за тобой пойду следом

Каждое утро в нашем заведении начинается одинаково: уборка стеллажей и ящиков с инструментами, изучение плана на день, доставка мотора (вкладыши которого удивительным образом пошли по одному месту) в механику, и всё это под аккомпанемент размеренных щелчков домкрата и жужжание автоподъёмников, запах масла и антифриза, звон гаечных ключей и бесконечные рассказы из насыщенной жизни Хаын.        — Нет, вы представляете, я ему говорю: «Отсядь, от тебя несёт так, что из выхлопной трубы получше будет». А он воспринимает мои слова с точностью да наоборот и садится ещё ближе, при этом культяпки свои раскидывает.        — Так ты же сама сказала ему, что хочешь познакомиться, — говорит Чонгук, откручивая подачу бензина в мазде и подготавливая всё необходимое для промывки форсунок. — Так я думала, что он ровный типочек, а оказался такой голубь, что ни богу свечка ни чёрту кочерга! — девушка откидывает ручку, которой заполняла бланк, и тянется за замазкой. — Чёрт, ещё один в мусор.        — Такими темпами на тебе бумажный завод разорится.        — Такими темпами я себе мужика не найду, — Хаын, администратор автосервиса, исправляет допущенную ошибку в стоимости работ, но корректор тоже оказывается возмущённым услышанной историей, поэтому размазывает стержень ручки по глянцевой поверхности. — Вот дерьмо! Когда уже Сынван починит компьютер, я задолбалась писать на этих бланках!        Чонгук сам себе смеётся, точными движениями собирает систему и заводит двигатель.        До отпуска остались считанные дни, поэтому настроение как никогда на высоте.        Он всегда был таким: улыбчивым и добросовестным, возможно, немного наивным, но Чон не считает это своим минусом. Миру не хватает доброты, поэтому парень решил быть одним из тех самых сотрудников, кто одним своим появлением на рабочем месте поднимает настроение всем и каждому.        Нет, вы не подумайте, Чонгук искренне любит ребят, с которыми работает вот уже несколько лет. Они побывали в таких передрягах, что в какой-то степени их отношения можно назвать родственными.        На прошлой неделе их коллектив из пяти человек ворвался в квартиру Хаын с доверху набитыми едой пакетами, огромной колонкой и букетом сорванных у подъезда цветов, потому что любимая коллега вновь пребывала в депрессии из-за провального свидания. А как-то они прикинулись студентами медицинского университета и пробрались в палату к Джиху, которому вырезали апендицит, хотя посещение было запрещено (по какой причине, они так и не поняли). И без разницы, что парня держали под наблюдением всего неделю и на днях должны были выписать — внимание и забота куда важнее. Двигатель, отработав на холостых десять минут, глушится. Чонгук проверяет давление и прикидывает, сколько времени займёт сия процедура и замена масла. Машинку должны забрать через полчаса, так что он должен успеть привести её в гламурный вид. Чон не хочет хвастаться, но считает, что входит в число тех, кто всей душой горит своей работой. Ему нравится копаться в устройстве автомобилей, разбираться с деталями, выискивать неточности работы и устранять их. Каждая приезжающая к ним машинка — своего рода загадка, к которой нужно найти подход, наладить общение и выяснить, что у неё болит. Чонгук пока ни разу не оплошал с диагнозом. В ангаре раздаются тяжёлые громкие шаги, извещающие о появлении старшего мастера Чхве — большого (как внешне, так и душой) человека, который его ещё девятнадцатилетним желторотым птенцом взял к себе под крыло и научил всему, что знал сам. А знал он очень много, в этом можно не сомневаться. — Ну что, Чон, небось ликуешь, что оставишь нас, — произносит хриплым голосом (последствие тяжёлой болезни). — Никак нет, сэнсэй, — парень поворачивает голову и приветственно кивает. — Если подойдёте ближе, то увидите слёзы в моих глазах. — Слёзы радости, сто пудов, — ворчит Хаын, доставая из ящика стола стопку новых бланков. — Чего ты бурчишь? Очередной кандидат не оказался принцем на белом коне? — Чхве вытаскивает из-под стеллажа металлическое ведро и садится на него. — Можно и без коня, — отвечает девушка. — Я что, о многом прошу? — О многом или нет — каждому своё. Ты вот за хлебом куда ходишь? Хаын фыркает, не понимая, к чему задан такой вопрос. — Не в обувной точно. — Вот, — сэнсэй