за тобой пойду следом

Какой день недели самый долгожданный? У пятницы в этом вопросе нет конкурентов. Она — облегчённый выдох и новый глоток воздуха. Она — королева дедлайнов и хранительница обещаний «ну вот со следующей недели точно». Что может быть лучше неё? Разве что осознание, что в кои-то веки не нужно выходить на смену следующим утром и выходные встретят в полном составе. Чонгук почти опьянён этой мыслью. Попрощавшись с ребятами из автосервиса, он с воодушевлением — дай крылья, так вообще взлетел бы — подходит к машине, садится в продрогший салон и заводит двигатель. Морозец, такой звонкий и хрустальный, кусает щёки, норовит поглубже забраться в лёгкие, хватает за пальцы. Выпавший снег хрустит под ногами зелёным яблоком, так и манит оставить отпечаток на нетронутой поверхности. Снежинки дружно нападают на город. Цепляются за ресницы, оседают на лобовом стекле, обновляют белый покров, точно ластик, стирая следы. Никто не ждал снега — он в Сеуле гость редкий, и то по обещанию. Однако Чонгук радуется ему, как давно забытому лучшему другу, внезапно объявившемуся на горизонте повседневности. Радуется трём подряд загоревшимся светофорам, что с каждым следующим перекрёстком приближают к дому. Радуется любимой песне, что внезапно включили по радио. Радуется ёлочным декорациям, гирляндам и рождественским украшениям, постепенно появляющимся возле торговых центров и заведений. Радуется словно только для него подготовленному месту на плотно забитой машинами парковке. Парень, переступая через одну ступеньку и крутя на пальце кольцо ключей, взбегает по лестнице. Ему не терпится поскорее оказаться в тепле тэхёновых объятий, напиться горячего чая и провести вечер за просмотром каких-нибудь шоу — в общем, тюленить максимально. Даже по традиции в магазин не забежал, решив, что на ужин можно заказать что-нибудь из доставки. Должны же прелести современной жизни как-то оправдать себя, верно? Чонгук улыбающимся взглядом смотрит на коробки, в хаотичном порядке стоящие на площадке их этажа. Видимо, кто-то из соседей решил собрать шкаф или стол. Что ж, это их право посвятить свободное время бесконечным инструкциям и шипению шуруповёртов. И каково же было его удивление, когда похожий картон возле входной двери намекнул, что этим соседом будет он сам. Чон вводит пароль на электронном замке и тут же, на пороге, скидывает ботинки. В коридоре негде ступить: повсюду лежат какие-то доски и плёнка, непонятной формы детали и крепления. В центре раскинулся надвое кейс с набором инструментов, а в зале по-хозяйски облокотился о диван новенький, нераспакованный матрас. Источник света со стороны спальни подсказывает, что нешуточные события развернулись именно там. Чонгук воришкой заглядывает в комнату и лицезреет картину маслом: Тэхён, согнувшись в три погибели, пытается на весу соединить две доски. На стуле рядом лежит распахнутая книжечка со схемами, на полу в зип-пакеты собраны шурупы, стяжки, шканты. — Не думал, что твои намерения купить новую кровать были настолько серьёзными. Ким от неожиданности вскидывает голову. Волосы падают ему на глаза, раздаётся удар металлической детали о пол. Уголок, с помощью которого требовалось соединить стороны каркаса, теряет опору и безвольно свешивается вниз. Мужчина с недовольным пыхтением опускает свою ношу и выпрямляется в спине. — Это давно нужно было сделать, только веских причин не находилось. — А сейчас нашлись? — Чонгук, стараясь ничего не зацепить, подходит к старшему и коротко целует его в губы. По взгляду, объединяющему безграничную нежность и невысказанные чувства, Чон понимает, что нашлись. Не прячась, они свободно висят в воздухе, однако парень продолжает пристально смотреть на Тэхёна в ожидании ответа. — Скидка в тридцать процентов и бесплатная доставка, — Ким хитро прищуривается, — думаю, достаточно приятные бонусы для покупки. Чонгук закатывает глаза. — Тогда почему ты со своим умением вести переговоры не выбил и бесплатную сборку? — Не хотел, чтобы посторонний человек был причастен к нашему любовному гнёздышку. — Странные у тебя понятия о романтике. — Какие есть, — Тэхён пожимает плечами и приобнимает младшего за талию. — Без них тебе было бы скучно. — Ну как сказать, — уклончиво тянет Чонгук и предпринимает попытку отстраниться, но ему не позволяют этого сделать. Хватка становится сильнее. Мгновение — и ладони упираются в грудь мужчины, ползут выше к плечам, шее, пальцы утопают в волосах. К нему тянутся взглядом, телом, душой. Они могут стоять так очень долго, заново знакомиться с губами друг друга, получать удовольствие от чувства, что разделено на двоих. Чонгук думал, что со временем (да и после случившегося почти месяц назад, чего тут скрывать) чувства угаснут, прикосновения заставят ёжиться и искать оправдания желанию отдалиться. Долго переживать не пришлось: взаимное притяжение стало не только сильнее — оно обрело глубину, мудрость. Оно оставалось фантомными отпечатками на коже, наполняло до краёв, дарило спокойствие и безопасность. Как будто за их спинами годы пройденной дороги, а не несколько месяцев блужданий по извилистым тропинкам. Неизвестно, сколько бы ещё длилось их признание — Чонгук предполагает, что минут здесь не сосчитать, — однако обстановка давит своей незавершённостью. Тэхён ощущает то же самое, поэтому останавливается первым, соединяет кончики их носов и предлагает Чону принять участие в увлекательной сборке семейного конструктора. Парень быстро переодевается в домашнее и принимается изучать инструкцию, взглядом пересчитывая фурнитуру для корпуса и соотнося детали с номерами на схеме. В глубине души тревожится, что кровать, как новогодняя ёлка, станет почвой для конфликтов: один уверен, что шар лучше повесить на верхнюю ветку и мишура вовсе не нужна, другой с этим не согласен. Слово за слово, и вместо праздничного настроения в воздухе летает напряжение и обида из-за несовместимости вкусов. Однако эта тревога умирает в зародыше. Тэхён вызывается быть мальчиком «принеси-подай-подержи», передавая Чонгуку право управлять процессом. Аргументирует это тем, что его полномочия, как гуманитария, заканчиваются на прочтении инструкции, которую не удосужились перевести на корейский. У Чона же в плане сборок мебели рука, что называется, набита: когда родители делали ремонт, он помогал папе собирать кухню, шкафы в спальне, стеллажи, стол с полками. Так что сейчас ему нужен только переводчик для пояснения некоторых моментов, связанных с обозначением деталей. Дуэт состоялся. Чонгук объяснял, какие винты и уголки ему нужны, а Тэхён с реакцией мангуста находил их и с видом профессора озвучивал названия на английском и французском, будто Чону эта информация жизненно необходима. Мужчине приходится приложить немало усилий, чтобы удержать изножье под углом в девяносто градусов в неподвижном состоянии, когда Чонгук при помощи шуруповёрта загоняет саморезы в нужные отверстия. Корпус готов уже через пятнадцать минут. На установку основы, представляющей собой тонкие доски (по научному — ламели), также не уходит много времени. Пока Чонгук затягивает наживленные винты, регулируя каркас в ровное положение, Тэхён убирает ненужные коробки и целлофан, проходится по комнате пылесосом, складывает инструменты. Вместе с младшим вытягивает из гостиной матрас, который предварительно освободил от плёнки, и укладывает на ламели. Чонгук уточняет, нужна ли ещё помощь, но Ким отпускает его в душ. Осталось лишь достать новый комплект постельного белья, заправить подушки и одеяло и вынести коробки из коридора на площадку. Ребята из доставки помогли разобраться со старой кроватью и предложили увезти её с собой, чтобы отдать на переработку, чему Тэхён был несказанно рад. — А она действительно больше, — замечает Чонгук, усаживаясь на постель, когда Ким выходит из ванной. — Боялся промахнуться с размером, так как на глаз прикидывал соотношение к комнате, — мужчина заканчивает подсушивать волосы полотенцем и кладёт его на плечо. Влажная ткань посылает мурашки по оголённой коже. — Щедрый у тебя глаз, — Чонгук водит ладонями по мягкому покрывалу молочного цвета и встречается взглядом с Тэхёном. — Скажи честно: так ты хотел напомнить о своём плане? Ким хмурится, пытаясь понять, что младший имеет в виду. Вскинутая бровь намекает обратить внимание на подтекст, и воспоминание полярной звездой сверкает на небе сознания. У меня столько на тебя планов, суток не хватит. Перед Тэхёном стоит выбор: принять правила игры или признаться, что новая кровать — это просто новая кровать. Что ему хотелось её поменять и что именно куча свободного времени стала поводом для этого, а не какие-то там скидки в мебельном магазине. Чонгук выключает основной свет, чтобы напольная лампа стала единственным источником освещения. Вернувшись