Реальность словно сон

Снег идет неожиданно сильно, а температура опустилась до минус десяти. Пальто слишком тонкое для такой непогоды, Соен съеживается на ветру. В душе пустота, настроение абсолютно пропало. — Ты в порядке? — низкий голос обрушивается у самого уха. Джисон приобнимает за талию со спины. — В апреле было теплее, — шепотом произносит девушка, смотря на бесконечный снегопад. — Что? — непонимающе спрашивает Хан, при этом наблюдая за подъезжающей машиной. Соен проводит большим пальцем по ремешку сумки. Как же не хотелось выходить из дома. — Почему мы должны ехать в Рождество на дурацкое мероприятие? Это семейный праздник вообще-то, — бурчит девушка, на что Хан усмехается и крепче прижимает ее к себе. — Извини, милая, но таковы правила. Вся верхушка собирается вместе, — в оправдание говорит Джисон. После того как они садятся в машину, время течет быстрее. Хан необыкновенно заботлив к Соен, каждую секунду уточняет ее самочувствие. Для мужчины все кажется обыденным ритуалом проведения Рождества в кругу грозных мафиози и их пассий. Соен сейчас сродни крохотному больному полевому цветочку. Она перепугана, сломлена и все же прекрасна. До амнезии в последнее время все как-то не клеилось, будто еще немного и Соен подала бы на развод, чего Джисон никогда бы не признал. Девушка рвала общие фото, бросала посуду на пол, сбегала из дома и часто плакала. Казалось бы, все кончено, однако Хан всегда шел на компромисс первым: дарил цветы, украшения, одежду и сжимал в объятиях, пока истерика не закончится. И вдруг девушка просыпается совершенно другой: нежной, осторожной и с большими наивными глазами.

***

В прошлые года на Рождество Соен всегда вела себя застенчиво, что присуще ее характеру. Она не шибко была готова взять на себя ответственность роли главного шута или выступающего с речью. Нет, девушка предпочитала тихо сидеть за столиком и наблюдать за необычным окружением. Поздно ночью Соен рассказывала свои домысли мужу, что так их сближало. И все же многие находили в девушке что-то таинственное и романтичное. Да, Соен не идеальна внешне, да и познаниями не хвастается, однако она всегда была искренней. Слегка доверчивая, немного робкая и мягкая как маленькая мышка. Хан ценит это в Соен и очень этим дорожит, ведь такой человек как она не приходит так легко и часто. Джисон прекрасно знает цену за такой щедрый подарок как Соен. Если говорить о Джисоне, он далеко не слабак, хоть и обманывал миллионы людей годами ролью слабохарактерного айдола. Ни раз мужчины высмеивали прошлое Хана, называли самыми грубыми словами, от которых скулы сводило от злости. Однако все это мелочи в сравнении с мощью, влиянием и силой возросшей из желания стать тем человеком, чья энергия будет пугать даже самых отчаянных. Хану нужен контроль, чтобы функционировать спокойно. Каждый шаг продиктован, любая эмоция записывается, поэтому Соен стоит быть более осмотрительной, прежде чем задерживаться на весь день бог знает где, хоть и сказано, что у родителей. — Не смотри на меня, — стеснительно произносит девушка, отворачиваясь ко окну. Чертово время! Течет везде по разному, и когда же будет еще один откат назад? Чего вообще хотела Соен? Не начинать отношения с Джисоном? Найти первее Хенмина? Или, быть может, вовсе стереть свою жизнь и строить ее иначе с того отрезка времени? Обряд прошел предательски криво: не время вернулось вспять, а душа Соен. — Почему? Ты моя жена, — с пассивной агрессией отвечает Джисон, похоже, не нравится ему выказанная просьба. Он вообще ведет себя странно: то ласкается, то кусается. Соен поворачивается лицом обратно и устало говорит: — Что ты постоянно об этом говоришь, надоело слушать, — в ответ лицо Хана багровеет от злости. — Кажется ты не понимаешь, с кем общаешься. Я забочусь о тебе, а ты продолжаешь грубить как ни в чем не бывало будто глупый подросток! — Что? Да я прекрасно… — девушка не успевает договорить, как водитель громко озвучивает, что они подъехали к месту назначения. — Жди, я открою дверь, — напряженно произносит супруг, перед тем как выйти из машины. Настроение Джисона переменчиво, девушке с трудом удается правильно