Заслуженное счастье

Весь следующий день Гермиона избегала его. Он всеми способами пытался поговорить с ней, в конце концов даже от отчаяния отправил записку совой, в которой просил лишь об одной единственной встрече. Девушка его игнорировала. Сама не знала почему. Просто в тот момент, когда он узнал о её чувствах к нему, она сильно испугалась. Гермиона никогда не испытывала ничего подобного и уж точно никому не признавалась в этом. А тут один белобрысый паренёк мало того, что украл её сердце, так ещё и требовал объясниться. Легко сказать! Она и сама не до конца поняла, в какой момент влюбилась в него. А может это началось ещё очень давно — когда он спас Гарри от Тёмного Лорда? Или когда спас её саму во время нападения Пожирателей Смерти на лагерь на Чемпионате мира по квиддичу? Или когда она узнала, что это не он убил Дамблдора? Драко всегда был для неё напыщенным, скрывающимся под своим статусом мальчуганом, который яро верил в превосходство крови и силу денег. Однако потом долгие разговоры с Гарри убедили её: Драко был потерян. У него не было силы воли противостоять отцу, а уж тем более Волан-де-Морту. Но настоящей точкой переворота её отношений к нему стало однажды полученное приглашение Нарциссы Малфой на тайную встречу. Самым удивительным было то, что для встречи она выбрала не Малфой-Мэнор, а простой ресторанчик в Косом переулке, куда очень мало заходило посетителей. Разговор был длинным и Гермиона запомнила каждое сказанное ей слово. Одно поражало сильнее предыдущего. — Вы не смотрите на его напускную маску безразличия и презрения. Драко всегда был очень ранимым и искренним мальчиком, — с печалью в глазах сказала Леди Малфой. — Мы не смогли стать для него лучшими родителями, но, мисс Грейнджер, я очень хорошо знаю своего сына. Он… дуралей… но дуралей честный. — Я не понимаю к чему вы клоните, — тихонько проговорила девушка, как будто их кто-то мог услышать. Перед тем, как сесть за стол, она предварительно наложила вокруг них защитный барьер с заглушающим эффектом. — Мисс Грейнджер, Драко очень любит вас, — улыбнулась Нарцисса. Гермиона была в легком замешательстве. — И я так полагаю вы тоже, — Гермиона в страхе посмотрела на неё. Та лишь негромко засмеялась. — Бросьте! Ни одно равнодушие не сможет устоять перед силой влюбленного взгляда. Глаза, мисс Грейнджер, глаза никогда не врут. Девушка залилась румянцем, а после улыбнулась также счастливо, как Леди Малфой. — Но… — Не волнуйтесь. Хоть я и чистокровная, счастье моего сына для меня важнее всего, — заверила она. После того разговора Гермиона ещё долго не могла прийти в себя. Она то улыбалась, то смеялась, то грустила, то пыталась скрыть покрасневшее лицо от окружающих. В своих чувствах она была уверена уже к концу следующего дня, но её радость длилась недолго. Несмотря на слова Нарциссы, Драко продолжал вести себя отвратительно, постоянно задевая её и споря с ней. «Может он так пытается скрыть свои чувства?» —думала девушка, но понимала, что он перегибает палку. Она решила пустить всё на самотёк. Так проходили дни, недели, месяцы. Драко бездействовал. И вот когда она уже окончательно смирилась, он говорит ей, что узнал о её чувствах. Да что с того? Разве это уже имеет какое-то значение? Гермиона боялась опозориться окончательно, поэтому закрылась в себе и в своем сердце. В один из таких обычных дней, когда Гермиона старательно игнорировала Драко, их обоих вызвала к себе Макгонагалл. Она поручила им начать готовиться к выпускному балу, причем нужно было организовать не просто танцы, а настоящий праздник с оркестром и конкурсами. Они оба