за тобой пойду следом

Оказывается, рядом с любимым человеком можно ощущать себя ещё более одиноким, чем в толпе незнакомцев. На следующий день они с Тэхёном и словом не обмолвились. Видимо, их квартира превратилась во владения Снежной королевы. Чонгук проспал, поэтому, как обезглавленная курица, носился по квартире, пытаясь собраться на работу. Мозг плавал в густом тумане из-за беспокойных снов, всячески отказываясь выполнять свою прямую обязанность. Проходя мимо гостиной, парень бросил осторожный взгляд на пустующий диван. Присутствие Кима подтверждали пальто в шкафу, ключи от ауди и завтрак, оставленный на кухне. Чонгук смотрит на тарелку с омлетом и нарезанными овощами и чувствует, как к горлу подступает тошнота. Еда определённо не влезет в желудок. Чон по привычке перед работой хочет попрощаться со старшим, заодно поблагодарить за утренние старания, поэтому драгоценные три минуты топчется возле закрытой двери кабинета. По ту сторону — тишина, однако сто́ит поднять ладонь и едва коснуться металлической ручки, как раздаётся низкий голос. Вопрос, ответ, уточнение, вопрос — всего лишь разговор по телефону, но он заставляет Чонгука, словно ошпаренного, отойти на два шага назад. Развернуться, быстро обуться и покинуть квартиру. Когда стрелка часов указывает на девять вечера, Чон только заканчивает заполнять бланки. А ещё нужно убрать инструменты, прикинуть график на завтра и отогнать серебристую тойоту на крытую парковку. Сегодня он взял три машины сверх своего плана и ничуть об этом не жалеет: усталость выигрывает над способностью думать. Вернувшись в квартиру Тэхёна, парень принимает душ и, ощущая себя мешком с костями, валится на постель. Ворочается с боку на бок, старается поудобнее улечься на подушке, подминает под себя одеяло, чтобы через пару минут натянуть его по самый подбородок. Не то. Кровать будто хочет избавиться от своей ноши, так что Чонгук не придумывает ничего лучше, как пойти в гостиную и устроиться на диване. Ирония: сон тут же встречает. На грани сознания и забытья Чон улавливает звук бегущей воды в ванной, тихий шорох шагов, горячее дыхание над ухом и прикосновение к спине — поправили свесившийся на пол плед. Утро начинается по тому же сценарию, но сегодня Тэхён с чашкой кофе появляется в коридоре. Сдержанный взгляд, безэмоциональное пожелание лёгкого дня, краткий кивок и щелчок замка — вот и весь диалог. Чонгуку морально тяжело. Он закрывает глаза, пальцы сжимают руль до побелевших костяшек. Решить ситуацию можно только через разговор, но что говорить, когда все слова были сказаны? Позиции предельно ясны: Тэхёну обидно из-за недоверия, с которым Чонгук не знает, как бороться. Должен ли он первым сделать шаг? И да, и нет. Обычно Тэхён был инициатором переговоров, поэтому пора Чону взять на себя эту роль. Однако, не разобравшись с источником проблемы, заявлять о мировой бессмысленно. Баста, карапузики. Круг замкнулся. После работы Чонгук едет на другой конец города. Друг, с растрёпанными волосами и одетый в мешковатую чёрную футболку и нижнее бельё, смотрит на него широко распахнутыми от шока глазами. Чон поднимает пакет, набитый разнообразными снеками, словно это пропускной билет. — А я думаю, чего из рук всё валится. Это ты спешил, — говорит Пак, когда вешает чонгукову куртку в шкаф. — Прости, что без предупреждения. — Да сколько влезет. Ты же знаешь, я всегда рад тебя видеть. За кастомный беспорядок извиняться не буду. Чимина действительно с трудом можно назвать чистоплотным, однако Чонгук вряд ли бы высказался по этому поводу. Подумать — подумал бы, но сейчас он на птичьих правах. — Юнги у тебя? — интересуется парень, когда проходит в гостиную. — Скоро приедет. Сказал, что у него есть супер-мега новость, которую я должен узнать из первых уст. Тебе чай или сок? — Давай сок. Пока Чимин стучит посудой на кухне, Чонгук осматривает комнату. Семь месяцев прошло с его последнего визита, и за это время Пак сделал перестановку, сменил простенький диван на угловой, докупил ещё один монитор и постелил мохнатый круглый ковёр. Больше всего поразил шкаф с открытыми полками. Одна сторона плотно уставлена мангой и комиксами, вторая пестрит статуэтками из аниме и компьютерных игр. Чонгук рассматривает эту золотую коллекцию, а в груди — штиль из детских воспоминаний: школьные каникулы, посиделки с друзьями в магазинчиках комиксов, радостные моменты, когда удавалось вырваться с одноклассниками в компьютерный клуб. Тогда казалось, что для счастья больше ничего и не нужно. Чон берёт один из приглянувшихся томиков. — Давно ты их сюда перевёз? — спрашивает, когда Чимин заходит в комнату. — На прошлой неделе. Мама сказала, что у них всё это пылится, поэтому предложила забрать, — Пак ставит на стол миски со снеками и стаканы. — Как видишь, смена локации не изменила их судьбу. — Нет желания перечитать? Чимин тяжело вздыхает. — Есть, но времени не было. Сейчас-то его хоть отбавляй, так что, может, и перечитаю пару-тройку любимых. Чонгук переворачивает последнюю страницу и ставит книгу на место. Взрослые все такие: погружаются в свои дела, куда-то спешат, потому что «надо». И детство на фоне этой монохромности выделяется ярким пятном, словно принесённым из другой Вселенной. — Как у тебя, кстати, с поисками работы? — Чон садится на диван, берёт стакан и делает несколько глотков. Чимин падает рядом. — Пока глухо. Поспрашивал у знакомых, разослал резюме, но в ответ получил стандартное: «Мы добавим вас в пул и свяжемся, когда появится необходимость». Есть надежда на друга Юнги, он работает в какой-то компании. Обещал написать на днях. — Уверен, ты справишься. Главное, чтобы не жалел о своём решении. Пак крутит в руке стакан с напитком, внимательно изучая пузырящуюся поверхность газировки. — Мне лишь немного грустно, так как ребята в команде были достойные. Я многому научился