за тобой пойду следом

Чонгук думал, что больнее всего — когда ожидания не превращаются в реальность. Однако, как оказалось, реальность с ними может быть ещё более кусачей. Утро в их заведении начинается как обычно: Чонгук перебирает инструменты, проверяет наличие необходимых ключей и отвёрток, расставляет бутылочки с маслами и химозно пахнущими моющими средствами, раскладывает перчатки и тряпки — в общем, наводит порядок в своём хозяйстве. Со всеми срочными заказами они с Сынваном управились за несколько часов и теперь предвкушают долгожданный обед, разогревающийся в микроволновке в комнатке для персонала. У Чона в желудке ютились лишь две чашки чая и вафля, которую удалось незаметно стащить из заначки Хаын. И вот, когда голос девушки оповещает о том, что можно налетать на горячие токпокки, возле ангара раздаётся звук двигателя. Чонгук переглядывается с Сынваном, и, следуя ещё одному устоявшемуся правилу их коллектива, на расстоянии десяти метров друг от друга они быстро скидывают партию в «камень, ножницы, бумага». В третьем раунде Чон выигрывает, поставив камень против ножниц, и на радостях хочет скрыться за дверьми комнаты отдыха, как его окликают. — Чонгук, тут к тебе приехали. Честное слово, Чон чуть не давится слюной. Огромных сил ему сто́ит развернуться, нацепить на губы улыбку и подойти к клиенту, что вместе с Сынваном ожидает у припаркованного мерседеса. — Чем могу... помочь, — осекается на последнем слове. Чонгук бывает невнимательным, но вчера он не настолько не слушал друга, чтобы не найти сходства между мужчиной перед собой и тем самым техническим директором, на которого Чимин пускает слюни так же, как сейчас это делает Чонгук на токпокки, которые ему уже не суждено будет попробовать. Ещё одно (и далеко не последнее) правило их коллектива: обедать тогда, когда есть возможность, и не смотреть на других. А аппетит у Сынвана — дай Бог каждому. — Вы Чонгук, верно? — знакомец протягивает ладонь для рукопожатия. — Юнги, рад встрече. — Взаимно, — Чон кланяется, так и оставив жест без ответа. Знает, что это некультурно, но... — Простите, у меня могут быть грязные руки. Издержки, — и старается сгладить углы улыбкой. — Ничего страшного, понимаю, — Чонгук с облегчением выдыхает. Однако в следующую секунду снова напрягается. — О вас очень хорошо отзывался мой друг, вот я и решил воспользоваться его рекомендацией. — Ваш друг? — переспрашивает, хотя интуиция уже выгравировала имя в сознании. — Ким Тэхён. Он на днях оставлял машину в вашем автосервисе и похвалил проделанную работу. А его словам я доверяю как своим. На лице парня появляется короткая усмешка. Подобное отношение льстит, и греет душу то, что теперь на него работает сарафанное радио. Однако на голодный желудок вкус победы ощущается не так сладко. — Надеюсь, оправдаю столь хвалебный отзыв, — Чон указывает подбородком на автомобиль и просит мужчину загнать его в ангар. Когда мерседес оказывается внутри помещения, Чонгук суёт за пояс штанов перчатки, которые всё это время держал в руках, и подходит к водительскому сиденью, чтобы нажать на кнопку для открытия капота. — Рассказывайте, что её беспокоит. Пока Юнги делится жалобой на появившийся несколько дней назад скрежет при торможении и говорит, что подозревает в этом тормозные колодки, Чонгук нехитрым движением рук проверяет уровень масла, осматривает сердце и душу машинки, не замечая ничего дополнительного к ремонту. Также ощупывает ремень генератора, на всякий. — Меняли их когда-нибудь? — Нет, машине три года всего. — Это ещё ни о чём не говорит. Срок службы колодок индивидуален, всё зависит от конструкции, материала накладок, качества эксплуатации. Если пробег за пятьдесят тысяч, то они вполне могут начать жаловаться на жизнь. Чонгук подходит к стеллажу с инструментами и бросает печальный взгляд на дверь в конце ангара. Он и не заметил, как Сынван смылся, оставив его наедине с клиентом. Но делать нечего, нужно выяснить причину скрипа (Чон на девяносто процентов уверен, что это колодки) и сориентировать Юнги по процессу. Парень берёт из плетёной корзинки несколько тестеров и возвращается к машине. На проверку тормозной жидкости не уходит много времени. — Здесь всё в порядке, так что переберём тормоза. — Думаете, нужно заменить колодки? Чонгук поджимает губы и медленно качает головой. — Пока не могу сказать. Возможно, достаточно будет прочистить и смазать систему, — Чон достаёт из нагрудного кармана рабочей куртки телефон. — Насколько срочно вам нужна машинка? — Желательно, чтобы за сегодня было готово, — проговаривает Юнги с размеренной паузой между словами, стараясь казаться не слишком