Эмиссар Пятого Хокаге

      В первые выходные осени Сакура с Мебуки наконец посетили портного, чья мастерская располагалась в одном из зданий торгового комплекса деревни. Для Сакуры, привыкшей мысленно называть его рынком, этот центр был не столько местом для развлечений, сколько источником всего необходимого.       Здесь лавки соседствовали с магазинами, полными товаров из разных уголков мира: редкие сорта чая из Страны Чая, специи, фрукты и кокосовые масла с Облака, натуральные сладости, мед и орехи с Травы, деликатесы — моллюски, икра, свежие виды рыбы, выловленные, по словам торговцев, прямо в глубоких водах Тумана. В этом месте можно было найти всё, что душа желала, и даже больше.       Такие экзотические товары раскупались быстро. Торговцы зарабатывали на этом неплохо. Редко, но всё же, в пути их охраняли шиноби, нанятые через резиденцию, хотя чаще всего у них была собственная охрана, работающая на них напрямую. По словам Кизаши Сакура узнала, что охранники этих товаров были, скорее, чуунинами, хотя в более опасных случаях, при транспортировке через маленькие страны, где часто случались стычки, торговцы просили о помощи джоунинов из резерва деревни.       — Может, передохнём? — вздохнула девушка, следуя за Мебуки, которая уверенно петляла по извилистым переулкам. Форму шиноби, включая чунинский жилет и обувь, они уже купили. Оставалось уладить лишь мелочи.       — Так быстро устала? — Мебуки рассмеялась, но легко согласилась на её предложение.       В последние дни она часто бывала в хорошем настроении, что несомненно радовало Сакуру. Девушка чувствовала облегчение от того, что переживания матери за неё постепенно сходили на нет, пусть и не исчезли полностью. Она знала, что независимо от ситуации мать всегда будет беспокоиться за своего ребёнка, и хотя угрозы не было, это не отменяло того, что такие переживания могли усилиться при существовании потенциальной опасности.       Но сейчас беспокойства Мебуки касались только изменений в характере дочери. Эти изменения нравились ей, так и огорчали одновременно, поэтому Сакура не могла точно определить, были ли эти переживания вообще нежелательными.       Мать всё чаще с улыбкой замечала, как спокойнее и хозяйственнее стала её дочь, но также с лёгким сожалением вспоминала, как Сакура раньше любила вагаси, а теперь предпочитала тайяки. Харуно тогда не могла понять, в чём была катастрофичность этого перехода, но теперь начала осознавать, что для матери, которая знала её буквально с пелёнок, даже незначительные изменения могли казаться слишком резкими. Этот контраст с прежней Сакурой постепенно проявлялся и в других аспектах её жизни, и сама она иногда попадала под его влияние.       Прошло полгода с того момента, как Сакура выписалась из больницы, и за это время произошло немало изменений в её относительно небольшой жизни. Но главным среди них стало её обучение у Цунаде. Сакура просто перестала ходить на курсы ирьёнинского мастерства.       Сейчас первые дни обучения, когда решимость лилась через край, казались ей сном. С каждым днём её восприятие происходящего становилось всё более туманным. Когда она принимала решение стать ирьёнином, ей не нужно было объяснять самой себе, почему она так решила. Это было просто естественно — её жизнь была словно пустым холстом, и она искала, как бы заполнить его и найти своё место в этом мире. Цунаде была для неё олицетворением всех тех качеств, которыми она восхищалась. Сакура видела в ней того, кем она могла бы стать.       Сначала тревожный звоночек нашелся в самой зубрежке. Груды скучных справочников, сложные термины, невероятно длинные и запутанные описания. Сакура по вечерам сидела за чтением, но уже через минуту её взгляд начинал скользить по строкам. Информация не врезалась в память, пока она без энтузиазма переворачивала страницу за страницей, и томно вздыхала, глядя в окно на играющую в ниндзя детвору. Самое стыдное было в том, что ей хотелось присоединиться к ним.       Но медицинская практика оказалась еще хуже. Цунаде дала Сакуре простое задание — наложить повязку на рану. Это должно было быть рутинное, простое дело, но как только она увидела открытые ткани, кровь, когда ей пришлось коснуться этого нелицеприятного разреза, ей стало тошно. Весь мир будто сузился до этой одной раны. Неприятный спазм подкатил к горлу, вызывая сопротивление. В голове крутились лишь мысли о том, что она была создана не для этого.       Однако Сакура решила, что в начале всё будет сложно. Это было неизбежно. Трудно не только потому, что она только начинала осваивать новые знания и навыки, но и потому, что вся её жизнь была в какой-то степени новым началом.       Она надеялась, что через несколько месяцев будет вспоминать эти трудности с улыбкой. Думала, что придёт время, когда, оглянувшись назад, она поблагодарит себя за то, что выдержала. Так Харуно снова погружалась в учёбу с решимостью. Но девушка попросту выгорела и резко всё начало изменяться. Каждый день, когда Сакура смогла хоть как-то прийти в себя перед тем, как лечь спать, она чувствовала странную пустоту внутри. Вначале девушка принимала это за облегчение — можно было наконец-то остановиться и немного отдышаться перед сном. Но всё, что она когда-то считала своим путём, с каждым днем начало казаться бесцельным и скучным.       