у них, — Чимин поднимает на друга печальный взгляд и тут же улыбается. — Я всегда рад тебе, но твой приезд правда неожиданный. Чего уже натворил? Чонгук соединяет ладони в замок и опускает голову, собираясь с мыслями. Предчувствие, что случилось что-то серьёзное, заставляет Пака нахмуриться. Громкий звонок в дверь становится яркой вспышкой, что поджигает неожиданностью возникшее напряжение. Чимин аж подпрыгивает на месте. — Опять этот растяпа ключи забыл, — возмущённо произносит он и, направляясь в коридор, на ходу бросает: — Не распугай тезисы, ща обо всём поговорим. Чон сдувается, словно шарик. Изнутри рвётся желание вывалить другу всё как есть, но присутствие Мина ограждает рамками. Не исключено, что Юнги может рассказать об этом разговоре Тэхёну. Даже не хочется думать о возможной реакции старшего. Парень усмехается. Вот оно какое, это недоверие. Точно сорняк, который оплетает пространство вокруг себя цепкими стеблями. Чонгук в приветствии поднимает руку, когда Юнги заглядывает в комнату. Мужчина говорит, что рад его видеть, так как Чимин не будет упрекать его, что вечер пройдёт скучно, и за это получает толчок в плечо. Однако Чон пропускает услышанное без какой-либо смысловой нагрузки, так как душу цепляет совсем другое: Юнги притягивает к себе Пака и целует так, как Тэхён целовал его самого при встрече после долгого рабочего дня. Парню достаточно пары секунд лицезрения этой картины через зеркало в коридоре, поэтому отводит взгляд, избавляя парочку от лишнего свидетеля. — Отныне будущие поколения станут на ступень выше, — гордо оповещает Мин, садясь на угловую часть дивана. — Интересно, как они до этого справлялись, — подначивает Чимин, устраиваясь по другую сторону от Чонгука. Зажат меж двух огней. — Сам задаюсь этим вопросом, — Юнги щёлкает пальцами. — Прошу аплодисментов, перед вами представитель педагогического состава Корейского национального университета, — разводит руки в стороны, чтобы присутствующие точно поняли, о ком идёт речь. Вместо ожидаемых рукоплесканий повисает молчание. Чимин вскидывает брови и выплёвывает обратно в стакан отпитую газировку, а Чонгук хмурится, стараясь понять, шутит Мин или нет. По довольному выражению на лице мужчины ясно, что приколы отложены на другой раз. — Неужели ты настолько разочаровался в айти? — Чонгук хочет скрасить неловкость сарказмом, но Юнги воспринимает его вопрос с абсолютной серьёзностью. — Наоборот, преисполнился! В своё время мне нравилось обучать стажёров и составлять планы развития. Чувствовал, что это моё. Теперь подвернулась возможность, почему бы не попробовать? — Мин складывает ноги по-турецки. — Конечно, преподавание в университете отличается от менторства в компании, но суть-то одна, — смотрит на недоумевающего Чимина. — Ты в шоке? — Я в ахуе, — не скрывает Пак. Чонгуку приходится отклониться назад, чтобы друг мог беспрепятственно прожигать взглядом поникшего мужчину. — Ну а думаешь хоть что? — осторожно уточняет Юнги. А Чимину только дай повод высказаться. — Я уважаю всех, кто связан с образованием других людей, но, Юнс, с твоим опытом засиживаться в преподавателях — не самое логичное решение. Быть приглашённым специалистом на курс ещё куда ни шло, но на полную ставку... Ты можешь упустить отличные возможности. Чонгук переводит взгляд с задумавшегося друга на расстроенного Мина и понимает, что, если не скажет что-то в поддержку, того расквасит конкретно. — Это и есть классная возможность, Чим, — делая непринуждённый вид, тянется за миской с сырными шариками и обращается к Юнги: — Переключишься на другую деятельность, тем более если тебе нравится объяснять одни и те же вещи разными словами и коммуницировать с большим количеством людей. Говорят, общение с молодёжью замедляет старость, так что одни плюсы. — Я и не говорю, что это плохо, — Чимин садится на край дивана. — Просто не хочу, чтобы эта пауза в карьере была во вред. Юнги усмехается и качает головой. — Я не планирую надолго оставаться в университете. Мне хочется классно провести время и поделиться практическими знаниями, вот и всё, — пожимает плечами. — Так что не переживай, Минни. Пак фыркает. — А кто сказал, что я переживаю? Делай что хочешь. — Ну да, поэтому дуешься, как мыльный пузырь, — Мин широко улыбается и подмигивает Чимину, на что тот закатывает глаза. — Как я понимаю, до моего появления тут велась серьёзная беседа. Тэхён зачинщик суеты? Чонгук опускает взгляд в миску с шариками. — Не то чтобы... — чувствуя на себе пристальные взгляды друзей, признаётся: — Оба дел натворили. Выдохнув, Чон начинает свой монолог. Рассказывает о поездке к родителям, о внезапном «он моя первая любовь» друге, которого скрывали от него; о драке, желании отомстить; о звонке Канджуна в тот вечер, когда они все вместе собрались в ресторанчике после группового увольнения; о выяснении отношений в машине и о двух безмолвных сутках, что камнем висят на душе. Чимин в знак утешения кладёт руку на чонгуково плечо, а Юнги расплетает ноги, чтобы быть ближе к парню. — Знаешь, если бы я не знал, о ком идёт речь, в жизни бы не подумал, что ты говоришь о Тэхёне, — выдаёт Пак, за короткую паузу переварив информацию. — По нему не скажешь, что он может так поступить. — Я тоже так думал, — Чонгук выпускает из лёгких воздух. — Меня в тот вечер словно в прорубь окунули. Сколько бы мы ни обсуждали произошедшее, всё равно скатываемся к первопричине. Чон проводит языком по губам, когда Чимин крепче сжимает ладонь. Резкий запах сыра въелся в нос, поэтому парень ставит миску обратно на стол, так и не притронувшись к шарикам. Было бы чем занять руки. — Тэхён тебе рассказывал что-нибудь про Джуна? — Немного. Знаю лишь то, что они учились вместе и что Канджун не отказывал себе принимать внимание со стороны. Юнги делает какие-то собственные выводы и кивает. Чонгук смотрит на него, ловя