Заслуженное счастье

— Малфой, перестань вести себя как клоун! За что ей всё это? Перед кем она так провинилась, что судьба решила так жестоко над ней поиздеваться? Но всё по порядку. Всё началось с того, что Гермиона решила вернуться на дополнительный седьмой курс, чтобы окончить обучение и выбрать понравившиеся ей направление. Хотя после войны предложения так и поступали от разных уголков Магической Британии, Гермиона хотела всего добиться сама. Звание «Героиня Войны» и Орден Мерлина, безусловно, облегчали ей жизнь, но девушка настолько привыкла бороться с трудностями, что попросту не хотела выбирать легкий путь. В отличие от Гарри и Рона, которые сразу после войны устроились на работу в Министерство в качестве младших авроров, Гермиона хотела стать Главой отдела правопорядка, а позже достичь главной цели всей её жизни — Министр Магии. Новый директор Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс — Минерва Макгонагалл — встретила девушку с распростертыми объятиями. Профессор относилась к Гермионе с особым трепетом. Не только за успехи в учёбе и заслуги на войне, но ещё и за отвагу и смелость перед страной. Ей было предложено стать старостой факультета, но она любезно отказалась, сославшись на то, что устала быть в центре внимания. Студенты и так задавали слишком много вопросов, на которые девушка, в силу своего воспитания, не могла не ответить, а если ещё добавятся обязанности старосты, то у Гермионы не останется личного пространства и времени. Минерва не настаивала, но обделила девушку такой работой, из-за которой она тысячи раз пожалела, что не согласилась на должность старосты. Малфой. Драко Малфой. Никто не ожидал его возвращения в школу, но таковы были требования Визенгамота. Его и Леди Малфой оправдали на суде (конечно, не без участия Золотого Трио), но поплатиться за свои действия всё равно пришлось очень жестоким образом. Было принято решение о полной конфискации имущества, запрет на выезд заграницу на срок до пяти лет, ежемесячные проверки особняка и палочек Драко и Нарциссы, а также обязательное присутствие на всех благотворительных мероприятиях, организованных для помощи пострадавшим от войны. Люциуса Малфоя заключили в Азкабан на срок до двадцати пяти лет без права на требования о повторном рассмотрении дела. А Драко… Драко дали испытательный срок для того, чтобы он смог на деле доказать свою правоту. Так молодой парень вновь оказался в стенах Хогвартса. Ему было крайне тяжело, ибо многие ученики смотрели на него с нескрываемым отвращением и злостью. Были даже случаи расправы, но вопросы быстро решались, а виновные оказывались под гневом Макгонагалл. К слову, сама директриса тоже не особо была рада видеть слизеринца, но в глубине души понимала, что он всего лишь потерявшийся маленький мальчик, которого с детства отравляли злыми стереотипами и делали марионеткой в руках других. У него просто не было выбора… Кроме учёбы Драко заставляли активно участвовать в жизни школы: помогать при подготовке к праздникам, оказывать помощь преподавателям, организовывать вечера и делиться опытом обучения с младшими курсами и многое другое. Поначалу Драко на всё раздражался и отказывался, но со временем понял, что другого варианта восстановить былой авторитет у него нет. Он сглатывал злость в ответ на грязные слова однокурсников; старался обходить стороной тех, кто готовился к прямому нападению; не обращал внимания на издевки и взгляды, полные ненависти. Он старался начать жизнь заново, без проблем и негатива. И всё было отлично. До тех пор, пока к нему в учителя не приставили Грейнджер. Тут Драко снова поднял глаза к небу и сказал про себя: «Если Ты хочешь так поиздеваться надо мной, то, пожалуйста, придумай что-нибудь другое». Нет, дело было вовсе не в прежних мнениях о чистоте крови. Дело было в самой Грейнджер. Она была… слишком. Для него она была слишком. Во всех смыслах этого слова. — Что? Ему, наверное, показалось, ведь Грейнджер не могла употреблять такие слова. По крайней мере за 7 лет, что он знал её, он никогда ранее не слышал такого. Но вот от следующего у него чуть волосы на голове не почернели: — Что слышал! — гневно закричала Гермиона. — Я тебе говорю: давай быстрее закончим с этими склянками и разойдемся в разные стороны, ибо ни ты, ни я не можем терпеть общество друг друга! — Не нужно орать на меня, Грейнджер! Я не глухой! — Парень обвёл взглядом