знаю, почему, но мне кажется, что если мы отложим, то… всё опять станет сложнее. Я не хочу ждать. Я уже слишком долго ждал… всего этого. Тебя. Нас.       Арсений смотрел на него, его лицо было смесью удивления и лёгкого беспокойства. Он явно пытался найти правильные слова, чтобы убедить Антона подождать, но тот был непреклонен. Антон наклонился ближе,:       — Я серьёзно, Арсений, — продолжал он. — Я не хочу, чтобы это было «потом». Я хочу, чтобы это было сегодня. Я готов. И ты сам сказал, что если это моё осознанное решение, то мы можем попробовать. Так вот, это моё решение. Сегодня.       Арсений вздохнул, его плечи слегка опустились, как будто он признавал своё поражение.       — Ты невыносим, знаешь? — сказал он, но в его голосе не было раздражения, только тёплая насмешка. — Ладно, Тош. Если ты так уверен… Но я всё равно хочу, чтобы всё было правильно. Дай мне полчаса, я сбегаю до аптеки. Нам… ну, нужно кое-что.       Антон снова покраснел, но на этот раз его губы дрогнули в лёгкой улыбке. Он кивнул, чувствуя, как внутри снова разливается тепло, смешанное с лёгким волнением.       — Хорошо, — сказал он, его голос был тише, но в нём чувствовалась благодарность. — Я подожду. Но не долго, Арс. И… спасибо, что не отмахиваешься.       Арсений поднялся с дивана, бросив на Антона тёплый взгляд, полный той самой смеси нежности и лёгкой нервозности, которая делала его таким настоящим.       — Не за что, котёнок, — сказал он, хватая ключи со стола. — Сиди тут, не натвори ничего, пока меня нет. И… не передумай, ладно?       — Не передумаю, — ответил он, откидываясь на спинку дивана. — Только не задерживайся, а то я начну думать, что ты сбежал.       Арсений рассмеялся, уже направляясь к двери.       — Даже не мечтай, Тош. Я вернусь.       Когда дверь за Арсением закрылась, Антон остался один на диване, чувствуя, как его сердце всё ещё колотится. Он глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться, но внутри всё бурлило — смесь нервов, предвкушения и какого-то нового, почти пугающего чувства свободы. Он знал, что этот шаг изменит всё, но, глядя на пустую квартиру Арсения, он вдруг понял, что готов. Готов быть с ним. Готов быть собой.       Арсений вернулся через пятнадцать минут, слегка запыхавшийся, с небольшим пакетом из аптеки в руках. Антон, всё ещё сидя на диване, поднял взгляд, и его сердце снова заколотилось быстрее. Попов выглядел не менее неловко, чем он сам — его движения были чуть суетливыми, а на лице застыла смесь решимости и лёгкого смущения.       Не говоря ни слова, Арсений первым делом достал из пакета пачку чая, словно это было самым важным, и направился к столу, чтобы поставить электрический чайник.       — Решил исправить свою репутацию, — бросил он через плечо, пытаясь разрядить атмосферу шуткой, но его голос слегка дрожал, выдавая нервозность.       Антон хмыкнул, но его собственные нервы никуда не делись. Он смотрел, как Арсений суетится с кружками, и чувствовал, как его собственное лицо горит. Когда чайник зашумел, Попов поставил две кружки на столик перед диваном и, немного помедлив, вытащил из пакета упаковку презервативов и тюбик смазки. Он положил их на диван, прямо рядом с Антоном, и, не глядя ему в глаза, протянул пакет.       — Вот, — коротко сказал он, его голос был чуть хриплым. — Нам… ну, перед этим надо бы в душ сходить.       Антон кивнул, принимая пакет, но не стал заглядывать внутрь. Он и так понимал, что там. Его пальцы нервно сжали пластиковые ручки, и он почувствовал, как горло пересохло.       — Тебе тоже неловко, да? — спросил Арсений, садясь рядом и глядя на Антона с лёгкой улыбкой, в которой сквозила та же неуверенность, что и у него.       — Определённо, — быстро выпалил Антон, его голос был чуть резче, чем он хотел. Он тут же пожалел о своём тоне и добавил тише: — Ну, то есть… да, мне тоже.       Арсений вздохнул, его плечи слегка расслабились, но в его глазах всё ещё читалась тревога. Он наклонился чуть ближе, его голос стал мягче.       — Может, тогда не надо? — спросил он, и в его тоне не было осуждения, только искреннее беспокойство. — Я имею в виду, если нам обоим так неловко…       Антон замер, его сердце пропустило удар. Он посмотрел на Арсения, и в его взгляде мелькнула искренняя тревога.       — А ты не хочешь? — спросил он тихо, почти боясь услышать ответ.       Его голос дрогнул, и он понял, что, несмотря на всю свою решимость, мысль о том, что Арсений может отказаться, пугала его больше, чем он ожидал.       Арсений покачал головой, его улыбка стала тёплой, но всё ещё слегка нервной.       — Конечно хочу, Тош, — сказал он, его голос был мягким, почти ласковым. — Просто… я не хочу, чтобы мы поторопились, а потом жалели. Это не про то, что я не хочу тебя. Это про то, что я хочу, чтобы всё было правильно.       Антон кивнул, его пальцы всё ещё сжимали пакет, но он почувствовал, как внутри немного отпустило. Он глубоко вдохнул, собираясь с мыслями, и задал вопрос, который крутился у него в голове.       — А… первый раз с кем-то у тебя всегда такой неловкий? — спросил он, его голос был тише, почти неуверенным.       Арсений хмыкнул, откинулся на спинку дивана, словно пытаясь найти правильные слова.       — Нет, не всегда, — признался он, потирая затылок. — Обычно, знаешь… парни, с которыми я был, они уже… ну, разбирались в этом. Были опытнее.       Антон прищурился, чувствуя, как в груди шевельнулось что-то вроде ревности, смешанной с любопытством.       — И ты у них был не первым? — спросил он, стараясь, чтобы его голос звучал небрежно, но в нём всё равно чувствовалась лёгкая уязвимость.       — И я у них был не первым, — подтвердил Арсений, его голос был спокойным, но в его глазах мелькнула тень улыбки. Он посмотрел на Антона, словно пытаясь понять, как тот отреагирует.       Антон нахмурился, но потом его губы дрогнули в лёгкой усмешке.       — Ну, у меня ты тоже будешь не первым.       Арсений вдруг наклонился к нему, его движения были быстрыми, почти импульсивными. Он притянул Антона к себе, его рука легла на его затылок, и он резко, но нежно поцеловал его, словно хотел стереть все сомнения. Когда он отстранился, его глаза блестели, а голос стал ниже, почти хриплым.       — Нет, котёнок, — сказал он, его губы всё ещё были близко к губам Антона. — Я буду у тебя первым. И это… это для меня важно.       Блять. Ка же это было важно услышать для Антона. Он сам даже не представлял, насколько сильно сердце сдавят эти слова. Ему казалось, что он не может любить Арсения больше, чем сейчас. Просто да. Он хотел, он мечтал, чтобы первым у него был именно Попов и когда это право у него отняли... Он просто хотел в это верить. И сейчас, когда Арс произнес эти слова, это стало правдой для Антона.       Антон почувствовал, как его щёки снова вспыхнули, но на этот раз он не отстранился. Он смотрел на Арсения, и в его груди разливалось тепло, смешанное с лёгким волнением.       Он кивнул, его рука всё ещё сжимала руку Арсения, и тихо ответил:       — Хорошо. Тогда… давай сделаем это правильно. Как ты сказал.       Арсений улыбнулся, его лицо стало мягче, и он слегка сжал руку Антона в ответ.       — Ладно, Тош, — сказал он, поднимаясь с дивана. — Давай сначала в душ, а потом… потом посмотрим, как пойдёт. Но ты знаешь, что можешь в любой момент сказать «стоп», да?       Антон кивнул, его губы дрогнули в лёгкой улыбке. Он чувствовал, как нервозность всё ещё бурлит внутри, но рядом с Арсением, с его тёплым взглядом и осторожными словами, она казалась не такой уж пугающей.       — Знаю, — ответил он, вставая следом. — Но я не скажу. Я хочу этого, Арс.       Арсений посмотрел на него с такой нежностью, что Антон почувствовал, как его сердце сжалось. Попов кивнул, указывая в сторону ванной.       — Тогда иди, котёнок. И… не смотри на меня так, а то я сам начну краснеть.       Антон рассмеялся, и этот смех был первым за последние минуты, в котором не было ни капли напряжения.       Антон, всё ещё чувствуя лёгкое тепло в груди от слов Арсения, направился в ванную, сжимая в руках пакет из аптеки. Закрыв за собой дверь, он прислонился к ней спиной и глубоко вздохнул, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. В пакете, как он и ожидал, лежала клизма — ещё одна деталь, о которой он в своём порыве даже не подумал. Его щёки снова вспыхнули, и он мысленно выругался на себя за то, что не был готов к таким мелочам.       Он включил воду, чтобы шум заглушил любые звуки — последним, чего он хотел, было, чтобы Арсений что-то услышал и, не дай бог, передумал. Для верности Антон достал телефон и включил музыку — какой-то ненавязчивый плейлист, который он обычно слушал, чтобы расслабиться. Громкость он выставил ровно такую, чтобы она не привлекала внимания, но создавала дополнительный звуковой барьер. В ванной он провёл почти час, хотя само мытьё заняло минут десять.       Когда Антон наконец вышел, закутанный в полотенце и всё ещё слегка краснеющий, он замер на пороге комнаты. Арсений успел разложить диван и застелить его чистым постельным бельём — простыня была аккуратно заправлена, а одеяло лежало сложенным в углу. Попов сидел на краю дивана, глядя в телефон, но, услышав шаги, поднял взгляд. Его лицо было спокойным, но в глазах мелькала та же нервозность, что Антон чувствовал сам.       — Долго ты, котёнок, — сказал Арсений с лёгкой улыбкой, откладывая телефон. — Я уж думал, ты там утонул.       Антон фыркнул, пытаясь скрыть смущение, и присел рядом, всё ещё держа полотенце вокруг бёдер.       — Да так, знаешь… подготовка, — пробормотал он, отводя взгляд.       Арсений кивнул, не став его поддразнивать, и поднялся.       — Ладно, теперь моя очередь. Я быстро, честно, — сказал он, направляясь в ванную. — Не сбегай, пока меня нет.       — Не сбегу, — ответил Антон, и его голос был тише, чем он ожидал. Он смотрел, как Арсений скрылся за дверью.       Арсений действительно вернулся быстро — минут через десять, с влажными волосами и в чистой футболке. Он сел рядом с Антоном на диван, и на мгновение в комнате повисла тишина. Они оба чувствовали, что момент приближается, и эта мысль делала воздух каким-то густым, почти осязаемым. Арсений первым нарушил молчание, наклоняясь к Антону и мягко касаясь его губ своими. Поцелуй был нервным, но чувственным, полным того трепета, который бывает, когда всё происходит впервые. Антон ответил, его руки невольно легли на плечи Арсения, и он почувствовал, как тепло его тела успокаивает его собственное волнение.       Арсений медленно, почти осторожно, начал укладывать Антона на кровать, его движения были аккуратными, словно он боялся сделать что-то не так. В этом не было той страсти, которую показывают в фильмах — никаких резких движений, никакого напора. Только трепет, лёгкая неловкость и что-то невероятно искреннее. Антон чувствовал, как его сердце колотится, но в этом биении было больше предвкушения, чем страха.       Арсений отстранился на мгновение, его рука лежала на плече Антона, и он тихо спросил:       — Ты всё ещё уверен, Тош?       Антон кивнул, его губы дрогнули в лёгкой улыбке, и он потянулся к Арсению, чтобы снова его поцеловать.       — Уверен, — прошептал он, его голос был мягким, но твёрдым.       Арсений улыбнулся, и в его глазах мелькнула та же нежность, что Антон видел раньше. Он кивнул, и его рука скользнула к талии Антона, мягко притягивая его ближе.       Мужчина потянул за край полотенца, намереваясь снять его с Антона, но тот вдруг схватил его руки, останавливая. Его пальцы крепко сжали запястья Попова, и он посмотрел на него с лёгкой паникой в глазах.       — Арс, а можешь дать одеяло? — тихо спросил Антон, его голос дрожал от смеси неловкости и какого-то необъяснимого холода, который он вдруг почувствовал. Странно — раньше он никогда не мёрз, ни когда ждал Арсения, ни когда раздевался с Ирой. Но сейчас его тело будто предало его, и он не мог избавиться от этого ощущения.       — Конечно, котёнок, — мягко ответил Арсений, его голос был тёплым, успокаивающим.       Он тут же потянулся к одеялу, лежащему в углу, и накрыл им их обоих, создавая уютный кокон. Затем он стянул с себя футболку, бросив её на пол, и опёрся одной рукой рядом с головой Антона, а второй обнял его за талию, полностью нависая над ним. Его губы нашли шею Антона, мягко касаясь кожи, и он начал медленно пподниматься выше. Но когда он добрался до уха, Антон снова его остановил, слегка отстранившись.       — Арс, пожалуйста, давай без этого, — сказал он, его голос был тихим, но твёрдым. — Мне такое не нравится.       Арсений замер, его глаза встретились с глазами Антона, и он кивнул, не споря. Вместо этого он отстранился, садясь рядом, и посмотрел на Антона с серьёзным, но мягким выражением.       — Тош, давай поговорим, — предложил он, его голос был спокойным, но в нём чувствовалась искренняя забота.       Антон кивнул, чувствуя, как неловкость снова накатывает волной. Он сел ближе, и Арсений притянул его к себе, обнимая так, что Антон смог положить голову ему на грудь. Это простое прикосновение, тепло тела Арсения и ритм его дыхания помогли Антону немного успокоиться. Арсений взял его руку, переплетая их пальцы, и вдруг нахмурился.       — Почему у тебя такие холодные пальцы? — спросил он, слегка сжимая ладонь Антона, чтобы согреть её.       Антон пожал плечами, не находя ответа. Он и сам не понимал, почему его так знобит. Арсений, не дожидаясь слов, просто взял его руки в свои, согревая их своим теплом.       — Тош, в чём дело? — тихо спросил он, его голос был мягким, но настойчивым.       Антон вздохнул, опуская взгляд.       — В чём? Да я честно не знаю, — признался он, его голос был почти шёпотом. — Просто… немного переживаю.       — Не можешь расслабиться? — уточнил Арсений, внимательно глядя на него.       — Ну, не прям чтобы, — Антон замялся, пытаясь подобрать слова. — Я просто хочу, чтобы тебе тоже нравилось. А то получается, как будто… — он запнулся, чувствуя, как щёки снова начинают гореть.       — Как будто что?       — Как будто я себя на какой-то жертвенный алтарь положил, — выдавил Антон, его голос был полон неловкости, но он был честен.       Арсений хмыкнул, но в его взгляде не было насмешки — только понимание.       — Есть такое, — согласился он, и его прямота застала Антона врасплох. Он ожидал, что Арсений начнёт его успокаивать, говорить, что всё нормально, но вместо этого Попов был откровенным. — Но, Тош, от твоих попыток вставить страсть лучше не становится.       Антон удивлённо посмотрел на него, его глаза расширились. Он думал, что Арсений будет мягче, но эта прямота, как ни странно, подействовала лучше, чем любые утешения. Она была настоящей, и Антон вдруг почувствовал, что может дышать чуть свободнее.       — Тош, — продолжил Арсений, его голос стал мягче, — просто расслабься. Будь искренним. Мне нравится, что ты говоришь, что тебе не нравится, и поправляешь меня. Но тебе сейчас не надо брать инициативу. Давай сегодня я сам всё сделаю.       Антон нахмурился, но в его взгляде мелькнула благодарность.       — Но я хочу, чтобы тебе тоже нравилось, — тихо сказал он, его голос был почти умоляющим.       — Мне понравится, котёнок, — ответил Арсений, его улыбка была тёплой и уверенной. — Поверь.       Они ещё какое-то время лежали так, обнимаясь, и Антон чувствовал, как его нервы медленно отступают. Наконец он отодвинулся, глубоко вдохнул и, собравшись с духом, стянул с себя полотенце, оставаясь полностью обнажённым под одеялом. Его движение было решительным, но всё ещё слегка неуклюжим. Арсений, заметив это, улыбнулся и, не говоря ни слова, стянул с себя штаны и трусы, присоединяясь к Антону под одеялом.       Они начали целоваться, их руки переплелись, и Антон, несмотря на лёгкую дрожь, чувствовал, как тепло Арсения успокаивает его. Поцелуи были нежными, но глубокими, и когда Арсений начал целовать его шею, спускаясь к ключицам, Антон невольно закусил губу, сдерживая стон. Это было приятно, но всё ещё немного непривычно.       — Тош, — тихо шепнул Арсений ему на ухо, его голос был мягким, но с лёгкой насмешкой. — Ты можешь быть немного погромче.       Антон замер, его щёки снова вспыхнули. Он посмотрел на Арсения, слегка нахмурившись.       — В смысле? — спросил он, хотя и понимал, о чём идёт речь. Его голос звучал чуть обиженно, как будто он боялся, что сбивает весь настрой.       — Можешь постанать? — уточнил Арсений, его глаза весело блеснули. — Только не наигранно. Просто… будь собой. Можешь быть немного громче.       Антон кивнул, чувствуя, как его лицо горит ещё сильнее. Он знал, о чём говорит Арсений — по опыту с Ирой он помнил, как его самого заводили её стоны, как это добавляло близости. Но сейчас, будучи в этой роли, он чувствовал себя странно, почти уязвимо. Тем не менее, он решил попробовать. Когда Арсений снова начал целовать его шею, Антон позволил себе тихо застонать, и этот звук, хоть и был робким, был искренним. Арсений, словно в ответ, начал спускаться ниже, его губы скользили по груди Антона, затем по животу. Подросток почувствовал лёгкую щекотку, когда поцелуи коснулись его кожи, но это было приятно, тепло. Его стоны стали чуть громче, всё ещё осторожными, но уже более уверенными. Он чувствовал, как Арсений улыбается, касаясь его кожи, и это почему-то делало всё ещё более настоящим.             — Вот так, котёнок, — прошептал Арсений, его голос был мягким, но в нём чувствовалась искренняя нежность. — Просто будь со мной.       Антон кивнул, его рука нашла руку Арсения, и он сжал её, словно ища опору.       Арсений продолжил свои поцелуи, медленно спускаясь ниже, его губы оставляли тёплый след на коже Антона. Каждое прикосновение было осторожным, но уверенным, и Антон чувствовал, как его тело отвечает, как тепло разливается по венам, а дыхание становится всё более рваным. Когда Арсений добрался до низа живота, Антон невольно напрягся, его пальцы сжали одеяло, а тихий стон сорвался с губ.       Он не ожидал, что почувствовать губы Арсения на члене будет настолько приятно. У него буквально крышу сносила. Нет, ему не впервые в жизни делали минет, но тем не менее, это было чем-то невообразимым. Наверноее, просто потому, что это делал Арс.       Он был на грани, почти потеряв контроль, но Арсений, словно почувствовав это, остановился в самый последний момент. Он поднял голову, его глаза блестели, а на губах играла лёгкая, почти озорная улыбка.       Подтянув Антона ближе, Арсений мягко поцеловал его в губы, его рука всё ещё лежала на талии парня, удерживая его в этом тёплом коконе под одеялом.       — Понравилось? — спросил он, его голос был низким, с лёгкой хрипотцой, но в нём чувствовалась искренняя забота.       Антон, всё ещё тяжело дыша, кивнул, его щёки горели, а в глазах мелькала смесь смущения и удовольствия.       — Ага, — выдохнул он, его голос был тихим, но искренним. — Очень.       Он посмотрел на Арсения, и в этот момент ему захотелось сделать что-то в ответ, показать, что он тоже хочет быть активным. Антон начал спускаться ниже, его движения были неуверенными, но полными решимости. Однако Арсений мягко остановил его, поймав за подбородок и притянув обратно к себе. Он снова поцеловал его, на этот раз глубже, но всё ещё с той же трепетной осторожностью, которая была между ними с самого начала.       — Не надо, — тихо сказал Арсений, отстранившись ровно настолько, чтобы их глаза встретились. — Сегодня я сам, если ты не против?       Антон замер, глядя на него. В его груди боролись желание взять инициативу и облегчение от того, что Арсений так заботливо берёт всё в свои руки. Он кивнул, его губы дрогнули в лёгкой улыбке.       Арсений улыбнулся, его рука скользнула по спине Антона, притягивая его ближе. Они снова начали целоваться, и Антон почувствовал, как его тело расслабляется под тёплыми прикосновениями. Арсений был неспешен, его движения были плавными, почти успокаивающими.       Арсений снова начал спускаться ниже, его губы касались груди Антона, затем живота. Антон сжал руку Арсения, их пальцы переплелись.       Когда Арсений снова остановился, чтобы проверить его состояние, Антон лишь кивнул, его глаза были полны доверия.       — Всё нормально, котёнок? — тихо спросил Арсений, его голос был мягким, но в нём чувствовалась лёгкая тревога.       — Да, — выдохнул Антон, его голос дрожал, но в нём не было сомнений. — Продолжай, Арс. Пожалуйста.       Арсений кивнул, его улыбка стала шире, и он вернулся к своим движениям, всё ещё осторожным, но уже чуть более уверенным. Антон чувствовал, как его тело отвечает, как неловкость растворяется в тепле и близости. Это было не похоже на фильмы, не похоже на то, что он представлял, но это было настоящим.       Арсений продолжал свои осторожные, но уверенные движения, его прикосновения были мягкими, словно он боялся нарушить хрупкий баланс их близости. Антон чувствовал, как его тело постепенно расслабляется, как напряжение и неловкость уступают место теплу и доверию. Их пальцы оставались переплетёнными, и это простое прикосновение давало Антону ощущение безопасности, будто он мог полностью отдаться моменту.       Арсений вдруг остранился от Антона и потянувшись руокй к столу взял тюбик смазки и выдавива его на руку, скользнул ей вниз по члену Антона,от чего парень невольно дергаясь, прогибаясь. А затем, спустившись ниже, олин палец проскочил внутрь.       Арсений на мгновение остановился, его взгляд снова нашёл глаза Антона, и в них была смесь нежности и лёгкой тревоги. Он наклонился ближе, касаясь губами его лба, и тихо прошептал:       — Тош, ты всё ещё со мной? Антон кивнул, его дыхание было чуть рваным, но в его глазах светилась решимость.       — Да, Арс, — ответил он, его голос был тихим, но твёрдым. — Я с тобой. Просто… продолжай.       Арсений улыбнулся массирую парня пальцем изнутри, одним, затем двумя, затем понемногу начал входить и третий и Антон попросил его остановиться.       — Что-то не так, котенок? — мужчина выглядел каким-то напуганным и тяжело двша от возбуждениями, быстро заморгал.       — Нет, Арс, все так. — Антон подтянул мужчину ближе, снова утяну в поцелуй, — войди в меня уже. Я хочу тебя.       Попова не надо было просить дважды. Пока мужчина потянулся к столу у дивана за презервативом. И пока он его надевал и обимльно намызыал смазкой, видимо, чтобы Антону было не больно. Подросток вдруг спросил:       — Арс, мне как лечь, встать?       Попов неловко рассмеялся:       — Котенок, просто лежи. Не надо тут применять свои парнушные знанияя. В реально жизни все немного по-другому.       — То есть раком мне не вставать? — выпалил Антон на полном серьезе.       К этому моменту, смеющися Попов Вернулся под одеяла и слегка посмеиваясь, сказал:       — Нет, котенок, раком вставать не нужно.       От чего они оба дико разгоготались и и Попов уткнулся Антону в ключицу. Взял одну подушку и попросив Антона приподняться, положил ее тому под таз, а затем, расположившись между ног, медленно начал входить в парня, углубляясь в поцелуй.       Было немного больно и некомфортно. Но Арсений не торопился, давя Антону привыкнуть к ощущениям и ждал, пока парень сам скажем ему, что можно немного ускориться.       