поднимает указательный палец. — А складывается ощущение, что именно там ты хочешь найти ватрушку. — Поэтому за принцами тебе только в Арабские Эмираты, — хихикает Чонгук и вновь заводит двигатель. Из выхлопной трубы дымом выгорает всё накопившееся за годы эксплуатации. — Умники нашлись, — бормочет себе под нос девушка, склоняясь над злополучными бланками. Чхве по-доброму усмехается и, закинув ногу на ногу, достаёт из нагрудного кармана рабочей куртки телефон. Внуки на юбилей подарили сенсорный последней модели, разбираться в котором помогали всей командой. Чонгук выступил с предложением прописать инструкцию (на что словил смачный подзатыльник), и старший, видимо, решив, что его взяли на слабо, за неделю разобрался во всём необходимом функционале. Чон не спеша заканчивает работу и отвозит машину на стоянку, откуда её должен забрать владелец. Кладёт ключ Хаын на стол и расписывается в бланке. Спокойствие в ангаре прерывается частым дыханием бегущего Сынвана. Сегодня он работает в гаражах, поэтому пересечься с ним раньше не было возможности. Чонгук, увидев друга не в штатном, вскидывает бровь. До конца рабочего дня ещё четыре часа, а тот уже куда-то намылился. Сынван останавливается в нескольких шагах от них, но обращается к Чхве: — Сэнсэй, разрешите уйти пораньше, — в глазах парня суетливое беспокойство, в движениях резкость и напряжение. — На выходных отработаю. Мужчина лишь машет рукой, мол, делай что хочешь. Такие у них сложились порядки: если тебе срочно куда-то надо, то иди, только кровь из носу компенсируй эти часы. И найди того, кто выполнит за тебя текущую работу. — Гук, подменишь меня, а? — смотрит на Чонгука взглядом побитой собаки. — Что случилось, на тебе лица нет, — спрашивает Хаын, снимая с языка вопрос, который хотел задать Чон. — Миён позвонила, их с сыном кладут в больницу. Нужно вещи привезти, бумаги заполнить, в общем, сегодня на меня не рассчитывайте. Гук, — переводит взгляд на товарища, — у меня три машины осталось. Одна на площадке, чёрная ауди, — парень указывает в сторону, где, по его словам, стоит автомобиль. — Этот клиент первый раз у нас. Нужно всё сделать по стандарту и отвезти машину к нему. — С хрена ли, — хмыкает Чонгук, вскинув подбородок. Такой сервис их мастерская не обязана обеспечивать. — Просьба клиента. Гук, пожалуйста, — Сынван хватает ладони парня и пристально смотрит ему в глаза. — Там не должно быть проблем, тачка практически новая. Ты по красоте сделаешь, я тебя знаю. Чонгук раздумывает над словами встревоженного друга, который мыслями сейчас рядом с сыном. Он видел этого мальчика (Сынван частенько брал его с собой на работу), показывал ему разные гайки и винтики, кормил бутербродами. Славный мальчишка, его полюбил весь коллектив, поэтому... — Хорошо, сделаю. Передавай своим привет и выздоровления, — на выдохе произносит Чонгук и ловит крепкие объятия. — Спасибо, Гук. С меня говядина, — Сынван бросает на стол ключ от автомобиля и бегом покидает ангар. — Наверное, что-то серьёзное, — шепчет Хаын, боясь нарушить возникшее молчание. — Надо будет позвонить ему потом, спросить, что там произошло. — Не давите на мозоль, — доносится голос Чхве и металлический звон ведра о бетон. — Захочет, сам расскажет. Буду у себя. Сэнсэй уходит, а Чонгук переглядывается с Хаын. Та тяжело вздыхает и кладёт перед парнем табель, по которому нужно сделать работы и внести новые, если таковые будут выполнены. Чон просматривает список и не находит чего-то сложного. Обычная профилактика: замена масла, воздушного и топливного фильтров, осмотр свечей, проверка ходовой. Берёт ключ от ауди и направляется в соседний ангар, у раздвижных ворот которого стоит машина спортивной модели. Снимает блокировку, садится в салон и... впадает в недоумение. Чонгуку есть с чем сравнивать, всё-таки не пара-тройка машин проходит через его руки ежедневно. Этот же автомобиль словно только из химчистки забрали. Чистые кожаные сиденья, на тканевых ковриках ни соринки, панели с отделкой из тёмного лакированного дерева без царапин, присутствует лёгкий цветочный аромат. Придраться можно только к колёсам, в них действительно нужно вдохнуть жизнь. Судя по классу автомобиля и тому факту, что его нужно доставить прямо в руки, владелец машинки с достатком точно выше среднего. — Ох уж эти мажоры, — Чонгук