Девушка просто сидела на кровати, стараясь сдержать дрожь, которая нарастала внутри. Но слёзы, словно прорвавшиеся из какого-то глубинного источника страха, начали катиться по щекам.       Эти три месяца кошмара стали для Сакуры первым настоящим опытом, который позволил ей понять многое о себе. Но самое важное, что происходило за это время, были те маленькие, но такие важные шаги, которые дали ей зачатки осознания того, что, возможно, её будущее не будет таким серым, как она себе его рисовала.       В тот летний вечер стояла спокойная погода, которая не менялась с начала нового месяца. Улицы Конохи наполнялись звуками детворы — дети, сражаясь в играх ниндзя, возвращались домой после академии. Сезон дождей уже остался позади, оставив после себя влажный воздух и буйную растительность. Некоторые из них зацвели, радуя жителей своей красотой. А в одной из густых зарослей этих бутонов сидела Сакура, сливаясь с ними цветом своих волос и избавляясь от обеда в желудке. На этот раз её занесло так сильно, что она даже не заметила, как к ней подошли.       — Что на этот раз? — неожиданный девичий голос заставил Сакуру вздрогнуть на месте. Обернувшись, она заметила знакомое лицо, и лишь спустя пару секунд осознала, что видела её где-то. Это была та самая блондинка, хотя имя ускользало от памяти. Девушка стояла, протягивая ей бутылку воды.       Сакура, кивнув в благодарности, сделала несколько глотков и только затем была готова поинтересоваться.       — О чём ты?       — Открытое повреждение тканей? Ожоги? Может, рваная рана? — перечислила девушка. — Просто пытаюсь понять, насколько серьёзным было твоё состояние, раз решила очистить желудок прямо под кустами хризантем.       — Первое, — сразу ответила Сакура, не забыв при этом скривиться от того, что выбрала не самое подходящее место для столь деликатного действия.       — Расслабься, тебя никто не мог увидеть, — заметив её неловкость, собеседница тихо засмеялась.       — Но ты же увидела.       — Я просто собирала их и заметила тебя, — девушка кивнула в сторону своей сумки, из которой торчали полураскрытые бутоны разных цветов, в названиях которых Сакура абсолютно не разбиралась. Те были для неё просто обычные белые ромашки, багровые ромашки, желтые ромашки и на удивление оказалось, что существуют еще и синие ромашки.       — Мне жаль, что ты не смогла достать хризантем, — без тени настоящего сожаления произнесла Харуно и попыталась уйти, демонстративно массируя виски. Однако любопытный вопрос сам вырвался из уст, придержав её на месте. — Откуда ты знаешь, из-за чего меня вырвало?       Услышав вопрос, блондинка нахмурилась и долго изучала Сакуру внимательным взглядом. Затем усмехнулась про себя и горько улыбнулась.       — Как меня зовут, ты хоть знаешь? — вдруг спросила она. Харуно неловко покачала головой, и на её ответ снова последовал нервный смешок. — Я дважды присутствовала на ваших занятиях с Цунаде-самой. Потому и знаю.       — И как тебя зовут? — Сакура начала припоминать о том, что девушка скорее всего была частью медперсонала, когда Цунаде проводила лечение после неординарных повреждений, которые могли бы случиться в бою. Правда, Сакура не помнила, как прошли те процедуры, вероятно, часть их она просто пропустила из-за плохого самочувствия.       — Ино. Не слишком сложно для запоминания, правда? — саркастично улыбнулась девушка. — Знаешь, ты была лучше всех в ирьёнинском мастерстве, у тебя талант. Думаю, тебе не стоит так сильно перегружать свой организм.       Она начала шагать в ту сторону, куда Сакура собиралась идти, и Харуно пришлось последовать за ней.       — Причина не в этом. Просто так получается, — ответила Сакура мрачно.       Её единственными собеседниками всегда были Цунаде, её родители и она сама. Да и времени на разговоры не было — её расписание было забито до предела. Но при этом Харуно не чувствовала никакого дискомфорта в компании Ино. Эта девушка излучала такую сильную и открытую энергетику, что Сакура не могла оставаться невпечатленной.       — Это странно, — продолжила Ино с любопытством. — Что тебе говорит Цунаде-сама?       Сакура задумалась, стоит ли ей вообще делиться своими проблемами с незнакомым человеком и просто решила пока воздержаться от откровенностей.       — Думаю, с течением времени пройдёт, — сухо выдала девушка, поспешив сменить тему. — Так ты ходишь на миссии и ещё обучаешься на ирьёнина?       — И пока помогаю в магазине, — Ино улыбнулась, указав взглядом на одноэтажное здание, которое располагалось совсем рядом с парком. В нескольких шагах от них виднелась слегка потёртая табличка с надписью «Цветы Яманака». Сакуре не пришлось ломать голову — она сразу поняла, кто её собеседница. Иноичи Яманака, тот самый мужчина с такой же длинной шевелюрой, который и поставил ей диагноз сайдзюнь, оказался отцом Ино.       — И как ты всё успеваешь? — изумилась Сакура, забыв на мгновение о контроле своих эмоций. Её сдержанность уступила место завидному восхищению. Девушка еле выдерживала одни занятия, на которых от неё требовалось только зубрежка.       — В том-то и дело, что не успеваю, — хмыкнула Ино, словно это было не что-то удивительное. — Но это временная обязанность, пока не вернутся мои родители. Так что всё в порядке, — девушка задумчиво улыбнулась и деликатно предложила Сакуре пойти с ней в магазин, чтобы воспользоваться ванной комнатой.       