понимали, что волей-неволей придется заговорить друг с другом и оба совершенно не понимали, с чего начать. Драко заметил, как Гермиона судорожно сжимает край юбки, как дрожат её руки, взгляд расфокусирован. Казалось, что она вот-вот упадет в обморок. — Теперь что касается вас, мистер Малфой, — женщина перевела на него взгляд в очках. — Ваш испытательный срок заканчивается через четыре месяца. Я напишу рекомендательную записку в Министерство и если вы хотите какое-то конкретное направление… — Спасибо, профессор, — он ещё раз посмотрел на рядом стоящую Гермиону и проговорил следующие слова, не отрывая от неё внимания. — Я бы хотел после окончания школы вернуться домой. После снятия запрета мы с мамой планируем переехать в другую страну. Минерва заметила его взгляд. Он смотрел на неё… дико. Но было в этой дикости что-то очень нежное и такое ранимое, теплое, родное для него самого. — Ну, хорошо. Тогда можете быть свободны. Они направились к двери одновременно и столкнулись плечами. Драко отошел назад и вежливо пропустил даму вперед. Грейнджер шла впереди по длинному коридору, громко стуча каблучками. По её прямой спине и нервным движениям было понятно, что девушке тревожно, но она не подавала виду. — Грейнджер! Она не остановилась. Лишь ускорила шаг. — Грейнджер! Бесполезно. — Эй, я кому говорю? Он схватил её за локоть, развернув к себе, но в следующую секунду сильно пожалел об этом. Карие глаза Гермионы были наполнены слезами, голова и плечи опущены, руки дрожали. Она безмолвно и горько плакала, хотя со стороны и выглядела сильной. Драко убрал её волосы, падающие на лицо, провел рукой по щеке. Девушка всхлипнула, закрыв глаза. — Посмотри мне в глаза, — шепнул Драко. Девушка послушно посмотрела на него. — Мне больно, когда ты плачешь, — он взял её лицо в обе руки. Вытер большими пальцами дорожку слез. — Я не могу позволить тебе страдать из-за меня. Я… Я стану лишь обузой. Ты слишком яркая, красивая, добрая, умная. Зачем тебе я — бывший Пожиратель Смерти? За мной это клеймо. Я не позволю и тебе тоже мучиться от него. Гермиона закрыла глаза и по её щекам потекли горькие слезы. Он не мог оторваться от неё, хотя должен был. — Прости меня, — сказал парень. Внутри него разразились цунами и ураганы, а внешне он был спокоен. Но Гермиона понимала, что это лишь маска. Та, о которой говорила Нарцисса. В последний раз проведя рукой по её щеке, он быстрым шагом направился по коридору. «Не смотри на неё. Не смей. Если посмотришь, не уйдешь», — вторил он сам себе. — Драко! Резко остановился, зажмурился. Глаза больно щипали. Повернулся к ней. Она стояла всё там же, такая маленькая и беззащитная. — Тебе же ведь не нужен такой, как я, — голос предательски дрогнул, на глазах выступили слезы. Драко Малфой впервые плакал. Плакал от сильной и невозможной любви к Гермионе Грейнджер. — Все заслуживают счастья, Драко, — с горькой улыбкой проговорила девушка. — Ты тоже. Он не удержался. Сила, с которой он врезался к неё, могла сбить её с ног, но он крепко держал её. А она схватилась за него, как за самое последнее, за что можно держаться. — К чёрту, — он с трудом дышал. — К чёрту мне этот мир, если в нём нет тебя! Они ещё долго обнимались, вдыхали друг друга, шептались, улыбались, смеялись. Сквозь слезы, боль и грусть. Впереди у них была целая жизнь и много-много времени, чтобы всё обсудить, договориться, жить. Они не заметили, как за углом за ними с хитрой улыбкой на лице наблюдала пара зеленых глаз. Макгонагалл вернулась к себе в кабинет и, взяв перо и пергамент, написала аккуратным каллиграфическим почерком: Дорогая Мисс Малфой…