распознавать его эмоции. Поэтому, выйдя из машины, девушка видит на лице мужчины сдержанную улыбку, ту дежурную, которую он носит долгие годы. Теплая ладонь аккуратно сжимает ее хрупкие пальцы, Соен поднимает глаза на широкую спину своего супруга, наблюдает как Хан спешно тянет ее ко входу в большое здание, предназначенное для крупных банкетов. Волнение подступает к горлу комом, дышать становится труднее, ведь встречи с Хенмином не избежать. Расставшись с верхней одеждой, супруги с трепетом входят в зал, где высокие потолки освещаются хрустальными люстрами. Множество накрытых столов, официанты по углам и куча пафосных гостей. Все предсказуемо, то, что Соен могла заметить в своих новых воспоминаниях. — Наше место здесь, — спокойно сообщает муж, притягивая девушку к центру длинного прямоугольного стола. Сбоку от Соен сидит какая-то девушка, а рядом с ней… — Добрый вечер! Хан Джисон и…дорогая госпожа Хан Соен, — как будто с лицемерной издевкой произносит Пак Хенмин, протягивая свою руку с длинными и стройными пальцами. Пара даже поднялась для приветствия новых гостей. Джисон проглатывает этот странный тон голоса собеседника и беспринципно пожимает чужую ладонь, когда Соен нервно поджимает нижнюю губу. — Добрый вечер, — сдержанно и тихо произносит девушка в ответ. Ее длинное черное платье неудобно облегает все части тела и несмотря на это, открывает ее красоту. Хенмин с аппетитом окидывает фигуру взглядом, а затем безмятежно знакомит со своей спутницей: — Знакомьтесь, это Борам, она юная актриса, — девушке от силы лет двадцать, нетрудно догадаться, что мужчина ее использует ради постели в обмен на какие-то ничтожные контракты для забавы. На актрисе короткое светлое корсетное платье с драпированным низом. Корсет украшен жемчужинами, а в волосы вплетены белые пряди. Борам здесь не одна такая: у других гостей спутницы выглядят даже более вычурно и современно. Борам с вызовом смотрит на Соен около секунды, а затем резко улыбается, переведя дружелюбный взгляд на Хан Джисона. — Я очень мечтала с Вами познакомиться, господин Хан. Если можно признаться, Вы мой биас с того момента, как я узнала о stray kids. Теперь же я восхищаюсь вашим непревзойденным умением вести бизнес, всегда останавливаюсь только в ваших отелях, — лебезит Борам, на что Хан краснеет и даже смущенно улыбается, чем обескураживает Соен. Какого хрена сейчас происходит? Соен раздраженно отводит взгляд вбок, чем забавит Хенмина до появления симпатичных ямочек на щеках. Мужчина прикрывает ладонью смешок, а сам незаметно касается ребром ладони бедра девушки. Она испуганно озирается по сторонам, затем со злостью отступает на шаг назад, ближе к Хану. — Да, нам тоже приятно, что ж, думаю, пора садиться за стол, — неожиданно грубо прерывает Соен, тем самым затыкая бесконечные комплименты со стороны самоуверенной актрисы. Все четверо оборачиваются к накрытому столу: вино, шампанское, иной аперитив, холодные закуски, салаты и многое другое. — Я поддержу госпожу Соен, Борам, садись, успеешь нахвалить нашего любимого айдола, — с издевкой говорит Хенмин, отодвигая стул. Актриса как-то нервозно на него опускается, оборачиваясь на мужчин. — Ну, я уже не айдол почти как четыре года, — кажется до Джисона начинает что-то доходить, пока он также помогает жене присесть. — И что же? Восемь лет не выкинешь в урну, ты владелец компании по времени меньше, чем когда стоял на сцене в латексных штанах, — Хенмин откровенно издевается над Ханом, однако Соен не может ничего сказать, слишком взволнованная остротой момента. Наконец все занимают свои места от задетого Джисона до довольного Хенмина. — Господин Пак, предлагаю опустить тему моих образов для выступлений и все же перейти к празднованию Рождества, — почти холодно отвечает Хан. Единственным утешением для него становится нежное прикосновение ладони жены под столом. — Да, я согласна с господином Ханом, только посмотрите на эти изысканные блюда, — вдруг встревает Борам, пытаясь разрядить обстановку. Слышится звон: стучат чайной ложкой по бокалу. Все с трепетом поворачивают головы в сторону того, чья власть собрала всех сегодня за одним столом. Сон Гаон