По привычке

За окном льется непрерывный дождь последние три часа. Жан тяжело вздыхает и бросает быстрый взгляд на свою третью кружку черного горького кофе и морщится, после чего возвращается к компьютеру. Жан не из тех, кто делает что-то заранее, поэтому именно сейчас, в четверг, он пишет реферат по истории, зачастую обращая внимание на входную дверь больше по привычке, чем просто из-за любопытства. Каждый день в течение трех прошлых месяцев Джереми заходил в эту кафе и присаживался недалеко со своими друзьями в другом углу. Проблема была в том, что недавно Жан поссорился с одним из друзей Нокса, который заступился за Моро. Честно, Жан чувствовал себя слишком виноватым за это, поэтому старался не попадаться на глаза Джереми, а после заметил, что не зря, ведь тот его тоже избегает. Звенит колокольчик и… входит очередная смеющаяся парочка, еле умещающаяся под одним зонтом. Жан фыркает и возвращается к своему тексту. Ему нужно полностью сконцентрироваться, иначе он точно не допишет до завтра всё. А каждая следующая страница дается все труднее… Жан отпивает кофе и нервно прокручивает кольцо на пальце, то покусывая губы, то шевеля ими, проговаривая свой текст. Всё же ему удалось погрузиться и не обращать внимание на окружающий мир. Но вдруг он почувствовал, что его отросшие, лезшие в глаза кудрявые пряди кто-то легко трогает и собирает. Жан вздрагивает, быстро оборачивается и замахивается. Больше по привычке, чем из-за реальной опасности. Его останавливает рука, которая уже была готова к такому раскладу событий. Жан узнает эту сильную хватку из тысячи. Джереми. Жан оборачивается ещё больше, наслаждается теплом от руки Джереми и избегает его взгляд. — Привет? — говорит Джереми, волнительно отпуская руку Жана и вопросительно смотрит на волосы Жана, которые всё ещё во второй руке Нокса. — Привет, — машинально отвечает Моро и краснеет ушами, которые, спасибогосподи, скрыты за другими прядями. Жан не противится, подставляет голову и опускает взгляд. Джереми, весь сырой из-за дождя, едва улыбается и собирает пряди до конца, закалывая маленьким розовым крабиком, который, скорее всего, был сворован у Альварес. — Я присяду с тобой? — спрашивает Джереми, указывая на диванчик напротив. Жан кивает. А внутри взрываются фейерверки. Моро только сейчас замечает сумку Нокса, из которой он вытаскивает пару учебников и одну большую тетрадь с пеналом. Насколько Жан помнит, у Джереми всегда куча всякой ненужной канцелярии (жертва маркетинга), которую он умудряется использовать всю. — Я за чаем, — говорит Джереми и уходит, забирая пустые кружки кофе. И не пустую. Жан сразу не улавливает, а когда начинает возмущаться, Джереми лишь подмигивает и уходит, а Жан замолкает. Реферат на этом всё, ручкой на прощание помахал. Список литературы и пара недописанных страниц остаются на ночь, потому что Джереми. Джереми важнее, интереснее, любимее. Жан готов слушать Джереми часами, смотреть на него, да и вообще делать все, лишь бы с ним. Нокс садится напротив и протягивает Жану зеленый чай без сахара. — Ты на меня обижаешься? — спрашивает Жан. Да, нетактично, да, слишком прямо, рубит с плеча и все производные, но он не умеет по-другому. Джереми давится, и Жан паникует, винит себя за резкость, но Джереми успокаивает его улыбкой. — С чего ты решил? Жан бормочет в кружку что-то между «ты меня избегал» и «не знаю», потому что уже сомневается в своих выводах. Джереми милейше улыбается. — Я думал, что ты не хочешь меня видеть, потому что задел что-то в тебе после того, как заступился, — отвечает Джереми. Жан удивляется, вскидывая брови, и отпивает свой чай. Он обреченно сохраняет последнюю версию своего реферата и закрывает компьютер, кладет на него учебник и полностью переключает свое внимание на солнечного Джереми. Символичным является то, что дождь закончился и солнечные лучи заходящего солнца падают на лицо Джереми, подчеркивая глубокий цвет его глаз. — Та-а-ак, — разрывает тишину Джереми. — У нас все в порядке? — Более чем, — хмыкает Жан. Джереми ярко улыбается. — Твои друзья больше с тобой не общаются из-за меня? — правда обеспокоенно интересуется Жан. — Марк не извинился? — хмурится Джереми. — Мы с ним поговорили, он понял, что был не прав и обещал извиниться, — поясняет Нокс на вопросительный взгляд Моро. — Мне не нужны извинения, — заверяет его Жан, закатывая глаза. — Я не маленький ребёнок, которого можно обидеть любым обвинением. Джереми, я был Вороном. Не думаю, что меня способно что-то обидеть теперь в принципе. Они молчат, пьют чай. Джереми так и не открывает свои конспекты, засматриваясь на пронзительные серые глаза Жана, пока тот рассматривает свой стаканчик, медленно прокручивая. И Джереми только сейчас густо краснеет и осознает, что… — Мальчик Джереми? — спрашивает Жан, доходя до надписи на стаканчике. «Jeremy’s boy»... — Эм? Я, видимо, забыл сказать твое имя? Случайно? Жан с ухмылкой следит за оправданиями Джереми. — Ты такой дурак, — мечтательно говорит Жан, и Джереми затихает. — Но je t'aime. Джереми тяжело выдыхает. — Я не знаю, что это, но да, — на выдохе быстро проговорил Нокс, из-за чего Жан захихикал.