Тот день сейчас казался ей немного мутным, но встреча с Ино осталась в её памяти ярким пятном. После этого раза они снова встретились на занятиях Цунаде и впервые пообедали вместе в столовой больницы. Это был один из тех дней, когда тренировки с Хатаке Какаши были отменены из-за его отсутствия в деревне.       — До того дня, как он взялся за твоё обучение, Какаши сенсея обычно невозможно было найти в деревне. Наверное, это важная миссия, раз отправили его, — предположила Ино, попивая свой лимонад.       — А он настолько важный человек? — Сакура задумалась, пытаясь вспомнить, что же было написано в досье команды семь о её капитане.       — Точно превосходит всех джоунинов нашей деревни, — уверенно выдала Ино, смешно выпятив губу. — Но ему не хватает энтузиазма. Не завидую я тебе.       — Но меня это устраивает. Всё равно двоих учителей, как Цунаде, я бы не вынесла, — спокойно ответила Харуно, вызывая смешок у Яманаки.       В тот день они просто пообедали вместе, и это заняло от силы полчаса. Но для Сакуры он надолго остался в памяти. Они болтали о простых вещах, обсуждали занятия, учителей, Ино даже объяснила ей несколько нюансов своего дела. Узнавая её, Сакура всё больше открывала для себя мир шиноби и куноич. После их разговора она не только поняла, что стоит прекратить мучить себя, но и осознала, что мир гораздо шире, чем она себе представляла.       Яманака с удовольствием рассказывала о своём обучении, миссиях и команде, заставляяя Сакуру невольно восхищаться. Никак не было заметно, что Ино тоже иногда бывает на грани усталости от всего этого. Она не выглядела смиренной, а шла по своему пути с лёгкостью, которая для Харуно казалась чем-то недостижимым на тот момент.       — Мне просто нравится то, чем я занимаюсь, — легко ответила Яманака.       Те слова эхом отозвались в голове Сакуры. В ту ночь ей было трудно заснуть, поскольку она всё время возвращалась к этим волшебным словам. Горько было осознавать, что вряд ли то, чем она занимается сейчас, когда-нибудь принесёт ей такое же чувство удовлетворения. Девушка сосредоточенно пыталась понять, что ей на самом деле нравится, чем она хочет заниматься, но ответа не находила. Но это продлилось ровно до того дня, пока сама Цунаде не преподнесла дело всей её жизни в серебряной блюдечке.       Через несколько дней, ранним утром, госпожа Сенджу позвала Сакуру не в больницу, как обычно, а в резиденцию помочь с поступающими заявками. Харуно поручили часть работы, и она должна была стать правой рукой Умино Ируки, одного из чуунинов, отвечающих за распределение этих заявок на различные категории и их дальнейшую судьбу.       В отделе работали трое специалистов, которые принимали заявки на миссии, проверяли их и распределяли по соответствующим категориям. Ирука, который был ответственен за организацию и контроль, оказался человеком простым, но немного нервным и чрезмерно щепетильным. Он подходил к каждому делу с максимальной скрупулёзностью, что иногда казалось новичку слишком утомительным, но постепенно девушка привыкла и к его манере.       Задание, которое ей поручили, было несложным, но требовало большой ответственности и внимания к деталям. Умино показал ей, как заполнять бланки заявок, как принимать оплату, определять категорию миссии и сопоставлять её с возможностями команд или отдельных джоунинов. Важно было тщательно изучить способности каждого участника, их графики и опыт, чтобы правильно распределить задания. Затем эти документы нужно было подготовить и отправить на подпись к хокаге.       Не зная всех резервных и основных сил Конохи, а также конкретных способностей каждого шиноби, Сакуре пришлось изучить каждое досье с особым вниманием. Сначала ей казалось, что это будет муторно, но как только она принялась за работу, всё оказалось гораздо интереснее и проще. Особенно когда она узнала, что на время выполнения этих задач её освобождают от занятий по ирьёдзюцу. Шизуне объяснила, что это нормальная практика — каждый месяц бывает неделя, когда Цунаде загружена другими делами, и тогда ученики могут работать в других областях, чтобы не терять времени.       Для Сакуры это задание оказалось в разы более понятным и мотивирующим, чем её обучение в больнице. Стать частью процесса, понимать, кто из шиноби готов к какой миссии, какой опыт у каждого, анализировать запросы, разбирать разные ситуации — всё это дало ей ощущение собственной крутости. Её интерес не угасал, и с каждым днём работа в резиденции оказалась настолько увлекательной, что Сакура не замечала, как быстро проходят дни.       За этот короткий срок она изучила сотни отчётов о миссиях последних шести месяцев и столько же досье на шиноби Конохи, что могла бы спокойно устраивать викторины по фамилиям и биографиям всех в деревне. Обладая такими знаниями, Харуно с лёгкостью принимала заявки и распределяла миссии между командами в отсутствие Ируки.       Когда весть об этом дошла до Цунаде, она позвала ученицу к себе и лично похвалила её, а Сакура наконец осмелилась отказаться от её обучения. И хотя Цунаде всё ещё придерживалась мысли, что медицину оставлять было её самой большой ошибкой, она не могла не признать, что ситуация приняла иной, более выгодный для обоих оборот.       — Ты так и останешься моей ученицей, — твердо изрекла хокаге, — только теперь я буду обучать тебя вот этому, — она кивнула на стопку папок, вздымающихся до самого потолка. — Изучай их все! Теперь ты официально назначаешься заместителем Ируки.       