на лету догадку, что... — Ты знаешь что-то ещё? Мин переглядывается с Чимином, спрашивая одобрения. Однако тот сам не копенгаген, так что помощи от него как от козла молока. — Да ладно тебе, не расскажем мы Тэхёну, что ты поведал нам подробности из его личной жизни. Выкладывай, — Пак подаётся вперёд и всем видом показывает, что он само внимание в человеческом обличье. А Чонгук понятия не имеет, что ему предстоит услышать. Если Чимин руководствуется любопытством, то ему нужно больше деталей, чтобы разобраться в той каше, которую заварил у себя в голове. Поэтому кивает на вопросительный взгляд Юнги, таким образом сообщая о готовности узнать правду, что скрывается за молчанием. Собравшись с мыслями, Мин начинает тихим голосом, будто герой истории стоит за углом и подслушивает. — В прошлом году, после сдачи сложного проекта, мы пошли в бар, чтобы как следует отметить. Честное слово, ещё ни один клиент столько нервов из нас не пил. Так вот, дойдя до кондиции, когда чистосердечное само лезет наружу, Ким рассказал, что был у него хахаль, который предложил тайно встречаться и на людях делать вид, что они друг друга вообще не интересуют. А всё потому, что прознал, кем является его отец, — Юнги разводит ладони в стороны. — Тэ, конечно, не ходил налево, но вот его бывший — за милую душу. Ким только потом узнал об этом — по чужим волосам, помаде, запаху, поди разбери — и догадался, что грозный отец был удобным предлогом. Но при этом, — Юнги поднимает вверх указательный палец, — Тэхёну было страшно в очередной раз сказать, что его что-то не устраивает. Не знаю, как тот парень выкручивался и какой лапши успел навешать, но по итогу Ким до усрачки боялся, что его бросят. Начал сомневаться в себе, закрывал на всё глаза, считая свои домыслы больной ревностью. Первая любовь, что поделать. Чимин прикрывает рот от изумления. — И ты думаешь, что этот беспардонный — Канджун? — Тэхён имён не называл. Но, судя по тому, что происходит, как будто бы логично. Хотя, — Мин чешет затылок, — айщ, тут чёрт ногу сломит. Когда мы вспоминали студенческие годы, Тэхён тепло отзывался о Джуне. Он с учёбой ему помогал, с преподавателями умел договориться. Поэтому я тогда подумал, что вы, встретившись с ним, хорошо провели время. А оно вон как оказалось. Чонгук сглатывает вязкую слюну. После рассказа Юнги неуютно, как в тесной одежде. Тэхён боялся защитить свои границы? В нынешних реалиях это звучит как анекдот. Но теперь ясно, почему в Киме выработались уверенность и непробиваемость в словах и действиях. Вместе с уязвимостью в виде собственной слабости. — Ещё с родителями в то время у него были конфликты, — продолжает Юнги, обращаясь скорее к Чимину. — Он не делился с ними ничем, даже помощь не принял, когда те порекомендовали его одному знакомому в крупной фирме. А как узнали, что их сын другой ориентации, разговор с Тэхёном был серьёзный... Неужели Ким, не имея смелости сказать слово против из-за страха остаться одному, наблюдал за тем, как любимый человек встречается с другими? Неужели он потянулся к этому человеку только потому, что к нему проявили те внимание и заботу, которых ему не хватало? Будь добр, цени и мои чувства тоже. Теперь эта фраза звучит совершенно другим смыслом. Чонгук трёт пальцами глаза и усмехается. Какой же он идиот. Почему за столько времени он не понял, что у них с Тэхёном романтическая линия слеплена из одного и того же теста? Ким точно так же боится довериться, но он делает это. Он точно так же боится последствий своего выбора, но всё равно раскрывает сердце, которое уже научилось защищаться. И только с Чонгуком он зашёл так далеко. Только с ним принял решение обменяться кольцами, только его привёз в свой дом и познакомил с родителями, только ему предложил жить вместе. Только ради него встаёт непривычно рано, чтобы приготовить завтрак. Хотя Тэхёну тоже тяжело, он тоже устаёт и злится, но не сбегает от того, кто его любит, и от того, кого любит сам. Он сдержал обещание: взял ответственность, с которой в данный момент справляется в одиночку. — Мне кажется, он не с нами, — Чон слышит щелчки и поднимает голову. — Земля вызывает Чонгука, как слышно? — Чимин рассматривает его лицо под разными углами. — Здесь я, не мельтеши, — Чонгук с недовольным выражением хватается за ладони друга и опускает их. — Юнс хочет тебя бесплатно проконсультировать, а ты ещё возмущаешься, — Пак отсаживается и указывает на Мина подбородком. — Послушай совет. Юнги откашливается и поправляет невидимый галстук, готовясь толкать важную речь. — Тэхён отходчивый парень, он не будет долго обижаться. Сработай на опережение: закажи что-нибудь из ресторана, накрой поляну. Свечи там, вино, фрукты. Ещё раз поговорите, а потом выплесните эмоции в спальне. Чимин вскидывает бровь. — И это твой план? — Чонгук смеётся с реакции Пака. — Если ты решишь таким образом со мной помириться, будешь в гостиной эмоции выплёскивать. Мин театрально вздыхает и отмахивается, вставая с дивана. Направляясь на кухню за чаем, бурчит себе под нос: «Я тут помочь пытаюсь, утешаю как могу, а в этом доме меня не ценят». Пак кладёт ладонь на колено друга и заглядывает ему в глаза. — Кое в чём я согласен: поговорить вам действительно придётся. И очень надеюсь, что после этого мы с тобой не будем пить вино под грустный плейлист. Чонгук коротко улыбается и кивает. Теперь ещё сильнее чувствует, что точно именно он должен сделать первый шаг.

***

В комнате для персонала раздаётся ритмичное постукивание подошвы кроссовка о пол. Парень сидит на диване и, закусив губу, смотрит на открытый чат. Волнение пульсирует в сосудах, сердце отбивает чечётку и готово в реверансе упасть к ногам. Чонгук набирает в лёгкие побольше воздуха, закрывает глаза и считает до десяти. Медленно выдыхает и быстро печатает текст, заключая, что сидеть до посинения нет смысла.