на место, он протягивает руку в приглашении. Ким бросает на ладонь нерешительный взгляд, но всё же вкладывает в неё свою. Один шаг, второй — его притягивают ближе, раздвинув ноги, усаживают на колени и ведут пальцами вверх по бёдрам. Подушечки касаются резинки домашних шорт, и этого достаточного, чтобы из груди вырвался воздух, а руки обхватили крепкие плечи. Ким видел, как они напрягались во время работы, как на предплечьях выделялись вены от силы, вкладываемой в каждое действие. Ощущать их на своём теле всегда было волнующе. Парень наклоняет голову и с блеском в глазах наблюдает за реакцией старшего. В ней нельзя не заметить смущения. — Ты такой красивый, — произносит искренне, стягивая с плеча Тэхёна полотенце и отбрасывая его в сторону. Острые ключицы, ровная грудь с едва заметной ямочкой посередине, подтянутый живот. Чонгук впитывает взглядом каждый участок кожи. Любуется элегантным мужским телом, сдерживая настойчивое желание зайти дальше. Однако это делают вместо него. Тэхён осторожно обнимает ладонями его шею, пока взгляд беспорядочно гуляет по лицу, проводит большим пальцем по нижней губе и наклоняется для поцелуя. Мягкого, сладкого, неторопливого. Меняя наклон головы, с намерением испробовать это прикосновение под разными ракурсами. Сплетая языки, тем самым повышая градус близости. Ким ощущает себя оголённым проводом, который погрузили в воду. Дрожь крупными мурашками ползёт по коже, когда Чонгук обнимает его под рёбрами, притягивая к себе. — Тэ, — в помутневших глазах мужчины застывает вопрос. — Не могу обещать, что наш первый раз будет восхитительным, но если ты подскажешь, как сделать тебе приятно, то я с радостью воспользуюсь этим. Тэхён вскидывает бровь, словно на линии были помехи и смысл передался через слово. От того, насколько робко и вместе с тем желанно Чонгук смотрит на него, внутри затягивается узел предвкушения. — Ты имеешь в виду мастурбацию или... — решает уточнить, чтобы понять, насколько далеко Чон хочет зайти. — Нет, — парень коротко качает головой. — Я имею в виду полноценный секс. С проникновением, — тут же добавляет: — Но и минет тоже. Если тебе захочется. Ким не сдерживает улыбку, сердце переполняется светлым трепетным чувством. Одной ёмкости для него недостаточно, поэтому Тэхён снова целует младшего, вкладывая в это действие на двоих всё то, что переливается через край. Чонгук крепко прижимает Кима к себе и ложится на спину, продолжая исследовать ладонями тело мужчины. Подушечки пальцев скользят по талии, перебором, словно по струнам, взбираются по рёбрам и встречаются на спине, собирая россыпь мурашек. Чон позволяет языку проникнуть в свой рот и лениво вести беседу с собственным. В лёгких сбивается воздух, когда Тэхён плавно толкается бёдрами вперёд, щедро потираясь о пах. Чонгуку неловко, что всего за пару минут поцелуев в члене начало скапливаться возбуждение. — Не представляешь, как давно я хотел оказаться под тобой, — шепчет Тэхён, забираясь руками под футболку и стягивая её с Чона. И то, что открывается его взгляду, заслуживает быть спрятанным ото всех. Только его. Румянец обжигает щёки Чонгука так же сильно, как и прикосновения старшего к его груди. Шея, плечи, ключицы, живот — ничто не остаётся без внимания. — И как давно ты это понял? — спрашивает без игривости или шуток. Правда интересно. — Когда ждал тебя в автомастерской. Боже, как ты прогибался в пояснице, — Ким восхищённо зажмуривается и вздыхает, словно это изображение перманентно выгравировано под веками. — Клянусь, я никогда так не завидовал иномарке, в капоте которой ты копался. Чонгук усмехается и приподнимает бёдра, помогая мужчине стянуть с себя шорты вместе с нижним бельём. Твёрдый у основания член под собственным весом склоняется набок. Тэхён перемещается вниз, принимает удобное положение между его ног и направляет орган в рот. Обильно смачивает головку слюной, обхватывает губами, посасывая и обводя языком. В этот раз Чонгук не смеет отвести взгляд. Тэхён смотрит в ответ, когда кладёт головку на язык и самым кончиком рисует на ней узоры. После заглатывает всё ещё податливую плоть до середины и возвращается к незатейливым играм с уретрой. Чона прошибает нехилым разрядом, из горла вырывается томный стон. Парень протягивает руку и откидывает назад лезущие в глаза старшего волосы. Тот в знак благодарности добавляет ещё немного слюны, вновь проталкивает член до середины и внутренне ликует от того, как орган становится твёрже при каждом прикосновении языка. — Помню, ты тогда сказал, что не сидел без дела и успел рассмотреть меня со всех сторон. Ким с сочным чмоком отстраняется. — Я такое сказал? — с невозмутимым выражением на лице проводит кончиками ногтей от середины бёдер к тазовым косточкам и обратно. От смены области воздействия член младшего вздрагивает. — Совсем на меня не похоже. — Тогда у меня печальные новости: пора пить что-нибудь для памяти. За попытку съязвить Чонгук получает плотную хватку у основания члена. Судорожный вздох сметает с губ улыбку, когда кольцо из пальцев мучительно медленно скользит вверх, собирая смесь из слюны и предэякулята, и опускается вниз по твёрдому стволу. — Тогда как ты объяснишь то, что я прекрасно помню, что ты хотел попробовать римминг? — Ким вздёргивает бровь, а парню остаётся лишь широко распахнуть глаза и нервно сглотнуть, когда Тэхён кивает в сторону. — Переворачивайся. С трудом — в большей степени из-за адского смущения — Чонгук встаёт на колени и складывает перед собой руки, облокачиваясь на них лбом. Честно говоря, в столь компрометирующей позе ему находиться не доводилось. И то, как Тэхён пристраивается сзади, подливает краски к щекам. — Вообще-то, я хотел, чтобы сегодня ты был десертом, — замечает Чон, пока старший подготавливает смазку и презервативы, чтобы потом не тратить на это время. — Что поделать, если горячее подают перед ним, — Чонгук чувствует, как прогибается кровать, и сжимается от прикосновения тёплых ладоней к своим ягодицам. — Не волнуйся, сегодня твой член обязательно побывает во мне. Не могу отказать в таком удовольствии ни себе, ни тем более тебе. — Мне страшно... немного, — признаётся Чонгук. Понимает, что может испортить всю малину, однако Тэхён сам сказал, что ему важно знать обо всём, что ему понравится или не понравится. К сомнениям это, так или иначе, тоже относится. — Скажу сейчас не самую утешительную вещь, но постарайся не думать об этом. Все зажимы начинаются в голове, — Ким целует ямочки на пояснице, после — родинку на ягодице. Чонгук явно не догадывается о её существовании. Пусть будет секретом. — Помни, что я последний человек, перед кем тебе сто́ит стесняться. Особенно после того, как я хорошенько вылижу твою аккуратную дырочку. Чон вздрагивает, когда старший собирает с его члена собственную слюну и размазывает её между ягодиц. Протяжный стон наполняет комнату в момент прикосновения тэхёновых губ к анусу. В порно, как правило, один из партнёров не кокетничает, а сразу берёт быка за рога: активно работает языком вокруг колечка мышц, не даёт ни секунды на передышку, сжимает пальцами ягодицы, на которых определённо останутся следы. Ким же ласкает осторожно, раззадоривает медленными движениями языка, позволяет привыкнуть к новым ощущениям и настраивает на дальнейшие события. Чонгук под волной ощущений не знает, куда себя деть. То насаживается сильнее, то наоборот отодвигается, желая получить возможность перевести дух. Однако мужчина крепко держит его за ягодицы, придвигая ближе к лицу. Казалось бы, что такого может быть в обычном римминге? Чон не делал на него больших ставок, однако сейчас, собирая в кучу разбегающиеся мысли и раздвигающиеся колени, надеется только на одно: не кончить раньше времени. Головка члена покраснела и блестит от предсеменной жидкости. Яички то и дело поджимаются от очередного узора, вытворяемого языком с необычайной ловкостью, будто оральный секс входит в список вечерних хобби Тэхёна. — Тэ... — стонет Чонгук, когда мужчина спускается губами ниже и втягивает мошонку в рот. — Остановись, прошу, — тяжело дыша. — Я не хочу сейчас кончать... пожалуйста. Тэхён отстраняется и удивлённо смотрит на младшего со стороны. — А ты готов кончить? — Да, — Чонгук толкается вперёд, чтобы потереться головкой о покрывало, но вовремя понимает, что это не самая лучшая идея. — Я очень близок. — Удивительный. Тэхён хватает парня под руки и заставляет выпрямиться в спине. Чон прижимается лопатками к груди старшего, ожидая, что сейчас они поменяются местами, но как бы не так. Ким обнимает его за талию, оставляет смазанные поцелуи на плече и шее. Его ладонь опускается на крепко стоящий член Чонгука. — Что ты... — Чон сквозь зубы втягивает воздух, осознавая, что долго терпеть не получится. Особенно с ощущением