Весь процесс был очень медленным и чувственным. Арсений, видимо, после длительного перерыва не смог продержать долго и когда начал заканчивать вышел из Антона, пока тот, почти умоляюще простонал:        — Не надо.       Тяжело дыша, мужчина трепетно поцеловал парня в губы, громко выдохнул, упираясь тому в ключицу.       — Что не надо, Тош?       — В следующий раз, не выходи, когда кончаешь. — Антону кажется, что это звучит очень нелепо. Но они ничего не может поделать. Он хочет чувствовать его, целиком и полностью       Но попов не смеется, он лишь целует подростка в лоб и отвечает:       — Хорошо, котенок. Я люблю тебя.       — Я тоже люблю тебя, Арс.       Мужчина стянул презерватив, бросая его куда-то на пол, возле дивана. Немного отдышавшись приал Антона к себе, и положив руку на его член, помог парню закончить.       Это было далко не так как в кино. Не было этой страсти и фантанов из глаз. Просто был Арсений и Антон. Которые сейчас обнаженнные прижимались друг к другу и были ближе, чем когда либо.       Они лежали под одеялом, всё ещё прижимаясь друг к другу, их тела были тёплыми, а дыхание постепенно выравнивалось. Антон уткнулся лбом в плечо Арсения, чувствуя, как его сердце бьётся чуть медленнее, но всё ещё отдаётся эхом их близости. Арсений лениво перебирал пальцами волосы на затылке Антона, и в этой тишине, нарушаемой лишь их дыханием, было что-то невероятно уютное. Ни один из них не спешил вставать — им было хорошо просто быть рядом, без слов, без суеты, просто растворяясь в этом моменте.       Прошёл почти час, и Антон уже начал задрёмывать, когда тишину разорвал резкий звук телефонного звонка. Арсений вздрогнул, его рука замерла на затылке Антона, и он тихо выругался под нос, явно не желая прерывать этот момент. Он потянулся к телефону, лежащему на столе рядом с диваном, и, взглянув на экран, слегка нахмурился.       — Оля, — пробормотал он, его голос был смесью лёгкого раздражения и неловкости. — Как блин вовремя.       Антон приподнялся на локте, глядя на Арсения с лёгкой насмешкой, но в его глазах мелькала тень беспокойства. Он знал, что тётя Оля, скорее всего, догадается, чем они занимались, и эта мысль заставила его щёки слегка покраснеть. Арсений, заметив его взгляд, подмигнул, пытаясь разрядить атмосферу, и ответил на звонок.       — Да, Ольга Ивановна, — сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно и непринуждённо. — Мы тут… решили немного прокатиться. Антон захотел проветриться.       Антон едва сдержал смешок, прикрыв рот ладонью. Он смотрел на Арсения, который явно пытался звучать убедительно, но лёгкая нервозность в его тоне выдавала, что он сам не особо верит в свою легенду. На том конце провода послышался голос тёти Оли — спокойный, но с лёгкой ноткой подозрения. Антон не слышал слов, но по тому, как Арсений слегка напрягся, было понятно, что она, скорее всего, прекрасно понимает, что их «прогулка» была не совсем прогулкой.       — Да, всё нормально, — продолжал Арсений, потирая затылок свободной рукой. — Мы скоро будем. Хорошо.       Он закончил разговор и бросил телефон на диван, тяжело выдохнув. Его взгляд встретился с взглядом Антона, и он слегка улыбнулся, хотя в его глазах всё ещё читалась лёгкая неловкость.       — Ну что, котёнок, — сказал он, пытаясь вернуть лёгкий тон. — Сказала, что пора бы нам собираться домой.       Антон фыркнул, но его улыбка была тёплой. Он потянулся, лениво растягиваясь на диване, и посмотрел на Арсения с лёгкой насмешкой:       — Думаешь, она поверила?       Арсений рассмеялся, его смех был искренним, но слегка виноватым. Он наклонился к Антону, мягко коснувшись его лба своим, и тихо ответил:       — Ну, знаешь, я надеюсь, что мы хотя бы звучим правдоподобно.       Антон закатил глаза, но его рука невольно нашла руку Арсения, и он слегка сжал её.       Он чувствовал себя удивительно спокойно, несмотря на то, что их уединение вот-вот должно было закончиться.       — Тош, ты… ты в порядке? После всего?       Антон замер, его губы дрогнули в лёгкой улыбке. Он кивнул, чувствуя, как тепло разливается в груди.       — Да, Арс. Я в порядке. И… я люблю тебя.       Арсений улыбнулся, его глаза блестели, и он шагнул ближе, чтобы обнять Антона. Это было не страстное объятие, а тёплое, почти защитное, словно он хотел сказать, что всё будет хорошо.       — Я тоже люблю тебя, котенок. — прошептал он.       Арсений отстранился от Антона, всё ещё держа его за руку, и с лёгкой улыбкой кивнул в сторону ванной.       — Ладно, котёнок, я первый в душ, — сказал он, его голос был мягким, но с ноткой привычной насмешки. — Не сбегай, пока меня нет.       