поворачивает ключ и плавно въезжает в ангар. Обслуживание не занимает много времени. Уже через полтора часа Чон взглядом сурового критика оценивает результат, остаётся довольным проделанной работой и вылезает из смотровой ямы. Хаын приносит расчётный лист, где Чонгук расписывается, а после называет адрес какого-то бизнес-центра. — Ключи отдай только владельцу, — подсказывает девушка. — К нам редко обращаются с такими запросами, не хотелось бы проблем. — Понял, — говорит Чон и садится на водительское место. В груди никак не может улечься возмущение касаемо того, что он в своё рабочее время должен покинуть автосервис, чтобы пригнать (пусть даже такую хорошую) машинку к её хозяину. Оно ему надо? К тому же оплачиваться такая доставка уж точно не будет. Чонгук заводит двигатель. Не проходит и пяти секунд, как его брови встречаются у переносицы, а внимание превращается в абсолютный слух. Парень слишком щепетильный во всём, что касается запахов и звуков, даже спать с малейшим светом не может, поэтому с лёгкой неприязнью вслушивается в тихий свист, который человек с менее чутким мировосприятием не заметил бы. Чон выжидает ещё некоторое время, но тревожащие нутро автомобиля звуки не прекращаются. Тогда парень выходит из салона и открывает капот, снимает защитную крышку и заглядывает в самое сердце машины, прислушиваясь. Под подозрение тут же попадает ремень генератора. Чонгук глушит двигатель, надевает перчатки и ощупывает чёрную натянутую полоску, которая под нажимом пальца прогибается сильнее, чем должна. — Вот тебя мы и нашли. С ловкостью хирурга парень раскрывает чехол с инструментами, берёт нужный ключ и уверенным движением руки подкручивает натяжной болт. Когда ремень натягивается до необходимого состояния, снова включает двигатель и с грустью понимает, что всё осталось без изменений. — Чёртов Ким Тэхён, — Чонгук опускает голову, больше злясь не на владельца машинки, а на саму ситуацию. Просто надо на кого-то вылить разочарование. При помощи домкрата Чон поднимает автомобиль и на доске подъезжает под машину. Парой действий снимает ремень, осматривает его и заключает, что этого приятеля лучше заменить, чем вымучить до такого состояния, что не дай Бог порвётся. Этика автомастерской не позволяет копаться в чужих бардачках и багажниках. После долгих сомнений Чонгук убеждается, что другого выхода нет. Вряд ли владельцу ауди покажется привлекательной перспектива заглохнуть посреди дороги. Вообще, Чонгук не лелеет надежды отыскать инструкцию, так как большинство водителей не имеют привычки хранить подобные бумажки в машине, но аж подпрыгивает от радости, когда находит таковую в бардачке. Уважение к этому Ким Тэхёну возрастает, сто́ит папке с разложенными по плотным файлам документами оказаться в руках. Видимо, этот парень такой же строгий к мелочам, если судить по чистоте в салоне и тонкому запаху от ароматизатора, как и он сам. Чон быстро находит нужную информацию о ремне и бежит в соседний специализированный магазин, чтобы приобрести новый. Установка купленного ремня занимает считанные минуты: набросить на шкивы и тщательно отрегулировать силу натяжения, которая отмечена в документации по эксплуатации. Чонгук вновь по нажиму пальца определяет состояние ремня и выезжает из-под машины, стягивая с ладоней перчатки. Заводит двигатель и с облегчением выдыхает, когда подозрительных звуков не обнаруживается. В этот раз, пока Хаын переделывает расчётный лист, Чон решает переодеться в повседневные джинсы, футболку и рубашку, чтобы не привлекать внимание рабочей формой. На дорогу от автосервиса до нужного адреса уходит чуть больше получаса, и Чонгук не скрывает, что ему нравится ехать за рулём приведённой в порядок машинки. Это как помыться после тяжёлого дня и лечь в свежую постель. Местом, куда приводит навигатор, оказывается какой-то айтишный центр. Чонгук далёк от подобной сферы, не разбирается в технологиях и никогда ими не интересовался, пусть родители в своё время хотели склонить его к выбору технической специальности. По сути, он и так стал технарём, только в другой области. Чон по незнанию теряется в огромном числе кабинетов, пока милая девушка, работающая за ноутбуком в опенспейс, не подсказывает обратиться к их администратору. И тут он понимает, что брождение вдоль столов оказалось