твёрдого возбуждения меж собственных ягодиц. Тэхён ещё, зараза, толкается в них, имитируя проникновение. — Кончай, — шепчет на ухо и легонько прикусывает мочку. Чонгук хнычет. Во всё горло. Пальцы играются с головкой его члена, превращая сознание в точку пространства. — Давай, бусь. Покажи мне, как сильно ты можешь кончить. Уверен, ты сделаешь это так сладко, что... Тэхён продолжает хриплым шёпотом подкармливать затянувшийся внутри живота оргазм, и парень сдаётся. Мышцы интенсивно сокращаются, сперма густыми струйками пачкает пальцы старшего, просачивается сквозь них и падает на новое постельное бельё. Испарина обдаёт кожу холодом, по телу щупальцами расползается слабость. Ким чувствует это, поэтому укладывает Чонгука на кровать и наваливается сверху, расцеловывая каждый попавшийся участок кожи, пока Чон восстанавливает дыхание. Несмотря на сильный оргазм, парень приходит в себя достаточно быстро, переворачивается на бок и, заглянув Тэхёну в глаза, спрашивает: — Почему ты сделал это? — Почему дал тебе кончить? — Ким слезает с младшего и снимает шорты, откидывая их на пол. — Ты возбудился от одних поцелуев, а римминг вообще унёс куда-то далеко. Ну давай, скажи, что это не так, — обрывает Чонгука на попытке возразить. — Если бы ты в таком состоянии вошёл в меня, то кончил бы сразу же после проникновения. А мне хочется подольше насладиться твоим членом. Так что передохни немного, и продолжим. — Мне кажется, я уже не смогу возбудиться так сильно, — Чонгук смотрит на свой член, всё ещё чувствительный после оргазма, и переводит взгляд на красноречиво стоящий орган старшего. — В отличие от тебя. Тэхён прикусывает губу, в глазах загораются лукавые огоньки. — Не волнуйся, бусь, у тебя есть время собраться с мыслями, пока я буду готовить себя, — Ким передвигает две подушки повыше к изголовью и берёт бутылочку со смазкой. — Устраивайся поудобней. — Что ты собираешься делать? — Чонгук нехотя слушается, игнорируя недовольство, крутящееся волчком в груди. Сегодня он хотел показать себя с доминантной стороны, но Тэхён умело перехватил инициативу. Во всём виноват опыт. — Мне нужно растянуть себя, — Ким встаёт на колени у края кровати к парню спиной. — А ты проследишь за этим. Чонгук закатывает глаза. У него никогда не было проблем с либидо, тем не менее предполагает, что понадобится некоторое время, чтобы достичь нужной кондиции. Как же он ошибался. В полумраке комнаты кожа Тэхёна кажется медовой, а каждый изгиб — плавным и приглушённым. Тени в хаотичном порядке разрисовали спину, влажные волосы отброшены назад, но при малейшем движении снова упадут в естественном порядке. Ким выдавливает смазку на пальцы и заводит руки назад, чтобы раздвинуть ягодицы и прикоснуться к колечку мышц. — На них осталась твоя сперма, — ставит в известность между делом. — Интересно, каково это — заниматься сексом только на ней. Чонгук густо сглатывает и задерживает дыхание. Подушечка указательного пальца размазывает вязкую массу и медленно проникает внутрь до границы второй фаланги. — Знаешь, — произносит мужчина на выдохе, — никто из моих прошлых партнёров не изъявлял желания взять меня, — палец, сделав несколько поступательных движений вперёд, скользит дальше. Ким откидывает голову и прикрывает глаза из-за смешанных ощущений: с одной стороны у него всё ещё возбуждённый член, а с другой — пристальный взгляд младшего. — Развлекаться с самим собой занятно, но это и рядом не стояло с ощущением члена в себе. Поэтому твоё предложение было достаточно... неожиданным. Тэхён замолкает, когда указательный палец по костяшку скрывается в заднем проходе. Ким даёт себе несколько секунд, чтобы привыкнуть, прежде чем начать двигаться. Чонгук наблюдает за этим и шире раздвигает ноги. Собственный орган отзывчиво дёргается, к нему снова приливает кровь от интимности происходящего. — По твоему характеру сложно сказать, что ты хочешь, чтобы тебя отымели как следует. Чон перестаёт следить за словами. Всё его внимание сконцентрировано на мужчине. Раздаётся низкий стон — к указательному пальцу добавляется средний, его без замедления проталкивают внутрь. — Ты сделаешь это? — в голосе старшего звучит не вопрос, а мольба. — Дашь мне почувствовать всего тебя? — До искр перед глазами. Тэхён громко выдыхает, продолжая входить в себя двумя пальцами. Они легко раздвигают мышцы, и Чонгук задаётся вопросом, сколько раз и как давно мужчина развлекался с собой подобным образом. По беспорядочным движениям понимает, что Тэхёну мало. В таком положении непросто доставить себе удовольствие, поэтому Чон решает нарушить установленный порядок и подползает к старшему. Хватка на кисти заставляет Кима замереть. — Дальше я сам, — Чонгук целует мужчину в плечо и тянется за бутылочкой, чтобы добавить ещё смазки. — Раздвинь ягодицы. Тэхён подчиняется. На фоне спокойного Чонгука он выглядит слишком растерянным. А парень подмечает, что ему нравится такой контраст. Нравится владеть ситуацией и быть тем, в ком так сильно нуждаются. Смазка холодит кожу, облегчает проникновение первого пальца. Тэхён облокачивается на грудь младшего и цепляется за его руку, которая обнимает поперёк живота и согревает. — В тебе по-прежнему так узко, — шепчет Чон и целует место рядом с ухом. В подтверждение прилетает низкий стон. Парень сгибает палец, ощупывая мягкие стенки, и входит вторым. — Могу только представить, как тебе будет хорошо от моего члена. — Да, — Тэхён откидывает голову на его плечо. — Я буду крепко обхватывать тебя, потому что пальцы не сравнятся с его толщиной. Ким поворачивает голову за поцелуем. Чонгук не жадничает — даёт всё, о чём его попросят. Впивается в губы старшего, продолжает ритмично входить пальцами, уделяя особое внимание области над простатой. И приглушённо мычит, когда Тэхён обхватывает его напрягшийся член. — Ты снова становишься твёрдым, — шёпотом в шею констатирует факт. — И всё из-за меня. — Только из-за тебя. Чонгук ловит расфокусированный взгляд мужчины и целует его везде, где только может достать. Лицо первым попадает под губы. Парень интересуется, всё ли в порядке, когда третий палец, встречая некоторое сопротивление, проходит через колечко мышц. Тэхён часто кивает и предлагает сменить позу. Однако это получается сделать не так быстро, так как от долгого нахождения в одном положении у Кима затекли ноги. — Это из-за сидячей работы, — сообщает Чонгук, перехватывая мужчину за талию и помогая лечь на спину. Размеры кровати позволяют обоим хоть звездой раскинуться. — Нужно беречь сосуды. Ким откидывает со лба волосы и возмущённо цокает. — Давай ты сейчас позаботишься о другом, — Тэхён кивает на стоящий член. — Обязательно, — Чонгук раздвигает ноги мужчины, проводит ладонями от колен по бёдрам и дразнящим прикосновением поднимается от мошонки к покрасневшей головке. Орган участливо наклоняется вперёд, требуя большего контакта. — Но потом ты так просто не отделаешься. Пропишу тебе упражнения для разминки, чтобы погонять кровь по венам. — Если в этот список не будет входить пробежка, то хоть с завтрашнего дня. Чон вскидывает брови и загадочно улыбается. — Спасибо за идею. Мне как раз не хватало напарника. Тэхён разочарованно стонет и закрывает лицо ладонями, в который раз убеждаясь, что язык — его враг. Однако от новшеств в распорядке дня (Ким надеется, что произойдёт чудо и Чонгук обо всём забудет) отвлекает шелест разрываемой упаковки и звук открывшейся бутылочки со смазкой. Сквозь пальцы Тэхён наблюдает за тем, как Чон надевает презерватив и добавляет лубрикант, распределяя его по стволу. Жар от нависшего тела заставляет задохнуться и упереться руками в широкую грудь. — Ты такой горячий, — произносит Ким вслух, наблюдая за реакцией младшего: тот поджимает губы и тихо выдыхает, пристраивая головку ко входу. — Не могу поверить, что совсем скоро ты войдёшь в меня и я почувствую твой член. Чонгук не торопится, задумчиво смотрит вниз — туда, где орган соприкасается с колечком мышц. Парень в таком же предвкушении, ему не терпится ощутить давление вокруг своего члена, но мысли о том, как не сделать Тэхёну больно, ставят в ступор. Мужчина замечает это, поэтому обхватывает его лицо и заставляет посмотреть на себя. — Всё будет хорошо, — уверяет с лёгкой улыбкой. — Иди ко мне. Притягивает ближе, чтобы поцеловать. Чон становится на локти по обе стороны от его головы, медленно целует влажные губы, стирая ненужные размышления. Тэхён прерывисто втягивает носом раскалённый воздух, когда Чонгук толкается вперёд. Член входит медленно, расслабленные стенки ануса гостеприимно пропускают внутрь, плотно обхватывая орган. Чону кажется, что все звуки резко отключились, словно время поставили на паузу. Не слышно собственного тяжёлого дыхания, причмокивания слюны при поцелуях, томных стонов Тэхёна. Пространство