Антон фыркнул, закатывая глаза, но его улыбка была тёплой.       — Куда ж, я теперь от тебя денусь? — ответил он, откидываясь на спинку дивана.       Арсений рассмеялся, хватая полотенце с кресла, и скрылся в ванной. Антон остался на диване, чувствуя, как тепло от их близости всё ещё греет его изнутри. Он смотрел на пустую квартиру Арсения, на разбросанные вещи, на их чашки с недопитым чаем, и вдруг понял, что это место, несмотря на свою простоту, стало для него почти родным. Здесь он чувствовал себя в безопасности.       Через десять минут Арсений вышел из ванной, его волосы были влажными, а на нём была чистая футболка и джинсы. Он бросил взгляд на Антона, слегка прищурившись.       — Твоя очередь, герой, — сказал он, подмигнув.       Антон хмыкнул, поднялся с дивана и, схватив полотенце, направился в ванную. Закрыв за собой дверь, он включил воду, но, не проверив кран, тут же получил струю ледяной воды прямо на голову. Он выругался, резко отшатнувшись, и чуть не поскользнулся на кафеле.       — Блять, Арс, ты что, кран не переключил?! — пробормотал он себе под нос, хотя знал, что Попов его не услышит. Быстро повернув кран, он настроил тёплую воду и постарался помыться как можно скорее, всё ещё чувствуя лёгкое раздражение от холодного душа. Волосы намокли, несмотря на его попытки этого избежать.       Когда Антон вышел из ванной, всё ещё закутанный в полотенце и с мокрыми волосами, Арсений посмотрел на него и покачал головой, его губы дрогнули в сдерживаемой улыбке.       — Тош, так не пойдёт, — сказал он, вставая с дивана. — Ты же простудишься, если с мокрой головой домой поедешь.       Антон закатил глаза, но его щёки слегка порозовели от этой заботы.       — Да ладно, Арс, нормально всё, — пробормотал он, пытаясь отмахнуться. — Не буду я из-за этого болеть.       Но Арсений уже направился к шкафу, явно не собираясь слушать возражения. Он достал старенький фен, который выглядел так, будто его не использовали годами, и, подключив его к розетке, жестом указал Антону сесть на стул.       — Давай, котёнок, садись, — сказал он, его голос был смесью насмешки и искренней заботы. — Не хочу, чтобы тётя Оля потом меня отчитывала за то, что ты чихаешь.       Антон фыркнул, но послушно сел, чувствуя себя немного глупо, но в то же время тепло от этой заботы. Арсений включил фен и начал сушить его волосы, аккуратно перебирая их пальцами, чтобы горячий воздух равномерно распределялся. Его движения были мягкими, почти нежными, и Антон невольно расслабился, закрыв глаза.       — Тош, тебе не горячо? — спросил Арсений через пару минут, слегка наклоняясь, чтобы заглянуть Антону в лицо.       — Нет, не горячо, — ответил Антон, его голос был тихим, почти ленивым. Он вдруг понял, что этот момент — Арсений, сушащий ему волосы, их близость, эта простая забота — был таким же важным, как всё, что произошло до этого. Это было не про страсть, не про что-то грандиозное, а про то, что они были вместе, и это делало всё правильным.       Арсений продолжал сушить его волосы, иногда шутливо ероша их, чтобы поддразнить, и Антон не мог сдержать улыбки. Когда фен наконец выключился, Арсений отступил на шаг, оглядев Антона с довольной ухмылкой.       — Ну вот, теперь ты похож на человека, а не на мокрого кота, — сказал он, убирая фен. — Готов ехать домой?       — Честно? Я бы тут остался.       — Да я понимаю, о чем ты. Я бы хотел просто забрать тебя к себе. Но нет сейчас такой возможности, пойми.       Антон кивнул, но, прежде чем встать, он вдруг потянулся к Арсению и обнял его, уткнувшись лицом в его грудь. Это было импульсивное движение, но оно казалось таким естественным.       — Спасибо, Арс, — тихо сказал он, его голос был чуть приглушён. — За всё. За то, что ты… ну, просто ты.       Арсений замер на мгновение, а затем обнял его в ответ, его руки были тёплыми и сильными. Он слегка сжал Антона, словно хотел передать ему всё, что не мог сказать словами.       — Не за что, котёнок, — прошептал он, и в его голосе чувствовалась искренняя нежность.       Они собрались быстро, и вскоре уже сидели в машине Арсения, направляясь обратно к дому Антона. По дороге они почти не разговаривали, но тишина была комфортной.       Дома все было спокойно. Они вновь просто лежали с Арсением на кровати и разговаривали. Единственное отличие этого вечера от всех остальных было только в том, что Антон не на секунду не отлипал от Арса. Он просто хотел быть как можно ближе к нему, да и мужчина, похоже, был не против этого.       На следующий день Антон проснулся с лёгким чувством эйфории, которое ещё не успело выветриться после вчерашнего вечера. Он лежал в кровати, глядя в потолок, и улыбался, вспоминая тепло рук Арсения, их разговоры, их близость. Не удержавшись, он схватил телефон и набрал короткое сообщение Попову:

Антон Шастун                  

Уже соскучился по тебе            

      Отправив его, он почувствовал, как щёки слегка покраснели, но это было приятное смущение. Он ждал ответа, перекатывая телефон в руках, но экран оставался пустым.       Прошло полчаса, потом час — ничего. Антон нахмурился, пытаясь отмахнуться от зарождающегося беспокойства, но оно уже начало грызть его изнутри.       Ближе к обеду он решил позвонить. Гудки шли один за другим, но Арсений не отвечал.       Антон почувствовал, как сердце сжалось. Он снова набрал номер — тот же результат. Тишина. Его мысли начали кружиться в опасном водовороте: А что, если он жалеет? Что, если я слишком торопился? Может, он вообще меня избегает? Эти вопросы жалили, и Антон, сам того не замечая, весь день игнорировал сообщения от друзей. Поз и Серый писали, спрашивали, как он, но Антон не мог заставить себя ответить. Его пальцы то и дело проверяли телефон, но от Арсения не было ни слова.       Тётя Оля, казалось, заметила его подавленное состояние. Она не сказала ничего напрямую, но её взгляд, когда она проходила мимо, был внимательным, почти сочувствующим. Весь день она суетилась на кухне, готовя столько еды, будто собиралась накормить целую роту, а не их двоих. Запах котлет и картофельного пюре заполнил квартиру, но Антон почти не замечал этого. Его мысли были где-то далеко.       Ближе к вечеру тётя Оля позвала его посмотреть какой-то сериал по телевизору. Это была мелодрама на канале «Россия». Обычно Антон мог бы втянуться в подобное — ему даже нравилось иногда посмеяться над излишней сентиментальностью таких историй, — но сегодня он сидел на диване, уставившись в экран, и совершенно не понимал, что там происходит. Его мысли были заняты Арсением, его молчанием, и тем, что, возможно, он всё испортил.       Когда раздался звонок на телефон тёти Оли, Антон даже не сразу обратил на это внимание. Она подняла трубку, и её голос, был спокойным, но с лёгкой теплотой:       — Да, здравствуйте, Арсений. Да, дома, конечно, где мы ещё можем быть?       Антон замер, его сердце пропустило удар. Он повернулся к тёте, стараясь выглядеть непринуждённо, и как бы невзначай спросил:       — А зачем он звонил?       Тётя Оля посмотрела на него с лёгкой улыбкой, но в её глазах мелькнуло что-то, чего Антон не смог разобрать.       — Скоро приедет, — коротко ответила она, поднимаясь с дивана. — Антон, накрыть на стол, пожалуйста.       — Хорошо.       Вллдушевленный скорым приездом Попова, Антон подарвался с места и приянлся выставлять на стол три тарелки, но тетя Оля его тут же попроавила:       — Антон, накрой на четверых, пожалуйста.       — На четверых? — переспросил он, его брови нахмурились. — А кто четвёртый?       Тётя Оля лишь пожала плечами, её улыбка стала чуть шире, но она ничего не объяснила. Она ушла на кухню, оставив Антона в смятении. Он начал накрывать на стол, раскладывая тарелки и приборы, но его мысли путались. Арсений приедет? Почему он не ответил мне? И кто, чёрт возьми, четвёртый? Его нервы были на пределе, и он пытался убедить себя, что всё нормально, что Арсений не игнорирует его, что есть какое-то объяснение.       Когда в дверь постучали, тётя Оля торопливо крикнула из кухни:       — Антон, открой, пожалуйста!       Он глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь в руках, и направился к двери. Открыв её, он замер, словно его ударило током. Перед ним стояла его мать — измученная, с тёмными кругами под глазами, в старой спортивной куртке и с потрёпанной спортивной сумкой в руках. Она неловко улыбнулась, её взгляд был полон вины и какого-то хрупкого тепла. А за её спиной стоял Арсений, его лицо было серьёзным, но в глазах мелькала знакомая нежность, когда он посмотрел на Антона.       — Мам? — выдохнул Антон, его голос дрогнул. Он не видел её… сколько?       Время будто слилось в одно размытое пятно, и её появление сейчас было как удар, которого он не ожидал.       — Привет, Антош, — тихо сказала она, её голос был хриплым, почти надломленным.       Она сделала шаг вперёд, но остановилась, словно боялась, что он отшатнётся. — Я… я приехала. Можно войти?       Антон кивнул, всё ещё не в силах осмыслить происходящее. Он отступил, пропуская её в квартиру, и бросил взгляд на Арсения, который вошёл следом. Попов выглядел слегка напряжённым, но когда их глаза встретились, он слегка кивнул, как будто говоря: «Всё нормально, я здесь».