опрометчивым. — Понял, тогда вы можете подождать здесь или снаружи. Рядом есть продуктовый и небольшой парк, — Чонгук возвращает телефон на место и надевает перчатки. — Думаю, часа хватит. — Всего лишь час? — Мин вскидывает от удивления брови. — Может, чуть меньше. Будем смотреть по ходу, — парень направляется за домкратом и машет рукой в сторону. — Если уходить не собираетесь, вон там есть стульчики, можете присесть. Обстановка неказистая, но что поделать. Юнги усмехается, решая воспользоваться гостеприимством, а Чон приступает к работе. Снимает переднее колесо, проверяет тормозной диск, цилиндры и суппорта, проблем с которыми не обнаруживает. Колодки не изношены, но вот накладки необходимо заменить: совсем скоро они перейдут отметку в опасные два миллиметра, что увеличит вероятность стирания колодок. В целом, можно запариться и установить новые накладки, но это лишний геморрой, сейчас так мало кто делает. Получив добро от владельца, Чонгук бежит в автомагазин за новыми колодками и расплачивается картой Юнги, которую тот заботливо предоставил. — Давно вы тут работаете? — спрашивает Мин, когда Чон с помощью воротка ослабляет болты. — Около пяти лет. — Всего? — в голосе мужчины слышно восхищение. — У вас определённо талант. Чонгук улыбается, с гордостью принимая комплимент. — Учитель хороший, вот и весь секрет. Талант тут совершенно ни при чём. — Вы ещё и скромный. Чон поворачивается полубоком к Юнги и пожимает плечами. Мол, думайте как хотите. По его мнению, талант — ничто перед интересом, желанием научиться и упорным трудом. — А вы кем работаете? — интересуется в ответ, словно и не знает, что будет сказано в следующее мгновение. — Техническим директором в одной компании. — Айтишник, что ли? — Вроде того, — кивает Мин, ошибочно предположив, что Чонгук разбирается во всех этих «званиях». Не спешит язвить и объясняет: — Я начальник разработчиков. — Вон оно что, — Чон с пыхтением вынимает старую колодку. Дальше нужно щёткой очистить посадочное место, смазать пазы, поставить новую колодку, и будет машинке счастье. — А ваш друг... — Тоже директор, только отдела продаж и маркетинга. Чонгук добродушно хмыкает и следит за тем, чтобы колодка встала на место без перекосов. Вернув машине колесо, проделывает то же самое с соседним и переходит к задней паре. Вместе с этим парень не упускает возможность поспрашивать Юнги о всяком. Так Чимину будет что рассказать, и о Тэхёне можно выведать что-нибудь любопытное. Хотя это и есть самая большая ошибка. Путём недолгих, но серьёзных размышлений Чонгук пришёл к выводу, что нужно оставить назойливые мысли об этом мужчине. Если рассуждать здраво, то где он, а где Тэхён. Да и в возрасте у них определённо большая разница. Пусть высосано из пальца (для Чонгука этот факт никогда не был критическим в каких-либо отношениях), но нужно хвататься за все соломинки. Тем более вряд ли Тэхён утруждает себя мыслями о нём. Юнги оказывается более открытым к неформальному общению, чем его друг. Рассказывает, как они встретились (тогда были обычными сотрудниками, но люто раздражали друг друга), как проводили бессонные ночи за решением проблем на проектах и как по итогу смогли прийти к товарищескому взаимопониманию. — Мы поспорили на бутылку виски, кто быстрее станет директором. — И кто выиграл? — в это время Чонгук наносит аэрозольный очиститель на поверхность диска и вытирает тряпкой образовавшийся серо-коричневый налёт. — Я должен был односолодовый. Но потом вручил ему ещё один, так как узнал, что он поговорил с руководством и убедил их взять меня в технические директора. Сказал, если потребуется, то утянет меня с собой в могилу, — Юнги смеётся, вспоминая те времена, и достаёт телефон. — Вот такая у нас любовь. Я отвечу на звонок. Чонгук хмурится, слова мужчины вводят в замешательство. Просто показалось или... неужели они с Тэхёном вместе? Троп от ненависти до любви ему слишком хорошо знаком, и в данном дуэте он смотрится как никогда гармонично. Хотя, судя по манере общения, Юнги мог так лаконично обозвать их дружбу. С другой стороны, почему его должна волновать чужая личная жизнь? Он вроде как определился, что больше не будет никакого Тэхёна в его буднях. Вместо того, чтобы ещё глубже погрузиться в размышления, Чонгук вытаскивает телефон и быстро фотографирует Мина. Повезло, что мужчина стоит полубоком и не замечает происходящего. Пару снимков отправляет в чат с Чимином. Тот появляется в сети буквально через секунду. не могу поверить... В СМЫСЛЕ ОН В НЕСКОЛЬКИХ МЕТРАХ ОТ ТЕБЯ?? ПОЧЕМУ ТЫ ЕГО ЛИЦО НОРМАЛЬНО НЕ СФОТКАЛ! Чонгук закатывает глаза. Вот на всё ради друга готов, а вместо благодарности упрёк на блюде.