оживает только тогда, когда лобок упирается в мошонку старшего. Проходит несколько секунд, в течение которых оба привыкают к новым ощущениям. Ким ленивыми движениями сплетает их языки, и Чонгук принимает это за сигнал к действию. Так же медленно покидает тело, оставляя внутри одну головку, и плавно погружается в нежную узость. Он не знает, что чувствует Тэхён, пока самому срывает крышу. Приоткрыв глаза, сталкивается с изучающим взглядом, блестящим от слёз, и замирает. — Тебе больно? — Нет, — Ким сильнее сжимает плечи младшего. — Пожалуйста, продолжай. Чонгук хмурится. Из-за прилива наслаждения во все причинные и непричинные места сложно разобрать, говорят ли ему правду. Однако решает довериться и входит до основания, постепенно увеличивая темп. И считывая каждую эмоцию на лице старшего. Тэхён понимает, что должно пройти некоторое время, прежде чем тянущее ощущение в мышцах сменится удовольствием. Сердце обливает кипятком как раз не это, а то, с какой заботой к нему относятся. Ким был на месте Чонгука, прекрасно знает, насколько сложно сдерживаться, когда член оказывается в тёплой податливой тесноте, которая с каждым разом манит вернуться, толкнуться сильнее. Тэхён не хочет разбрасываться громкими словами, но в данный момент как никогда отчётливо осознаёт, что его любят. Трепетно, аккуратно, по-собственнически. Понимает это по тому, как парень, уткнувшись носом в его шею, облизывает разгорячённую кожу, при этом не оставляя отметин. Как ритмично и глубоко проникает в нутро, доставая душу. Как закрывает собой от всего мира, принимая в спину царапины от ногтей и продолжая отдавать ему всего себя. — Гуки, — надломлено стонет возле уха младшего и перемещает ладони на его голову, сплетая пальцы с тёмными прядками. Чонгук издаёт неразборчивый гортанный звук, когда мурашки пробегают от корней волос по всему телу. — Гуки, мне так хорошо. Прошу, не останавливайся. — Тэ, — неизвестно, обращение это или согласие. Всё же второе, судя по тому, как Чон ускоряет движения бёдрами. — Господи, какой ты тугой. Ты так плотно обхватываешь меня, я... Чёрт, это слишком, — беспорядочно бормочет в кожу и из-за переизбытка эмоций совершенно неожиданно кусает старшего за плечо. — Эй, молодой человек, полегче, — Ким усмехается и в отместку сокращает мышцы таза, чтобы сжать головку члена внутри себя. — Блять, Тэхён, — недовольно шипит Чонгук и поднимается на ладонях. — Не делай так. — А то что? — мужчина давится последним словом — затыкают слитным резким проникновением члена. — Голос сорвёшь, — раскрывают последствия маленькой шалости. Тэхён игриво вскидывает бровь. — Тогда мне сто́ит сделать так ещё раз? Чон прищуривается. Черты его лица заострились, взгляд стал на несколько тонов темнее, голос — грубее из-за частого дыхания. Тэхён чувствует разочарование вместе с неуютной пустотой, когда парень выходит из него. Чонгук поправляет презерватив и ложится рядом на спину, контрастом с горячей потной кожей встречая холодную постель. Повернув голову, смотрит на замешкавшегося Кима и показывает раскрытыми ладонями на свой член. — Пожалуйста, присаживайтесь. А во взгляде чертята пляшут. Может показаться, что Тэхёну передают возможность контролировать процесс, однако возбуждённый блеск в глазах парня подсказывает особо на это не надеяться. И Ким, точно ребёнок, ведётся на протянутую конфету. Он перекидывает ногу через лежащего Чонгука, находит опору в часто вздымающейся, по линии мышц выточенной груди и проезжается ягодицами по твёрдому органу, оставшимся разумом догадываясь, что позже ему это аукнется. — Не думал, что ты можешь быть таким... — Тэхён подбирает нужное слово. — Требовательным. — И как тебе? — Чонгук тянется за подушкой и подкладывает её себе под голову. Ладони мгновенно занимают положенное им место на бёдрах старшего. — Необычно, но мне нравится, — Ким заводит руку за спину и поднимает член парня, приставляя головку к анусу. — Это очень возбуждает. — Интересно, — Чонгук наблюдает за тем, как мужчина медленно опускается на член. Вернувшееся тепло сравнимо с блаженством. — Что ещё тебя возбуждает? Тэхён не сразу отвечает на вопрос. Начинает постепенно двигаться вперёд и назад, позволяя головке надавливать на все нужные точки из-за максимально глубокого проникновения. — Если бы этот вопрос задал кто-нибудь из моих прежних любовников, я бы предоставил им список из десятка пунктов, — Ким замолкает, откинув назад голову. Член трётся о простату, чем выбивает все слова из горла, оставляя только стоны удовольствия. Чонгук замечает это, поэтому даёт мужчине некоторое время насладиться приятными ощущениями, прежде чем вернуться к своему вопросу. — Но? Тэхён открывает глаза, спускаясь в реальность, где его встречают пронзительным взглядом. — Но мне настолько нравится то, как моё тело реагирует на твои действия, что тебе этот список не пригодится. Чона не потешили — вознаградили высшим призом, название которому — любовь. Принятие и доверие прописаны курсивом. Парень сгибает ноги в коленях и упирается пятками в постель, из-за чего Тэхён вынужден наклониться вперёд. Чонгук хоть и крепкий, но ему явно неудобно держать на груди вес его тела, поэтому Ким опускает руки на кровать, нависая над младшим. Происходит то, что Тэхён предсказывал в недалёком прошлом: инициатива снова переходит к Чону. Он вскидывает бёдра, загоняя член по основание, и ускоряет темп, практически не покидая тела старшего. Единственное, что Ким может сделать, — раскрыть рот от восторга. Головка каждый раз попадает по простате, превращая сознание в распластавшуюся массу. — Не закрывай глаза, — с металлическими нотками в голосе приказывает Чон, и Тэхён не может не послушаться. — Смотри на меня. — Чонгук, — звучит тихо и протяжно из-за частых толчков. — Вот так, да. — Как? — парень вскидывает бровь и сжимает ладонями ягодицы старшего. Угол немного меняется, но этого достаточно, чтобы достать из тэхёновой груди громкий стон. — Так? Ким находит в себе силы только для кивка. Под наплывом ощущений забывает о главном, но ему не дают долго своевольничать. — Тэхён, глаза. Ким поднимает веки и тонет. Чёрный океан обволакивает со всех сторон, зовёт за собой, позволяет прикоснуться, разрешает задохнуться. Тэхён не обращает внимания на спасательные круги и сигнальные огни маяков, потому что чувствует себя на своём месте. И понимает: даже если на дно — за Чонгуком пойдёт следом. Череда непрерывных толчков доводит до безумия. Чонгук тяжело дышит, облизывает пересохшие губы, но зрительный контакт не прерывает, когда точными движениями натягивает на свой член. Ким кончает с несдержанным стоном, что выбивают из груди, глаза в глаза. Сперма прокладывает извилистые дорожки на торсе младшего, пульсирующее сокращение мышц и Чонгука приближает к разрядке. Он изливается в презерватив, финальными плавными и из-за повышенной чувствительности особенно глубокими толчками доводя до изнеможения. Тэхён обмякает, ложится на блестящую от пота грудь парня, наплевав на то, что может испачкаться собственной спермой. Чон обнимает старшего и вместе с ним переворачивается на бок. В желанном тягучем поцелуе ему не отказывают. — Это было... вау, — прерывисто произносит Чонгук. Лёгкие всё ещё испытывают недостаток кислорода, поэтому втягивают его большими глотками. — Понравилось? — Ким изгибает бровь и убирает волосы с его лба. — Спрашиваешь, — парень перехватывает ладонь, оставляя короткий поцелуй на тыльной стороне. — Кажется, после сегодняшнего я не смогу быть принимающим. За тобой приятно наблюдать. Тэхён усмехается. — Не делай выводы о том, чего ещё не пробовал. Я, между прочим, впервые сменил позицию в постели. — С почином? — от лёгкого толчка в плечо на лице Чонгука появляется улыбка. — Если без шуток, как тебе секс со мной? Кима поражает контраст, который переключается в младшем словно по щелчку пальцев. Всего пару минут назад он приказывал и руководил процессом, заставлял теряться в ощущениях, а сейчас смотрит с неподдельной невинностью в ожидании похвалы. — Твоя неоспоримо сексуальная черта — уверенность в непредсказуемости. Мне действительно нравится то, как ты влияешь на мои ощущения. Рядом с тобой сердце наполняется вторым дыханием, — Тэхён подносит ладонь к лицу Чона и поглаживает покрывшуюся испариной щеку. — Я люблю тебя, бусь. В глазах напротив загораются миллионы звёздочек. Они отражаются на поверхности того чёрного океана, в который Ким окунулся с головой во время шторма. И речь не только о сегодняшнем заплыве. Сейчас же — полный штиль. Чонгук привстаёт на локтях и склоняется над старшим, соединяя их губы в неспешном поцелуе. Слюна смачивает сухую кожу, чувства перетекают из одного сосуда в другой, смешиваются, воспламеняются, горят багровым теплом. Ответа не требуется. Чонгук тоже.