величественно обводит всех своим проницательным взглядом. Все в нем кричит о достатке: часы шопард, кольцо тринити на безымянном пальце и костюм от бриони. Мужчина натягивает на лицо лицемерную улыбку перед тем, как начать речь. — Итак, дамы и господа, мы собрались здесь в честь великого праздника — Рождества. Я безмерно рад тому, что каждый член нашей большой семьи присутствует за праздничным столом. И все же перед тем как начать отмечать, я должен кое-что рассказать. Пак Хенмин, прошу подняться, — молодой мужчина хитро улыбается одним уголком губ, а затем неспешно встает, окидывая Джисона насмешливым взглядом. — Что ж. Все вы знаете, что конгломерат Сон огромен и имеет большое значение в экономике Южной Кореи. Мы владеем текстилем, машиностроением, нефтехимией, оружейной промышленностью и даже отелями, игорным бизнесом. Каждый из вас закреплен за своей деятельностью, чему я доверяю, поэтому примите то, что я сейчас скажу, — наступает напряженная минута тишины. — …вам известно, что Пак Хенмин — моя правая рука и заместитель председателя материнской компании «Империя Сон». Я готов объявить некоторые обновления: Пак Хенмин становится моим преемником и будущим владельцем моих акций. В его руки переходят новые полномочия по контролю и надзору за деятельностью дочерних компаний, то есть вас, дамы и господа, — Хенмин расплывается в лисьей ухмылке. — Почему так тихо? Поаплодируйте вашему новому руководству, — ехидно отмечает Сон Гаон. Соен приходит в себя только когда начинаются жидкие хлопки и нервозно сказанные поздравления в адрес ее любовника. Джисон дышит тяжело через рот, кажется, что его костюм от Армани сейчас треснет на плечах. Хенмин прикладывает руку к плечу и слегка кланяется, благодаря окружающих. Он переводит заинтересованный взгляд на Соен, девушка только смотрит на пылающего гневом мужа. — Время ужина! — объявляет Сон Гаон. Все приступают к трапезе и разговорам шепотом. Новость потрясает абсолютно всех, не верится, что молодой человек резко поднялся на несколько ступеней вверх. «Ничего себе любовник, как же я дошла до такого уровня, как он вообще на меня взглянул?» — ошеломленно думает Соен, ковыряя вилкой в тарелке. Европейская кухня кажется столь непривычной, что отбивает аппетит. Джисон общается с каким-то незнакомцем по его сторону, тот явно старше лет на двадцать. Борам тоже отвернута в сторону Хенмина, пока он разговаривает с мужчиной напротив. Вокруг стоит какофония из шепота, стука приборов о тарелки и музыки от живого оркестра. Еда в горло не лезет, в телефоне сидеть не вежливо, а подруг тут нет. Такие мероприятия полный отстой. В голову мгновенно приходит идея сбежать из этого душного места. Она неловко приподнимается со стула, чем привлекает внимание Джисона. — Ты куда? — как обычно с долей контроля интересуется муж. Девушка сдерживает закатывание глаз и все же вежливо отвечает: — Припудрю носик, если ты понимаешь о чем я, — едва слышно объясняет Соен, на что Хан хмыкает и оборачивается обратно к собеседнику. Оказавшись в тихом коридоре, девушке становится в разы легче. Она прислоняется спиной к стене и с тоской смотрит в сторону выхода. — Эй, стерва, — женский голос звучит где-то по другую сторону. Соен медленно поворачивает голову и замечает силуэт в черном. Маска и кепка, спортивная одежда, ничего приметного. — Вы это мне? — с удивлением уточняет Соен. Незнакомка подходит ближе, не поднимая головы, что настораживает. — Да, тебе. Ты, чертова сука, разрушила группу и увела Хан Джисона в свои пакостные руки. Так тебе этого оказалось мало, ты еще и изменяешь ему, тварь. Кто-то должен наказать тебя и это буду я, — голос становится все агрессивнее. Соен начинает дрожать от страха и пытается хоть на шаг отдалиться от этой сумасшедшей. — Подождите, но он сам… — и тут девушка понимает, что никогда не задумывалась о том, а почему группа распалась. Из-за Джисона или кого-то еще, а может это было коллективное решение… — Нет, это ты все испортила! — женщина вскрикивает и затем резко хватает Соен за волосы одной рукой, а другой сует под нос тряпку с хлороформом, что провоцирует обморок. Мир вновь обволакивается тьмой.