если хочешь его лицо — езди в офис

Выключает звук, так как знает, что от Чимина сейчас придёт целое полотно сообщений с возмущениями. Чонгук быстро справляется с последними колодками, устанавливает колесо, проверяет надёжность крепления и подзывает Юнги. — Принимайте работу, шеф, — влажной салфеткой вытирает руки от пыли и масла. — Поездите снаружи, хорошенько тормозите. Чуть дальше по дороге есть лежачий. В общем, максимально естественно тестируйте. Мин, получив указания, садится за руль и выезжает из ангара. Что и следовало ожидать: никакого скрипа теперь и в помине нет. — Ну вы волшебник, — мужчина с детским восторгом осматривает машину. — Ни единого звука, прям парит над землёй! — Рад, что вы довольны. Диски не новые, прикатка колодок будет первые пятьсот километров. В это время важно аккуратно ездить, чтобы привыкнуть к торможению и ощущению педали, — инструктирует Чон напоследок и отдаёт клиента в руки Хаын для расчёта, пока сам прибирает рабочее место. Попрощавшись с Юнги, Чон приводит в порядок ещё одну машину, после чего на свой страх и риск заходит в чат с другом, куда прилетело около пятидесяти сообщений. Из них он узнаёт о решении Чимина присутствовать на корпоративе, который пройдёт в их компании в ближайшие дни, а также о просьбе, которая заставляет всерьёз задуматься о том, правильно ли он сделал, что сфотографировал Юнги, тем самым разблокировав у Пака желание увидеть предмет своего обожания вживую. я наверняка буду пьян и не смогу сесть за руль Гуки, ты же сможешь приехать и забрать меня, так ведь? а то я за себя не ручаюсь вдруг мне взбредёт в голову накинуться на него? меня же уволят на следующий день Чонгук тяжело вздыхает и печатает ответ.

тогда не твори херни и не напивайся

вызовешь такси

Чимин отправляет заранее подготовленное сообщение. ты оставишь своего единственного лучшего друга на произвол судьбы? Оба знают, что ответа не требуется. Конечно Чонгук приедет, встретит, а если надо, то и на спине дотащит друга до дома. Только есть момент, который парню покоя не даёт. Закон подлости всегда работает по расписанию. Вдруг он пересечётся с тем, кого так отчаянно пытается выкинуть из головы?

***

Половина третьего ночи. Чонгук в это время должен видеть десятый сон, однако из-за доброты своей душевной вынужден стоять на парковке, облокотившись о капот своей старенькой, но исправно бегающей серой киа, в ожидании друга. Чимин, такое чувство, вовсе не торопится покидать заведение на другой стороне улицы, хотя ровно двадцать минут назад умолял приехать. По его словам, ещё один сет текил определённо вывернет его душу (и не только) наизнанку. Чонгук осматривает полупустую стоянку, подозревая, что многие посетители решили оставить колёса дома и сделали выбор в пользу такси. Он пинает камушки возле бордюра, ходит по белой разметке парковочных мест, прыгает на месте, осматривает свою крошку со всех сторон, снова набирает номер Чимина, но — фиаско — тот не берёт трубку. Чон глубоко вздыхает и по крошкам собирает рассыпающееся терпение. Он не хочет заходить внутрь ресторана и при всех выводить под руки пьяного товарища. Тот ещё месяц будет припоминать ему это, краснея как грешница в церкви. — Где его черти носят... — Чонгук приседает несколько раз, поскольку холодный ветерок начинает пробирать до костей. Он не стал наряжаться, приехал в обычных домашних шортах и футболке, даже шлёпки надел стандартные. Широкий зевок заставляет вспомнить о пропущенных четырёх часах сна, а освежающая ночь — сложить руки на груди и непроизвольно вздёрнуть плечами. Радует то, что завтра выходной, а там уже рукой подать до отпуска. Из здания, где, судя по геолокации, находится Чимин, выходит группа людей. Тусклое освещение фонарей и расстояние не позволяют как следует рассмотреть лица, но это не становится преградой к тому, чтобы понять, что Пака среди них нет. Тем более никто не собирается расходиться — вышли покурить. Чонгук опускает взгляд на дорогу и ищет подходящий камушек, чтобы позже пульнуть им в друга, поэтому не замечает, как от толпы отделяется одна фигура и направляется к нему. Присутствие рядом кого-то ещё выдаёт тень, через несколько секунд накрывшая ноги Чона. — Доброй ночи. Парень долгое мгновение смотрит в пространство перед собой, по низким нотам в голосе узнавая его обладателя. Медленно поднимает голову и сталкивается с пронзительным взглядом тёмных глаз. Тэхён красив. Каштановые волосы уложены на боковой пробор, несколько прядей спадает на лоб. Кожа цвета гречишного мёда без единого изъяна, белая рубашка открывает вид на ключицы, коричневые брюки подчёркивают длинные ноги. — Доброй, — говорит Чонгук, стараясь расслабиться в плечах. — Что вы тут делаете? Мысленно бьёт себя по лицу, понимая, какую