меньшим из сегодняшних событий. — Я не могу оставить ключи. Мне нужно передать их лично Ким Тэхёну, — уже в третий раз объясняет Чонгук высокой блондинке (рост ей явно придают каблуки) в белом платье и с платком на шее. — Таковы правила нашего автосервиса. — Господин Ким сейчас никого не принимает, — заводит свою шарманку администратор, на что Чон тяжело вздыхает. — Либо оставляйте ключи здесь, либо приходите завтра. — Ну уж дули, — не стесняется в выражениях. Ему тут не перед кем красоваться. — А вдруг вы завтра скажете то же самое? — Значит, скажу то же самое, — девушка также пребывает в нетерпении. Конечно, ей только что принесли стопку документов, так ещё и коллеги уже несколько раз звали выпить кофе. — Не тратьте своё и моё время. Оставьте ключи, господин Ким в конце рабочего дня заберёт их и ознакомится с расчётчиком. — Он что, президент, раз не может выйти на минуту и взять ключи? — тихо бурчит Чонгук себе под нос и через пару минут ловит момент: когда девушка отворачивается, пригнувшись, проскальзывает в соседний коридор, где должны быть кабинеты руководства. Не зря ведь именно здесь находится стойка администратора. Шестое чувство в который раз не подвело. Чонгук оказывается на площадке, в плиточном кубе которой собрались растение в большом горшке, своими листьями напоминающее лопух, и четыре двери. На одной из них висит табличка с нужным именем. Парень поднимает руку, чтобы постучать костяшками по массивной деревянной поверхности, как его останавливает сердитый низкий голос, раздавшийся с той стороны. Его обладатель не в духе, если учесть вырванные из контекста фразы типа «я тебе ничего не должен», «не хочу слышать», «больше не звони мне». Не составляет труда догадаться, что решаются вопросы не совсем рабочего характера. Чонгук переступает с ноги на ногу, размышляя, действительно ли стоит тревожить того, кто находится в кабинете, пока сердце не захватывает в свои тиски злость. Какого фига его должны волновать чужие проблемы? Он уже целый час торчит здесь, пытаясь отдать ключи их владельцу, хотя мог работать над другими заказами. Дверь с лёгкостью открывается, пропуская в светлый просторный кабинет. Мужчина за столом поднимает на нежданного посетителя недовольный взгляд, в котором тут же рождается удивление, и вскидывает бровь. Рука с зажатым в ней телефоном опускается, касание красной кнопки завершения вызова перебивает собеседника, который говорил так воодушевлённо, что даже Чонгук, прислушавшись, смог бы разобрать смысл того, что пытались донести с другого конца провода. — Вы ко мне? Чон бьёт по тормозам. Он не ожидал, что Ким Тэхёном окажется не его ровесник, а взрослый статный мужчина. Костюм-тройка, уложенные волосы, твёрдый строгий взгляд — Чонгук ощущает себя бабочкой, врезавшейся в лобовое стекло несущегося автомобиля. И впервые чувствует, чтобы в горле пересохло, а коленки немели от холодной привлекательности мужчины. — К вам, — Чонгук берёт себя в руки, не позволяя робеть перед тем, на кого ворчал всё утро. — В следующий раз предупреждайте секретаря, что мы передаём ключи лично в руки владельца. А если не можете сами принять, то так и указывайте в заявке. Чон подходит ближе и кладёт на стол ключи от ауди и расчётный лист. Мужчина не обращает на них абсолютно никакого внимания, его взгляд прикован к парнише напротив, в чьих глазах горят искорки раздражения. — Буду иметь в виду, спасибо. Ощущение лёгкой улыбки в произнесённой фразе воспринимается Чонгуком как насмешка. Да, он парень простой, куда ему до айтишников, которых сейчас как свиней нерезаных. Однако это не значит, что на него можно смотреть свысока. Чон решает больше не язвить, чисто по привычке кланяется и направляется к выходу. В дверях сталкивается с разъярённой секретаршей, но молча обходит её и покидает кабинет. Тэхён проводит гостя любопытным взглядом. После успокаивает девушку, говорит, что ничего страшного не произошло и что она может возвращаться к работе. Оставшись наедине с собой, берёт в руки документы и в строке с именем мастера, выполнившего работы, находит приятное глазу «Чон Чонгук» и размашистую подпись со множеством завитков. Кима зацепило такое поведение. Ему давно не высказывали претензий, а этот парень не побоялся потерять клиента. На собрание отдела он идёт в приподнятом настроении.