В тот день наставница начала с Сакурой новую тренировку, суть которой заключалась в собирании чакры. Она назвала её «бьякуго», последняя соломинка из арсенала ирьёнинских техник, способных спасти её жизнь. Для того, чтобы освоить это, требовались всего три вещи: контроль над чакрой, её накопление и опытный наставник, который будет направлять в этом процессе.       Цунаде обрадовала её новостью, что за последние два года, когда Сакура занималась исключительно лечебной практикой, девушка не теряла времени даром. Вся накопленная чакра не ушла впустую, став её главным ресурсом. После того, как она оставила ирьёнинство и завершила долгий процесс «укрощения» разрушительных техник, которые прежде забирали почти всю её дневную чакру, теперь оставалось только собирать остаточную жизненную силу ежедневно. И с этим в её арсенале должна была появиться не только завидная регенерация, но и контракт с призывом.       С тех пор жизнь Сакуры круто изменилась. Она стала более жизнерадостной, начала больше улыбаться и дольше общаться с людьми. А выходные, как сегодня, стали настоящим подарком в виде целого свободного дня.       Мебуки, как всегда, обошла почти все магазины города, и Сакуре не оставалось ничего другого, кроме как следовать за ней, покорно таща несколько пакетов. Она не могла не удивляться, как поход по магазинам оказался в разы утомительнее её индивидуальных тренировок с Какаши Хатаке.       За это время Сакура начала узнавать и его. Неженатый мужчина, поглощённый романами для взрослых, словно навсегда привязанный к их страницам. Поначалу ей было неприятно находиться рядом с ним наедине и обучаться у человека с такими специфическими вкусами. Однако Какаши, в основном, молчал, погружённый в своё чтение, а его физическим навыкам и способам обучения у Сакуры не было ни малейших претензий.       — Ра… Сакура? Хей! — энергичный голос Ино вырвал её из раздумий. Сзади приближалась подруга, всё так же сияя своей беззаботной уверенностью. В этой девушке было всё: и красота, и грация, и обаяние, от которого нельзя было отвести взгляд. Она легко выделялась в толпе, словно яркая звезда на сером фоне неотесанных шиноби.       Ино, как всегда, в своей вежливой манере обменялась с Мебуки несколькими словами приветствия. Пару раз мать упоминала, что Ино часто приходила к ним играть в детстве, когда они были ещё маленькими. Именно поэтому она не возражала, когда Сакура, к удивлению самой себя, попросила разрешение переночевать у Яманака.       Харуно эта идея сначала казалась немного странной и непривычной, хотя за два месяца знакомства они успели стать хорошими подругами. Не настолько близкими, чтобы приглашать на ночёвку, но и не настолько чужими, чтобы сразу отказывать ей. И пока она не заметила в ней ничего плохого.       — Мне пойти с тобой, ты сможешь донести их? — спросила Сакура, передавая Мебуки пакеты, которые с каждой секундой становились всё более неудобными.       — Всё нормально, мы же уже почти у дома, — спокойно ответила Мебуки. — А вы идите.       Сакура кивнула в ответ, распрощавшись с матерью. Дом Ино находился всего в нескольких кварталах от их дома, и хотя путь был коротким, Харуно всё равно чувствовала легкое волнение. В чужом доме она никогда не бывала, и мысли о том, как будет проходить сегодняшний вечер, не давали покоя.       — Собираешься остаться у меня на целую неделю? — Ино указала взглядом на рюкзак и неловко ухмыльнулась. В её манере общения и поведении была какая-то резкость, чего Сакура раньше не замечала. Она закатила глаза и, чуть приподняв брови, решила подыграть, чтобы разрядить атмосферу              — Знаешь ли, я не каждый день иду с ночёвкой к подруге.       Ино на это лишь нахмурила свои тонкие бровки и замолкла, отворачиваясь в сторону. Тишина между ними продолжилась, становясь всё более ощутимой. Сакура явно чувствовала, что что-то было не так. Даже задумалась, не обидела ли она Ино чем-то, не передумала ли она по поводу ночёвки. Или, может быть, девушка предложила ей это только по вежливости, а теперь просто не могла отменить?       Наконец, в тишине они подошли к крыльцу дома Яманака. Ино отперла дверь и, вежливо пригласив Сакуру внутрь, быстро познакомила с нужными комнатами. В её собственной всё было организовано по-богатому: аккуратно сложенные вещи, стильные, но непритязательные декорации и мягкий свет, который как будто приглушал шум и создавал уют.       Оставив вещи там, они спустились на кухню, и Ино, как и ожидалось, сразу взяла на себя роль хозяйки. Сакура, чувствуя, как напряжение немного уходит из-за занятости, присела за стол и наблюдала за тем, как подруга ловко наводит порядок.       — Чай ведь с молоком, верно? — спросила подруга, задумчиво повернувшись к холодильнику и достала молоко, сыр, масло, джем, аккуратно накрывая на стол. Чай, который она подала, оказался удивительно вкусным, с лёгкой сладковатой ноткой.       — И как, ты заказала форму? — первой нарушила тишину Ино, казавшаяся более заинтересованной, чем раньше. — Ходили к магазину Юмико-сана?       — Да, вроде так её звали, — ответила Сакура, звуча неожиданно сухо. Мгновенно осознав это, она спешно добавила с легкой смущенностью: — А ты?       — Ходила за обувью, эта миссия сильно подпортила последнюю, — Ино слегка скривилась, и Сакура вспомнила, как её собственные сандалии ободрались от вечных трюков и прыжков. Даже тщательная чистка Мебуки не спасала.       