то узкое помещение, в которое их отправили убираться. — Я не хочу разбираться в этой кладовке. Что в этом непонятного? — А не нужно было спорить с Макгонагалл! — Не нужно было жаловаться ей! Собственно говоря, всё началось с того, что ребят поставили главными за подготовку бального зала к торжеству, придуманному в этом году преподавательским составом, как способ отвлечь учеников от грустных мыслей о прошедшей войне и мотивировать к учебному процессу. Многие ученики до сих пор не отошли от мандража, а послевоенная травма временами дает о себе знать. Посему бал в стиле двадцатых, который должен был состояться через неделю, должен пойти всем только на пользу. Гермиона сама вызвалась быть организатором, и Малфой, который теперь ходил за ней по пятам везде и всегда, вынужден был тоже принять участие в организации праздника. Но, конечно, тяжелый характер обоих учеников сильно сказывался на их взаимоотношениях: они постоянно спорили, кричали и ругались. В итоге пару брошеных друг в друга, казалось бы, невинных заклинаний привели к поджогу декораций и штор. Благо дело никто не пострадал, а огонь быстро потушили. Но не тут-то было: наказанием стала уборка в кладовой зелий Снегга, а у него их, на минуточку, было тысячи, если не больше. Ребята должны были разложить их по ингредиентам, показаниям к применению и способам приготовления. Они начали с раннего утра, — точнее Гермиона начала, ибо для Малфоя утро начиналось после двенадцати, — и до сих пор не продвинулись ни на сантиметр. — Почему мы не можем просто сказать пару заклинаний и всё само собой образуется? — не переводя дух, возмущался Малфой. — Потому что потом Макгонагалл проверит наши палочки и придется начать с начала. Только уже не в кладовой, а в Выручай-комнате, — за раз сказала Гермиона, при этом пытаясь сдвинуть в сторону тяжелый ящик с огромным колбами. — Ты не хочешь помочь? — Ты и сама прекрасно справляешься, — с ухмылкой и сарказмом сказал Малфой. Он не лишил себя возможности засмотреться на ровную спину и чуть задравшуюся юбку Гермионы, за что получил гневный взгляд карих глаз. Если бы Гермиона умела испепелять взглядом, то от Малфоя давно бы не осталось и мокрого места. Злополучный ящик не сдвигался с места. — Давай я, — Драко осторожно оттолкнул девушку в сторону, — а то натянешь себе там что-нибудь и потом мне за это расплачиваться. — И зачем Снеггу нужно было столько зелий? — на этот раз возмущалась Гермиона. — Он же был мастером по приготовлению зелий, — отряхнув руки, сказал Драко. Через секунду добавил: — Я многому у него научился. В его голосе отчетливо были слышны нотки грусти. Гермиона знала, что Малфой был очень привязан к крестному: он был единственным, кто защищал Драко от Тёмного Лорда практически рискуя собственной жизнью, и именно Северус помог Драко не испачкать руки в крови, тем самым оставляя его совесть чистым. Драко Малфой был Пожирателем Смерти, но не убийцей. Гермиона тихонько нарушила тишину, как будто их мог кто-то услышать: — Ты любил его, — это прозвучало скорее как утверждение, нежели вопрос. — Он был единственным кто любил меня. Драко застыл, всматриваясь в одну точку. На некоторое время в маленькой кладовой образовалась тишина, которую в конечном счете нарушил сам Малфой: — Так, что у нас ещё? — Нуу, считая тот факт, что мы толком ничего не сделали, — обводя взглядом кладовую, проговорила Гермиона. — Много чего. Драко закатил глаза. — Мерлин… Давай уже сделаем что-нибудь. Иначе я скоро с ума сойду здесь. — Кто бы говорил, — пробурчала Гермиона. — Что? — Ничего. Я полезу наверх. Естественно, Драко всё услышал и лишь закатил глаза. Гермиона подставила лестницу и начала лезть наверх. Лестница чуть пошатнулась и она в страхе схватилась за одну из полок, случайно задев стоящий на ней маленький пузырек. Драко вовремя подхватил бутылку и, уперев руки в бока, посмотрел на Гермиону, у которой сердце упало в пятки. — Грейнджер, я конечно понимаю, что ты не особо рада моему обществу… — Я не специально! Она стояла на самом краю! — Гермиона перебила его. — … но давай без лишних телодвижений! — проигнорировал её слова Драко. — Мы ещё вон от прошлой твоей выходки не всё убрали! — Малфой, в последний раз повторяю: это ты во всём виноват! К тому же это тебя подставили ко мне в качестве помощника! Так что будь любезен, помогай, а не мешай! — То есть в прошлый раз… — Да хватит уже мусолить одно и