Ты свободен сегодня вечером?

Отправляет без ожиданий получить скорый ответ. На протяжении трёх дней Тэхён редко показывался на глаза, постоянно пропадал в своём кабинете. Однако даже с минимальным присутствием знаки внимания не утратили своего постоянства: каждое утро на столе стоял завтрак, постиранная и выглаженная одежда висела в шкафу, на подставке в коридоре поджидала начищенная обувь, неизменно поправленное по ночам одеяло — всё это совершалось без лишней мысли, словно по-другому и не могло быть. Чонгуку до безумия хочется узнать, чем сейчас живёт старший. Хочется прикоснуться к нему, услышать голос, почувствовать взгляд. Только непонятно, останутся ли прежними ощущения. Парень рассматривает фотографию Кима в профиле, заново знакомится с чертами лица, которые долго не удавалось рассмотреть вблизи. Загоревшийся зелёный кружочек прытким мячом ударяется о сердце. Да Всего две буквы, а сколько счастья.

Хочу съездить с тобой в одно место

Будь готов к семи часам

Сообщения прочитаны получателем, но ответа не приходит. Мысль, что Тэхён откажется, съедает изнутри. Однако Чонгук терпеливо ждёт, терзая зубами нижнюю губу. Ким как-то сказал, что отсутствие ответа не означает, что настрой к предложению негативный. Важно дать время подумать. Если тишина затягивается, сто́ит напомнить о себе, чтобы получить конкретику. Поэтому Чон решает прислушаться к совету старшего, и, когда рядом с именем мужчины появляется надпись «печатает сообщение», Чонгук неосознанно задерживает дыхание. Какой дресс-код? Из груди вырывается облегчённый выдох.

***

Чонгук останавливается у подъезда за десять минут до назначенного времени. Специально приехал пораньше, чтобы морально подготовиться к первой за все эти дни неслучайной встрече. Парень крепко обхватывает пальцами руль, откидывает назад голову и вжимается в сиденье, чтобы после расслабиться, сбросив напряжение. Что сказать? Что спросить? Начнёт ли Тэхён диалог первым? Как отреагирует на его идею для совместного времяпровождения? Чон перемещает ладони на верхнюю часть руля и опускает на них лоб. Пара крошечных минут форы не приносят облегчения. Хочется поторопить их, заполнить другим человеком. Шестое чувство подсказывает поднять голову и посмотреть вперёд. В этот момент открывается дверь подъезда, выпуская из дома высокого мужчину в чёрном пальто. Он взглядом окидывает парковку и безошибочно находит нужный автомобиль. Чонгук тяжело сглатывает. Биение сердца синхронизируется с шагами Тэхёна и совсем замирает, когда Ким садится на соседнее сиденье. Запах — мускусный, бархатный, родной — первым наворачивается слезами, прежде чем происходит воссоединение взглядов. Тосковали друг по другу. Одна эмоция в карих радужках. Иначе как объяснить то, что два человека безотрывно смотрят друг на друга, позабыв о времени? Чонгук не может насытиться — всё смотрит, смотрит и смотрит. Будто Тэхён вот-вот растворится, окажется призраком наивной фантазии. Однако нет, мужчина продолжает неподвижно сидеть на месте и отвечать эмоцией на эмоцию. — Ты не взял с собой обед, — Ким раскрывает пакет, который всё это время лежал у него на коленях. — Здесь онигири и рыбные пирожки. Чон смотрит на упакованную в фольгу еду и поднимает взгляд на старшего. Зачем? Зачем он продолжает заботиться и подмечать такие мелочи, как оставленный в холодильнике контейнер? Зачем он делает ещё больнее? — Спасибо, — на грани слышимости. Ничего больше, потому что слов в любом случае будет мало. Киа выезжает со стоянки на главную дорогу, встраивается в поток машин. Чтобы не пропустить нужный поворот, Чонгук включает навигатор и берёт один из свёртков. Чувство голода, до этого отступившее под напором волнения на второй план, вновь даёт о себе знать. От запаха выпечки желудок тихо мурлычет. — Как прошёл твой день? Вопрос в тишине звучит одиноко. Ким поворачивает к парню голову и сильнее впивается ногтями в кожу ладоней. — Суматошно, — хриплым голосом произносит Тэхён и помогает Чону развернуть фольгу, которую тот пытался снять зубами. — Бывшее руководство не предусмотрело, что нового коммерческого директора нужно ввести в курс дела, поэтому попросили выйти на пару дней, чтобы передать должность. — И как новичок? — Тяжело ей будет, — Ким задумчиво поджимает губы. — Айти-рынок сильно отличается от рынка недвижимости, в котором она разбирается лучше. Постарался помочь с основами, дальше пусть действует по ситуации. — Ты очень добр к той, кто занял твоё место, — Чонгук рукой с рыбным пирожком включает дворники: на улице начался дождь. — Я согласился только потому, что мне не всё равно на бывших коллег. От капитана на судне многое зависит, — Тэхён следит за сбегающими по лобовому стеклу дорожками воды. — Как на работе? — Не без сюрпризов. Двое клиентов приехали переобувать машины. Это странно, так как зимы у нас не такие суровые, но, как мне сказали, бережёного Бог бережёт, — Чонгук сжимает в ладони пустую фольгу и кидает её в пакет. — Их дело. Если им так спокойней, то мне тем более. Долгожданная беседа с любимым человеком дарит умиротворение. Ким рассказывает о звонке мамы; о том, что Юна на отлично сдала сложный зачёт; о предложении отца снова наведаться в гости. Мимо Тэхёна не прошла новость о переквалификации Мина в преподаватели, и, несмотря на ворчание Чимина, у Юнги появился ещё один человек в группе поддержки. Вроде повседневные вещи, но Чонгук впитывает их без остатка. Сначала слушает голос и уже потом вдаётся в смысл. С каждой следующей минутой поездки всё чётче проясняется картинка, на которой они с Тэхёном вновь вышли на одну дорожку. Осталось лишь взяться за руки. Тэхён удивлённо вскидывает брови, когда машина въезжает на территорию учреждения. Серое здание напоминает отдыхающее животное, что двумя горящими окнами подглядывает за окружающим миром. Днём оно живёт сотнями жизней и только ночью может перевести дух. — Это школа? — Спортивный корпус университета, — уточняет Чон, заглушая