Бесследно

      Банду Нефас в Традите никто не любил, а уж тем более полицейские (кроме продажных крыс, которым на всё плевать, пока есть деньги). Но тем не менее их бизнес процветал, причём и легальный, и нелегальный. О их грязных делах догадывались все, но не у всех хватало смелости говорить об этом вслух. Всё начиналось с малого: травка у родителей для расслабления после тяжёлого рабочего дня, потом — распространение наркотиков подростками среди сверстников.       Большая часть проблем Традита — дело рук банды. Их ответственность, но и их же безразличие и бездушие. Сколько бы полиция ни разгоняла весёлые вечеринки и сколько бы ни арестовывала подростков под кайфом, это не помогало остановить Нефас. Смириться было тяжело, особенно новичкам и молодым офицерам в полиции. Рюджин успокаивала себя тем, что она делала правильные вещи хотя бы в той области, в которой была хороша.       Каждая беседа с Чанбином бессмыслена. Но хотя бы в этот раз разговор будет не о преступных деяниях Нефаса, а о пропадающих людях. Это уже стихия Рюджин.       Ли Черён не была членом банды. Типичная зависимая девушка, с которой легко побирать деньги. Такие даже не обращали внимание на манипуляции со стороны банды, пока у них был быстрый доступ к кайфу. Рюджин не хотела думать о Черён стереотипно: это противоречило её принципам, но у неё уже был опыт общения с такими людьми. В полицию заявляли о пропаже старшеклассницы, о невинности и правильности которой родители самоотверженно клялись. А потом выяснялось, что у школьницы были проблемы с Нефасом из-за долгов. Они пытались либо воровать, либо пускаться в бега. Глупое решение для человека, который ещё даже не выпустился из школы.       — Что-то мне подсказывает, что с этой Черён не всё так прозрачно, — пробурчала Джису, переступая порог байкерского клуба.       Раздражением она скрывала зависть. Кто знает, может быть, в школьные времена она была любительницей байков. Или байкеров. Рюджин её не винила: если бы не родители, у неё бы тоже был байк. Может, поэтому она и вышла за Трэвиса, который любил участвовать в гонках? И делал это лучше, чем был отцом.       — Будет проще, если всё будет прозрачно.       — Ладно, чего гадать, пойдём уже.       Они перешагнули порог клуба. В нос ударил резкий запах кожи, и Джису перекинулась взглядами с Рюджин. Видимо, гордое ношение кожаных курток с нашивками банды было главным критерием нефасовцев. Хриплый смех и громкая басистая музыка били по ушам. На Рюджин и Джису сразу же стеклись все взгляды. Их сочли хрупкими чужеземцами, но всё равно привлекающими внимание. Жетон детектива Рюджин сиял даже в приглушённом свете ламп.       Рюджин схватила за руку Джису, неловко озирающуюся по сторонам, сжала её, чтобы напомнить, ради чего они здесь, и повела в кабинет Со Чанбина. Она на смене, и алкоголь у не очень приветливого бармена её не интересовал. Кабинет нашёлся сразу, даже не пришлось плутать. Дверь была приветлива распахнута: значит, кто-то ему уже донёс о скором визите старых добрых полицейских. Мол, так Чанбин заявлял, что он контролировал ситуацию.       Рюджин не стала представляться, просто кивнула головой в сторону своего жетона детектива и без разрешения села за стул напротив стола Чанбина. Джису осталась стоять у двери, пялясь на тёмную макушку Рюджин и игнорируя довольную ухмылку Чанбина.       — А я уже заскучал по визитам любимой полиции Традита, — Чанбин встретил их с раскинутыми в стороны руками, но объятия не предлагал. Рюджин с ним и за одним стол ужинать бы не села. — Чем порадуете на этот раз? Снова будете угрожать, что наконец прижмёте меня к стенке?       — Хотелось бы. Но сегодня речь о Ли Черён.       Это не случайный выстрел, а прицельный. Она проследила за его реакцией — он напрягся, явно узнав имя. Это её козырь на сегодня.       — И как к этому отношусь я?       — Пока не знаю, как вы относитесь к ней лично, но к вашей банде она имеет отношение. Была вашей клиенткой.       — И? Продолжайте, детектив, фамилию вашу, простите, не знаю.       Дешёвые психологические приёмы — унизить и отвлечь — на Рюджин не действовали. Свою фамилию она ему так и не сказала. Ему незачем знать это. Скорее всего, в следующий раз на разговоры с Чанбином пошлют мужчину-полицейского, ведь в Нефасе, да и во всём Традите, женщин не особо уважали. Именно поэтому Черён была не членом банды, а всего лишь клиенткой.       — Черён пропала.       Бомба сброшена. Козырей больше не было, но это не важно. Важно, что нужный эффект достигнут. Маска напускного безразличия и веселья сломлена. Теперь Чанбин посерьёзнел, даже не осознавая, что он только что подтвердил личную связь с Черён.       — Люди пропадают бесследно, и я более чем уверена, что дело в наркотиках. Вы же слышали про дело, которое я расследую? Традитский серийный похититель пугает многих. Моя последняя зацепка — связь похищенных с наркотиками.       — Это не моя банда, — с лёгким нажимом произнёс Чанбин, недовольно скрещивая руки на груди. — Похищением людей мы не занимаемся.       — Даже ради сбора долгов?       Рюджин вздёрнула брови вверх в насмешке. Многие безуспешно пытались расколоть Чанбина и вывести его на эмоции, но всё, что требовалось всё это время, — намёки на его связь с Черён?       — Поверьте, детектив, мы с парнями не имеем отношения к похищениям. Это даже в какой-то степени мешает… бизнесу. Меньше людей — меньше клиентов. Конечно же, я говорю о посетителях байкерского клуба.       Даже в такой страшный момент существования Традита Чанбина интересовал бизнес. Его приоритет. Он из тех, кто жил по девизу «Ничего личного, только работа». Рюджин была согласна со второй частью девиза, да и с первой она тоже неплохо справлялась: личной жизни у неё не было.       — Мне нужна помощь в том, чтобы выяснить, связаны ли другие жертвы с наркотиками. Насколько я знаю, вы лучший в этом деле, мистер Со.       Глаза Чанбина потемнели. Маска «крутого парня» треснула. Теперь он не главарь банды, а человек, который боится за кого-то.       — Только если чисто гипотетически. И только если это поможет найти Черён. Её ведь правда похитил он?       Он ли? Хотела бы знать Рюджин.       От дрогнувшего голоса Чанбина и его серьёзного взгляда, которым он прожигал их, внутри Рюджин что-то сорвалось. Черён правда была дорога ему. Это пугало: тот, кого постоянно пытались прищучить за равнодушие к жизням должников, оказался способен на чувства. Несмотря на то, что о Черён отзывались как о неприятной девушке с проблемой зависимости, Чанбин рассмотрел в ней то, что не увидели другие. Может быть, она даже была не просто зависимой клиенткой, а химиком или тестировщиком партий. Может быть, слово «просто» и вовсе не подходило для её описания. Но они это узнают, если спасут её и всех остальных из лап серийного похитителя.       — Нельзя сказать наверняка. Сотрудничайте с нами и помогите это выяснить.       Рюджин повернулась назад и окинула Джису тяжёлым взглядом, чтобы та подошла к ним и предоставила Чанбину документы. Было неправильным раскрывать столь важную информацию человеку, в благочестивость которого ты не веришь, но Рюджин воспользуется любым шансом. Тем более Чанбин — лидер нефасовцев, кому, как не ему знать о всех грязных делах Традита?       Чанбин забегал глазами, внимая каждой детали на фотографиях и личных делах жертв, а также их близких. Он морщился, когда узнавал человека, и хмурился, когда нет, так что Рюджин следила за его мимикой, пока Джису слушала, что он говорил. Потом они сопоставят информацию и выяснят, лгал ли он им прямо в лицо.       — Черён… — расстроенно прошептал Чанбин, когда заметил досье последней пропавшей, но тут же нацепил маску безразличия на лицо. Никаких эмоций — вот и секрет отличного ведения бизнеса, который разрушает чужие жизни.       — Вы что-нибудь заметили?       В голосе Джису ласка не прозвучала. Она ещё молодая — не замечала искреннего сожаления и переживания за человека. Видела то, что ей Чанбин показывал, вот и вела себя с ним твёрдо. Защищалась, отстаивая свою честь. Этому её научила жизнь с отцом-военным.       — Парень был, Хёнджин. Так вот его друг, который сообщил о пропаже… — перелистывая страницы и указывая на нужное фото, Чанбин помрачнел. Осознал, как некрасиво и неприятно прозвучит следующая часть предложения: — Я его видел в нашем клубе пару раз так точно. Могу поспрашивать парней, как часто он тут ошивается. Ли Минхо?       Фокус с жертвы только что сместился на потенциального подозреваемого, которого Рюджин даже не воспринимала всерьёз. Паутина становилось всё сложнее и сложнее. Она прижала пальцы к вискам, ощущая нарастающую головную боль. Джису фыркнула. Придётся провести повторный опрос Ли Минхо, только на этот раз он будет больше похож на допрос.       — Что насчёт самого Хёнджина?       — Чисто гипотетически, — пожал плечами Чанбин, — он мог быть моим клиентом, но это уже в прошлом. Насколько я знаю, Хёнджин пытался слезть.       Рюджин не совсем искренне, но всё-таки поблагодарила Чанбина за помощь. Всё-таки он действительно предоставил ей важную информацию.       — Всегда пожалуйста, мы же с полицией, считай, друзья. Слишком часто видимся. Вас провожать?       Закатив глаза, Рюджин вместе с Джису самостоятельно покинула кабинет. Спасибо, и так достаточно любезно поговорили.

***

      Новые нитки к основному клубку не вели, а лишь запутывали ещё больше. Казалось, что она никогда не поступится к разгадке достаточно близко, а если всё-таки сделает это, то её моментально отбросит назад. Зато на Джису пессимизм Рюджин никак не распространялся: в её голове усиленно крутились шестерёнки.       — Чисто гипотетически это может быть Минхо? — нарушила напряжённую тишину Джису, плетясь за Рюджин. — Ну, похищать людей. Связь с наркотиками есть, связь с жертвой тоже, возможность тоже есть.       — «Чисто гипотетически»? У Чанбина фразочек понабралась? Может, ещё и откроешь свой клуб имени святой и великой Чхве Джису?       — Хорошая фраза, между прочим. Презумпция невиновности, все дела.       — Тебя в академии не учили обращать внимание на твёрдые факты?       Рюджин даже остановилась посреди байкерского клуба, чтобы хмурым выражением лица образумить Джису, но вместо этого она наткнулась на осуждение посетителей, заметивших жетон детектива на цепочке поверх рубашки. Гражданская одежда могла запутать их, но блеск жетона расставлял всё на свои места. Многие даже оторвались от напитков, чтобы выжечь пару дыр в её спине тяжёлыми взглядами. Некоторые и вовсе порывались достать из-за пояса пистолет, но не у всех было разрешение на ношение оружие. Очередное подтверждение того, что полицейских в Нефасе не жаловали.       — А как ещё строить теории? Мне нравится мой метод.       — Но главная из нас двоих я, — фыркнула Рюджин и схватила Джису за руку, чтобы вытащить её на улицу, подальше от душащего осуждения. Продолжать спорить она не собиралась.       В глазах Джису вспыхнуло острое желание спорить, но его снова пришлось подавить. Она от и до состояла из эмоций, задвинутых на второй план. «Не спорь с отцом», — постоянно звучало в голове. Теперь нельзя было спорить ещё и с Рюджин.       Джису молча поникла и стала идти ещё медленнее. Их уже обдало порывом ветра, когда Рюджин хлопнула дверью, но вдруг в голове что-то мелькнуло и заставило её обернуться. В дальнем углу барной стойки сидел сам Ли Минхо, устало сгорбившись над напитком. От его фигуры веяло скованностью и напряжённостью. Обычно Рюджин не стала бы трогать человека в подавленном расстоянии, но нетерпеливость Джису подтолкнула её к разговору с ним.       — В основном говорить буду, — Рюджин предупреждающе шлёпнула Джису по запястью, прежде чем отпустить её руку.       По клубу волной пронеслись настороженные шепотки, и Минхо заметил их раньше, чем они успели подойти к нему. Он оставил в сторону стакан с газированной водой и бросил на них взгляд, в котором читалось отчаяние животного, брошенного хозяевами. Рюджин уже сотню раз пожалела, что потакала желаниям Джису. Не хотелось опрашивать разбитого горем человека, но работа есть работа.       — Здравствуйте, мистер Ли, у меня возникли новые вопросы, на которые, я надеюсь, вы ответите.       — Здесь? — растерянно пробормотал Минхо.       — Мы можем выйти на улицу, — с наигранной учтивостью пробормотала Джису.       Она снова видела в происходящем не человека, а зацепку, и была готова пойти на любой риск ради любопытства. Она сгорала от желания раскрыть дело, потому что для неё это значило одно — победу. От победы шло другое — необходимость порадовать родителей. Потому что, если ты из потомственного рода полицейских, у тебя нет другого выбора, кроме как успешной карьеры. А она уже не молодая, но лишь помощница следователя, и это её гложило.       На улице между ними проносился душный ветер, но вряд ли из-за сухости глаза Минхо покраснели. Рюджин поджала губы. Она по себе знала, как тяжело смиряться с потерей человека. Надежда помогала и убивала в один и тот же момент, а новые вопросы о полицейских заставляли верить, что расследование шло полным ходом. На самом деле Рюджин лишь тонула в информации.       — Что за новые вопросы? —пробормотал Минхо. — Разве я не на всё ответил?       — Как вам сказать… у нас появилась новая теория, — деловито начала говорить Джису, скрестив руки на груди. — И вы в неё вписываетесь. Рюджин сама была готова разинуть рот от шока. Ляпнуть такое перед горюющим человеком — верх непрофессионализма и бестактности.       — Моя помощница имеет в виду то, что вас стали часто видеть в байкерском клубе Нефаса, который, как многие догадываются, связан с наркотиками. У нас есть основания верить, что дело может быть тоже связано с наркотиками.       Минхо глупо моргал, глядя на двух девушек, которые сами не могли между собой договориться.       — Я не понимаю, в чём вопрос.       — Ладно, давайте так: что вы забыли в клубе среди нефасовцев? — не выдержала Джису.       — Я просто хотел понять, в чём дело… может, кто-то что-то знает… о том, куда он пропал. Я знал о проблемах Хёнджина с веществами, а недавно ещё и узнал о долгах перед бандой, — голос Минхо дрогнул. — Хёнджин хотел во всём разобраться, прежде чем начать новую жизнь. Хотя бы попытаться.       Отголоски надежды болью светились в глазах Минхо. Несмотря на это, Джису всё продолжала наседать и наседать на него.       — Вы искали ответы в логове волков. Не очень умное решение.       — А где мне ещё искать? Вы ничего не находите! — надежда в глазах Минхо сменилась отчаянием. — А он… он мог связаться с ними из-за долгов. Может, они что-то сделали с ним!       Рюджин попыталась сохранить спокойный тон:       — Версия о банде была одной из первых. Но у «Нефас» нет привычки похищать своих должников.       — Это же плохо для бизнеса, сами посудите, — самоуверенно хмыкнула Джису. — Запугать — да. Но не сделать так, чтобы человек просто испарился.       — Вы так про это говорите… «бизнес», «привычки». Как будто это просто цифры в отчёте.       — Нет, мистер Ли. Для меня это не цифры, — голос Рюджин сочился усталостью. — Я каждый день вижу лица тех, кто ждёт. Как вы. Я просто пытаюсь быть трезвой. И мне нужно, чтобы вы были трезвы сейчас вместе со мной. Расскажите мне о Хёнджине. Не как о жертве. Как о человеке. Всякая мелочь может быть важна. — Вы имели какое-то отношение к новой жизни Хёнджина?       — Мы хотели выйти на новый этап…       — Дружбы? — с лёгким нажимом спросила Джису.       — Мы встречались! — вспылил Минхо, не выдержав, и ошпарил Джису недовольным взглядом. — Я понимаю, как это выглядит, но я же прекрасно знаю, как в Традите относятся к людям, выходящим за рамки нормы. Мы хотели с Хёнджином уехать отсюда к чёртовой матери, но сначала ему нужно было отдать долги Нефасу. Он даже хотел обратиться к сестре, но я не знаю, получилось ли. Я пытался обращаться к своим родным, но тоже ничего не вышло. Дальше вы знаете: Хёнджин пропустил все наши встречи. И знаете, о чём я жалею больше всего? О своих мыслях. Я подумал сначала о том, что он снова сорвался, и только потом о том, что он пропал, как и все остальные. Но Хёнджин не мог меня бросить. Зато этот город точно проклят.       Джису всё ещё играла в гляделки с Минхо. Зато Рюджин не могла себе позволить думать плохо о человеке, разбитом от горя. Она видела в Минхо себя, и его мысли нашли отражения в мыслях Рюджин, когда Юна пропала. «Небось связалась с парнями постарше, чтобы в школе потом хвастаться». Это всё было лишь попыткой привлечь внимание Рюджин, а она это игнорировала, думая только о себе.       — Спасибо за честные ответы, мистер Ли, — кивнула Рюджин, вырвавшись из оцепенения мыслей. — Сотрудничая со мной, вы можете не переживать о… возможном осуждении. Тем более за вашу ориентацию.       — Всё-таки кто из нас не экспериментировал в университете, да? — усмехнулась Джису, за что Рюджин как бы невзначай наступила ей на ботинок, чтобы та заткнулась. — Ещё раз спасибо за сотрудничество.       — Мы, пожалуй, пойдём. Если появится новая информация, мы вам всё сообщим.       Рюджин схватила Джису за руку и поспешила увести их в сторону, пока её помощница не наговорила ничего лишнего. Осуждать Минхо за его ориентацию она не будет, а вот Джису за её странную болтовню — ещё как будет. Они сели в машину по своим местам, и их взгляды столкнулись в схватке. С каждым днём между ними росло напряжение из-за дела. Они слишком разные, чтобы работать вместе, и парочкой откровенных разговоров это не исправишь. Рюджин понимала, почему в полиции она почти всегда была одиночкой.       — Что это были за фокусы, Чхве? И какие ещё, чёрт возьми, эксперименты в университете?       Джису вскинула брови, не понимая, что такого в её вопросах. Рюджин, прижав холодные пальцы к воспалённым глазам, застонала. Это невыносимо.       — Я всего лишь хотела проверить свою теорию про Минхо, — обиженно фыркнула Джису.       — Конечно, давай будем злить всех жителей Традита, а потом посмотрим, кто тебя похитит. Отличный способ раскрыть дела.       — Я хотя бы не топчусь на месте, а делаю хоть что-то!       Рюджин ударила рукой по рулю и тут же прикусила губу, чтобы сдержать стон из-за резкой вспышки боли. «Не смей обвинять меня в бездействии» — читалось в её глазах.       — Ладно, проехали, — вздохнула Джису. Она не дома, и Рюджин ей не враг. — Думаешь, он, она или оно похищает людей, потому что они его… злят? Я думала, мы договорились на теории с наркотиками.       — Я уже ничего не знаю, Чхве. Только одно — это дело выворачивает меня наизнанку, и если ты назовёшь меня одержимой, то вряд лишь ошибёшься, — Рюджин скользнула языком по пересохшим губам. — Но это дело… оно уже становится личным. Фикс-идеей, что чертовски плохо, но по-другому я не могу. Может быть, это просто мой способ расследовать, я не знаю. А может быть, это всё доведёт меня до грани. Я просто хочу конца.       Лучше ужасный конец, чем ужас без конца.       — Ты хотя бы не думаешь о наградах, — пробормотала Джису, непонятно кого коря за такое поведение. С большой вероятностью — себя.       — Давай договоримся, что будем действовать сообща. Надо вести себя как команда.