meraki.

Если вы когда-нибудь спросите Майкла, что он больше всего ненавидит в своей жизни, то он без задней мысли скажет, что засыпать и видеть кошмары каждый раз, когда его глаза закрываются. Насколько ужасны для него кошмары Майкл знает уже с подросткового возраста — после тринадцатого мая 1983 года ночи, когда ему снилось что-то хорошее, можно было пересчитать по пальцам. В подростком возрасте Майкл думал, что он привыкнет — перестанет обращать внимание на кошмары и просто будет делать вид, что каждая его ночь такая же как и в детстве... спокойная... помогает ему отдохнуть после активного дня. Кто же знал, что с годами эти кошмары станут только хуже? Кто же знал, что с годами появится больше неприятных сценариев, что будут преследовать Майкла каждую ночь?

***

Майкл почти вскакивает с кровати. Он уверен — было бы сердце, то оно стучало бы слишком сильно. Но по привычке он все равно тянется к груди, прижимает пальцы, совершенно забывая как чувствительны его кости под тканью пальто. Как и всегда в голове кричит одна единственная мысль: "Не рыдать, не рыдать, не рыдать". В горле неприятный ком, и Майкл знает почему... Потому что в голове все ещё "не рыдать, не рыдать, не рыдать". Рука с груди тут же тянется к лицу, чтобы закрыть рот, не позволить любому звуку выбраться из его губ... Не рыдать, не хныкать, не стонать от душевной тяжести. Ни звука. Майкл не хочет, чтобы его было слышно. Не хочет, чтобы все в нем доказывало насколько он слаб перед тем, что было в прошлом и преследует его в настоящем, в кошмарах. — Майк? Чужой голос не помогает, совсем не помогает. Потому что последнее чего Майкл хочет, так это того, чтобы кто-то слышал его, чтобы кто-то понимал, что он слабый — что он ничтожество, что он просто не может скрыть всю боль куда-то поглубже... Намного глубже, чем сейчас. Майкл качает головой вместо ответа. Ведет себя как ребёнок, он знает, но руки со рта не уберет и слова не скажет. Может быть, молчание спасет... Майкл всегда на это надеется. На то, что если он будет молчать, то ему не придётся сталкиваться с тем, как его жалеют. Для Джереми просыпаться от того, что Майклу приснился кошмар, не в новинку. Уж точно не в их жизни сейчас. Хотя он знает, что Майкл ненавидит быть слабым в глазах других, он также знает, что он лучший человек, к которому Майкл все же может обратиться в моменты слабости. — Иди сюда, — шепотом приглашает к себе Джереми, усаживаясь на кровать и хлопая на место рядом с ним. И терпеливо ждет потому что Майкла знает слишком хорошо... И знает, что Майклу нужно время, чтобы убрать стену, которую он предпочитает строить со всеми - потому что не желает того, чтобы его жалели и успокаивали. С Джереми эта стена всегда пропадала быстро... Но Майклу нужно время. И это не пару секунд. Не минута. Больше. И всё это время Джереми терпеливо ждет, когда Майкл развернётся и медленно почти доползет до него, чтобы уткнуться лицом в плечо. — Давай, — через время Джереми подает голос вновь. Он не уверен, но, кажется, это самое длинное нежелание Майкла убрать стену и раскрыть для Фитцджеральда часть себя. — Не бойся. Джереми знает, что Майкл не боится его... Боится лишь "быть слабым и неспособным". Джереми никогда не считает Майкла таким. Для него Майкл не слабый. Майкл действительно сильный человек, но любой сильный человек может сломаться, если боль давит внутри... И никто не готов помочь справиться с давлением. Когда Майкл не реагирует и у него лишь дрожат плечи как всегда, Джереми делает то, что делает крайне редко в подобные моменты... Приближается чуть ближе. И это первый раз, когда Майкл не дергается, не забивается в стенку. Может, потому что знает, что с Джереми это бесполезно и глупо, невероятно глупо. И только в этот момент стена наконец-то пропадает, разбивается на небольшие кирпичики. Майкл почти резко разворачивается, прижимается к Джереми и утыкается лицом в плечо. Почти сразу тяжело хнычет, потому что терпеть больше не может. Хочется лишь рыдать подобно ребенку. — Происходящее в кошмарах ненастоящее, помнишь? — шепотом спрашивает Джереми, пока его рука медленно скользит к спине Майкла. Любое движение должно быть нежным и аккуратным... Не только потому что тело Майкла невероятно чувствительное и кости напоминают о своём существовании, если быть не слишком аккуратным, но и потому что после кошмаров тело Майкла полностью напряжено. Это еще опаснее. И Джереми это знает, помнит и не забывает — та вещь, которую он невероятно хорошо держит в памяти, несмотря на проблемы той из-за лоботомии. — Но не в этих, — в ответ шепчет Майкл. Одна его рука сжимает плечо Джереми, да так что у Майкла болят пальцы, но он терпит боль. — Всё это в прошлом, Майк, — Джереми сдерживает желание покачать головой... Вместо этого его рука поглаживает спину Майкла. — Сейчас ты в безопасности, понимаешь? — Как ты можешь мне это обещать? — спрашивает Майкл. Его пальцы еще сильнее прижимаются к плечу Джереми, и Джереми ощущение этого уже не так сильно нравится. — Я обещаю это тебе, потому что у тебя есть я, — добавляя в голос совсем немного грубости, отвечает Джереми. Эта грубость необходима. Эта грубость смешивается с серьезностью его слов и такое сочетание Майклу помогает лучше всего. — Ты в безопасности, Майк, потому что у тебя есть я. А я никогда не позволю сделать тебе больно. Любым способом, в любом виде. Рядом со мною ты защищён. От всего. Навсегда. Майкл ничего не отвечает. Его пальцы расслабляют хватку на плече Джереми... Майкл громко вздыхает. И приживётся к Джереми еще сильнее, игнорируя как хрустят кости из-за собственной неаккуратности и резкости. — Господи, Джереми, я такой идиот... — шепчет Майкл. Его плечи вновь начинают дрожать, а щека совсем слегка прижимается к чужой коже шеи. — Это нормально... — Не в этом смысле, — перебивает Майкл, уже хрипя. — Не в прошлом. В настоящем. Прямо сейчас. — Майк, это нормально. Нет ничего плохого в том, чтобы нуждаться в поддержке. Ты этого заслуживаешь. Любой человек заслуживает. — Я веду себя как ребёнок, — отрезает Майкл. — Каждый человек внутри ребенок. Это полезно время от времени позволить этому ребёнку выйти наружу. Если ты будешь скрывать свои чувства, то тебе никогда не станет лучше. Ты просто закопаешь себя в негативе, — Джереми вздыхает... Его рука быстро скользит к голове Майкла, чтобы прижать пальцы к коже... Слабое поглаживание. — Мне важны твои чувства, Майк. Я хочу знать чем я могу тебе помочь. Я хочу помогать тебе. — Обними меня, пожалуйста. Джереми не нужно повторять дважды. Каждую подобную ситуацию он лишь ждет, когда Майкл попросит обнять его. Без просьбы Джереми никогда не сделает это сам. Если Майкл просит обнять его, то позволяет себе открыться Джереми сильнее. И Джереми обнимает его. Делая это аккуратно, как и всегда. За время, что они вместе, по-настоящему вместе, Джереми запомнил всё необходимое о том, как не сделать Майклу больно. Он единственный человек, что вообще попытался во всем этом разобраться, - прислушиваться к ограничениям и находить выход. — Мне никто не сможет помочь, — шмыгая носом, произносит Майкл. С этой установкой он живёт слишком долго. — Я смогу, — не соглашается Джереми. Он знает, что сможет. — Если ты позволишь мне это сделать. Если позволишь быть рядом, когда тебе плохо. — Никто... — Я буду, — перебивает Джереми, зная, что Майкл был готов сказать "никто не будет выслушивать меня вечно". — Я смогу, я буду, я найду... Везде где ты скажешь "никто" я выкрикну "я". — Я тебя не заслуживаю. — Заслуживаешь. Майкл вздыхает. У него закончились установки, в которых он уверен. — Тебе нужно отдохнуть. Майкл кивает. Джереми прав. — Закрой глаза. Майкл слушается. Эта процедура для него знакома... Он закрывает глаза и без слов Джереми прижимается щекой еще сильнее к его шее. И позволяет себе принять поглаживания Джереми. Принять то, что он почти пытается убаюкать его как малое дитя... Если Майкл и ведет себя как ребенок, то это не так уж и плохо позволить себе уснуть в объятьях Джереми. Через время тело Майкла расслабляется. Джереми знает, что это значит. Майкл уснул. Джереми вздыхает. Затем, немного думая, аккуратным движением руки отдаляет голову Майкла от своей шеи. Лишь для того, чтобы быстро поцеловать Майкла в висок... И все равно, что от такого действия в подобном положении как у них, у Джереми болит шея. — Не уходи, — недовольно шепчет Майкл, когда Джереми предпринимает попытку уложить того на кровать, прекращая объятья... — Не ухожу, — в ответ шепчет Джереми. — Никуда и никогда. — Пожалуйста... — Я не ухожу. Я рядом. И даже когда у Джереми получается уложить Майкла на кровать, он не забывает про объятья. Теперь уже обнимает со спины... И слабо улыбается, когда чувствует как Майкл прикоснулся пальцами руки к одной из рук Джереми. — Спокойной ночи, Майк, — второй раз за ночь шепчет Джереми. Майкл прижимается сильнее спиной к груди Джереми.