Реальность словно сон

Соен много раз видела лицо Хан Джисона: вживую и на фото, бодрым и спящим, с тату и без. Она часто слышала о сасэнках, о том, как девушки караулили ребят у входа в компанию или у общежитий. Всякое в жизни было, но только не пробуждение среди миллионов фотографий Джисона с разных ракурсов с окровавленными пятнами. Хан на пляже, Хан на прогулке, Хан в…своей комнате? Хан без одежды на крыльце своего дома, Хан среди других мужчин с сигаретой в руках. Все эти моменты казались чересчур личными, сугубо конфиденциальными, не для чужих глаз. Глаза Соен неспеша оглядывают каждый снимок, на некоторых надписи: «мой», «ты мне нужен» и другие, более жуткие. Запах в этом помещении особенно неприятный, словно одежда и постельное белье не стирались годами. В комнате стоит полумрак, горит только одна настольная лампа с желтым свечением. Под Соен холодный пол, весь в пыли и волосах, до того омерзительно, что девушка сдерживает порыв наблевать. Тело стиснуто бельевыми веревками, мышцы ноют от неудобной позы. Соен пытается перевернуться на спину и руки и это чудом удается. Она едва ли не кричит от страха, когда видит на потолке крупный портрет Джисона в форме сердца. До того абсурдное зрелище, настолько нереалистично романтически оформленное. «Пиздец блять», — растеряно думает девушка, рассматривая черты лица супруга. Наконец Соен переводит взгляд и на окружающую мебель: старая одноместная кровать, заваленный стол с альбомами, карточками, фотографиями и фигурками, разваливающийся деревянный стул. Все стены облеплены снимками, а окно плотно зашторено. За дверью слышится шум, кажется, похитительница решается нанести визит своей жертве. Соен замирает в оцепенении, живот начинает крутить от волнения, предательски не вовремя. — Проснулась? Как тебе моя любовь к твоему супругу? Скажи же, что видно искренность? — женщина говорит уверенно, с легкой насмешкой. Она одета все так же в черном, явно желая оставить свою анонимность. — Это потрясает. Эм, что ты планируешь со мной делать? — Соен пытается быть вежливой, не слишком раздражающей. Однако женщина не особо настроенная на дружелюбие решает позабавиться хорошим ударом ноги по животу Соен. Стон боли разрезает тишину. — Так-то лучше. Нечего лицемерить. Я планирую тебя накачать кое-чем опасным и выкинуть в сугроб, словно ты умерла от передозировки прямо на улице. Тебе как? Нравится? — довольный смех заполняет помещение, а Соен от испуга дрожит. — Подожди, я же могу быть полезной, может ты хочешь что-то узнать? Я готова сделать что угодно, только не убивай, — слезы накатывают и крупными каплями стекают по лицу. Ни о какой чести и гордости речи и не идет, все заглушает чувство самосохранения. — Ты такая глупая, думаешь, почему ты валяешься здесь, а не в снегу мертвая? Сейчас будешь отвечать на все мои вопросы, иначе придется страдать, готова? — Соен грубо поднимают и усаживают на стул. Руки остаются за спинкой, а еще одной веревкой обвязывают вокруг талии. — Ты могла просто познакомиться с Джисоном, попытаться завести отношения, почему теперь ты идешь на преступление? — с отчаянием спрашивает девушка, лицо опухает от бесконечных слез. Незнакомка в ответ ухмыляется под маской, а потом дает сильную пощечину. — Хватит рыдать! Это я задаю тебе вопросы. Вся рожа красная уже, противно смотреть. Итак, назови мне всю личную информацию о Хан Джисоне. Все то, что не знает общественность, — сквозь зубы цедит женщина, сжимая челюсть Соен. — Он… — начинает говорить девушка.