***

Отличить раздражающий сигнал будильника от звонка, что крайне настойчиво пытается достучаться до сознания, удаётся не сразу. Чонгук трёт ладонями глаза, выбирается из кокона одеяла, в который вряд ли бы смог сам укутаться, и берёт с тумбочки телефон. Не глядя на экран, проводит по нему пальцем и подносит к уху. — Ну наконец-то, его Высочество соизволило ответить, — Чон морщится от громкого голоса на том конце провода. — Я, вообще-то, с добрыми намерениями. Специально встал пораньше, чтобы поздравить лучшего друга с днём рождения. А что получаю взамен? Ни стыда, ни... — Помолчи, пожалуйста, — хрипло ворчит Чонгук в трубку и оглядывается в поисках чего-нибудь, чем можно смочить горло. Сухость во рту мешает говорить. — Ушам не верю. Милый мой, неужели ты только проснулся? — в тоне друга звучит нескрываемая улыбка. — А сколько сейчас времени? — Двенадцать дня. Чон закашливается — вода пошла не в то горло. Капли стекают по губам на одеяло, оставляя на поверхности тёмные пятна. Как двенадцать? Парень отрывает словно раскалённый телефон от уха и проверяет время. Если ушам сначала не поверил, то глаза окончательно убедили в том, что часы показывают пятнадцать минут первого. Воспоминания резными детальками складываются в чёткую картинку того, как они с Тэхёном принимают душ, потом, не отходя друг от друга ни на шаг, делают чай и до самого утра разговаривают обо всём на свете. Чонгук не может сказать, во сколько заснул, но перед этим точно слышал слова мужчины о том, что ему нужно будет съездить на важную встречу. На какую — история умалчивает, да и Чону это уже кажется выдумкой сонного разума. Холодное смятое место рядом доказывает обратное. —... в общем, всего самого наилучшего, а главное: чтоб хуй стоял и деньги были, — заканчивает Чимин свою пламенную речь, насыщенную нескромными эпитетами, и ждёт хоть какой-то реакции вместо унылого молчания. С тяжёлым выдохом произносит: — Только не говори, что ты всё прослушал. — Нет, я слушал, — опомнился Чонгук, садясь в кровати. — Спасибо большое, Чим. Твои поздравления как всегда на высоте. — Знаешь, впервые по уровню поздравлений мне хочется оказаться на втором месте, — Пак выдерживает загадочную паузу. — Судя по всему, твой ненаглядный тебя ещё не поздравлял. Ой, подожди! Или вы, как все сахарные парочки, отметили в полночь? Чонгук не ясновидящий, но годы дружбы подсказывают, что Чимин играет бровями, однозначно намекая, как именно они могли отметить. По сути, то самое произошло без всякого заголовка, но Чон не даст другу насладиться своей проницательностью. — Да нет, ничего такого, — вылезает из-под одеяла и выходит из спальни. В квартире висит неподвижная тишина. — Мы допоздна болтали. Тэ сказал, что сегодня поедет по делам. — Если он забыл, то это эпик фейл, — Пак, кажется, негодует больше именинника. — Он вообще в курсе? Парень опирается плечом о дверной косяк, ведущий на кухню. — Я как-то говорил, что хотел бы отпраздновать вместе с ним. Тихо, без лишнего шума... —... по-семейному, — мягко добавляет Чимин. — Раз такое дело, давай ближе к обеду встретимся, посидим где-нибудь. Кто-то ведь должен тебя за уши потаскать хорошенько, м? Чонгук усмехается. Эта странная традиция друга никогда не была ему понятна, но со временем стала неотъемлемой частью поздравлений. Закончив разговор с Чимином, Чон видит пропущенные от мамы и десяток сообщений из групповых чатов. В первую очередь перезванивает родителям по видеосвязи и благодарит их за своё рождение и воспитание. Женщина украдкой вытирает слёзы, выступившие в уголках глаз, пока отец с улыбкой рассказывает очередную памятную историю из детства сына. Получив порцию пожеланий, Чонгук отписывает товарищам из команды и ребятам из колледжа, с которыми до сих пор поддерживает связь, а затем — коллегам с работы. Даже сэнсэй прислал коротенькое поздравление и анимированную картинку с мелодией. Близкие знают, что Чонгук никогда не отмечает свой день рождения с размахом. Для него это особенный день, который он зачастую проводил один: много думал, собирался с силами на следующий год, мысленно подводил какие-никакие итоги и определялся с хотелками на будущее. Без фанатизма, просто чтобы не стоять на месте. Максимум, что мог сделать, — собраться с родителями за ужином. Не более того. Просто ещё один день в декабре. Ожидал ли он перемен в этот раз? Возможно. Появление Тэхёна в его жизни стало значимым событием, которое не могло пройти бесследно. Романтику в его душе хотелось проснуться рядом с любимым, начать день с сонных поздравлений и ленивых поцелуев в обнимку, а после — как карта ляжет. Только колоду, видимо, забыли подготовить. Чонгук не спеша готовит себе поздний завтрак (точнее, разогревает то, что есть в холодильнике), пишет Тэхёну пару стандартных сообщений вроде «доброе утро», «когда будешь дома?», и на этом, собственно, всё. Хотя... нет, не всё. Кого он обманывает? Ему обидно, что сегодня Тэхён не остался рядом в постели, не приготовил праздничный завтрак, не сказал, что они проведут весь день вместе. В моменте всё это показалось слишком важным, особенно после прошедшей ночи. При этом Чонгук понимает, что не имеет права жаловаться. Сам ведь сказал, что не планирует праздновать, вот Тэхён и распорядился днём так, как хотел. Кислым лимонадом расползается ощущение, что в содержании этого «хотел» нет его. Парень взлохмачивает волосы ладонью, включает плейлист и, позавтракав, начинает собираться. Времени — вагон, да ещё и Чимин сто процентов опоздает... ...однако эти несчастные пару часов пролетают по щелчку пальцев. Из квартиры Чон выбегает, а не выходит как нормальный человек, когда получает от друга сообщение, что тот уже на месте. Это уникальное явление повергло в такой шок, что Чонгук почти минуту не мог поверить в реальность текста на экране телефона. Из ниоткуда возникшие пробки на дорогах окончательно окунули в уныние. Джаз, льющийся из колонок, не радует и уж тем более не расслабляет. Для джаза нужен Тэхён — который пахнет мускусом; который подпевает своим низким, безумно сексуальным голосом; который рассказывает историю жизни известных и малоизвестных джазовых исполнителей. Но от которого прилетает немногословный ответ: Ещё на встрече. Позже отвечу. Чонгук прикусывает губу, глядя на очевидно второпях набранное сообщение, и отстёгивает ремень безопасности, одновременно с этим выключая телефон. Что скрашивает его хмурое настроение — так это погода. На улице свежо, морозно, снег кругом. И не тонкой простынёй, а плотным пушистым одеялом. Жёлто-розовые отблески на зданиях создают ощущение ранней весны, а не зимы, что только получила права на пользование миром. Дверь в заведение открывается легко, а Чимина видно сразу с порога: он пристально наблюдал за каждым вошедшим посетителем и, заметив Чонгука, начал энергично махать рукой. — Ты бы ещё сигнальную ракету запустил, — произносит Чон, снимая пальто. Однако улыбку сдержать не может — сама просится наружу. — Забыл взять с собой, — Чимин крепко обнимает друга и тут же пристраивает пальцы на его мочках. — Сколько тебе уже? Двадцать четыре? — Ты мне уши оторвёшь, — хнычет Чонгук. — Вообще-то я отгоняю от тебя всяких чертей, так что готовься. Как именинник и ожидал, сия экзекуция не прошла бесследно: уши горели огнём от неслабой хватки, а щёки — от стыда, потому что Пак мало того, что считал его годы на всё заведение, так ещё и приговаривал: «Ну что ты как маленький? Не дёргайся, а то и правда оторву». Стул стал для Чона настоящим убежищем. Теперь посетители не смогут глазеть на него, а друг точно не дотянется, так как сидит напротив. Официант приносит меню, уточняет, когда следует подать напитки, и, приняв заказ, скрывается за двойными дверями кухни. Чонгук уже собирается вздохнуть с облегчением, как на столе перед ним материализуется большая белая коробка с красным бантом. — За то, что дожил до этого возраста, держи подарок, — Чимин двигает коробку ближе к парню и складывает ладони в ожидании. — Ты слишком позитивен в день моего рождения, — ёрничает Чон, но подарок принимает, ощущая в груди тёплую благодарность за такого друга в своей жизни. — Как так получилось, что ты раньше меня приехал? — Юнги на кафедру нужно было заехать. Вот я и сел ему на хвост, — Пак отмахивается, наблюдая за тем, как парень тянет за края ленты. — Потом заберёт нас. — Надеюсь, к тому времени Тэхён объявится, — тихо произносит Чонгук, тщетно скрывая печаль в голосе. — Он всё ещё тише воды, ниже травы? — Чон кивает, откладывая ленту в сторону. — Вот же ж... Может, у него с памятью проблемы? Юнги постоянно забывает то ключи, то кошелёк. Это у них из-за возраста. Чонгук усмехается, вспоминая, что когда-то озвучивал подобное предположение. — С чем-чем, а вот с памятью у него всё в порядке, — Чон поднимает крышку и заглядывает внутрь коробки, замечая среди наполнителя блеск кожи. Глаза распахиваются от шока, а в мыслях — сплошной линией ультразвук. — Не может быть. Чимин улыбается во все тридцать два, довольный — как кот сметаной обожравшийся. Удивил, спорить тут бесполезно. — Там ещё бинты специальные, — указывает пальцем. — В магазине подсказали, что новички обычно берут по три с половиной метра, но раз ты у нас боец со стажем, то решил взять пять. Чон с нескрываемым восторгом со всех сторон рассматривает чёрные боксёрские перчатки с матовыми вставками и белой окантовкой у запястий. О своём желании заняться боксом он проговорился случайно. Такое обычно не воспринимают всерьёз, считают мимолётной прихотью. А друг запомнил. И приблизил его мечту к реальности. — Чим, спасибо большое, — Чонгук поднимает на Пака взгляд, наполненный счастьем. — Не знаю как, но ты попал на все сто. Чимин улыбается в ответ, разделяя с именинником радость момента. — Смотри мне, чтобы приложил максимум усилий. Вот разбогатею и возьму тебя личным телохранителем. Чонгук, смеясь, кивает. Если бы он мог предсказывать будущее, то увидел бы, что этот день, обычно не насыщенный эмоциями, принесёт ещё немало сюрпризов. И продолжаются они тем, что к их столику подходят сразу три официанта. Один несёт поднос с заказом, который явно отличается от того, что они сделали несколькими минутами ранее, а другой держит огромный букет нежно-розовых французских роз. — От лица нашего заведения хотим поздравить вас с днём рождения! — произносит девушка с широкой улыбкой, ставя на стол тарелку с кусочком торта, в глазурь которого воткнута свечка. Второй официант поджигает ниточку фитиля, пока коллега продолжает: — Желаем вам счастья и успехов во всех начинаниях! Чонгук не знает, куда деваться. Взгляд мечется по улыбающимся лицам официантов, безмолвно спрашивает у Чимина, что происходит. Руки вцепились в коробку с подарком, на собственном теле вновь ощущается внимание десятков любопытных глаз. Друг