Дальше они молча пили чай, и Сакура из-за скуки невольно начала осматривать кухню. Она так часто обводила взглядом всё вокруг, что могла бы, пожалуй, перенести всё на бумагу с закрытыми глазами.       Фон она бы закрасила в тёплый белый, словно утренний свет, мягко наполняющий комнату. Акцент же без раздумий лег бы на стол — щедро накрытый, с чашками, блюдцами и лёгкими угощениями, как будто здесь кто-то ожидает встречи и на особу, которая вдохнула бы жизнь в натюрморт, превращая его в своеобразную «девочку с персиками». Лучи солнца из окна спадали бы на беленькое лицо Ино, создавая живой блеск умиротворения, а её глаза цвета бирюзы, смешиваясь с лучами, превращались бы в нежно зеленый.       Тонкие пальцы, крепко держащие кружку из фарфора, взор, обращённый куда-то далеко за окно, и домашняя маечка на тонких бретельках. Абсурдное сочетание изыска, простоты и игривости. Мечта художника.       — Что такое? Ты какая-то притихшая сегодня, — с вызовом произнесла Ино, ожидая какой-то реакции. Но Сакура не спешила, отведя глаза.       Теперь настал её черед любоваться окном — голубым небом, в котором висели ватные облака, и зеленью в саду. Раскидистые деревья, аккуратно подстриженные кустарники, цветущие растения — в них было столько труда и любви. Даже не зная всех тонкостей садоводства, Сакура могла бы сказать, что сезон лаванд давно прошёл, а цветы держатся только благодаря упорству хозяйки дома.       — Кто бы говорил. Это ты ведёшь себя непривычно тихо. Я даже начинаю думать, что тебе жаль, — выдала Сакура. Похоже, солнечные лучи действительно расслабили её.       — Я правда пожалела, — ответ Ино был неожиданным. В груди что-то ухнуло после её слов.       — Перед всем этим, перед тем, как вообще начать с тобой общаться, я думаю, мне следовало бы рассказать тебе о нашем прошлом. Странно всё это, — вздохнула Ино, разведя руки в стороны.       Она готовилась к чему-то важному, и Сакура молча ждала, не перебивая. Ино прикрыла глаза, сделала несколько быстрых и ровных вдохов и тихо, но чётко проговорила:       — Мы давно перестали дружить. И годами издевались друг над другом, потому что нам понравился один и тот же мальчик.       На несколько мгновений воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем часов. Сакура всё ждала продолжения, которого не последовало. Стрелка часов дважды прошла по кругу, а чай всё остывал.       — И что ты думаешь? — осторожно нарушила молчание Сакура.       — Что значит «что я думаю»? Это ты, наверное, лучше можешь ответить, — голос Ино звучал слегка нервно. — Мы до сих пор соперничали друг с другом, а теперь вот пьем чай, и ты собираешься остаться у меня на ночь.       — Если мы враждовали, то почему ты пришла ко мне на помощь и навестила в больнице? Неужели... за этим скрывался какой-то злой умысел? — Сакура не могла не ощущать неприятное послевкусие от этих мыслей, и, не сдержавшись, скривилась.       — Я не опускаюсь до таких низостей! — резко ответила Яманака. Но затем добавила уже спокойнее: — Я не знаю. Твоя ситуация была сложной. В такие моменты неуместно играть в обиженных. Ты забыла о нашем соперничестве, и, похоже, я тоже, — горько улыбнулась она.       Сакура не знала, как реагировать, не то что, как ответить. Ино не выглядела лгуньей, но не зная всех подробностей, Харуно пребывала в полной растерянности.       — Если ты действительно хочешь забыть об этом, наверное, стоит поделиться со мной. Пока ты одна знаешь все эти подробности, мне сложно понять, что думать, — Сакура немного приободрилась, а её интерес к секрету прошлого, который так тревожил Ино, только усилился. К счастью, она не заставила её долго ждать. Казалось, тайна, скрытая за завесой молчания, давно давила ей на душу.       — Мы с тобой начали дружить ещё с семи лет, когда были на втором году обучения в академии. Честно говоря, многое уже стерлось из памяти, но я точно помню, как мы сидели вместе на большинстве уроков, а иногда даже играли с остальными после занятий. Конечно, мы были детьми, и бывали моменты, когда я могла не поделить что-то с остальными. Но, оглядываясь назад, понимаю, что с тобой этого не случалось. Мы ни разу не ссорились, — усмехнулась девушка и продолжила более мрачно, — ... пока однажды ты не прибежала на игровую площадку, вся в эйфории, и не заявила, что влюбилась. В самого популярного мальчика из нашего курса, в которого уже давно была влюблена и я, — она горько улыбнулась, медленно ведя пальцем по краю кружки и взглянула Сакуре прямо в глаза. — А потом ты решила разорвать нашу дружбу, когда узнала это.       Рассказ Ино, казалось, должен был всё расставить по своим местам, но Сакура чувствовала себя только более запутанной.       — Я так понимаю, этот мальчик ответил взаимностью тебе, а не мне? — осторожно предположила она, пытаясь найти смысл в словах подруги.       — Нет, — Ино качнула головой. — Почему ты так думаешь?       — Значит… мне? — с удивлением спросила Сакура, но Яманака снова отрицательно покачала головой.       — Если он не ответил ни мне, ни тебе, — помедлила Харуно, — интересно, что же стало причиной, по которой я решилась разорвать с тобой отношения? Или мы действительно так сильно обидели друг друга из-за этого?       — В том-то и дело, что нет. Причина ясна, как день. Ты не хотела дружить с той, кто тоже претендует на его внимание, и всё! Честно говоря, я не ожидала такого от тебя. Думаю, ты просто сильно любила его, хотя это не умаляет моих чувств к нему, — заключила Ино. Это было мудро, но Сакура не удержалась от смешка. Напряжение в её сердце, которое сжалось комом в горле с тех пор, как она заметила странное поведение подруги, вдруг стало отступать. — Что такое? — Ино слегка возмущённо подняла брови, заметив её реакцию.       — Я рада, — искренне призналась Харуно. — Ну.. ты преподнесла её так мрачно, что я напридумывала себе всякое. Ты просто скажи, что это за любовь у восьмилеток, которая может заставить так потерять голову? — Сакура, не сдержавшись, рассмеялась, хотя её смех был скорее нервным, чем радостным.       — Никогда бы не подумала, что твоя влюблённость станет для тебя таким позором, что заставит тебя впервые так искренне смеяться, — заметила Ино с серьёзным видом. — Ты просто не помнишь его, и поэтому ведёшь себя так небрежно.       — И кто же он? — заинтересовалась Сакура. Она даже не успела представить в качестве кандидата кого-то ещё, кроме обладателя лавандовых глаз, длинных волос и статной походки, как Ино повергла её в состояние неожиданности, произнеся имя Учихи Саске.       Работая в резиденции и постепенно посвящаясь в дела деревни, не знать группу крови Учихи Саске было бы грешным делом, не говоря уж о том, где он сейчас. Учиха, который, ко всем прочим заслугам в виде дезертирства и предательства, когда-то состоял с ней в одной команде, а теперь, как оказалось, был ещё и объектом её воздыхания. Она могла бы выразить свои эмоции просто сказав: «Верится с трудом!», если бы только не глаза, так хорошо запомнившие ангельское лицо Учихи с командной фотографии.       — Что думаешь? — слишком спокойно спросила Ино.       — Я же не знаю его совсем, но… — немного осторожно добавила Сакура, — он ведь числится как дезертир.       — Но ещё не добавлен в Книгу Бинго, — сразу возразила Ино, будто ожидала такой ответ.       — Значит, ты всё ещё надеешься на его вменяемость? — Сакура не могла скрыть любопытства.       — Ты тоже надеялась и продолжила бы надеяться.       — Перестань судить обо мне по прошлому. Если ты забыла, я ничего не помню. Боже, я ведь даже оставила ирьёнинство — дело всей своей жизни! О каких чувствах из горшка вообще речь? — вспыхнула Сакура. — Даже если допустить, что мои чувства вернутся, разве это будет веской причиной разрывать дружбу?       Сакура еле сдерживала себя, чтобы не добавить остро, что сражаться за внимание парня ниже достоинства благородной девушки, как Ино, и слишком упрощает её образ, да и образ любой уважающей себя девушки. Даже если этот парень — последний потомок великого клана.       — Я знаю, что это не веская причина, — запнулась Ино. — Но ты не знала. Ты уже предала меня. Я просто... боюсь, что принимаю желаемое за действительное.       Ино поделилась частью своих терзаний, и, как казалось Сакуре, это далось ей нелегко. Для окружающих Ино всегда выглядела как самоуверенная, жизнерадостная девушка, но это был её основной образ для выхода в мир. Но на деле она, как и все, имела свои переживания и моменты неуверенности. Тихий голос, напряжённая поза и мудрые глаза выдавали внутреннюю чувственность девушки перед ней.       Сакура знала, что не с каждым бы она так себя повела, и поэтому почувствовала, что это доверие. Именно тогда она окончательно уверилась, что не хочет растоптать его, что хочет и сама кому-то довериться.       — Я не могу предсказать будущее или утверждать, что всё точно будет по-другому. Но... сейчас я не вижу причин прекращать наше общение. То есть не хочу. Думаю, мы заслуживаем ещё одного шанса, — улыбнулась Сакура.       Этот длинный разговор в её длинном дне не только разрешил некоторые проблемы прошлого, но и дал Сакуре понять, как всё может оказаться неоднозначным. Он дал повод задуматься, скольких ещё людей она могла оттолкнуть от себя, какие ошибки успела совершить.       Наконец, в ответной улыбке Ино, которую Сакура ждала с напряжённым дыханием, нашёлся новый шанс для их дружбы. Даже не имея большого жизненного опыта, Сакура знала, что хорошие друзья не валяются на дороге.       Наблюдая за Яманака с тех пор, как они познакомились, она начала понимать её лучше. Изначально её немного пугала, но одновременно восхищала открытость девушки в общении. Она всегда была доброй, щедрой на тёплые слова, даже когда другие выражали сожаления. Именно она поддержала Сакуру, когда та чувствовала себя неуверенно. Харуно восхищалась её трудолюбием и готовностью помогать родителям, даже несмотря на свой плотный график.       Конечно, Ино, как и все нормальные люди, не была защищена от прегрешений. Она не стеснялась высказывать свои обиды и могла обзывать друзей на злость. В такие моменты она могла назвать кого-то «жирным», «лентяем» или «балбесом», но самое интересное было то, что после своих резких слов она всё равно делилась с «жирдяем» запасами бенто и могла взять на себя часть работы «лентяя», если тот не успевал.       Сакура подозревала, что и сама могла быть у Ино в таком списке. Когда даже близкие друзья попадали под её «объектив», то ей как сопернице, наверное, доставалось ещё больше. И как же она ужаснулась, когда та призналась, что раньше называла её «лобастой». И при этом недовольно вспоминала, что в ответ на такие обиды Сакура обзывала её «свиньёй». Прошлая Харуно, как оказалось, не была слишком изобретательной в поисках прозвищ.       — Почему? У меня что, действительно был такой огромный лоб? — удивилась Сакура. И тогда Ино раскрыла одну важную деталь их дружбы, поведав историю происхождения этого прозвища.       Оказалось, что именно из-за этого они стали подругами. Ино защитила Сакуру от толпы девчонок, которые дразнили её, и помогла ей избавиться от комплекса. Слушая эту историю, Сакура неожиданно почувствовала стыд за своё забытое предательство. Неважно, помнила ли она об этом или нет — это случилось из-за неё. Возможно, из-за зависти, неуверенности или какой-то другой внутренней борьбы. Но так или иначе, поступок был некрасивым. И когда Сакура узнала об этом, в её душу закрался неприятный осадок. На что Ино, спокойно улыбнувшись, заметила, что прошлые ошибки стоит оставлять в прошлом, ведь, сколько бы ни пытались, изменить их всё равно нельзя.       Сакура последовала её совету и старалась сосредоточиться на настоящем. Но порой она всё равно ловила себя на странных мыслях. Ведь если бы она не потеряла память, возможно, её жизнь пошла бы совсем другим путём. Она могла бы завершить обучение на ирьёнина, возможно, они с Ино так и не помирились бы, а может, она осталась бы той девочкой, которая из-за своих комплексов готова была ранить чувства других.       В такие моменты осознания Сакура чувствовала ещё большую благодарность за шанс на новую жизнь и старалась прожить её достойно. Она продолжала упорно учиться, совершенствовать свои техники и физические навыки. В какой-то момент Сакура углубилась в искусство кэндо, достигнув уверенного среднего уровня. Кроме того, она начала больше узнавать своих родителей и со временем так привыкла к ним, что перестала чувствовать неловкость, обращаясь к ним уже как к маме и папе.       Благодаря Ино, Сакура начала теснее общаться и с остальными ровесниками. Встреча, предложенная ими еще в больнице, состоялась довольно скоро, но тогда Сакура не могла пойти из-за нехватки времени. Однако, она познакомилась с ними ещё ближе на дне рождения Ино и Шикамару. Это было странное, но весьма эффективное празднование: поскольку у них разница была всего в день, то отмечать начали в конце дня рождения Шикамару и продолжили к началу дня Ино.       — Мы всегда так празднуем. Он как мой брат-близнец, — с улыбкой положила Ино локоть на плечо Шикамару, продолжая свой тост. Затем пошли торт, подарки и еда.       Праздник проходил в уютном, деревенском кафе, а приглашённых было ровно восемь человек и одна собака. Разнообразные блюда, салаты, десерты и напитки наполнили воздух яркими запахами и красочными видами.       — Это всё понятно, почти один и тот же день. Но меня поражает, как это поколение ИноШикаЧо всегда оказывается в одном потоке. Не удивлюсь, если ваши дети тоже будут одногодками, — искренне заметила Тентен.       — Ну, нас ведь именно так и планируют, — с набитым ртом выдал Чоджи, заставив всех немного подавиться.       — Вы что, не знали? — ухмыльнулась Ино. — Просто так совпало, что наши родители подстроились под родителей Чоджи. Он ведь родился на пять месяцев раньше нас.       — Офигеть! То есть вы будете делать то же самое и с вашими детьми? — изумился Киба, широко раскрыв глаза.       — А что, это ведь круто! Я бы тоже не отказался, чтобы мой ребенок учился с детьми Неджи или Тентен, — с энтузиазмом вставил Ли. Но что-то явно не понравилось Хьюга, потому что он посмотрел на Ли таким взглядом, как будто тот только что сказал что-то крайне неуместное. Хината, заметив это, сразу напряглась и слегка покраснела.       — Но, Киба-кун, ты ведь говорил, что способности клана Абураме и Инудзука хорошо сочетаются, — она с искусной вежливостью перевела разговор, бросая беспокойные взгляды на своего брата.       — Ну, это смотря на ситуацию, — пожал плечами Киба. — Может, в этом есть плюсы, но я точно не хочу, чтобы кто-то планировал что-то за меня.       — Мы тебя поняли, — кивнула Тентен, соглашаясь с ним. — Лично я с тобой согласна. И дело тут не в том, что сама задумка неправильная или мои сокомандники какие-то не такие. Верно же? — девушка окинула остальных заинтересованным взглядом, ища поддержки. Позиция Ино была очевидна, Хината, краснея, пробормотала что-то похожее на согласие, и в итоге настойчивый взгляд Такахаши остановился на Сакуре.       Харуно не ожидала, что на неё обратят внимание именно в тот момент, когда её рот был занят огромным куском жареной курицы. Особенно сильно напрягли её белые глаза обоих Хьюг. Девушка поджала плечи, не в силах избавиться от странных мыслей, что бьякуган способен видеть её насквозь даже без активированного состояния.       — Ну, это, наверное, имеет смысл, если ваши способности действительно могут сработать в тандеме, — сказала она, собираясь с мыслями. — Это тактика, которая предназначена для таких, чьи потенциалы раскрываются лучше в комбинациях. В моём случае… даже в случае Тентен и Кибы нет особой нужды в планировании. Если ребёнок родится с качествами, которые не соответствуют нужному профилю, он просто не попадёт в ту же команду, что и ребёнок вашего друга. Для уверенности в наследовании нужных генов придется либо выбрать партнёра из гражданских, либо заранее пройти генетическое обследование. Думаю, ваши родители прошли через такие испытания, прежде чем вас родить, а не просто сделали это, потому что Чоджи был уже зачат, — с серьёзным видом ответила Сакура, оглядев всех по очереди.       