i am interrupting?

Скрежет льда раздаётся по всей площадке, мощный стук клюшек по шайбе отдаётся эхом. Хоккеисты мечутся из стороны в стороны, борясь за этот небольшой кусок пластика, мечась по льду, заставляя биться друг друга о борты. Оргстекло подрагивает от силы толчков. Фигуристы сидят на скамейках, дожидаясь, когда эта ледовая схватка закончится и наконец настанет их выход. Не всегда было удобно, когда стыковались тренировки, а особенно когда у любителей клюшек они первые, ведь после них лёд просто в отвратительном состоянии. Кататься можно, но все же. Виктор устроился где-то в уголке, наблюдая за мельтешащими силуэтами в ярко-красной форме, находя одного единственного нужного в них. Взгляд так и фиксируется за одну цель. Он не приближается, не показывается поблизости, чтобы просто вот так понаблюдать, прижавшись спиной к стене и приобняв себя обеими руками. Вот Джейс подъехал к борту, стянул шлем, начиная какие-то разборки с Джином. Шайбу не поделили? Но голос его растворяется в эхе, недовольный, жестикулирует активно. В этом весь он. Даже отсюда Виктор может видеть, как часто вздымается чужая грудь, как нахмурены брови, как Джейс чуть ли не искры с глаз мечет. Таким он часто видит его на тренировке, но никогда — дома. Дома Талис спокойный, более одомашненный, кружит вокруг, до ужаса тактильный и любящий, когда Виктор запускает пальцы в волосы, ерошит их, гладит по щеке. Любит укладывать голову на колени, когда тот читает очередную книгу из их библиотеки. Любит обнимать сзади, когда Виктор готовит, и упираться лбом в плечо, стоя так подолгу, без всякого смысла. У Джейса руки всегда тёплые, да и он сам в целом тёплый. Будто где-то внутри в нем обогреватель, к которому так и хочется прилипнуть вечно мёрзнущему Виктору, уложить ледяные руки на шею при очередном жарком поцелуе, давая этому теплу оказаться внутри хотя бы ненадолго и согреть на самую малость. Виктор всегда засыпает быстрее, прижавшись к Джейсу. — Виктор, ты чего это тут, Камилла разве не освободила тебя от тренировок? — Из неоткуда будто бы возникает Хвэй, только вот Виктор просто утонул в своих мыслях и не заметил, что тот просто зашёл через двери. — Пришёл посмотреть. Не люблю сидеть дома и ничего не делать. — Если тренер увидит, что ты не отдыхаешь, то ты знаешь, что будет, это на твоей совести, Вик. — Хвэй слабо тычет пальцем в грудь укоризненно, но на лице его нет и намёка на это. Лишь отблеск беспокойства, — Да и нечего тебе тут одному стоять, успеешь на своего благоверного налюбоваться. Пойдём к остальным. — Кто бы говорил, Хвэй. — лёгкий смешок и Виктор все же отлипает от стены, беря костыль и, прихрамывая, спускаясь к нижним скамьям. Хвэй хочет помочь, но жестом ему показывают, что все нормально. Виктор не маленький мальчик, он со всем справится и всегда справлялся сам. Ему не нужна жалость и не нужна помощь, особенно в чем-то таком простом как хождение. Ведь от этого лишь сильнее растёт ощущение собственной никчёмности. — Хей, Виктор! — завидев своего приятеля, Эзреаль поднимается с места и подбегает ближе, — А ты чего тут, снова отдыхать даже и не думал? Я вот на лёд тебя даже не пущу и не думай. — Просто пришёл посмотреть тренировку. Мне дома делать все равно нечего. — Отдыхать. — Эз. — Виктор выдыхает тяжело и Эзреаль сдаётся, не собираясь сохранять свою серьёзность столь долго, вместо этого аккуратно подхватывая друга под руку, подводя к остальным. Другие фигуристы также рады видеть Виктора. Его не было не так уж и долго, но все равно он являлся важным элементом их небольшой компании, потому его были рады видеть всегда. Прекрасный фигурист с большим багажом теоретических и практических познаний. Прекрасные соло, красивые номера, техника. Это была та отдушина, которая давала Виктору толику надежды, что все не так уж и плохо как могло быть. Вот только болезнь дала о себе знать вновь, она никуда не делась, не испарилась, даже чудесным образом не излечилась, она все также продолжала сидеть внутри и постепенно забирать все больше и больше. Теперь Виктор хромает, ходит с костылём и ортез стал его нынешним спутником по жизни. Ни о каком фигурном катании более и речи быть не могло. До сих пор эти мысли терзают его, он так и не выговорился про это, лишь бросил неловкое "скоро пройдёт, я думаю". Ведь больше всего в жизни Виктор не мог смотреть на то, с какой жалостью в глазах на него смотрит Джейс. Что угодно, но не это. Возможно, Джейс и не считает его слабым, но Виктор сам считает себя таковым. Его главная жажда, надежда, то, в чем он действительно мог ощущать себя полноценным — утекло сквозь пальцы. И Виктору оставалось лишь болезненно