чухню сморозил. Естественно, что коммерческий директор компании забыл на корпоративе? Но Ким и бровью не ведёт. Чонгук анализирует реакцию мужчины и осознаёт, что Тэхён не догадывается, что о нём знают чуть больше, чем стоило бы. — С коллегами отмечаем, — мужчина засовывает руки в карманы брюк и бросает взгляд на автомобиль позади Чонгука. — Не думал, что ваш сервис доступен в такое позднее время. — У нас сервис по доставке вообще не предусмотрен, — произносит Чон и прикусывает язык. В его полусонной голове адекватные мысли и чувство такта, как юпи, растворяются мгновенно. Тэхён усмехается. — Значит, в вашем автосервисе я был первым клиентом, кто попросил о подобного рода услуге? — Одним из, — Чонгук делает акцент на неисключительности, чтобы не тешить тэхёново самолюбие, и переступает с ноги на ногу. — Похоже, вы приложили немало усилий, раз вам удалось договориться с администратором. — Если чего-то сильно захотеть, то добьёшься этого несмотря ни на что, — Тэхён не прерывает зрительный контакт. Если честно, Чонгук и не хочет, чтобы с него сводили взгляд. — Могу предположить, вы уже наслышаны обо мне. Чон понимает: отступать некуда. Остаётся надеяться, что сон заберёт этот диалог с собой в небытие. — Мир тесен. — Из-за этого вы здесь? — Тэхён приподнимает бровь, по мнению Чонгука, проявляя гораздо больше интереса, чем следует. — И как вы догадались? — слова приправлены сарказмом. — Всего лишь наблюдения и выводы, — Тэхён не замечает язвительной интонации в голосе собеседника. Или решает проигнорировать её присутствие. — С чего бы вам быть тут в такое позднее время? Наверное, кого-то ждёте. На этой улице только одно заведение, а ваш ответ на мой вопрос подсказывает, что тот, кого вы ожидаете уже двадцать минут, работает в той же компании, что и я. Чон хмурится, с подозрением глядя на мужчину. Есть в нём что-то... от чего хочется отвернуться. — Следите за мной? — Всего лишь наблюдаю, — повторяет и улыбается. Чонгук отталкивается от капота, чтобы встать напротив Кима. Они одного роста, но Чон шире в плечах и сам по себе коренастый в отличие от по-мужски элегантного Тэхёна. — Вы всегда такой надменный? — Чон осматривает сосредоточенное лицо старшего, который не спешит отвечать. — Знаете, как говорят: «Будь проще, и люди к тебе потянутся». — А если я не хочу быть проще? — Ким привычным движением наклоняет голову, показывая заинтересованность в беседе. — Я не лишён внимания, получается, моя надменность проста? Тэхёна, видимо, заводят подобные философские вопросы, в которых Чонгук имеет своё посредственное мнение. Но сейчас он слишком хочет спать, чтобы как следует нырнуть в рассуждения. — Или вы пытаетесь скрыть под ней то, что у вас болит, — Чон слегка прищуривается, стараясь рассмотреть в чужих карих глазах правду. Ким эмоционально не реагирует на услышанное предположение, но в том, как опускаются его плечи, Чонгук видит неравнодушие. Поймав прикосновение ветра к своим щекам, он хочет скинуть наваждение и забыть ощущение открытой двери; не он сделал это — её распахнули для него. И Чон чувствует это так пронзительно, словно у него нет выбора, кроме как принять этот факт. Факт, что их любопытство друг к другу постепенно меняет свои размеры и очертания. Опять глаза в глаза. Разные оттенки карего. Поперёк невидимой дорожки, как костью в горле, становится громкий голос пьяного Чимина, которого под руку держит... догадайтесь кто? — Чонгук-а, ты уже здесь? — тянет наивным тоном и, запнувшись о бордюр, почти целуется с асфальтом, только крепкая хватка удерживает его в вертикальном положении. — Давно ждёшь? Чон не удивился бы, если бы узнал, что Пак планировал напиться в зюзю только для того, чтобы Юнги стал его поддержкой и опорой хотя бы на один вечер. В таком случае Чимин точно не будет стыдиться своего поведения. — Достаточно, чтобы подумать, что ты отключился на барной стойке. Чон смотрит на кое-как стоящего друга и готовится перенять эстафету у Юнги, но тот не спешит отпускать своего спутника. — Нам с Чимином в одну сторону, поэтому я могу отвезти его, — оповещает Мин, у которого в крови, судя по всему, ни капли алкоголя. Чон переводит на друга возмущённый взгляд, в мыслях всего один вопрос: а раньше нельзя было сказать? Он сжимает челюсти, недовольный сложившимися обстоятельствами. — Если ты не против, — Пак улыбается и сдерживает икоту. Чонгук понимает, что друг воплотил в реальность идею-фикс и объект воздыханий довезёт его до дома, но сам чувствует себя кинутым. Более того, его мнения даже не спрашивают. — А как же Тэхён-сонбэним? — вспоминает Чимин. Ким, услышав своё имя, поворачивает голову в их сторону. Складывается впечатление, что он только сейчас заметил присутствие других людей и вышел из затянувшейся