Разбитые аккорды

Лев стоял в коридоре, его взгляд скользил по стенам, выцветшим от времени, и по скучным объявлениям на досках. День тянулся невозможно долго, как и все дни не этой неделе. Уроки закончили, дети скоро уйдут, и вот он, удерживая зевоту, мысленно готовился к предстоящему событию, — концерт в школе, на который его уговорила пойти Рита. Как же ему не хотелось туда, как всегда. Но вот он тут, на исходе рабочего дня, и взгляд его всё равно метался по окрестным дверям, не находя ничего, на чем можно было бы удержать внимание. Рита стояла рядом, играя со своим шарфом, нервничая. Ее всегда волновали такие моменты — музыка, сцена, глаза людей. Но Лев не мог не заметить, как она, кажется, всё больше и больше становится похожей на свою мать. Странное чувство накрыло его. Он был горд за нее, но в то же время не мог избавиться от чувства безысходности. Он же тоже когда-то был на сцене, и сколько раз он стоял, готовясь играть, и это же ощущение волнения окутывало его сердце. Пальцы холодели, кончики пальцев покалывало. Жизнь музыканта — постоянный стресс и работа. Как раз в этот момент раздался голос, который заставил его вздрогнуть. — Привет, вы на концерт? Лев обернулся. Это был Марк. Как всегда, с гитарой и тем самым легким, почти беззаботным видом. И почему ему так легко даются все эти мелочи, простое общение, лёгкость в движениях, даже с этой гитарой? — Ты что здесь делаешь? Марк слегка улыбнулся, не обижаясь на вопрос. — Моя младшая сестра будет выступать. я пришёл её поддержать. Выступать на сцене это всегда волнительно И тут Лев заметил нечто: с каким-то смущением и гордостью Марк говорил о своей сестре, и в его голосе звучала почти детская трогательность. О да, он как никто другой знал это состояние перед выходом на сцену. Он этим жил. —Рита тоже будет там. — сдержанно добавил он. Даже не понял почему, Лев вообще не собирался с ним разговаривать, но эта нежная улыбка его слишком расположила. Марк склонился к девочке, его взгляд был искренне заинтересован. — Правда? На чем ты будешь играть? — спросил он ее, похоже, совсем не обращая внимания на её нервозность. Рита, чуть настороженно, но все же ответила: — Играю на фортепиано Марк в ответ загадочно улыбнулся, как если бы он был уверен, что всё будет хорошо, что она справится. Он не переставал удивлять — Это круто, — сказал Марк, скользнув взглядом на Льва, который стоял рядом, совершенно молчаливый, с одними тем же выражением лица. Практически всегда. Лев не знал, что ответить, и вообще зачем что-то говорить. Что он мог сказать парню, которая каждым словом как бы напоминал ему об ЭТОМ? Марк вскоре попрощался, коротко сказал: — Увидимся на концерте. И ушёл. Лев не ответил, только посмотрел ему в спину. — Он странный, — проговорила Рита, пристально пытаясь найти слова для своих впечатлений. Но Лев сначала даже не обратил внимания на ее комментарий. Он стоял, не двигаясь, и всё, что было в его голове, — это воспоминания «Странный?» — мысленно переспросил он. Знал, что не стоит зацикливаться на этом человеке, но чувства обуревали его. «Нет, он то как раз совсем не странный», — ответил Лев сам себе, чувствуя, как пустота внутри наполнилась новой болью. Этот момент не был просто встречей с Марком. Это был момент рразрушения его личности. —Он, это последнее о чем ты должна сейчас задумываться. — Лев пожелал бы себе того же самого. Лев шёл рядом с Ритой, его шаги были неуверенными, как всегда перед её выходом. Он обернулся, чтобы убедиться, что она не потеряется, и, как обычно, наткнулся на ее взгляд, полный решительности. Она уже не была тем малышом, который когда-то с трудом доставал до клавиш с его помощью. Сейчас она сама была готова выйти сама, готовая показать свою музыку. — Всё будет хорошо, — произнёс Лев, даже не глядя на неё. Это было больше для себя, чем для нее. Но Рита повернулась, улыбнувшись ему, и пошла за кулисы, где ее уже ждали другие участники. Лев еле заметно растянул уголки губ, глядя, как Рита исчезла в дальнем коридоре. Он был горд, но в его груди всё равно сохранялась какая-то тяжесть. Возможно, потому что когда-то он сам стоял на сцене. Всё это было для него слишком сложно, слишком больно. И вот она — его дочь, пытающаяся преодолеть тот же путь, с теми же страхами. Он не знал, как помочь ей, как сделать так, чтобы музыка не стала такой же тяжёлой ношей, как для него.