хмыкнуть, наблюдая за этим, пока внутри что-то начало трескаться подобно льду. — Кстати, а кто это? Новый тренер? — Эз кивает головой на статную девушку, что стоит неподалёку. Её осанка пряма, волосы аккуратно уложены в высокую причёску, наряд опрятен. Виктор краем глаза также замечает её, приглядываясь лишь на пару секунд. — Точно, ты же новенький. Это Мэл Медарда, она тоже раньше состояла в нашем клубе, но было это очень давно, даже Виктор тогда только пришёл вроде. Но там какой-то скандал произошёл то ли с её матерью, то ли ещё с чем-то, получилось так, что Мэл покинула фигурное катание, вроде пошла куда-то дальше, но мы с ней особо не дружили. Иногда заглядывает сюда к тренеру поболтать или посмотреть что изменилось. — Хвэй вяло жестикулирует, не вдаваясь в детали, казалось, что данная личность была ему не совсем приятна. — Представляю, какие соло у неё красивые были, она же сама как жрица выглядит. — Конечно. Джейс всяких замухрышек себе в девушки никогда не выбирал. — Что? — Боже, Хвэй, язык без костей. — Ёнэ тяжело вздыхает, прикрывая ладонью чужой рот, пока Хвэй взглянул на Виктора, изогнув бровь. — Подожди... Ты не знал, что она его бывшая? — Нет? Знаешь, мы как-то друг у друга не уточняли с кем были до наших... Отношений. — Виктор присаживается на скамью, при этом ловя на себе удивлённые взгляды, — Что не так? Это все было в прошлом. Настоящее происходит прямо сейчас. — Мне кажется или она ждёт кого-то? — Эз наблюдает за тем, как наконец заканчивается тренировка у хоккеистов и пересекается взглядом с их капитаном, бегло отвернувшись, — В любом случае, они закончили наконец-то. — С облегчением слетает с губ. А Виктор наблюдает за своими приятелями, желая тоже надеть коньки и выйти на лёд, но понимает, что без должной опоры он долго на нем не простоит. Но наблюдать за теми, кто может уверенно рассекать и крутить тройной тулуп без всяких проблем — своего рода мазохизм. Глаза неосознанно снова смотрят в сторону, на эту самую Мэл, только вот она теперь не одна. К ней подошёл Джейс. Видимо, она ждала именно его. Это неудивительно, учитывая, что она его бывшая девушка. Виктор не знает, в каких они сейчас взаимоотношениях и почему разошлись, и почему-то сейчас злобные языки теней шепчут какие-то сомнения. А ведь действительно, почему он ни разу не поинтересовался у Джейса был ли у того кто-то. Разумеется, что был, но почему не спросил подробнее. Было ли это вообще интересно на тот момент? Нет. Испытывает ли Виктор сейчас подобие ревности? Нет. Он не ревнует Джейса. И не сказать, что это потому, что Виктор настолько уверен в себе, скорее в том, что он доверяет, да и если что-то было бы не так, то Джейс сказал бы. Виктор через силу отводит взгляд обратно на каток, вставая и подходя ближе уже к оргстеклу, чтобы было лучше видно. Приятная прохлада обволакивает, без хоккеистов становится намного тише. С другой стороны на каток входит Камилла. Тренер замечает Виктора за бортом и даже с расстояния он чувствует её строгий взгляд. Все о нем так беспокоятся, но имеет ли это смысл. — Вик, а ты чего тут? — Виктор даже как-то не ожидает, потому дрогнул от неожиданности, что к нему сразу поспешили, чтобы поймать в случае падения, но на ногах устоять получилось. — Ты уже третий кто спросил меня об этом. — Виктор поворачивается, видя растрёпанного Джейса, который ещё даже экипировку снять не успел, да и в целом переодеться. Но Талис сияет, его глаза светятся, на лице улыбка. Виктору здесь рады. Однозначно. Он не третий лишний и ничего не прервал (а почему вообще должен был?). — Это не отвечает на вопрос. Тебе нужно больше отдыха и... — Джейс. Я не могу сидеть дома, ты же знаешь. Мне там нечего делать. Я понимаю твоё беспокойство, но справлюсь сам. — И ведь это не помогает, Виктор снова видит этот щенячий взгляд, полный беспокойства, видит, как Джейс его оглядывает полностью и даже не знает за что зацепиться. — Подожди немного, хорошо? Я переоденусь быстро, и мы поедем домой. — Джейс все же находит слова, осторожно укладывая ладонь на чужое плечо, будто обещание даёт, что он действительно быстро все сделает и придёт, что никуда не денется, никуда не исчезнет и чтобы Виктор оставался ждать его здесь. И Виктор остаётся, наблюдая, как другие фигуристы катаются по льду, когда он лишён такой возможности. Джейс действительно быстро, уже в своей одежде, а волосы влажные, по всей видимости, успел сходить в душ. И Виктор отвлекается от своего увлекательного зрелища, решая всё-таки уйти вместе с Джейсом. — Я пришёл, потому что скучал. — Что? — Я действительно хотел посмотреть на тренировку ребят, но также я пришёл, потому что скучал. — Виктор