двигатель. Берёт с заднего сиденья зонт и протягивает его старшему. — Пошли. Темнота только начала опускаться на город, но фонари уже разгоняют её по углам. Вдалеке видна футбольная площадка, сбоку от здания — теннисный корт, за которым расположилась пристройка с рядом длинных окон в верхней части стен. Пока Тэхён осматривается, Чонгук накидывает на голову капюшон, закрывает ворота и достаёт из багажника спортивную сумку. Поравнявшись с Кимом, вместе с ним следует к той самой пристройке. В просторном холле признак жизни подаёт только вахта, из окошка которой выглядывает мужчина лет за пятьдесят. — Чон Чонгук? — Он самый, господин Хан, — парень широко улыбается старику. — Ещё не забыли меня? — Тебя ль мне не помнить, — мужчина усмехается. — Зал не закрывал. — Благодарю, господин Хан, — Чонгук кланяется и показывает скромно стоящему в сторонке Тэхёну нужное направление. Высокие коридоры наполняются эхом шагов. На гладко выкрашенных синим стенах висят доски с объявлениями и фотографиями, вдоль стоят стеклянные стеллажи с грамотами, медалями и кубками. Ким едва успевает пробежаться по достижениям быстрым взглядом, как внезапно останавливается напротив одного из снимков. На него смотрят знакомые чёрные глаза. Их обладатель широко улыбается, показывая миру по ту сторону объектива золотую медаль. Тэхён подходит ближе. Уголки губ поднимаются в ответной улыбке. Под надписью «Гордость Южной Кореи» находятся фото лучших студентов и призёров соревнований. — Чемпионат страны по тхэквондо, — поясняет голос рядом. Чонгук опередил Кима всего на два шага, поэтому сразу заметил, когда тот остановился. — Первое место среди юниоров, — Чон также смотрит на семнадцатилетнего себя, погружаясь в воспоминания. — Фотографию всё же отредактировали. — Как ты это понял? — На тренировке накануне соревнований мне разбили губу. А на спарринге в нос прилетело от соперника. Кровищи было — мама не горюй, так ещё и синяк появился. А тут как новенький. Тэхён поворачивает голову и ведёт взглядом от носа к губам младшего, желая удостовериться, что сейчас всё в порядке. Будто те события были вчера, а не несколько лет назад. Чонгук следит за его взглядом и утешающе улыбается. Ким последний раз был в спортивном зале на первом курсе университета. Он не поклонник физических активностей, предпочитает умственную нагрузку, поэтому договорился с преподавателем о сдаче рефератов и написании статей в обмен на отметку «присутствовал» в журнале. Оказаться сейчас в огромном помещении с дощатым полом, кольцами для баскетбола и трибунами в четыре ряда сравнимо с открытием двери в прошлое. Те же мысли были и у Чонгука. Вдохнув полной грудью, понимает, что запах спортзала невозможно спутать ни с чем. Это сочетание пота и усилий, сырого дерева и химических средств после уборки. Это запах силы и соперничества, где решимость переходит в освобождение. Чон даёт Тэхёну время привыкнуть к забытым ощущениям, а сам открывает лежащими на столике преподавателя ключами раздевалку, достаёт из сумки два комплекта формы и литровую бутылку с водой. Быстро снимает с себя одежду, запрыгивает в широкие штаны и накидывает на плечи добок, затягивает потуже пояс. Руки потряхивает, но не от волнения, а предвкушения. Тренировки всегда помогали выгрузить из головы накопившиеся мысли и облегчить душевную тяжесть. Осознание, что боевое искусство поможет им выплеснуть энергию и перезарядиться, воодушевило настолько, что парень в тот же момент позвонил бывшему тренеру и попросил одолжить зал на вечер. — В раздевалке лежит форма, я пока подготовлю снаряды, — говорит Чонгук, подходя к Тэхёну со спины. Мужчина поджимает губы и кивает. — Всё в порядке? Ким переживает: теребит пальцы, осанка стала менее уверенной, а беспокойный взгляд не знает, за что зацепиться. — Скажи как есть. За это хук с правой не прилетит. Тэхён усмехается. — С меня никудышный спортсмен. К такому позору я не был готов. Чонгук подходит ближе к старшему и, смелея, берёт его лицо в ладони, заставляя глаза встретиться. Атмосфера места, где он проводил большую часть дня, и желание защитить побуждают показать, что здесь безопасно. Что Тэхён не один, что ему нечего бояться. — Тэ, у меня нет задачи оценить твои физические способности. Давай просто позлимся немного. — Но я не злюсь, — отрицает Ким. — Особенно на тебя, если ты это имеешь в виду. — А что ты сейчас чувствуешь? — Чонгук не ожидал, что вопрос так легко слетит с языка. — Какие эмоции я у тебя вызываю? Тэхён задумывается, копаясь в собственных ощущениях и вытаскивая их наружу. — Обиду, грусть, — перечисляет по именам. Как говорится, вот они, слева направо. — Раздражение, непонимание и... уязвимость. Чон хочет попросить объяснений, добраться до сути, но вовремя себя останавливает. Он привёз их сюда не за этим. — Тогда покажи, как они выражаются через действие, — парень поглаживает кожу щёк подушечками пальцев, ловя каждую мурашку, вызванную данным прикосновением. — Отпусти себя. Позволь внутреннему «я» выговориться. Тэхён тонет в глазах напротив. Он не показывал миру свои истинные чувства, держал их глубоко в сердце, варил в собственном соку и проглатывал, потому что они были никому не нужны. Чонгук просит поделиться с ним, умоляет доверить их ему, и Ким сделает это, так как кроме младшего никто не пробовал понять и принять его таким, какой он есть. Что бы он ни сделал. Через десять минут Тэхён возвращается в зал, одной рукой запахивая добок, а во второй держа пояс. Чонгук как раз закончил раскладывать татами и уже подготовил напольную грушу, что хранились в помещении для инвентаря. — Гук, — парень от неожиданности резко оборачивается. Кажется, прошла вечность с тех пор, как он в последний раз слышал своё имя голосом Кима. — Можешь помочь с поясом? Я только бантиком могу завязать, но что-то мне подсказывает, что в серьёзном спорте гламурность не приветствуется. Чонгук беззаботно смеётся и подходит к старшему. Берёт пояс, немного наклоняется вперёд, чтобы