прострации, в которой пребывал это время. — Я своим ходом, — взмахом руки указывает направление. Жест получается таким живым и непосредственным, что Чонгук вскидывает бровь. — Ты уверен? — обеспокоенно спрашивает Юнги. — Вы большой круг сделаете, если ещё и меня повезёте. Так что езжайте, — Тэхён пожимает протянутую Мином ладонь, кивает на прощание Чимину, и эта сладкая парочка уходит к неподалёку стоящему автомобилю. Чонгук смотрит им вслед и по ментальной связи посылает другу сигнал о том, что завтра его будет ждать серьёзный разговор. Но соединение обрывается со стороны получателя: Пак чуть ли не вприпрыжку следует за Юнги и валится на переднее сиденье. Ким продолжает стоять рядом. Даже слишком рядом. Чонгук отчётливо чувствует аромат чужого парфюма и, если немного накло́нится вбок, то коснётся тэхёнова локтя своим. Машина Юнги бесшумно уезжает с парковки, а Чон ещё несколько секунд втыкает в темноту, то сжимая, то разжимая ключи от киа. Злость на друга (гляньте, кинул его ради какого-то мужика!) прогнала сон. К тому же забрала с собой ясность ума. Чонгук предполагает, что скорее всего будет жалеть о том, что не нашёл в себе благоразумия держаться на безопасном расстоянии, но воспитание не позволяет поступить по-другому. — Если вы закончили — садитесь. Разворачивается и идёт к водительскому месту. Он не будет повторять дважды, уговаривать также не собирается. Его предложение — одноразовая акция, попытка поиграть с судьбой. Тэхён наблюдает за парнем и по осязаемой смене настроения понимает, что лучше не умничать. Поэтому спрашивает: — Подождёте пять минут? Мне нужно вещи забрать. Чонгук кивает. На то, чтобы добраться до заведения и вернуться, у Кима действительно уходит пять минут. Чонгук позволил себе бросить неосторожный взгляд на фигуру Тэхёна, скользнуть им по спине к бёдрам. Даже такая обычная вещь, как походка, выдаёт в Киме решительность и невозмутимость. Непривычно сильное желание узнать, может ли Тэхён быть не таким, каким себя показывает, щекочет нервы. Чонгук протягивает Киму телефон, чтобы тот вбил в навигаторе маршрут. Путь и правда неблизкий, но движение на улицах в такое время почти отсутствует, поэтому добраться они смогут приблизительно за час. Их сопровождают тёплый свет фонарей, безлюдные пешеходные переходы, красочные вывески заведений, широкие полосы дорог. Спустя тридцать безмолвных минут какая-то попсовая песня сменяется джазовой композицией. Чонгук хочет заменить её следующей в списке, однако запястья касается холодная ладонь. — Можем её оставить? Чон убирает руку, возвращая взгляд от лица старшего к дороге. — Любите джаз? — вместе с вопросом включает печку на минимальный режим. — Настроение подходящее, — Тэхён не хочет признаваться, что слушает джаз только когда ему максимально комфортно. Одному или рядом с кем-то — зависит от ситуации. — А вы какую музыку слушаете? — Что нравится, то и слушаю, — на перекрёстке парень смотрит по сторонам, так как светофоры оказываются выключенными. Не наблюдая машин, сильнее давит на педаль газа. — Брайана Адамса, Адель, Билли Айлиш, Тома Уолкера. Недавно открыл для себя группу Пэлэй Роял, так что плейлист разношёрстный. — Я был на их концерте, — невзначай проговаривает Тэхён, и Чонгук резко поворачивает к нему голову. — Точнее, на фестивале, где они были в числе приглашённых артистов. Чон пару секунд смотрит на мужчину, а тот не отводит глаз, отвечает. Чонгук в жизни бы не подумал, что найдутся вещи, которые бы их связали. — Как вам выступление? — внимание снова на дороге. Вам знакомо трепетное чувство, когда впервые делишься чем-то дорогим сердцу и ожидаешь, что собеседник оценит это дорогое так же, как и ты? Вот Чонгук находится на этом уровне ощущений. — Цепляющее, — Тэхён одобрительно хмыкает. — Их музыка пересказывает то, что чувствует сердце. Долго не отпускало ощущение, будто от меня отсекли что-то живое. Он сидит немного полубоком, и такое положение предоставило прекрасную возможность досконально изучить профиль водителя. Мягкие черты лица укрыты тенью, сосредоточенный взгляд устремлён вперёд, ладони крепко обхватывают руль, из-за чего костяшки становятся более чёткими. Ким заметил, как парень указательным пальцем правой руки отбивал ритм одной из песен. Может, его любимая, а может, так он пытался отвлечься. Они делят одну тишину, и Чонгук не понимает, что смущает больше: пронизывающий насквозь взгляд или то, что Тэхён ведёт себя естественно. — Нам откликается то, что волнует больше всего, — Чон включает поворотник и плавным движением руля сворачивает вправо. — За каждой песней можно найти свою историю. — Вы правы, — Ким проводит рукой по волосам. — Не считаете странным, что большинство песен посвящены несчастной или неразделённой любви? — Я