***

Пропажу Соен обнаруживают не сразу, поначалу Джисон слишком занят беседами с Борам и коллегами по работе. Проходит около десяти минут и Пак Хенмин поднимается с места, дабы пройтись по ближайшим местам, отчего-то ему не сидится на месте. По дороге мужчина успевает пожать чужие сухие ладони, поприветствовать парочку дам в шелковых одеждах как того диктует мода. Хенмин доходит до уборной, остается неподалеку, думая поймать Соен на месте. Во время ожидания он проверяет социальные сети, читает новости, но текст на экране кажется каким-то размытым, мысли уходят далеко за пределы смартфона. Соен никак не появится, поэтому Пак разворачивается и идет обратно в зал, где Джисон уже вскочил со своего места. — В чем дело? Выглядишь бледным, — Хенмин замечает волнение на лице бывшего артиста. Джисон некогда светски улыбавшийся, сейчас действительно стоит с искривленным выражением лица. — Соен нет. Ее сумка тут, прошло уже двадцать минут, — негромко отвечает Джисон, он набирает номер телохранителя жены и прижимает телефон к уху. — Кто знает, может она просто вышла наружу подышать воздухом и заболталась с кем-нибудь, — непринужденно говорит Хенмин, однако внутри он также испытывает легкое беспокойство. — Нет, что-то здесь не так, — Джисон выходит в коридор, а Пак следует за ним. — Алло, Чонсок, обыщи все здание внутри и снаружи. Найди ее, иначе я за себя не ручаюсь, — с агрессией в голосе произносит Хан. Он слишком обеспокоен, поэтому вовсе не замечает странный интерес Хенмина к пропаже его жены. — Хан Джисон, только не говори, что ты собираешься войти в женский туалет, — Пак запускает пальцы в волосы, проходя ими по затылку. Вся эта суета чертовски не к месту, не в гребаное Рождество, когда Хенмин должен получать лавры, а по итогу слоняется следом за своим подчиненным, мужем его любовницы. Хан, наперекор всем правилам, действительно вламывается в женскую уборную, на ходу дергая все двери кабинок и выкрикивая имя жены. К счастью, в этот унизительный момент, помещение оказывается пустым. — Куда она делась черт возьми, — сквозь зубы произносит Джисон, со злостью ударяя ладонью одну из дверей. — Если ты так сильно печешься о жене, можем проверить камеры видеонаблюдения, — как бы с подачкой предлагает Пак, хоть мысленно он и сам готов бежать смотреть записи. Хан разворачивается к Хенмину, его лицо все краснеет от накопленных эмоций. — Пошли, — фамильярно отвечает Хан, выходя первым из уборной. Пак лишь нервно ухмыляется, а затем они оба идут к охране. На одной из камер становится ясно, что перепалка Соен с какой-то женщиной в черном приводит к похищению. Хан наблюдает за этой сценой дерганно, он начинает грызть ногти и трястись. Хенмин реагирует спокойнее, но только потому что умеет хорошо скрывать свои эмоции. — Я вызову людей, Хан Джисон. Не о чем беспокоиться, — сухо говорит Пак. Джисон обращается с вопросом к персоналу: — Звука у вас нет? Я должен по губам читать? — сотрудники смотрят на него со страхом, Хан в гневе кажется убийственно опасным. — Успокойся. Я уверен, что она еще жива, — спокойный тон только усиливает эмоции Джисона, он с раздражением оборачивается к Хенмину, хватает того за грудки. — Заткнись. Какого хрена ты вообще здесь стоишь? Иди получай овации общества, гребаный урод, — похоже, что Хан выплескивает свои истинные мысли по поводу Хенмина, отчего тот ухмыляется, а потом резким движением срывает с себя чужие руки. — Кто знает, Хан, может, я имею собственные интересы, — как бы с насмешкой намекает Пак, на что Джисон хмурит брови и сжимает кулаки. — Что ты несешь? Какой у тебя интерес к моей жене? — наивный и слепой до этого Джисон, как будто только сейчас начинает собирать пазл в своей голове. — Прямой. Что ж, выйдем, — Хан следует за Хенмином в уединенный уголок у окна, где они могут быть вдали от лишних глаз и ушей. — Так вот, Хан, пришло время признаться: я сплю с твоей женой. Тише-тише, — Джисон замахивается кулаком в лицо, но Пак оказывается быстрее, блокируя удар. — Чего блять? Она даже в магазин одна не ходит, все время дома сидит, какого хрена?! — Хан если не расстроен, то по крайней мере явно озадачен внезапным открытием. Его словно холодной водой окатывают. — Не думай об этом. Я признался сейчас, чтобы помочь ее найти, — хладнокровие Пака просто поражает. Он и бровью не повел, когда произнес страшную тайну, ту, от которой у Соен почти были панические атаки. Джисон застывает на месте, весь мир рушится перед глазами. Как могла Соен так поступить?! Сломать все то, что было между ними? Тем временем Хенмин набирает номера своих знакомых в полиции и ребят из охранной компании. Все они не раз выручали, находили беглецов, должников и более неприятных лиц. Уж найти двух девушек не составит особо труда. — Эй, соберись. Перед выяснениями отношений нужно найти Хан Соен, — Пак трясет Джисона за плечо, пока тот с остекленелыми глазами смотрит куда-то перед собой. — Мразь. Уж тебя то ударить я могу, — шепотом произносит мужчина, а затем со всего размаху бьет Хенмина в живот. Тот сгибается пополам, хрипит от боли, но на лице все еще та же усмешка. — Я позволил тебе сейчас это, но еще одно увечье и я тебя лишу всего, — тихо говорит Пак, на что у Джисона спирает дыхание. «Я тебя вытащу несмотря ни на что», — думает Хан.