Застряв в этих мыслях, Лев двинулся в сторону актового зала, уже готовый к шуму, свету, потоку людей, который оказывал на него невыносимое давление. Он хотел сидеть в тени, оставаться незаметным, как всегда. Но как только он немного расслабился, присаживаясь в кресло, кто-то внезапно неуклюже плюхнулся рядом. Лев повернулся и увидел Марка, который развалился с гитарой на коленях. Юноша поймал его взгляд и снова улыбнулся. Он был таким солнечным. Слишком добрым. Лев был слишком уставший. Даже если бы он попытался улыбнуться, это бы не исправило ситуацию. Он был бледен, в купе с тёмными волосами даже черезчур. Острые черты лица дополняли эту картину не в лучшую сторону. —Каким номером Рита выступает? — Марк с широкой улыбкой, словно не замечая ни напряжения, ни усталости, которые висели в атмосфере вокруг Льва, повернулся к нему —Пятым.— Юноша ответственно кивнул, будто бы от этого зависила вся его беззаботная жизнь —Пятым.— Он повторил и уставился на сцену. До номера Риты выступало пару талантливых ребят. Марк с интересом наблюдал. Льву эти было чуждо. Ему почему-то хотелось смотреть не на сцену, а на этого парня.Он был крупный, как всё уже поняли, с мягкой улыбкой и добрыми голубыми глазами, смуглый. Лев то и делал, что нервно и резко отводил взгляд, боясь, что Марк заметит, а потом всё равно, как будто под притяжением его глаза стремились к нему. . Зал сошёлся в тишине, когда Рита сделала свой первый шаг, мягко двигаясь к роялю посередине сцены. Ее действия были отточеными, уверенными, несмотря на мимолетный страх, который Лев заметил в ее глазах, когда она искоса взглянула на публику. Она подошла к пианино, аккуратно села, ее пальцы слегка коснулись клавиш, и пространство вокруг как бы затмилось ее и пространство вокруг как бы затмилось ее присутствием. Музыка заполнила зал восхищением с первой ноты. Она играла, как будто сама музыка говорила бы через нее. Это была не просто игра — это был разговор с каждым, кто находился в этом зале. Рита в своей невидимой, почти детской легкости, выжала из произведений всё, что можно и нельзя. Каждое движение, каждый аккорд были настолько точечны и гармоничны, что Лев едва верил своим глазам. Он наблюдал, как ее маленькие пальчики танцуют по клавишам, и сердце его наполнилось гордостью. Рита играла без малейших ошибок, без напряжения. Это была не просто игра. Это было настоящее исполнение, в котором умело сочетались нежность и сила, тонкость и уверенность. Она переживала это по-своему, с своей собственной легкостью и грацией. Глядя на нее, Лев почувствовал, как его сердце стало легче. Он не заметил, как это произошло, но настроение значительно поднялось. Рита была готова, и эта уверенность в ее музыке, исполненная ею, как луч света, согрела его. Лев почти забыл, как долго он не чувствовал такого простого, необъяснимого счастья от музыки. Неожиданно около его плеча раздался голос Марка: — Вау, она играет как профессионал! — Марк был явно впечатлён. — Я и не знал, что она так может! Это… невероятно. Лев сдавленно улыбнулся. Тоже был поражён. Он давно не видел таких выступлений, таких эмоций. Он хотел что-то сказать, но слова как-то не приходили, а из-за воспоминаний, которые вдруг накрыли его, всё воспринималось слишком болезненно. — Да, она… она всегда была такая, — сказал Лев, хотя сам не мог точно понять, что сказал. В его голосе была гордость, но также и открытая боль — то, что он не мог вернуть себе, то, что он потерял. Марк не мог не заметить этого. Но сделал вид, что всё нормально…