обхватить тэхёнову талию полоской ткани, и чёткими, но медленными движениями то продевает, то перекидывает концы, формируя плотный узел. Тэхён внимательно наблюдает за парнем, старается не издать лишнего звука, чтобы не потревожить хрупкое пространство. Замечает напряжённые плечи, скользит взглядом по открытому треугольнику кожи с выглядывающими ключицами, по которым хочется провести пальцами, затем перейти к шее, а потом... А потом Ким сжимает кулаки, чтобы перекрыть манящее желание. — Ты так и не сказал, почему ушёл из сборной, — тихо произносит Ким, хватая растерянный взгляд младшего. Чонгук проводит языком по нижней губе, слегка закусывает её. И правда, когда речь заходила о тхэквондо, он увиливал от ответа, переводил тему. Но раз сегодня у них вечер откровений, нечестно будет отсиживаться в тени. — Обычно из профессионального спорта уходят из-за травмы, скандала с командой или с тренером. Я... — Чонгук поправляет добок на Тэхёне и отступает на шаг. — Я не вывез. Я единственный из состава поступил в колледж, поэтому мне не давали отгулов с занятий. А тренировки были два раза в день, перед соревнованиями так вообще чуть ли не ночевал в зале. Тренер спуску не давал, и, когда пришлось быстро искать работу, поставил меня перед выбором: либо спорт, либо всё остальное, — Чонгук непроизвольно пожимает плечами, зрительный контакт не прерывает. Тэхён смотрит с сочувствием и, наверное, пытается подобрать слова, но парень решает избавить его от этого. Всё равно ничего не исправить, а поддержка прозвучала бы как острое лезвие по затянувшемуся шраму. — Это в прошлом, я сделал свой выбор. Получил по шее от родителей, потом прощальный кивок от тренера и закрыл за собой ту дверь, — Чонгук указывает подбородком на выход из зала и потирает дрожащие ладони. — Что ж, давай немного разомнёмся и приступим. Этот зал — территория Чонгука, куда пустили по собственному желанию, поэтому Тэхён выполняет каждое указание младшего, прислушивается к ощущениям в теле и с удивлением подмечает, что с выносливостью во время бега ещё не всё потеряно. Конечно, с Чоном ему не сравниться, но для себя делает приятные заключения. Особенно приятно слышать похвалу, когда удаётся без труда сделать упражнения на растяжку и не потерять равновесие во время разминки тазобедренных суставов. — В тхэквондо удары можно наносить руками и ногами, — вводит в теорию Чонгук, когда они направляются к напольной груше. — У руки основные боевые области — это кулак, ребро ладони, пальцы, боковая часть предплечья и локоть. Обычно такие удары считаются вторичными и используются для защиты или блокировки. У ног в этом плане намного больше полномочий, например, — парень останавливается перед грушей и визуально делит её на три части, — можно бить в защитный жилет или в голову. Руками же — только в защитный жилет. Всё, что ниже пояса, запрещено для нанесения ударов. Тэхён кивает, показывая, что пока ему всё понятно. — Самые эффективные удары — с разворота и в прыжке. Многие спортсмены совмещают несколько техник, чтобы было больше шансов поразить противника. — Это ещё и зрелищно, — добавляет Ким, вспоминая некоторые движения, которые видел в интернете. — Не без этого. Из-за внешней лёгкости они не кажутся столь уж жёсткими. Есть специальные упражнения для повышения силы удара, но сегодня мы попробуем более простые. Тэхён глубоко вздыхает и снова кивает, соглашаясь со всем, что подготовил для него Чонгук. Однако любопытство и желание посмотреть на младшего в действии побуждают спросить: — Покажешь потом остальные? Чон смущённо улыбается. Отказать этому мужчине он не вправе. Ким догадывался, что придётся попотеть, но не ожидал, что настолько. Чтобы сдвинуть набитый ветошью мешок хотя бы на сантиметр, приходилось концентрировать недюжинную силу. Поначалу руки и ноги пощипывало от боли, но в скором времени адреналин заставил забыть о ней. Чонгук стоял рядом и контролировал каждое движение старшего, подсказывал, как точнее нанести удар, показывал, как именно его выполнить. Стоило Тэхёну занести ногу для очередного удара, как Чон просил замереть в таком положении и ладонью поднимал его голень выше. — Не забывай разворачивать корпус, — касается талии Кима, корректируя положение. — Удар должен быть резким, не жалей грушу. Десяток, два, три, пять — беспрерывные удары руками и ногами скручивают желудок и сердце. Тэхён с жадностью вдыхает воздух, вытирает рукавом пот, стекающий со лба по вискам и скопившийся капельками над верхней губой. Голос Чонгука проносится мимо сознания. Всё тело накалено таким напряжением, что ещё немного — и кожа заискрится. «Ещё немного» наступает катастрофически быстро. Только искрится не кожа, а душа, не выдержавшая хранимой все эти годы нагрузки. Вот чего добивался Чонгук. Любое действие является импульсом, который посылает мозг. Чон хотел, чтобы эта волна, распространяющаяся по нервным клеткам, шла от сердца. Момент осознания тут же захлёстывает эмоциями. В грудь острыми кинжалами они врезаются по очереди. Первый удар стопой посвящается страху вновь остаться с пережёванным сердцем. Второй удар голенью — недоверию от человека, которого он полюбил так, как никого прежде. Старания, увы, не оценили. Третий удар крепко сжатым кулаком — несправедливому увольнению просто потому, что кому-то повезло оказаться родственником директора. Аналогичный удар летит в грушу за унижение от директора перед коллегами, обесценившее многолетний труд и бессонные ночи. Следующий удар — в честь родителей, которым мнение знакомых было важнее состояния собственного сына. «Тэхён, ты должен...», «Не одному тебе тяжело», «Почему ты не можешь быть как...» — с каждой ступенькой всё ниже к безразличию. Шестой удар — самый сильный из всех предыдущих — за первую фальшивую любовь и перманентное сомнение в любых взаимодействиях. Гордость, обнявшись с предательством, падает на колени. Заключительный — седьмой — собирает воедино разлетевшиеся осколки. Во имя