считаю странным лишь то, что вы так легко разговариваете на подобные темы с незнакомцем. — Я выпил для храбрости. — Вы меня боитесь? — Не хотел нагнетать атмосферу своей надменностью. Чонгук принимает камень в свой огород. Он сильнее сжимает руль и смотрит на карту навигатора. Куда-нибудь, лишь бы не на него. — Так и не скажешь, что вас беспокоит чужое мнение. — Вот видите, как быстро крошится мой образ, который вы выстроили у себя в голове, — Чон фыркает, поражаясь тому, с какой скоростью меняется его статус в этом диалоге: он уже дважды виноват и пригвождён к мишени по-детски игривым взглядом. — Все мы не такие, какими кажемся. — Но почему-то вы хотите, чтобы я думал о вас по-другому. — Действительно, почему же. Чон сглатывает вязкую слюну, прогибаясь под тяжестью висящего в салоне намёка на неравнодушие. Он слишком очевиден, витает громкой неуклюжей массой. Остаётся только задаваться вопросом об источнике его появления. Одно но: Чонгук с детства не любит загадки. Парень заставляет себя собрать в кучку то, что осталось от способности концентрироваться. И у него почти получается, если не считать терзающего в глубине души осознания, что ему нравится видеть Кима на соседнем сиденье. Наверное, пора адекватно принять разгорающуюся симпатию к мужчине. Тэхён привлекателен, умён. Манерность, правда, раздражает, однако удивительно сложно оставить этого человека за пределами своих мыслей. Чонгук может и дальше делать вид, что ничего не замечает; пребывать в некоторой растерянности и робости, надеясь, что Тэхён окажется смелее и сделает первый шаг. Но происходит всё то же самое, что и в прошлый раз: Ким стихает, закрывается в себе. Его взгляд теперь направлен на теребящие друг друга пальцы, а нижняя губа оказывается в плену зубов. Чонгук медленно выдыхает, отпуская вместе с воздухом угловатые рассуждения, и фокусируется на дороге. Тэхён живёт в обычной многоэтажке со стандартным набором «видеодомофон, камеры наблюдения, подземная парковка, сборы на озеленение территории» в относительно новом районе. Точнее, заново отстроенном. Как и следовало ожидать, стоянка перед домом до отказа забита машинами, поэтому Чон грамотно выравнивается между рядами и становится прямо посреди проезда. Двигатель не глушит, только свет фар выключает, словно это спрячет от постороннего внимания. — Вы хоть немного согрелись? — спрашивает Чонгук и (честное слово) на автомате касается пальцами чужого запястья. Кожа всё ещё холодная, но не настолько, как была в начале поездки. Парень понимает, что сделал, только когда тэхёновы глаза встречаются с его. Ловят и не отпускают. Выразительные, бездонные, растерянные. Потому, что Ким уже и не вспомнит последний раз проявленной к нему — вот так, на ладони — бескорыстной заботы. Это ведь она, верно? Чонгук, поджав губы, убирает руку. — Сейчас согрелся, спасибо. Не догадываясь, словами бьёт на поражение. — Господин Ким, — обращается Чон на придыхании, думая, будь что будет, — я вам нравлюсь? Мужчина едва заметно усмехается. Даже самому себе непросто объяснить, из-за чего именно: что до Чона наконец дошло или что его маленькую шалость раскрыли. — У меня есть к вам интерес, Чонгук, — спустя мгновение уточняет: — Даже больше, чем интерес. — Предполагаю, совсем не деловой. — Совсем. Чон тяжело выдыхает скопившееся в лёгких напряжение. — Почему? — Тэхён вскидывает бровь. — Почему у вас появился ко мне интерес? Я ничего не делал для этого. — Делал, но не задумываясь, — Ким ещё больше поворачивается к Чонгуку, облокачиваясь плечом о спинку сиденья. — Ты не стесняешься смотреть мне в глаза, дерзишь, высказываешь своё мнение. В общении с тобой я впервые за долгое время почувствовал себя равным с собеседником, — объясняет Ким. — А ещё ты красивый. У тебя приятный голос. Достаточно поводов для интереса? — Чудные они у вас, — в противовес выдержанной отстранённости садится к мужчине всем корпусом. На сердце становится чуточку легче, когда карты оказываются раскрытыми, а все формальности — сброшенными. Однако это не уменьшает жар, что смелой волной поднимается от желудка до кончиков ушей. — Видимо, тебе это не нужно, — Тэхён прищуривается и наклоняет голову, желая рассмотреть в парне напротив что-то своё. Одному чёрту известно, каких усилий ему стóит держать руки при себе и не вплести пальцы во взлохмаченные кудряшки Чона. — Почему вы... ты так решил? Он не привык активно проявляться в своих чувствах, потому что страх отказа и вероятность насмешки играли свою роль. Отсутствие штормовых признаков ещё не показатель того, что кораблекрушения не будет. — Ты никак не реагируешь на меня, — произносит Тэхён с некоторой жалостью в голосе. — Не скажу, что это меня обижает, но определённо заставляет задуматься о причинах. Поэтому