***

Началось в колхозе утро. Именно с этой мыслью Чонгук вылезает из смотровой ямы с кучей прикреплённых к поясу инструментов. Перчатки измазались в пыли и масле, футболка прилипла к потной спине, волосы — к влажным вискам. Погода для августа выдалась на удивление жаркой, а Чону как раз пришлось, что называется, сплясать с баяном: к ним пригнали машину, которую дешевле сдать на металлолом, но дедушка пояснил, что эта ласточка с ним половину жизни и отказаться от неё он не может. Сынван сразу дал заднюю, сказав, что не рискнёт взяться за такой раритет. Джиху в силу неопытности также отрицательно покачал головой. А Чонгук... Чонгук просто проникся историей, которой этот дедуля (в цивильных брюках и рубашке, всё по красоте) поделился с ним. Как на этой машине рассаду возил, как жену беременную в тридцатиградусный мороз чуть не довёз до роддома, как пережил с ней — машиной — и огонь, и воду, и медные трубы. Вот Чонгук и вызвался посмотреть, что с этой старушкой можно сделать. Обещаний вернуть ей второе дыхание не давал, но за то, что не отказал, получил целый контейнер маринованной редьки. Сейчас, находясь в своём самом лучшем «парадном» виде, огромными, как блюдца, глазами смотрит на гостью вчерашнего вечера — чёрную ауди, припаркованную у входа в ангар. — Гук, я попросил тебя обслужить машину, а не сделать так, чтобы клиент на следующий день приехал к нам, — говорит появившийся из ниоткуда Сынван. — Ты ничего там не шурудил? — Ну... — Чонгук чешет затылок. — Почти ничего. — Твою мать, — Сынван прикрывает глаза ладонью, а Чон поджимает губы. В своей работе он уверен на все сто процентов. Готов отдать голову на отсечение в знак гарантии качества. Может, этот Ким Тэхён решил отомстить за вчерашнюю пламенную речь? Чон качает головой. Вряд ли настолько занятой мужчина будет заниматься подобной ерундой. Но тогда какова истинная причина его визита? Он где-то просчитался и ремень порвался? Или плохо закрутил болты? Или по неосторожности испачкал салон? Версии кинолентой проносятся в голове, пока оба автомеханика наблюдают за тем, как высокий мужчина выходит из автомобиля, включает блокировку и широким шагом направляется к ним. Чонгук чувствует то самое онемение в коленках и то, как мелко подрагивают пальцы, хотя как таковых причин для этого не наблюдается... кроме одной, самой неожиданной. Тэхён одет в бежевые брюки и белую рубашку, расстёгнутую на первые две пуговицы. На шее тоненькая, переливающаяся серебром цепочка, на ногах — коричневые кожаные туфли. По сравнению с Чонгуком, он икона элегантности и чистоты. — Здравствуйте, господин Ким, — говорит Сынван и низко кланяется. Чонгук стоит позади него и лишь слегка кивает. — Доброго дня, — Тэхён также приветствует их сдержанным наклоном головы вперёд. — Вы вчера занимались ремонтом моей машины? — вопрос, как и взгляд, без малейших сомнений нацелен прямиком в Чонгука. Чон сталкивается с задумчивым выражением на лице напротив, и ощущение того, что он где-то накосячил, становится сильнее. До него окончательно доходит тот факт, что Ким Тэхён их клиент. И, если клиент явился с жалобой на его работу, Чонгук будет грызть себя за это до скончания веков. — Да, господин Ким, вчера вашим автомобилем занимался Чон Чонгук, — констатирует Сынван, боящийся даже дышать в сторону Тэхёна. Неужели аура человека может оказывать такое влияние? Чонгук и на себе чувствует её прикосновение, но пусть он будет слишком глупым, чтобы поддаться тому, кто считает, что может впустую тратить время других людей. — Вас что-то не устраивает? Чонгук очень опытный мастер. Уверен, он был максимально внимательным во время работы. Сынван кладёт ладонь на плечо товарища, и Чон мысленно благодарит его за поддержку. Это такое же устоявшееся правило в их небольшом коллективе: прикрывать спины друг друга несмотря ни на что. Кажется, Сынван ожидает, что их сейчас разнесут в пух и прах, однако по расслабленной позе и размеренному дыханию Тэхёна Чонгук понимает, что приехал мужчина совсем не за этим. В его глазах скачет лукавство, а уголки губ поднимаются в улыбке. — Наоборот. Я хотел лично сказать, что очень доволен обслуживанием своей машины, — произносит Ким, не прерывая зрительный контакт с Чонгуком. Сынван же в удивлении вскидывает голову. — В последнее время мне мешал странный звук, доносящийся из-под капота, но подумал, что это у меня в голове уже звенит от работы. На центральной