чувств. Сдавленный крик разрывает лёгкие на куски. Прорвался. Глаза заволокло пеленой слёз. Тэхён сжимает в кулаках волосы и сгибается пополам. Чонгук соврал — хук прилетел. Только от себя самого за собственную беспомощность. Картинки мелькают под закрытыми веками с чудовищной скоростью. Как страницы книги, от которой невозможно оторваться. И вот пришла усталость. Тэхёна не спрашивали, хочет ли он быть равнодушным камнем — просто поставили перед фактом. Сначала в школе, потом в университете, затем на работе. Потому что было проще надеть десяток масок, лишь бы не объяснять. Впускать кого-то в свою жизнь становилось всё невыносимее, и, когда стало совсем тошно после очередной халатности, появился Чонгук. Парень, к которому душа потянулась сама собой. Как там говорили? Без него она болела. Он пришёл — и всё прошло. Признается ли когда-нибудь Тэхён, что Чонгук для него последний шанс? Нет. Боже, конечно же нет. Жалость к себе он точно не выдержит, а со своей внутренней мясорубкой справится как-нибудь сам. Всегда справлялся до сегодняшнего дня. Ким отшатывается от неожиданного прикосновения. Он настолько погрузился в себя, что потерялся в пространстве и времени, забыл, кто находится рядом: человек, которому он протянул пистолет и нацелил в мишень, центр которой — собственное сердце. Чонгук обнимает старшего за плечи и притягивает ближе к себе. Держит крепко, будто Тэхён в любой момент сорвётся с места и убежит. — Нас никто не видит, поэтому позволь себе плакать, — шепчет в волосы рядом с ухом, гладит мужчину по спине. — Даже сильные могут делать это. Тэхён кладёт лоб на чонгуково плечо, продолжая громко рыдать и не сдерживать голос. Слёзы впитываются в ткань формы, пальцы оставляют на ней складки. Киму в кои-то веки всё равно не из-за отсутствия эмоций, а из-за их избыточности. Чон прерывисто втягивает носом воздух и проглатывает его, подняв голову вверх. Глотку сдавливает горькими металлическими жгутами. Самому хочется свернуться калачиком и спрятаться от этого мира, но он продолжает стоять, так как понимает, что Тэхёну, его Тэхёну, нужна опора. И далеко не в физическом смысле. В прошлый раз, когда он стал свидетелем слёз старшего, был готов уничтожить обидчика. Себя же хочет закопать заживо, потому что сделал это специально. Специально довёл мужчину до такого состояния, надеясь, что это пойдёт на пользу. Ким сильнее вжимается в тело парня, безмолвно умоляя, чтобы его не отпускали. Чонгук и не посмеет сделать обратного: кладёт ладонь на тэхёновы волосы, вторую помещает меж лопаток и касается губами виска. Соль опекает губы. Пот это или собственные слёзы — не имеет значения. Как и время. Тэхён продолжает крепко держаться за младшего, изредка всхлипывает, однако грудную клетку уже не разбивает вдребезги. Чонгук не заметил, как начал тихо напевать какую-то мелодию, пока она не стала единственным звуком между ними. — Прости меня, — шепчет на выдохе. — Прости, что не знал, насколько тебе больно. Прости. Ким поворачивает голову и утыкается носом в его шею. — Ты ведь не знал. — Незнание не освобождает от ответственности, — Чонгук гладит Тэхёна по голове и спине. Эти действия присоединяются к извинениям. — Мне непросто в полной мере почувствовать, что ты переживаешь. Ты можешь рассказать мне обо всём, что чувствуешь, или просто молчать, когда тебе больно. Я не смогу исправить всё, но я хочу пройти этот путь вместе с тобой, потому что мне правда важно, чтобы ты не оставался с этим в одиночку. Я всегда буду здесь для тебя. Тэхён не отвечает — принимает. Водит кончиком носа по коже, словно медитируя. Проходит долгая минута, прежде чем Ким сипло произносит: — Я звонил Канджуну, — Чон замирает, превращаясь в абсолютный слух. — Он узнал, что меня уволили. Предложил работать в своей компании. Я отказался, — Тэхён не медлит с главным, так как понимает, насколько остро реагирует Чонгук на разговоры о его бывшем. — Я дорого заплатил за своё стремление сделать ему больно. Цена за мой поступок — твоё доверие. Чонгук, — Ким отстраняется, продолжая держаться за плечи парня. Робкий зрительный контакт вызывает чувство вины у обоих. — Я не знаю, с какой стороны подступиться и сделать так, чтобы ты больше доверял мне. Может, дашь подсказку? Чон смотрит в красные от слёз глаза. Ресницы острыми лучиками направлены вверх, щёки влажные. Он не хочет расстраивать Тэхёна ещё больше, однако придётся всадить и этот нож в сердце. — У меня её нет, — безнадёжность застывает рядом с ними истуканом. — Я понял свою ошибку, и всё, что могу предложить, — забыть об этой ситуации. — В таком случае тебе не кажется, что нам придётся начать сначала? Несмотря на то, что их отношения пестрели разными красками и оттенками, нельзя вновь позволить случиться тому, что чуть не раскинуло их на сотни километров друг от друга. Поэтому Чонгук, взяв Тэхёна за руки, искренне признаётся: — Кажется. Но мы начинаем не с нуля, а с опыта. Каким бы он ни был, — парень пытается сдержать дрожь в ладонях. Страх, что его сейчас оттолкнут, стискивает желудок. Однако ничего подобного не происходит. — Спасибо тебе за то, что в тот вечер не дал уехать. — Тебе спасибо, что остался. Я бы не смог найти покоя. — Как и я. Немного помедлив, Тэхён притягивает Чонгука в объятия. Руки идеально находят свои места на телах друг друга, возвращая надежду на то, что они справятся. Обожгутся поступками, порежутся словами, разозлятся из-за недопониманий, но справятся. Вместе. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Чон. — Опустошённо и спокойно одновременно. Только голова болит, и глаза щиплет. — Это не страшно, — с облегчением произносит парень, понимая, что ощущает то же самое. — Иди переодевайся, в раздевалке есть душ. — А ты? — Приберусь здесь. — Я помогу тебе, — на открывшийся рот младшего спешит возразить: — Даже не возникай. Чонгук усмехается. Точки расставлены, эмоции выплеснуты. Оружие перезаряжено, спрятано в кобуру и готово к следующему выстрелу.