На несколько секунд в комнате повисла тишина, и все замерли, как будто она сказала что-то слишком странное.       — Ну ты и зануда, — рассмеялся Киба, подавая знак, что это не в обиду. — Прямо как Шино.       — С каких пор разбираться в таких вещах и подробно объяснять свою точку зрения стало занудством? — недовольно процедил Неджи, усмехнувшись.       — Не разбираешься в этом просто ты, Киба, говорит она дело, — с серьёзным видом вставил Шино, и остальные начали кивать в знак согласия.       — Занудство, не занудство, я сказал это в хорошем смысле, — улыбнулся Киба, глядя на Сакуру. — Просто странно видеть тебя такой — ты на дне рождения Ино, и вы даже ещё не подрались! И вообще, ты совсем не ведёшь себя как агрессивная собака.       — Не подрались? — зацепилась Сакура, чуть приподняв бровь.       — Он шутит, мы никогда не дрались, — с улыбкой ответила Ино, и добавила подмигнув, — на днях рождения.       — Особенно помнится тот год перед выпускным, — Киба, закончив с трапезой, подкинул ещё один забавный момент. — Вы подрались из-за места рядом с Саске, а он даже не пришёл.       — И хорошо, что не пришёл! — с лёгким насмешливым тоном добавил Шикамару, потирая руки. — Он избежал своей смерти от рук злых девчонок!       — Зато достался Наруто, когда он собирался подсесть к Сакуре! — с весёлым смехом продолжил Киба. — Вот это будет весело. Представляю, как он выпадет, когда заметит, что теперь тебя не так легко вывести из себя!       — Не нужно вспоминать старые драки! — с улыбкой, но немного встревоженно шикнула Ино парням.       Сакура перевела взгляд с Ино на Кибу и обратно, не совсем понимая, к чему всё это.       — Что это значит? — всё ещё неуверенно спросила она, а её лицо уже чуть порозовело от накатывающей неловкости.       — Просто ты любила лупить Наруто, — ответил ей Киба, с забавной улыбкой. А в ответ на его слова Акамару, казалось, одобрительно гавкнул. — Мы упомянули только его имя, а кто-то уже покрывается румянцем, — добавил Инудзука, с лёгким весельем глядя на Хинату, которая действительно выглядела смущенной.       Неджи же посмотрел на Кибу так, будто теперь еще и он взбесил его, выдав что-то абсолютно нелепое. Но кое-что изменилось в его глазах, когда они скользнули к сестре. Даже этот ледяной взгляд, казалось, мог растаять рядом с источником тепла, как будто само присутствие Хинаты заставляло его ослабить свою раздражительность.       Сакура вдруг почувствовала странное, немного неловкое волнение. Какие-то смешанные чувства трепета переполнили душу. Сами Хьюги выглядели как из другой реальности. Необычные радужки глаз, лёгкость в их движениях, идеальная сдержанность и грация делали их похожими на оживших персонажей из старой легенды, заставляя девушку невольно засмотреться на них.       — Ты сегодня, похоже, решил по крупному нарваться на гнев девушек, — иронично заметил Шикамару. — Ты никогда не получал люлей от женщин?       — Если бы ты знал мою мать, — с ухмылкой ответил Инудзука, а Акамару тут же в такт гавкнул, как будто снова подтверждая его слова.       Пока подростки продолжали наслаждаться разговорами, едой, шутками и играми, ночь постепенно вступала в свои права. Сакура пошла домой вместе с Ли, который вызвался её проводить, а Ино с Шикамару. Как только она вошла в дом, сразу ощутила привычную атмосферу покоя. Родители спали, и девушка наспех умывшись, забралась в кровать. Тело было усталое, но в душе царствовало только твердое ощущение того, что этот день был только началом.       Харуно не могла вспомнить, когда последний раз так искренне смеялась, и знала ли она вообще такую эмоцию со дня своего перерождения. Она не любила шум и суету, но сегодня всё было иначе. С такими людьми мир шиноби вдруг переставал казаться таким мрачным и опасным. Их харизма, энергия и чувство юмора заряжали непонятной силой. В эту компанию было невозможно не влюбиться. Даже самые трудные миссии переставали быть страшными, становясь чем-то, над чем потом можно посмеяться с друзьями до слёз. И именно этим подростки занимались весь этот вечер.       А вдалеке, на открытом поле, одинокий путник раскинулся под звёздным небом и думал об обратном. О том, как многого ему не хватало для счастья — начиная с семьи, беззаботным детством и заканчивая заветным моментом достижения своей цели, о котором он мечтал так давно.       В последнее время он много думал. Может, этому поспособствовала изолированность. Кроме своего сенсея он ни с кем не общался, и ему начало казаться, что мысли постепенно разъедают его изнутри. Воспоминания о детстве, тяжёлые, жгучие, ненавистные. Почему-то в последнее время он всё возвращался к этому, не находя в себе спокойствия. Только ночь и безбрежное небо, манящее взор, могли затмить поток воспоминаний, хоть на какое-то время.       Осталось меньше трети отведённого времени, и это казалось слишком коротким сроком. С тех пор, как он покинул Коноху, прошло три года, а всё ещё казалось, что это было совсем недавно. Последние годы прошли в полном спокойствии, и, как правило, долгое затишье предвещало жестокую бурю.       Он знал, что это затишье касалось не только его. Это касалось всех и каждого. Даже ту, которая об этом и не подозревала.