вовремя реагирует и убирает коробку — единственную опору — на соседний стул, и только тогда Чон отмирает. — Загадывайте желание, — с теплотой в голосе подсказывает девушка. Чонгук смотрит на подрагивающий огонёк свечи и закрывает глаза. Он по-прежнему в замешательстве, однако предвкушение оказывается смелее неожиданности. Над желанием долго думать не приходится — парень задувает свечу под громкие хлопки чужих ладоней. — Букет мы поставим в вазу. Подскажите, оставить его на столе или у бара? Чон рассматривает красивую упаковку цветов, понимая, что места на столике не так уж и много и разумнее было бы передать букет бармену на хранение, однако... — Оставьте здесь, пожалуйста. Официант кивает и расставляет на поверхности стола красивые тарелки с едой, от запаха которой во рту собирается слюна. Не нужно быть шеф-поваром, чтобы отличить принесённый рататуй от заказанного цезаря, а дополнительная чаша с луковым супом становится последней подсказкой к разгадке происходящего. Тэхён не забыл. Чимин ведёт себя как ни в чём не бывало, и это вызывает уйму вопросов. — Ты знал обо всём? — Пак пожимает плечами, но улыбка выдаёт его с потрохами. — Ты в курсе, что соучастие тоже наказуемо? — Как хорошо, что у тебя нет доказательств, — произносит Чимин, наклоняясь немного вперёд. — Не знаю как ты, но я бы уже накинулся на еду. Пахнет изумительно. И в этом он прав. Во время просмотра мультфильма про крысу, которая мечтала стать поваром, Чонгук сказал Тэхёну, что хотел бы попробовать рататуй — настолько аппетитно это блюдо выглядело на экране. В жизни же оно оказалось намного лучше. В глубине души Чонгук лелеет надежду на столь же внезапное появление Тэхёна, поэтому периодически осматривает зал в поисках знакомого силуэта. Вдруг мужчина всё это время сидел за одним из столиков или приехал немного позже, просто задержался? Однако Вселенная игнорирует этот запрос. Минуты бегут дальше, и Чонгуку до мурашек хочется знать, где сейчас Ким и чем занимается. Неужели старший думает, что отметить этот день в компании друга — всё, чего он хочет? Тогда зачем устраивать шоу и подговаривать Чимина? Тэхён ведь знает, что он не любит быть в центре внимания, поэтому выбранный способ поздравления кажется не совсем логичным. И Чимин даже не отрицает того факта, что за всем стоит Ким. — Такое чувство, что это у меня сегодня день рождения, — говорит Пак, откидываясь на спинку стула. Рядом с пустой тарелкой лежит пара скомканных салфеток. — Чего лицо такое грустное? Чонгук откладывает вилку и переводит взгляд с друга на букет. Лёгкий цветочный аромат, мягкие волнистые лепестки роз, веточки зелени — выглядит нежно и аккуратно. — Просто не ожидал такого поворота событий. Я счастлив, что ты рядом со мной в этот день. Это важно для меня, — Чон поджимает губы, боясь обесценить свои слова. — Однако я не понимаю, почему Тэхён выбирает оставаться в стороне. Ты знаешь, где он? Чимин отрицательно качает головой. — Признаюсь, мне показалось странным, что он попросил встретиться с тобой именно в этом ресторане. Я бы и так предложил тебе упасть где-нибудь, но теперь его просьба обрела смысл, — рассуждает Пак, кивая самому себе. — Я, конечно, не шаман, но в бубен дать могу. Так что надеюсь, у Тэхёна есть веская причина своего отсутствия. Чонгук коротко улыбается другу, и Чимин, чтобы поднять настроение, принимается вспоминать истории студенческих времён, разгонять сплетни, которые удалось собрать то там, то тут. Рассказывает, что Юнги усиленно готовится к новому семестру и уже успел провести несколько пробных занятий. — Честное слово, я до сих пор не могу поверить, что он согласился на это, — говорит Пак, отпивая сок из стакана. — Что ему мешает найти работу по своему профилю и набирать стажёров, если ему так нравится учить молодое поколение? — Он уже делал это в прошлой компании, поэтому захотел сменить масштаб, — Чонгук наслаждается тем, как ложка проламывает поверхность лукового супа. — Мне кажется, Юнги относится к этому намного проще. Он уже выстроил карьеру, несколько лет работал директором, так что теперь ему легче принимать такие решения. Ты скептически воспринимаешь его выбор, потому что меряешь по себе. Тебе, как разработчику, сложнее найти новую работу из-за высокой конкуренции. Прыгать с места на место тебе невыгодно. Чимин задумывается над словами Чона. Пусть они и задевают за живое, но доля правды в них есть. — Ты привык полагаться на себя и на свои средства, поэтому для тебя важна стабильность, — Чонгук продолжает говорить в воздух между ними, копаясь в луковой массе. Похоже, для его посредственного вкуса французская кухня слишком изысканна. — При этом ты не побоялся уволиться и пойти за Юнги. Значит, в нём ты почувствовал некую опору, — Чон отодвигает чашу и кладёт на её край ложку. Затем поднимает взгляд на сосредоточенного Чимина. — Извини, просто мысли вслух. Как у тебя с поисками? Ты говорил, что есть какой-то вариант через знакомого Юнги. Пак тяжело выдыхает и подсаживается ближе к столику. Мнение со стороны не всегда бывает приятным, но если его озвучивает человек, который не желает тебе зла, — имеет смысл прислушаться. — В понедельник будет финальное собеседование. Сначала испытательный срок, и если пройду на проект, то возьмут в штат. Условия хорошие, тимлид адекватный парень. И прикинь, — Чимин с иронией улыбается, — снова американцы. Я в прошлой жизни был индейцем? Чонгук закрывает ладонью глаза, не сдерживая смех. Пак присоединяется, пусть при таком раскладе больше хочется плакать. Американский проект — значит, снова недосып, сбитый режим и миллионы созвонов на английском, который Пак ненавидит всеми фибрами души. Хотя, надо признать, шпарит на нём вполне прилично. Из ресторана они выходят ближе к восьми вечера, когда на улицах уже включились фонари, а огоньки на окнах заведений и торговых центров перемигиваются, будто поздравляют прохожих с наступающим Рождеством. Отовсюду слышны голоса, смех, музыка — настоящий праздник упал на город. Как и снег, который большими хлопьями усаживается на каждую поверхность. Чонгук достаёт из кармана пальто ключи от машины и краем глаза замечает, что Чимин отходит к другому автомобилю, который Чон не может не узнать: этот мерседес он изучил вдоль и поперёк, лично лечил все его болячки. Знакомый настолько, что определит даже вслепую, — лишь по звуку двигателя. — Именинника с праздником! — торжественно приветствует Юнги и, раскинув руки, подходит к Чонгуку, чтобы крепко обнять. Чон с лёгким замешательством обнимает мужчину в ответ. — Присоединяюсь ко всем пожеланиям Чимина, а от себя добавлю... — Про хуй я ему уже сказал, — отстранённо замечает Пак и с заинтересованным видом рассматривает рядом стоящий столб с объявлениями. Юнги разочарованно вздыхает. — Тогда считаю, что после этого слова излишни, — Чон с улыбкой кивает, принимая дружеские похлопывания по плечу. — Вы что, не пили? — Мин всматривается в трезвые лица парней. — Я, выходит, зря покрывало на задние сиденья постелил? — Решили поберечь твою машину, — встревает Чимин, забирает у Чонгука коробку с подарком и букет и передаёт их Юнги. — Если ты всё, то можем ехать, — Мин закусывает губу, что не ускользает от зорких глаз Пака. Значение он считывает мгновенно. — Только не говори, что есть что-то ещё. — Там быстро, — Юнги расправляет плечи и большими глазами смотрит на парня, всем видом убеждая в правдивости своих слов. — Просто отдам документы — и всё. — Какие документы? — с недовольством произносит Чимин, скрещивая на груди руки. Ему, как и Чонгуку, хочется продолжить вечер в тепле уютной квартиры, а не мотаться по городу в час пик. — О трудоустройстве. Пойдём в машину, по пути расскажу, — мужчина кивает в сторону мерседеса. — Гук, ты тоже на колёсах? — Чон поднимает ключи в качестве ответа. — Тогда оставляй свою крошку тут, я тебя завтра подкину. Делать нечего. Тэхён до сих пор не ответил, что говорит о том, что он всё ещё занят. А коротать вечер в одиночку в собственный день рождения — не самая привлекательная перспектива, поэтому Чон следует за друзьями и, по просьбе Мина, садится на переднее сиденье. — Думаешь, я тебя не достану? — ворчит Чимин, но не спорит. Устроившись в центре, ставит локти на плечики передних сидений. — Так что за документы? И кому их нужно отвезти? — Моему будущему начальнику, — Юнги заводит двигатель и ладонью отодвигает голову Чимина в сторону, чтобы безопасно сдать назад и выехать с придорожной парковки. — На кафедре сказали, что декан в отпуске и рассмотрит кандидатуры новых преподавателей только через неделю. А я не могу присутствовать на занятиях без пропуска. Раньше мне помогал парень, которого я должен заменить, но со вчерашнего дня он больше не работает. Пак поправляет взлохмаченные волосы и крепче хватается за обивку, когда Юнги вжимает педаль газа. Чонгука от такого напора аж впечатывает в спинку сиденья. — Поэтому ты решил потревожить человека в его законный отдых и лично привезти документы? — Именно, — Юнги широко улыбается и перестраивается в правую полосу. — Если гора не идёт к Магомету, то Магомет идёт к горе. Мин включает музыку, чтобы немного разрядить атмосферу в салоне, и берёт в руку телефон. Чонгук искоса наблюдает за этими махинациями и мысленно молится, чтобы они добрались в целости. Дорога не самая надёжная, снег залепливает лобовое стекло, поэтому дворникам работы предостаточно. И совсем некстати Чон вспоминает, что резина на мерседесе не менялась. На перекрёстке Юнги сворачивает направо. Чонгук редко бывает в этой части города, поэтому бросает взгляд на панель с навигатором. По тому, с какой уверенностью автомобиль несётся по четырёхполоске, понимает, что они вот-вот пересекут черту города. — Тебе известно, где сейчас находится декан? — решает прояснить дальнейший маршрут. — В своём охотничьем домике. Километров пятьдесят от города, — Мин включает дальний свет и прибавляет газу, когда знак ограничения скорости с цифрой восемьдесят остаётся позади. — По гроб жизни буду благодарен Киму за совместную работу. Это же нужно уметь так разговаривать с людьми, чтобы получить нужную информацию всего парой вопросов. Дай Бог ему здоровья. — Тэхён был с тобой на кафедре? — в голосе Чонгука тут же загорается живой интерес. Осознание того, что он не виделся со старшим целый день, тяжёлым осадком скапливается на сердце. — Нет, я имел в виду, что наша совместная работа научила меня этому, — поясняет Мин. — Если честно, думал, он сегодня не отлипнет от тебя. Взгляд Чона наполняется грустью. Юнги, посмотрев на парня, хмурит брови и возвращает внимание на дорогу. Чонгук достаёт телефон и открывает мессенджер. В чате по-прежнему висит сообщение с обещанием перезвонить, однако никакими пропущенными и не пахнет. Закусив изнутри щёку, Чон набирает новое сообщение.