***

— Что у тебя за сделка с моим отцом? Чон бесцельно вглядывается в темноту комнаты и рассеянно перебирает прядки старшего, лежащего на его груди. Постель теперь не стремится согнать, наоборот, кажется самым прелестным местом на земле. По приезде домой оба хотели немногого: переодеться и лечь спать. Чонгук даже сумку не разобрал, так и оставил у двери в коридоре. Оба сонные, насыщенный на эмоции вечер вытрепал все силы, однако вопрос не давал Киму покоя. — Несколько лет назад папа оказался в долгу перед фирмой, где работал. Частники, занимались поставкой металлических конструкций и деталей из-за границы, — начинает Чонгук хриплым от продолжительного молчания голосом. — В день очередной доставки был сильный туман, папа не смог ехать на обычной скорости, так как не хотел попасть в аварию или вылететь в кювет. По итогу — просрочка и недовольный клиент. Компенсацию повесили на отца. Тэхён, долгое время гревший место рядом с парнем, привстаёт на локте и всматривается в спокойное выражение на лице младшего. Думает о том, почему семья Чон не сообщила об этом полиции, на худой конец — не навела порчу на понос, но не перебивает. — Начальство предупредило, что обращением в соответствующие органы мы сделаем только хуже, так как папа был устроен нелегально. Зарплата в конверте, без уплаты налогов. Если это всплывёт наружу, то долг в десятки миллионов вон покажется нам сказкой. — И что же вы делали? — Папа продолжал работать на них бесплатно, мама устроилась на вторую работу. Я старался помочь, поэтому ушёл из сборной и искал подработки. А как выпустился из колледжа, родители сказали, что я должен свою жизнь устраивать. Долг — только их бремя, — Чонгук приподнимается на руках, чтобы лечь поудобнее. — Я не послушал их и до недавних пор с получек переводил маме большую часть, так как отец не взял бы этих денег. — Почему ты мне не рассказал? — Тэхён накрывает ладонь младшего своей, слегка сжимая. — У меня есть сбережения, я бы мог... — Одолжить пару миллионов? Успокойся, — Чонгук усмехается. От такой реакции взгляд Кима становится ещё печальнее. Он искренне хочет помочь, и если вопрос заключается в деньгах, то это уже половина беды. — Я знаю, что ты бы не отказал, попроси я у тебя занять приличную сумму, но это не выход, Тэ. Я бы чувствовал себя обязанным перед тобой, и, возможно, наши отношения с моей стороны стали бы вынужденными, а не желанными. Мне этого не нужно. Ким подносит руку Чонгука к губам и целует пальцы, не сводя глаз с парня. Ждёт продолжения. А Чон не знает, сто́ит ли говорить о позиции Кима-старшего в их разговоре в день знакомства. Возможно, это сыграет с ним злую шутку, но Тэхён уже взрослый мальчик, тем более с отличной соображалкой. — Твой отец знал, что у моих родителей есть непосильные обязательства, поэтому, когда мы остались один на один в его кабинете, он прямо сказал, что готов погасить долг, если я оставлю тебя в покое. Ким недовольно сводит брови. Для него не секрет, к каким методам может прибегать его отец. Как никак, тот работал в соответствующих органах. Наивно было полагать, что он не прибегнет к шантажу. Не составляет труда сложить два и два: если Чонгук в данный момент рядом с ним — настолько, что даже руку протягивать не нужно — значит, он отказался от предложения отца. Чон выбрал его, а не лёгкую судьбу для родителей. Данный факт не требует быть озвученным, так как присутствие Чонгука красноречивее любых слов. От осознания этого мурашки табуном бегут по коже и утопают у корней волос. — Не хмурься, морщины будут, — парень большим пальцем нажимает на складку меж бровей Тэхёна. — Я не понимаю... Когда я созванивался с мамой, она сказала, что отец решал какие-то вопросы по поводу вашей сделки. Деталей она не знает, но если ты говоришь, что должен оставить меня... — Я такого не говорил, — с усмешкой вставляет Чонгук. — Это было условие твоего отца. — Тогда что ты тут делаешь? Тэхён начинает злиться. Не только из-за непонимания, но и из-за страха узнать, что у данного условия есть срок. Боится представить, что в один день Чон посмотрит на часы и скажет, что время договорённостей истекло. — По пунктам перечислить? — Чонгук откровенно забавляется, ещё больше выводя мужчину из себя. У Кима даже ноги похолодели под одеялом. — Я хочу помочь родителям, но без жертв. Когда твой отец понял это, я предложил заключить сделку. Брови мужчины превращаются в два полумесяца. — Если ты скажешь, что он согласился, — я всю жизнь буду готовить тебе завтраки. — Тогда с завтрашнего дня начнёшь? — Чонгук расплывается в широкой улыбке, не находя в себе сил сдержать веселье, когда видит ошарашенное лицо Кима. — Тэ, перестань, а то весь сон разгонишь. — Только когда скажешь, на что подписался. Парень, не переставая улыбаться, переплетает их пальцы. — Он сказал, что может решить вопрос с долгом парой телефонных звонков. Взамен я поднял его машину на колёса и пообещал, что посмотрю служебные машины в отделении, где он работал. Очень уж у него болит сердце за них, — Чонгук пожимает плечами. — С твоим отцом приятно иметь дело. — Только если ты не уголовник, — фыркает Тэхён. — К счастью, в этой жизни у меня нет таких планов, — Чон притягивает старшего ближе к себе, помогая поудобнее устроиться на своём плече. — А какие есть? — интересуется с игривыми нотками в голосе. Чонгук выдерживает паузу, тем самым дразня и подогревая интерес. На самом деле, ему не нужно столько времени, чтобы признаться в очевидном. Любить тебя там, где болит сильнее всего.