СТО сказали, что всё в порядке, но после вашего сервиса этот звук пропал. В чём была проблема? Сынван поворачивает голову в сторону Чонгука, а тот проводит рукой по волосам, откидывая чёлку со лба, и проходится языком по губам. Он неравнодушен ко всему, что касается работы, и успел знатно накрутить себя, поэтому облегчение расковывает сердце из цепей и позволяет вздохнуть полной грудью. — В ремне генератора, его требовалось заменить. Сынван сводит брови и шёпотом, так, чтобы клиент не заметил, хочет спросить у друга, как он узнал нужный номер, но Чонгук пихает его в бок. Однако выкрутиться не получилось — Тэхён ловит с поличным. — Если я не ошибаюсь, вам нужно было знать, какой именно ремень устанавливать, верно? — Тэхён делает шаг вперёд, и Чонгук клянётся, что ещё никогда так стойко не выдерживал чужой пронзительный взгляд. Карие глаза почти буравят в нём дыры. — Кажется, вы оставили у себя папку с документацией по машине. Можете вернуть её? Просьба адресована Сынвану, и Чонгук подсказывает, где положил папку и на радостях забыл о ней. Тот быстрым шагом направляется в сторону своего рабочего места, а Чон, опустив голову, разворачивается к столу, за которым обычно держит смену Хаын. Девушка ушла на обед, о чём Чонгук жалеет как никогда. Она бы точно не упустила этого мужчину и заставила перестать смотреть на него с таким любопытством. Это даже как-то некрасиво. — Вы куда? — прилетает вопрос в спину. Чонгук становится вполоборота. — Принесу вам книгу жалоб. — Зачем? — Тэхён вскидывает бровь. И правда. — У вас нет претензии к тому, что я копался в вашем бардачке? Ким усмехается и подходит ближе, останавливаясь буквально в шаге от темноволосого. — У меня есть только одна претензия, — Чонгуку снова приходится взять себя в руки, чтобы выстоять в энергетическом поле мужчины, которое притягивает с неимоверной силой. Скрывать это, по крайней мере от самого себя, нет смысла. — И связана она с тем, что вы слишком быстро покинули мой кабинет. Чон прикусывает изнутри щёку. Он пусть и наивный, но... к нему сейчас клеятся? Звучит как бред, но, говорят, чужая душа — потёмки. — Не похоже, чтобы у вас были какие-то вопросы. — Отчего же? — Ваш секретарь несколько раз дала понять, какой вы занятой. Тэхён наклоняет голову вбок. — Вы были правы. Моя ошибка в том, что я не предупредил о вашем приходе. И всё же я бы хотел принять результат работы. В худшем случае мне бы пришлось снова отдавать машину в ремонт. Чонгука задевают эти слова. Однако не в его положении обижаться и дуть губы: Тэхён впервые обслуживается в их автосервисе и имеет полное право не доверять качеству работы. — Надеюсь, в следующий раз вы сделаете выбор в пользу нашей мастерской. Парень не знает, каким чудом эти слова так легко слетают с языка. Словно он хочет — а правда ли хочет? — показать, что будет ждать следующей встречи. А правда ли будет? — В этом можете не сомневаться. Ким вновь растягивает губы в улыбке, а Чонгук ловит мурашки, скользящие вверх по спине. Чувство симпатии он не спутает ни с чем. И совсем не пугает, что оно проявилось к мужчине, — в текущей ситуации это естественно. Тэхён определённо сам знает, что привлекателен и что для него не составит сложности вызвать подобные эмоции у собеседника. Харизма — врождённая или приобретённая — работает безотказно. И Тэхён умело этим пользуется. В возникшую паузу врывается Сынван, спешащий к ним с папкой в руках. Извиняясь, он протягивает её Киму, и по тому, как мужчина безразлично принимает документы, сознание выдаёт мысль, от которой желудок подскакивает к горлу. Что если документы — всего лишь предлог, чтобы приехать сюда? И этот предлог Чонгуку организовала собственная забывчивость. Тэхён некоторое время выжидающе смотрит на Чонгука, и от внимания парня не ускользают перемены в выражении напротив. Оно становится резким, менее приветливым и, возможно, разочарованным. Такое лицо бывает в момент, когда настроился на один исход событий, который ожидал и предвкушал, но под влиянием внешних факторов вынужден изменить своё решение. Словно только сейчас проанализировал ситуацию, взвесил все за и против и осознал, что предыдущие действия были совершены под влиянием эмоций. Наконец, оторвавшись от Чона и коротко улыбнувшись, Ким прощается. Чонгук смотрит ему в спину и приживает в груди чёткое убеждение в том, что да. Независимо от их желания, они определённо встретятся снова.