то же! На лучше возьми вот это, — девушка протянула ей маленькую коробку с зельями. Драко положил её на пол и на всякий случай схватился за лестницу, дабы она ещё раз не покачнулась. От вида стройных ножек в телесных колготках у Драко перехватило дыхание. Гермиона передала ему ещё пару коробок, спустилась вниз и они начали вместе перебирать маленькие бутылочки с разноцветными жидкостями. Казалось, их действительно было тысячи. Бывший преподаватель Защиты от Темных искусств был одним из лучших зельеваров. Он не только готовил по давно уже известным рецептам, но и придумывал свои авторские, которыми делился лишь с теми, кому всецело мог доверять. Тем временем Драко исподтишка продолжал наблюдать за Гермионой. Это стало его любимым занятием: изучать волшебницу. Несмотря на вечные споры и разногласия, Драко знал, что где-то глубоко в душе он уважал её. Её мнение имело для него цену. Если честно, он сам до сих пор не понял, в какой момент так проникся девушкой, но зато с уверенностью мог сказать, что некогда длившаяся между ними холодная война давно уже закончена. Гермиона была красива внешне, и он удивлялся тому, насколько поздно понял это. Каштановые волосы больше не были беспорядочно скомканы в одно большое гнездо; теперь она каждое утро завивала волосы, а иногда и вовсе собирала их в простые, но изысканные прически. С возрастом её фигура приобрела всё более утонченные формы. И даже обычная школьная юбка теперь четко обрамляла её изгибы, представляя наружу то, на что заглядывался каждый молодой парень в школе. А ещё Гермиона начала носить платья. Простое красное платье с длинными рукавами и юбкой с широкими складками до середины бёдер идеально подчеркивало небольшую грудь и худые руки. Макияжем она почти не пользовалась, зато духами от любимого бренда никогда не отказывалась. Так Драко был поражён не только её изгибами, но и вкусным ароматом, который заставлял мыслям путаться и ненароком не совершить необдуманные действия. — Малфой! Драко будто очнулся от вечного сна. Он понял, что бесстыдно пялился на девушку, а та уже как пять минут держала в руках две бутылочки и притягивала ему. — Извини, я задумался, — начал заикаться парень. Взяв зелья, он отложил их в нужную стопку. — Что-то ты сегодня рассеянный, — сказала Гермиона, попутно забираясь на лестницу. — Уверен, что справишься? Или мне лучше позвать на помощь кого-нибудь более дельного? — Очень смешно, — Драко закатил глаза. — Ты же сама прекрасно понимаешь, что кроме меня никто так хорошо не разбирается в этих зельях. — О, даа, — улыбнувшись, протянула девушка. — Это точно. Драко не сдержал улыбку. В последнее время они хоть и ругались постоянно, шуткам тоже было выделено много времени. Он заметил, что рядом с ней наконец-то мог расслабиться, хотя и запрещал себе думать об этом. «Золотая девочка и бывший Пожиратель смерти. Да кто поверит в эту сказку?» — думал он, и с каждым разом осознание обреченности давило на грудную клетку. Драко вдруг вспомнил недавний разговор с Блейзом. — Она что, тебе нравится? — Она мне всегда нравилась. Мулат ухмыльнулся. — А как же эти подколы, издевки, ругань? Ты же её постоянно грязнокровкой называл. И, на минуту, в твоем доме её мучили. На твоем паркете она лежала и кричала, — Забини перевел дыхание и присел напротив Драко: — И вообще она ненавидит тебя. Даже если ты после этого, не знаю, птицу ртом поймаешь, она никогда не посмотрит на тебя тем взглядом. — Я знаю, Блейз, знаю, — с каждым словом друга Драко раздражался всё больше и больше. — Просто… У меня есть надежда. — Чувак, ты надеешься впустую. Грейнджер никогда тебя не полюбит. Тысячи игл вонзились в сердце, разрывая беспощадный орган на мелкие кусочки. Ему понадобилось очень много времени, чтобы признаться самому себе в том, что его ледяную душу и сердце захватила одна маленькая ведьма с каштановыми волосами и глазами цвета шоколада. Он очень хорошо помнит её слова на заседании, когда Драко чуть не посадили в Азкабан. Он тогда смотрел на неё, как завороженный и не мог понять, почему она его вообще защищает. Он никогда не забудет то, как она одна единственная встала напротив авроров, когда те хотели надеть наручники на руки его матери. — Она же женщина в конце концов! — кричала она и одного за другим отталкивала их от плачущей Нарциссы. Может Гермиона и не особо была рада его возвращению, но уж точно никогда не хотела бы, чтобы