вывод напрашивается сам собой, — пожимает плечами. — Может, ты вообще не рассматриваешь отношения с мужчинами, а тут я со своей шарманкой. Чонгук совсем немного минут изучает пространство перед собой, пытаясь найти в молчании поддержку и упорядочить мысли, которые высыпáлись как рис из дырявого мешка. Ещё пару дней назад, когда Тэхён лично явился в их автосервис, Чону протянули билет. И как бы сильно он ни боялся лететь на этом самолёте, только сейчас осознал, что уже сидит в нём. — Сложно объяснить, — Чон запускает руку в волосы и откидывает назад спавшие на лоб пряди. Тэхён хмурится, но не перебивает. — У меня есть к вам... к тебе, — снова исправляется и тише добавляет: — что-то. Пока не могу понять, интерес это или... что-то большее. Меня бесит, когда ты ведёшь себя как грёбанный пуп земли. И, похоже, у тебя было достаточно связей, чтобы подумать, что я накинусь на тебя, как на десерт. Ким широко улыбается, глаза образуют мягкие полумесяцы. Наблюдая за всем спектром эмоций, который Тэхён сегодня ему показывает, Чонгук заключает, что старший не такой уж картонный и может быть обычным. — Мне редко отказывали, лукавить не буду. Однако с повышением пришлось сменить приоритеты, — Ким ненадолго замолкает, прежде чем спросить: — А что насчёт тебя? Много партнёров у тебя было? — Не уверен, что нам сейчас нужно обсуждать этот вопрос. — А когда? — Тэхён наклоняется вперёд и опирается о подлокотник, поставив голову на ладонь. Его глубокий взгляд непоколебимой уверенностью въедается в глаза напротив, хочет утянуть за собой, и Чонгук чувствует, как ухает вниз сердце. Им любуются. — Мне нужно понимать, от чего отталкиваться. — Зачем? — тихим вопросом, от волнения голосовые связки торжественно помахали на прощание. — Если ты скажешь нет — я выйду из машины и постараюсь не появляться у тебя на виду. Принуждение никогда не входило в список моих фетишей, но ты слишком хорошо разбираешься в тачках, чтобы так просто тебя оставить, — Тэхён подаётся ещё ближе, находясь буквально в нескольких сантиметрах от его лица. Чон слышит чужое дыхание (в котором ни намёка на алкоголь) и желает в деталях рассмотреть черты мужчины, пусть никогда не был сторонником столь близкого контакта. Так, чтобы глаза в глаза — и наизнанку. — Если же те чувства, которым ты пока не можешь дать названия, не вызывают у тебя отвращение, то в зависимости от твоего ответа я могу пригласить тебя на чай или же выразить свои намерения через поцелуй. На последнем слове Чонгук машинально опускает взгляд от расширившихся зрачков к пухлым губам. Атмосфера в салоне сгущается, сдавливает лёгкие. Чон чувствует дрожь в руках, пока в голове полный кавардак. Он не может похвастаться богатым опытом в отношениях с девушками, с мужчинами — никаким. И если в первом случае от него ожидали инициативу, то сейчас, оказавшись по другую сторону баррикад, необычно, но приятно получить внимание. Тэхён предоставляет ему выбор, заботится о комфортном темпе, а Чонгук не может не думать о том, каковы на вкус его губы, пусть раньше из-за стеснения не позволял расти в объёме подобным мыслям. Он дышит через раз, кислород давно перестал нормально поступать в мозг, счёт времени канул в лету. — Чонгук? — тихонько зовёт Тэхён и дотрагивается до напряжённого плеча парня. Чон выдыхает через приоткрытые губы и сокращает то мизерное расстояние между ними. Боится идти дальше, поскольку вся храбрость потрачена на то, чтобы показать, что он действительно хочет попробовать что-то большее. До чая слишком рано, но даже такое событие, как поцелуй, значит для него катастрофически много. Тэхён на мгновение подвисает, так как не ожидал от очевидно взволнованного Чонгука каких-либо действий. По удержанному расстоянию и выставленным колючкам Ким предполагал, что парень не заинтересован в нём. Однако сейчас, чувствуя слегка влажные губы Чонгука на своих, наблюдая, как трепетно дёргаются ресницы прикрытых глаз, Тэхён хватается за зелёный свет. Ладонь медленно скользит по плечу к шее, большим пальцем Ким поглаживает щеку Чона, пока поочерёдно целует то верхнюю, то нижнюю губу. У Тэхёна они мягкие, смелые, но не настойчивые. Младшему дают время пересчитать на себе каждую мурашку, расслабиться, привыкнуть, ответить. Он слегка наклоняет голову, и теперь их поцелуй приобретает другой, более интимный оттенок, сохранив нежность и осторожность первого знакомства. — У меня никого не было, — признаётся Чон, отстранившись. Тэхён поднимает удивлённый взгляд. — Если говорить про отношения с мужчинами. Поэтому я абсолютный профан в подобных вопросах. Ким одаривает его тёплой искренней улыбкой и невесомо целует в кончик носа. Щёки заливает румянцем. Благо темнота скрывает неловкость. — Просто будь собой, Чонгук, — Тэхён