У тебя всё в порядке?

Одна минута. Две. Молчание. За окном мелькают деревья — различить их силуэты можно только благодаря яркому свету фар. На фоне звучит тихий разговор Юнги и Чимина, беседующих о чём-то своём. Тепло от печки укутывает одеялом. И снова джаз. Кажется, Чонгук только-только прикрыл веки, чтобы захлопнуть внутри ноющую печаль, как автомобиль сворачивает на примыкающую к трассе дорогу. Голые кроны деревьев сходятся шатром, вдалеке приветливо мигают огоньки. Через несколько десятков метров они въезжают на территорию неизвестного Чонгуку микрорайона. — Здесь мило, — замечает Чимин, рассматривая украшенные еловыми ветками домики. Под пушистым слоем снега они похожи на картинки. Гравийная дорога постепенно уходит в гору, и спустя пару минут взору открывается раскинувшийся внизу городок, ограждённый хвойным лесом. Чонгук мысленно благодарит Юнги за снижение скорости — иначе визит в автомастерскую был бы неизбежен. По склону поднимаются могучие деревья с толстыми морщинистыми стволами. Придорожные фонарики являются признаком того, что впереди всё-таки есть жизнь. — Здесь разве можно охотиться? — интересуется Чимин. — Откуда мне знать, — Юнги пожимает плечами и смотрит на карту. — Может, он по бутылкам стреляет — для души. Подъём наконец завершается, и автомобиль выезжает на ровную местность, залитую тёплым светом. Здешние домики отличаются от предыдущих призменной формой. Крыши, двери, окна, ограждения — всё сияет гирляндами с крупными лампочками. Ели опустили лапы под тяжестью снега — казалось, их нарядили в пушистые шубки. Дорожки к домикам расчищены, и, если присмотреться, можно увидеть внутренние дворики. Они едут по этой сказочной деревне, а в голове Чонгука витает только одна мысль: «Вот бы Тэхён увидел эту красоту... Ему бы точно здесь понравилось». Чон пережил сегодня достаточно потрясений, поэтому раздавшийся в салоне низкий бархатный голос кажется плодом соскучившегося разума. Парень сводит брови к переносице и медленно поворачивается к панели, откуда играет одна из немногих любимых джазовых композиций — Cheek to cheek. Только вот тембр отличается от оригинала, Чонгук привык слышать его шёпотом на ухо. Парень вслушивается в каждую ноту, музыкальным критиком анализирует вступление и готов поклясться собственной машиной, что песню поёт Тэхён. Только вот как такое возможно? Ответ он ищет на лицах друзей, но Чимин сосредоточенно копается в телефоне, в то время как Юнги сверяет номера домов с картой навигатора. Мерседес останавливается у последнего адреса. — Мы на месте, — спокойно сообщает Юнги, выключая двигатель и отстёгивая ремень безопасности. — Предлагаю немного размяться, путь был долгим. — Да и грех на такую красоту не посмотреть, — поддерживает Чимин, первым покидая салон. Мин коротко улыбается Чонгуку, тянется к бардачку и достаёт оттуда чёрную плотную папку. Друзья правы, поэтому Чон открывает дверь и погружает ботинки в сверкающий снег. Он звонко хрустит при каждом шаге, мороз холодными ладонями ласково обнимает щёки, пар вьющимися клубами срывается с губ. Чонгук смотрит на дом, к которому они приехали, и недоумевает: под «охотничьим домиком» имелась в виду современная постройка с панорамными окнами и декоративными низкими деревцами, выстроившимися вдоль дорожки из плоского камня. Внутри горит свет, поэтому можно разглядеть интерьер, напоминающий уютную дизайнерскую квартиру, а не одинокую суровую берлогу охотника со скудным, но необходимым наполнением. Внезапный удар в спину заставляет Чона обернуться. Чимин с улыбкой до ушей лепит второй снежок, чтобы в следующую секунду кинуть его прямиком в плечо друга. Чонгук не знает, как это работает, но сердце захватывает детский азарт. Он приседает и голыми руками хватает снег, стремясь отразить атаку. Чимин тем временем уже вооружился двумя снежками и спрятался за багажником автомобиля, но это его не спасает. Чон быстро оббегает машину и бросается на ходу слепленными снежками, получая ответные удары, после которых на пальто остаются белые влажные следы. — Ну ты мазила! — дразнит Чимин, когда попытки друга задеть его пролетают мимо. — Если тебя это так беспокоит, подойди поближе! — кричит Чонгук, продолжая гоняться за Паком. — Ага, может, тебе ещё снежков налепить? Парни не чувствуют, как покрасневшие руки колет от холода, а тяжёлое дыхание давит на лёгкие. Больше сил уходит не на то, чтобы догнать противника, а на способность удержаться на ногах и не поскользнуться. Чимин первым с этим не справляется. При очередном забеге его ботинки едут вперёд, и Пак смачно плюхается попой на землю. Обессиленный, ложится на спину и заливается искристым смехом. Чонгук смеётся вместе с ним, когда подходит ближе и протягивает руку. Душу до краёв заполняет ощущение, что они на короткое мгновение снова стали детьми. Никаких тебе житейских проблем: не надо думать, что приготовить на ужин, когда оплачивать счета, по каким цветам сортировать одежду для стирки и где искать работу. Нарвал с деревьев и кустов листиков побольше — уже миллионер. Единственные заботы — это победить главного босса в компьютерной игре и построить из украденных досок и палок личное убежище. Лишь бы взрослые не обнаружили. Для выяснения отношений не нужно тщательно подбирать слова, а чтобы постоять за себя, достаточно пары нехитрых приёмов кулаками и умения быстро бегать. Чонгук помогает Чимину подняться и отряхивает снег с его спины. Увлечённые игрой, они не замечают Юнги, наблюдающего за всем с улыбкой на лице. — Ну что, малышня, набегались? — привлекает к себе внимание строгим тоном, точно недовольный родитель. — Марш домой греться. Пак хватает Чонгука под руку и ведёт их в сторону дома. Ступив на чужую территорию, Чон вспоминает, зачем они сюда приехали. Уж точно не для того, чтобы отдыхать и распивать согревающие напитки. Однако непринуждённость Юнги и вальяжность чиминовой походки совсем не сочетаются с его внутренним напряжением. Они правда вот так просто зайдут в незнакомый дом без разрешения хозяина? Вопрос растворяется в воздухе сам собой, когда входная дверь открывается и на пороге появляется высокая мужская фигура. Серое пальто, бордовый джемпер с воротничком белой рубашки, чёрные брюки со стрелками. Волосы уложены на пробор, взгляд — пристальный. Истосковавшийся. — Тэхён, — имя непроизвольно слетает с губ, превращаясь в облачко пара. Чонгук не верит своим глазам. Человек, который весь день не подавал ни единого признака своего существования, стоит в нескольких метрах от него. В то время как Чон сдерживает желание подойти ближе и то ли обнять, то ли поколотить. Чимин крепче сжимает плечо друга и отпускает. Чонгук не прерывает зрительный контакт с мужчиной, наблюдает, как тот делает шаги вперёд, пока друзья скрываются за дверью дома, оставляя их наедине. Парень считал, что единственной крепостью для него будет собственный дом. Однако, обретя его в другом человеке, понял: объятия могут быть надёжнее любого за́мка. Чон чувствует на своём теле вес сильных рук, поглаживания по спине убаюкивают, ставят мир на паузу. Первее слов в осознание попадает запах. До боли знакомый, родной, любимый. Его невозможно не узнать — он давно стал паролем к сердцу. Следом — голос, не уступающий по значимости. — Прости, что задержался, — шепчет Ким горячим дыханием в шею. — С днём рождения, Чонгук. Чон пытается примирить эмоции, бушующие в сердце: злость на старшего из-за того, что тот исчез и не выходил на связь; радость от его присутствия; возмущение «что, мать твою, происходит?». — Почему ты не перезвонил? — спрашивает Чонгук, прижавшись щекой к мужскому плечу. — Где ты был? Тэхён отвечает не сразу. Стремится уместить в эту крошечную минуту всё то, что не смог дать за часы своего отсутствия. И это отсутствие было не просто физическим — душераздирающим. Даже трёхдневная пауза в их отношениях не казалась такой мучительной. Мужчина нехотя отстраняется. Взглядом цепляется за лицо младшего, когда бережно берёт его за руку. — Пойдём. Дорожка приводит их на задний двор. Оказывается, у каждого дома есть своя крытая веранда и беседка на несколько мест. Сделанную из тёмного дерева, летом её оплетают веточки дикого винограда, сейчас же их заменяют фонарики, мягко освещающие пространство. На столе стоят свечи, большая тарелка с фруктами и сыром, два бокала и бутылка вина. Чонгук осматривается и поражается открывшемуся для них виду: за редкими деревьями спускается обрыв, переходящий в заснеженные холмы, по склонам которых рассыпаны горящие огоньками дома, похожие на жилища эльфов из мультфильмов. Пробка