***

Приятная слабость в руках и пустота в голове стали привычными компонентами послерабочих вечеров и такими же неотъемлемыми, как забежать в ближайший круглосуточный за кимбапом или рамёном, принять ванну и завалиться спать. Сегодня один из тех редких случаев, когда порядку суждено нарушиться. В магазин идти нет необходимости, так как по пути домой Чонгук вспоминает, что в одном из шкафчиков на кухне завалялась пачка риса, в холодильнике есть немного консерв и с собой у него контейнер с кимчи. Обычно парень любит поваляться в горячей ванне, параллельно смотря какие-нибудь видео, но на сей раз обходится прохладным душем. Вытирая волосы махровым полотенцем, он смотрит на своё отражение в зеркале и проваливается в мысли об одном человеке. Пятнадцатилетнему Чонгуку было сложно принять тот факт, что кроме девушек особый трепет внутри сердца вызывают и парни. Это казалось до потных ладошек волнующим и постыдным настолько, что краснели уши. Чон прекрасно помнит ночь, когда он, уткнувшись носом в подушку, со слезами на глазах понял, что ему нравится новенький ученик в их классе. Высокий не по возрасту, немного худощавый, со светлыми волосами и большими карими глазами он был главной новостью школы и, конечно же, целью многих девчонок, у которых было очевидно больше шансов заполучить его внимание. И это так терзало чувствительную душу подростка, что Чонгук не знал, как справиться с переполняющими её эмоциями. На тренировках выкладывался по полной, позволял себе одиноко плакать в закрытой комнате, а на беспокойство родителей отвечал, что переживает из-за грядущих экзаменов. Чонгук тогда не рассчитывал, что взрослые захотят понять его. И вот ситуация повторяется. Дважды увидеть человека и не выпускать его из воспоминаний? Умеем, практикуем. Если подумать, что именно в Тэхёне его привлекло? Низкий голос, холодность во взгляде, высокий рост, сдержанность в словах — безусловно, но это всё о внешнем. Чонгук тоже может нацепить костюм, чуть меньше улыбаться и стать живым воплощением нарисованного воображением образа. Тэхён для него незнакомец. Сначала показалось, что у Кима появился к нему интерес, возможно, симпатия (которая была взаимной), однако завершение их встречи дало понять, что Тэхён неожиданно даже для самого себя столкнулся с какими-то но. Проблема ли это Чонгука? Точно нет. То, что тебе в магазине захотелось взять яблоки, а не апельсины, не делает последние хуже. И Чон не собирается заставлять кого-то менять выбор в пользу апельсинов. Тряхнув головой, Чонгук идёт в спальню, где уже невесть сколько от настойчивого звонка разрывается телефон. Из окружения парня только один человек звонит до победного. — Вы в каком особняке живёте, что так долго топаете до телефона, господин Чон? — Чонгук усмехается и, включая видео, падает поперёк кровати. — Эй, у меня на голове чёрте что творится. Я ещё в душе не был. — Да брось, в каких только состояниях я тебя не видел. Поверь, грязные волосы — это мелочь, по сравнению с... — Так! Не хочу слышать, — Чимин всё же решает показать себя прекрасного, и его чёрте что на голове действительно напоминает чёрте что: взлохмаченные и торчащие в разные стороны высветленные пряди умоляют о сочувствии. — Все мы были легкомысленными и творили херню в студенческие годы. Не сметь обвинять меня в моей неразборчивости. — Если так тебе будет спокойней, — хихикает Чонгук. — Ты какой-то замученный. Работаешь ещё? — Да, нужно закрыть пару тасок на проекте, — говорит Чимин, параллельно с этим печатая на клавиатуре. Чонгук упоминал, что в сфере технологий он ни в зуб ногой ни в жопу пальцем. С Чимином же сработал закон «противоположности притягиваются». Подружились они... в библиотеке колледжа. В тот день Чонгук пролил чай на чужой конспект по философии. Пак долго причитал, пока не пришёл к заключению, что Чон, чтобы загладить свою вину, должен переписать всю тетрадь с лекциями. Чонгуку поплохело от такого заявления, но возражать не стал: его косяк, значит, будет исправлять. Таким вот случайным образом их дружба длится уже пять лет. В последнее время она проходит в формате подобных видеозвонков, нежели личных встреч. Всё потому, что пару недель назад Чимина посадили на какой-то американский проект, связанный с платёжными системами, и, когда в их стране все готовились ко сну, Пак только начинал работу. И да, работает Чимин из дома. Сказал, что у них — разработчиков — такое практикуется. — Ты бы хоть пару раз в неделю показывался в офисе. А то работаешь с людьми, и те даже не знают, как ты выглядишь. Чимин закатывает глаза. — Мы ежедневно созваниваемся с командой, так что на улице меня точно узнают, — Чонгук вздыхает, не понимая такого подхода к работе. — Но вот ради кого я бы ездил хоть каждый день — это наш