смотрит прямо в глаза, устанавливая зрительный контакт, и Джейс прерывает его первым, заметно смутившись, потирая ладонью шею. Подобные речи от Виктора не часто услышишь. Не потому, что у того какие-то слабые чувства, а потому что он чаще всего все показывает действиями. — Я... Боже, ты сбил меня с мысли, Вик. Что ты творишь. У меня нет слов. — У Джейса покраснели кончики ушей и Виктору всегда казалось это очаровательным, потому он кладёт ладонь на щеку, огладив большим пальцем. А Джейс лишь ближе льнёт к ладони, поворачивая чуть голову, чтобы мягко коснуться губами кожи. — Если твой капитан увидит, что ты милуешься с фигуристом, то тебе будет несладко на следующей тренировке. — Ты мне дороже всяких глупых принципов каких-то капитанов. И теперь наступила очередь Виктора смутиться. И вечер проходит спокойно, Виктор все также читает какую-то книгу в очках, пока Джейс лежит головой на левом колене, позволяя пальцам своего партнёра массировать кожу головы. Концентрация при чтении никогда не вызывала проблем, только вот сейчас почему-то давалась тяжело. Всплывали воспоминания сегодняшнего дня. Джейс. Мэл. Бывшие. Как часто она вообще приходила и как часто конкретно к Джейсу. Нет, Виктор, ты мыслишь иррационально. Но слова сами вырываются наружу. — Кто такая Мэл? — при вопросе стало заметно, что Джейс напрягся, даже открыл глаза, чтобы посмотреть на Виктора. — Откуда ты... — Я видел её сегодня. И видел вас. И мне также сказали, что вы раньше встречались. Верно? — Виктор поправляет очки и из-за стекляшек смотрит на Джейса, как тот поднимается, выпрямляясь и судя по выражению лица, пытается обдумать, как ему верно сказать. Но всегда проще сказать правду, какой бы она не была. — Да, мы встречались с Мэл и, в целом, разошлись на достаточно хорошей приятельской ноте, ни у кого не было ни к кому претензий. Просто мы не подошли друг другу по характеру. — Джейс садится по итогу рядом, беря одну руку Виктора в обе свои, — Но, Виктор, гарантирую тебе, что между нами кроме приятельских каких-то отношений ничего нет. — Я доверяю тебе, Джейс. И не думал как-либо сомневаться. Я просто в тот момент понял, что никогда не задавался вопросом про твои предыдущие отношения. Да и не считал нужным, пока я не столкнулся с этим напрямую. Но почему-то меня это все же взволновало. — Виктор откладывает книгу и вот теперь уже не может смотреть прямо в глаза. Талис не оставляет это без внимания. — Виктор... — Джейс, — Виктор все же снова восстанавливает зрительный контакт, — посмотри мне в глаза и скажи "я люблю тебя". И Джейса перемыкает на пару секунд, будто он не расслышал, но повторить не просит, вместо этого двигается вплотную, снимая с Виктора очки, и заглядывая в его прекрасные глаза-янтари, что на свету ярко бликуют, постоянно привораживая. — Я люблю тебя. — Ещё раз. Джейс поддаётся вперед, упирается рукой в спинку дивана, нависнув над Виктором. — Я люблю тебя. — И оставляет на губах краткий поцелуй, от которого по коже пробегают мелкие мурашки. — Ещё. — Виктор говорит в полголоса. Джейс пальцами заправляет пряди за ухо, оставляя ладонь на шее и целует ещё раз, задерживаясь на секунду. — Джейс... — Я люблю тебя. — уже шепчет в самые губы, выдыхая на них и Виктор сам обнимает за шею, чтобы увлечь в новый поцелуй. Долгий. Томный. Что даже голова стала пустой. Тонкие пальцы зарываются в волосы Джейса, сжимают их, слабо оттягивают. А Талис аккуратно перемещается, оказываясь меж бёдер, при этом подхватывая Виктора под здоровое колено, подтянув ближе, чтобы точек соприкосновения было больше. Целоваться с Виктором всегда было до невозможного приятно. По какой-то причине всегда хотелось зацеловать его во всех местах, каждую родинку. — Это против правил, Джейс. — бурчит Виктор, прервавшись на пару секунд, но выглядя при этом чрезмерно довольным и отвечая на ласку. Вредничает, потому что стесняется. Потому что неловко. Потому что каждый раз не знает как правильно себя повести. Но порой нужно отключать рациональность. И Талис целует углублённо, вылизывает губы, ловя глухое мычание и вызывая новое, уже громкое. Джейс не стесняется прикусить нижнюю губу, улавливая чужое недовольство. Ладонь с шеи находит ладонь Виктора и сплетает пальцы вместе, сжимая. Джейс до ужаса тактильный, если речь заходит про Виктора. И они отстраняются друг от друга, Виктор хмурит брови, но не потому, что недоволен. Скулы алеют, дыхание учащённое, а лёгкий блеск в глазах выдаёт полностью. Джейс смеётся мягко, уткнувшись лбом в плечо возлюбленного, приластившись. — Я люблю тебя, Джейс. — мягкий поцелуй остаётся на макушке Талиса и он лишь прячет довольную улыбку в плече.