с характерным звуком выскальзывает из горлышка, багровая жидкость медленно наполняет бокалы с золотистой окантовкой. Один из них протягивают Чонгуку. — За тебя. Лёгкий стук стекла, насыщенное фруктовое послевкусие разливается теплом по гортани. — Я хочу ещё раз извиниться за своё отсутствие. Мне хотелось как следует подготовиться, чтобы поздравить тебя. — Тэхён, тебе не нужно было готовиться, — говорит Чонгук, прокручивая в пальцах ножку бокала. Переводит взгляд с волнующейся поверхности вина на старшего. — Достаточно было провести этот день со мной. Большего мне не нужно. С каждым следующим словом приходит тихое, но отчётливое понимание: пусть не явно, но Тэхён был рядом. Он продумал всё до мелочей, учёл брошенные невзначай желания, не без помощи Юнги и Чимина знал о каждом его перемещении. — Я нечасто говорю тебе об этом, но я так сильно люблю тебя и так благодарен быть частью твоей жизни, что не мог поступить иначе, — тихим голосом произносит Ким, а в глазах прячется чувство вины. — Мне обидно, что решение некоторых вопросов состоялось только сегодня. Обо всём можно было позаботиться намного раньше. Чонгук нежно касается ладонью щеки мужчины, чтобы показать, что всё хорошо. Чтобы эмоции заменились спокойствием и стало не важно, что было раньше. Главное — сейчас они вместе. — Я тоже люблю тебя, Тэ. И мне приятно, что ты устроил для меня такой вечер. Но больше всего меня потрясла песня в твоём исполнении. Как ты это сделал? Тэхён берёт ладонь младшего в свою и целует тыльную сторону. — У меня есть свои секреты, — хитро улыбаясь, делает ещё один глоток и берёт со стола чёрную папку — ту самую, которую Юнги должен был передать своему начальнику. Теперь ясно, что она предназначалась другому адресату. — Это подарок от моих родителей. Чон вскидывает брови и отставляет бокал на стол. В руках оказываются документы, сообщающие о том, что его отец больше не имеет никаких обязательств перед логистической компанией, на которую раньше работал. Парень дрожащими пальцами перелистывает страницы, текст плывёт перед глазами. — Это... Это правда? — смотрит на Тэхёна, и тот кивает. — Правда. Подписи, печати — всё как нужно. Чонгук делает шаг вперёд и обнимает Кима. Ситуация, которая произошла с его отцом, висела тяжёлым камнем на сердце. Порой о нём забывалось из-за повседневной суеты, но возможность сделать полноценный вздох появилась только сейчас. Чувство обязательства, скрытая усталость в голосе матери, осознание отцом своего проступка — в новом будущем их не существует. — Это не всё, — говорит на ухо Тэхён, и в этот раз Чонгук сам отпускает его, но не отходит. Лишь складывает документы обратно в папку и даже представить не может, что ещё для него подготовил Ким. — Я связался с тренером, который работал с командой по боксу до её перехода в состав сборной. Рассказал о тебе и твоих достижениях в спорте. Со следующего месяца он готов заняться тобой. Чонгук хватается за предплечья мужчины, иначе слабость в коленях повалила бы лицом в снег. Память крупным планом выводит картинку с подарком Чимина, ниточки соединяются без каких-либо узелков. Таких совпадений не бывает. — Ты в порядке? — обеспокоенно спрашивает Тэхён, внимательно наблюдая за младшим. — Нет... то есть да, всё хорошо, — Чонгук растерянно кивает и переступает с ноги на ногу, чтобы почувствовать опору под собой. — Вы с Чимином сговорились? Откуда мы деньги возьмём? Тэхён, ты хоть представляешь, сколько это может стоить? Ким смеётся, берёт холодные ладони парня в свои. Чон действительно не понимает разумности такого решения, ведь у Тэхёна нет работы, а его зарплата вряд ли покроет подобные расходы. — Да, тут мы с Чимином решили объединиться. А насчёт денег — не переживай. У меня есть ещё одна новость, — Тэхён не перестаёт улыбаться, и Чонгуку хочется попросить его быть хоть немного серьёзнее в такой момент. — Я нашёл новую работу. Сегодня подписал контракт. Чон несколько секунд ошарашенно смотрит на старшего, пытаясь убедиться, не шутка ли это. Затем молча подходит к столу, наливает из бутылки вина ровно до середины бокала и выпивает залпом. Кидает в рот пару виноградин и возвращается на место. — Повтори, пожалуйста. Тэхёна счастливо усмехается. Его забавляет происходящее, и реакция Чонгука на хорошие новости показывает, что парень уже не в состоянии адекватно воспринимать услышанное. Настолько оно кажется неправдоподобным. — Я нашёл новую работу, — Ким выполняет просьбу и кладёт руки на плечи младшего. — Один из клиентов ответил на моё письмо об увольнении и предложил возглавить кампанию по распространению его бренда французской косметики и парфюмерии на азиатском рынке. В скором времени они планируют открыть филиал в Сеуле, так что им понадобится коммерческий директор, — рассказывает Тэхён с блеском в глазах и воодушевлением в голосе. — Более того, в контракте указаны командировки во Францию. Так что, кто знает, может, нам с тобой удастся побывать там. Чон закрывает веки и чувствует, как по холодным щекам кипятком катятся слёзы. Он быстро смахивает их ребром ладони и запрокидывает голову, чтобы заставить затечь обратно. — Почему ты плачешь? — Тэхён приобнимает младшего и целует в лоб. — Я сказал что-то не то? Чонгук отрицательно качает головой. — Не могу поверить, что это происходит на самом деле. Боюсь проснуться и осознать, что сегодняшний день был всего лишь сном. Ким аккуратно вытирает пальцами дорожки слёз с чонгуковых щёк и коротко целует в губы. — Для меня большая честь оказаться в твоём сне, — шёпот обжигает кожу. — Но сильнее всего мне нравится делить с тобой настоящее. Поцелуй — не просто прикосновение, а согласие. Выбор. Выбор на совместную реальность. На всю жизнь, чтобы понять друг друга. Да, Чонгук не может предсказывать будущее, поэтому не знает, куда приведёт их это путешествие. Возможно, они каждую ночь будут проводить в тёплых объятиях (и не только). Чонгук как обычно будет вставать раньше и, пока готовит завтрак после пробежки в местном парке, давать Тэхёну возможность поспать ещё пару часов. Ким окунётся с головой в новую работу, и на этой почве у них вновь будут возникать конфликты. Но теперь они знают, как действовать: возьмут паузу, успокоят чувства, выслушают возражения и найдут компромисс. Главное — примут друг друга такими, какие они есть. Чон продолжит заниматься ремонтом машин с тем самым трепетом и вниманием к деталям, которые заставляют сердце гореть. Гляди, через пару месяцев его заметит владелец крупной фирмы, что занимается перепродажей машин из-за границы, и предложит работать штатным автомехаником. Чонгук будет долго сомневаться, пока сам сэнсэй, который когда-то научил его не только технике, но и уважению к труду, не втолкует ему о важности роста как специалиста и о перспективах, которые откроет новая возможность. — А в нашу автомастерскую ты всегда успеешь вернуться. Тэхён говорил о командировках во Францию, поэтому не исключено, что на какой-то период их отношения перейдут в удалённый формат. Ежедневные видеозвонки, обсуждение будней, красочные фото Парижа в чат, новые знакомства, ревность, секс по телефону — и сладость долгожданной встречи. Чонгук организует встречу Тэхёна со своими родителями, которые, на удивление, радушно примут нового члена семьи, несмотря на свою консервативность. А всё из-за улыбки сына при каждом взгляде на любимого человека. Парень привык с упорством и ответственностью подходить к любому увлечению, поэтому успехи в боксе не заставят себя долго ждать. Тэхён точно оценит ещё более выраженные грудные мышцы и рельефные плечи. Ну и выносливость, конечно же. Однажды к ним завалится до смерти взволнованный Чимин с новостью, что Юнги наконец сделал ему предложение быть вместе и переехать к нему. Не только друзья радовались этому, но и диван в гостиной, который услышал немало историй из их насыщенных отношений и десятки раз видел слёзы Пака. На этот раз они были от счастья. К тому моменту Юнги обретёт звание самого любимого преподавателя во всём университете, а Чимин станет крутым программистом. Их вроде сеньорами называют, Чонгук не уверен. Приятная рутина наполнит дни, их украсят непростые решения и не минутные трудности, противоречия и огорчения, смех и безмятежность. Палитра жизни она такая, с разными вкусами. И с согревающей Cheek to cheek в качестве мелодии входящих звонков от старшего. Однако Чонгук знает одно: без Кима ему как в сердце без ножа. И если жизнь — это дорога, то рядом с ним Чонгук готов идти по ней босиком. Куда бы Тэхён ни направился — он пойдёт за ним следом.

The end.