технический директор. Чон вскидывает бровь. — Неужели спустя столько лет сердечко моего друга дало течь? — Скорее, конкретно потекло, — Чимин тяжело вздыхает и откидывается на спинку кресла, покачиваясь из стороны в сторону. — Даже так, — Чонгук поудобнее устраивается на кровати, предвкушая романтическую историю. — Рассказывай, кто он и почему я до сих пор о нём ни сном ни духом. Пак усмехается. — Потому что рассказывать-то и нечего. Он проводил со мной финальное интервью на позицию, потом общались пару раз насчёт оценки проекта... — То есть вживую ты его не видел? — Чимин отрицательно качает головой. — Так чего не повод съездить в офис и встретиться? — Потому что боюсь, что по его поведению пойму, что мне ничего не светит. Оно и так не светит, но без точного знания этого я живу хотя бы с крохотной надеждой. Чонгук понимает Пака. Общество, в особенности старшее поколение, слишком консервативно к нетрадиционным отношениям. Многим приходится глубоко внутри прятать свои чувства и неизвестно сколько находиться во френдзоне в ожидании взаимности. — У тебя есть его фото? — Обижаешь, — гордо произносит Пак. — У него закрытый профиль в социальных сетях, но есть фото с сайта, ща, — Чимит водит пальцем по экрану телефона. — Ты ещё не научился взламывать аккаунты? — с усмешкой спрашивает Чонгук. Знает, что подобные вопросы о всемогуществе разработчиков порядком их же и раздражают, но не мог упустить такой момент. — Ха-ха, Чонгук, очень остроумно, — Чимин строит ехидную гримасу, продолжая искать фото. Через десять секунд Чон получает уведомление о входящем сообщении. — Тот, который слева. Его зовут Мин Юнги. Снимок команды обрезан, выделяя нескольких человек из группы. Указанный другом мужчина довольно привлекательный, с тёмными волосами и угловатыми чертами лица, с десневой улыбкой и лисьим разрезом глаз. От него веет вайбом какого-то бандита, несмотря на чёрный костюм с белоснежной рубашкой. — Он определённо в твоём вкусе, — говорит Чонгук и переводит взгляд вправо, тут же увеличивая снимок. Неверно будет сказать, что он остался в этой реальности, когда заметил знакомое лицо. И, не в обиду другу, этот человек привлекает его интерес куда больше. — Чёрт, Чонгук, ты не делаешь ситуацию лучше, — стонет Чимин, прикрывая лицо ладонями и смахивая со лба волосы. — Я просто констатирую факт. Тебе всегда нравился образ плохого мальчика, — парень берёт телефон и переворачивается на бок. — А рядом с ним кто? — Наш коммерческий директор. Я с ним не знаком, но ребята говорят, что очень строгий тип. С ним отдел продаж по струнке ходит, — Чонгук усмехается. Тэхёну очень подходит это описание. — Почему спрашиваешь? — Да так... — Чон не видит причины скрывать, что этот человек для него не совсем незнакомец. — Пересекались пару раз. — Брешешь, — Пак подсаживается ближе к экрану и не сводит глаз с друга. — Где ты его выхватил? — Скорее он меня, — Чимин распахивает рот от шока, на лице — сплошное удовольствие. — У тебя скулы свело? Чего так пялишься? — Я не верю в такие совпадения, Гук, — парень складывает руки на столе, словно готовясь к длительному и серьёзному разговору. — Подожди, ты что... — В городе проживает девять с половиной миллионов человек, и из всех ты встретился с самым занятым мужчиной в стране. Мне кажется, даже расписание президента нервно курит в сторонке по сравнению с его. — Чим, стоп, — Чонгук смеётся, отчего несколько прядок спадает на лицо. — В свои совпадения ты не веришь, а в мои, на которых я не акцентировал внимания и которые меня никак не трогают, так первый! — Потому что мне со стороны виднее! — У тебя зрение минус пять, что ты там увидеть собрался? Блондин откидывает назад голову и заливается смехом. Чонгук лишь улыбается, засмеяться в голос не даёт та правда, которая теснится в сердце. Он боится, что, показав её свету, поверит в неё сильнее. А Чимин ещё сверху добавит, отвертеться так просто не получится. Глядишь, начнёт угрожать, что будет каждый день ездить в офис и сделает всё возможное, чтобы заставить их встретиться снова. Беседа двух друзей не длится долго, Чонгук желает спокойной ночи, хотя в ближайшее время Паку таковой не светит. Чон не понимает подобную полуночную жизнь, так как любит начинать день с первыми лучами солнца. Видимо, закон противоположностей сработал и в этом пункте. Парень открывает окно на проветривание, надевает пижамные шорты и прыгает под одеяло. То место, где он лежал, пока разговаривал с Чимином, по-прежнему хранит тепло, поэтому кладёт туда ноги и, свернувшись калачиком, засыпает в обнимку со второй подушкой. На рассвете ему снится фантомное прикосновение чужой руки к собственной спине, горячее дыхание на ухо, тихий шёпот, слов которого невозможно разобрать. И сплошное спокойствие на сердце.