его посадили. Такова уж её природа: она всегда искала в людях только хорошее. Даже если они того не заслуживают. — Пусть она никогда не полюбит меня. Я согласен, — охрипшим голосом сказал Драко. — Моей любви хватит для нас обоих. — Малфой! Он опять погрузился в воспоминания и не услышал её. Гермиона начинала уже злиться. — Да что с тобой? — Прости, пожалуйста, — Драко сглотнул и отбросил мысли в дальний ящик. — Видимо, сегодня мне точно нельзя убираться, — ухмыльнулся он. Теперь настала очередь Гермионы закатывать глаза. Этот слизеринец всеми способами хотел избавиться от работы, но с ней такое не прокатит. Так, стоп. Он только что извинился перед ней? Уже который раз подряд закатив глаза, девушка хотела было потянуться до самой верхней полки, но, не догадываясь о том, что полка может пошатываться, опрокинула её целиком. В последний момент защитив голову руками, она пригнулась, как учил её Гарри во время войны. Реакция Малфоя оказалась скоростной: он одной рукой удержал на месте лестницу, другой схватился за талию девушки, а после удержал полку на месте. — Тихо, тихо, тихо! — прокричал Драко, в последний момент удерживая равновесие и не падая сам. — Ты в порядке? Девушка сглотнув, подняла голову. Ей чудом удалось избежать травм, отделавшись лишь царапиной на локте. Глаза Драко были залиты серым металлом. Парень сильно испугался за девушку, которая сейчас в его руках показалась ему очень маленькой и хрупкой. Не зная, как он смог оторвать от неё глаза, Драко аккуратно поставил Гермиону на пол, удостоверившись в том, что она крепко стоит на ногах. — Я говорил тебе: давай я полезу наверх, — огрызнулся блондин, — а ты всё «я сама, я сама». На вот держи результат «я сама». На самом деле, у него сердце ушло в пятки. Было очень высоко и Гермиона в любой момент могла удариться об шкаф или уронить что-нибудь себе на голову. Она до сих пор не могла отойти от шока, что обуздал всё её тело, глядя на него стеклянными глазами. — Грейнджер, не пугай меня, — Драко взял её лицо в руки. — Скажи, что у тебя всё хорошо. Эй! Грейнджер! Он помахал перед её лицом рукой, на что та наконец отреагировала легким кивком головы. — Да, порядок, — шепотом проговорила она. — Спасибо. — Ничем не ударилась? Драко принялся осматривать её с разных сторон, крутя в руках как безмолвную куклу. — Всё в порядке, Малфой, — он случайно дотронулся до её локтя и она зашипела. — Ауч! — Чёрт… У тебя идет кровь. Нужно пойти к мадам Помфри. — Я дойду сама. — Уверена? — Да, да, всё хорошо. Спасибо. Он аккуратно помог выйти Гермионе из узкого помещения, следом вышел сам. Драко вытащил из кармана брюк чистый носовой платок и приложил к ране несмотря на заверения Гермионы о том, что с ней всё хорошо. Так, опять не переставая спорить и невзирая на подозрительные взгляды проходивших мимо учеников, они дошли до лазарета. — Боже мой! Мисс Грейнджер, что случилось? — с ужасом в глазах запищала мадам Помфри. — Всё нормально. Небольшое падение, — Драко попытался остановить её пыл, попутно держа Гермиону за руку и укладывая на кровать. — Благо дело серьезных травм нет. — Где это вы умудрились так упасть? — Нас назначили заняться уборкой в запасах Профессора Снегга, — краснея начала рассказывать Гермиона. — И я случайно задела полку с зельями… Она вдруг остановилась, словно что-то вспомнила: — Чёрт! Зелья! — Мерлин… Только не говори мне, что даже в такой ситуации ты думаешь о зельях, Грейнджер. Гермиона перебила его: — Нет, Драко, зелья! Они же разбились! До него только сейчас начал доходить смысл её слов. Ударив себя по лбу, Драко обвел уставшим взглядом помещение. Он тяжело вздохнул и заправил руки в белокурые волосы. — Вы ничего странного не ощущаете, мистер Малфой? — мадам Помфри будто только сейчас заметила его. Тот лишь отрицательно покачал головой. — А вы, мисс Грейнджер? Гермиона повторила за Драко. — Надеюсь, разбитые зелья не обладают летучим действием. Иначе вам обоим придется задержаться здесь. Мадам Помфри была явно встревожена. Малфой и Грейнджер переглянулись и после того, как рука Гермионы пришла в более или менее нормальное состояние, вышли в коридор. Драко сунул руки в карманы. Гермиона краем глаза отметила его задумчивость и напряжение. Перед лестницей, ведущей в Башню Гриффиндор, ребята неловко посмотрели друг на друга и разошлись в разные стороны. Кажется, им обоим было о чем подумать наедине с самим собой.