Первый Предвестник

Её месяц и правда прошёл в Снежной. На следующий же день после прогулки по зимнему саду весь её немногочисленный багаж из отеля перевезли во дворец Царицы. В роскошной комнате, где было всё, Изабелла почувствовала себя в клетке. Аргументировав тем, что времени на подготовку к свадьбе не так много, ей так и не дали выехать в родной Мондштадт. А после и из спальни давали выйти крайне редко. В первую же неделю она получила букет и письмо с извинениями:       "Моя Леди, Искренне жаль, что вам не удалось покинуть Снежной, как вы того желали. Прошу, не думайте, что заперты здесь по моей воле. Я осмелился просить Леди Аяну отправиться в поместье Бризвотч с грамотой от вашего имени. Пусть знают, что вы в порядке. И исполняют приказы, которые вы бы отдали.       Ваш, Т." По букве она поняла, что это имя Капитано, которое она вряд-ли когда-нибудь узнает. По содержанию письма, поняла что он уже осмелился брать её обязанности на себя, хотя они только обручены. Букет она сохранила, а письмо сожгла, побоявшись, что его прочтут дворцовые горничные или приставленные агенты, которым Леди не доверяет. Так же она сжигала в камине и все последующие записки от Капитано, в которых говорилось когда выходить из комнат, чтоб не пересекаться ни с Пьеро ни с Дотторе. Почему-то его словам она следовала, веря, что по причине собственнической ревности будущий муж действовать не мог, а значит пытался отгородить её от чего-то. На таких выходах, если никто не уводил её заняться делами по подготовке к свадьбе, Изабелла иногда встречала Капитано. Идя с ним под руку, она замечала, что вот тогда уж никто не смел к ним подходить и отвлекать. Они были только вдвоём. Всё время невесты он забирал себе. Месяц прошёл незаметно, пусть и в последнюю неделю Изабелла ни разу с Капитано и не пересеклась. Сейчас её пронизывал холод. То ли от того, что поверх свадебного платья была лишь тонкая шуба, а на ногах были только туфли, а в этом соборе не сказать, что было тепло. То ли от того, что стоя в самом начале пустого зала, Изабелла видела у алтаря помимо широких плеч жениха в серебряном фраке грациозную возвышающуюся фигуру самой Царицы. Ещё Пьеро, несколько телохранителей у колонн и выходов. Единственное лицо, которое радовало своим присутствием, – Аяну. Не было пышной церемонии, и грандиозного банкета после не должно было быть. Каждый шаг уносящийся эхом под потолок медленно приближал Леди к браку. Она не чувствовала себя жертвой обстоятельств до этого, ведь сама просила об этом договоре. Но когда ладонь в белой шёлковой перчатке легла в протянутую руку Капитано, скрытой темно серой тканью, а глаза пересеклись с ледяным чистым взглядом Царицы – той Царицы, что некогда проповедовала любовь – Изабелла ощутила себя узницей собственных решений. Расплывчатые клятвы, которые произносились холодным тоном Её величества, говорили о взаимных чувствах – не существующих, об обещаниях – не возможных к исполнению. Снятые перчатки и всеобщему обозрению были открыты белая от холода тонкая девичья и тёмная почти чёрная с иссохшей кожей и неестественно яркими синими прожилками вен руки. Изабелла дрожа принимала обычное серебряное кольцо на палец и так же дрожа надевала ответное. Это не скрылось от глаз Капитано. Он посчитал это за страх перед его внешностью и проклятием, а не из-за ситуации, в которой Леди не дали выдавить из себя хоть слово. Поцелуя не было, а подписанный договор испарился в руки Пьеро, так и не оказавшись в пальцах Изабеллы, хотя она читала его до того много раз. Сейчас она держалась за мысль, что содержание бумаг не изменилось. В экипаже они были только вдвоём и молчали всю дорогу, смотря каждый в своё окно. Недели до были будто забытым временем, когда двое считались просто знакомыми и никак не обременяли друг другу жизнь. Даже войдя в его поместье Изабелла всё ещё не очнулась. Под внимательным взглядом – ей так казалось – она сняла пальто и отдала горничной. Рука Капитано лишь коротко коснулась выбившегося локона её причёски. После брошенной работникам дома расплывчатой фразы он ушёл к себе, а Леди проводили в её покои. На краю своей новой кровати она просидела чуть больше часа, ожидая когда вот-вот откроются двери и в спальню войдёт муж, готовый провести с ней ночь. Но двери не открылись, а Изабелла провалилась в сон, всё ещё чувствуя себя странно отстранённо. Весь день был будто в тумане с той самой чашки травяного чая с утра.