аккуратным движением поправляет упавшие на лоб младшего вьющиеся прядки. В глазах мужчины играют огоньки, даже в относительном полумраке их невозможно не разглядеть. — Я прагматик, понимаю, что нам нужно присмотреться друг к другу. Но то, что ты очаровал меня буквально за две встречи, я не могу назвать никак иначе, как магией, — Тэхён берёт ладонь Чонгука в свою, бережно поглаживает кожу. — Мне было интересно, при каких обстоятельствах мы снова увидим друг друга, о чём будем говорить, на какой ноте разойдёмся. И впервые боялся разрешить себе поверить в то, что буду вот так сидеть напротив тебя, смотреть в глаза, держать за руку. Прости Боже, целовать и получать взаимность. С каждым разом ты раскрываешься для меня с новой стороны, и это мне так нравится, словами не передать. Пространство заполняется прикосновениями, что не спеша вьют ниточки между их душами. Они шагают рядышком, приглядываются, прислушиваются. И замирают, когда очередные фразы выкладывают дорожку для следующего шага. — Тогда передай не словами. Тэхёну дважды повторять не нужно. Теперь он целует Чонгука первым, и тот принимает правила их маленькой игры: оттягивает нижнюю губу, меняет угол, проходится языком. Эти простые махинации кружат сознание, и Чонгук едва не забывает вопрос, который всё это время требовал быть озвученным. — Тэхён, — шепчет, соприкоснувшись с Кимом носами. Мужчина вопросительно хмыкает. — Когда я приехал к вам в офис, чтобы отдать ключи, услышал, как ты говорил с кем-то по телефону, — Ким открывает глаза и отодвигается, чтобы лучше видеть Чонгука. — Не хотел подслушивать, так получилось... — Я разговаривал с бывшим, — без сомнений делится Ким. Сердце подскакивает, как на батуте, и начинает биться чаще, когда Тэхён переплетает их пальцы. — У нас были свободные отношения. Удобный формат для него, для меня приемлемый, но не сказать, чтобы удовлетворительный. — Тогда почему ты встречался с ним? — Когда ты абсолютный гей, то вариантов в принципе не так много, — Тэхён пожимает плечами. — Единственным условием было не иметь интимной близости на стороне. Он его поддержал, он его и нарушил. Я категоричен в таких вопросах, поэтому для меня не было другого решения, как прекратить нашу связь. — И как ты пережил ваше расставание? Давно это было? Для Чонгука подобные вещи слишком болезненны. Он помнит своё последнее расставание несколько лет назад. Сильная эмоциональная привязанность не сыграла ему на руку — разрывала сердце в клочья. Он наглухо закрылся в одиноком молчании и, если бы не Чимин со своими идиотскими шутками и сумасшедшими идеями (типа поехать к заброшкам разрисовывать стены), не знает, как бы выбрался из этих песков, норовящих утянуть свою добычу поглубже и там же задушить. — Около восьми месяцев назад, но он не теряет надежды что-то доказать. В любых отношениях должно быть уважение, и если мой партнёр может закрыть на договорённости глаза, то это уже не отношения. Все мы взрослые люди. Чон крепче сжимает ладонь старшего, разделяя такой взгляд на вещи. Так что если у них с Тэхёном что-то и получится построить, то с фундаментом подобных взаимных согласий не должно возникнуть проблем. Вот только... — Со мной ты тоже хочешь свободных отношений? С абсолютной уверенностью, что кроме отношений между ними ничего другого и не случится. По правде говоря, Чонгук без понятия, откуда он выкопал эту смелость в то время, пока внутренности сжимает от мысли, что Ким даст положительный ответ. Чон знает, что ревнив. Становится мерзко от осознания, что человек, к которому у тебя есть привязанность и чувства, может без угрызений совести разделить душу с кем-то другим. Хочет ли он снова рискнуть и выйти на это минное поле? В моменте (может, дело в сонном сознании) готов положить руку на грудь в области сердца и сказать да. — Мне больно от факта, что я вынужден отпустить тебя домой. О том, чтобы вступить с тобой в свободные отношения, и речи быть не может, — Чон закусывает нижнюю губу и улыбается. Только глубокой ночью он вернётся ко всему услышанному и даже не подозревает, к какому вердикту придёт через некоторые рассуждения. Сейчас же утопает в моменте. — Моё решение однозначно, но тебе стóит тщательно взвесить все за и против. Это неприятно, — Тэхён, стремясь настоять на необходимости и показать чистосердечность собственных намерений, заглядывает в тёмные глаза Чона, — однако так требуют обстоятельства и моя какая-никакая порядочность. Чонгук тяжело выдыхает. Ким прав, и от этого не становится проще. — Возьму на заметку, — желая разрядить атмосферу, добавляет: — Когда мне нужно дать вам ответ, господин директор? Тэхён усмехается и снова целует младшего, притягивая ближе к себе. На безлюдной улице в темноте салона вспыхивают два сердца.