Человек, который проглотил солнце

Следующее утро Юлий застал во всеоружии. Он замечательно выспался и уже успел насладиться двумя чашечками чёрного кофе без сахара. На завтрак ему подали яичницу по-английски с тремя ломтиками бекона и пару поджаренных тостов, на которые он щедро намазал масло. Перед сном детектив потребовал наполнить себе ванну, и на его счастье в котле санатория оказалось достаточно горячей воды. Детектив доедал последний тост и изучал сообщение от комиссара Леониди, которое тот надиктовал через местный телефон. «Буду к 10. Ничего не предпринимайте. Ждите». Очень неопределённо. Что именно должен был не предпринимать Юлий Нестор? Не размышлять о деле? Не думать об этом месте? Не строить догадки о людях, которым могло оказаться выгодным убийство? Дело только началось, а его уже просят ничего не предпринимать. В конце концов, это убивало. И что значит: ждите? Чего он должен был дожидаться? Нет, Юлий Нестор никого ждать не намерен. Тост с маслом доеден, кофе допит, а это означало, что работа началась. Моргом в санатории заведовал сгорбленный хирург с вечно нахмуренным лицом. Главный управляющий представил его как Киприяна Матвеича Шутковского. Он что-то прошамкал в ответ на приветствие и был, по всей видимости, не в восторге от того, что его услуги потребовались следствию. Юлий обратил внимание, что хоть Киприян Матвеич и выглядел раздавленным жизнью стариком, но пальцы его ещё сохраняли былую уверенность и были вполне работоспособны. Чего нельзя было сказать о его перекошенной челюсти. В карманах его медицинского халата — свежего, как и у всех здешних докторов — нашлась впечатляющих размеров связка ключей. Несмотря на свои профессиональные навыки, хирург Шутковский выполнял в «Розенфельде и Радомысльском» роль завхоза, что казалось несколько странным на первый взгляд. Но только на первый. Видимо, владельцы оставили его здесь в знак признательности за прежние заслуги, когда он утратил прежнюю сноровку. Они спустились в помещение без окон со стенами, украшенными до плеча стеклянной мозаикой бутылочного цвета. Холодно было и впрямь как в погребе. Лампы над головой были выключены, но вместо этого Киприян Матвеич включил один настенный светильник как раз над нужным им столом из металла. Ксения Балсавина лежала, завёрнутая в белый больничный халат. Она как будто спала. Только равномерный восковый цвет кожи указывал на то, что она заснула навсегда. — Удивительно, — пробормотал Юлий, ощутив слабую дрожь в пальцах. — Что именно, Юлий Петрович? — полюбопытствовал Берсеньев. — Я был на её выступлениях, ещё когда был совсем ребёнком, и вот теперь она здесь, а я тут. Немыслимое стечение обстоятельств и вместе с тем… вполне… — Все тут будем, — буркнул Киприян Матвеич, упрятав ключи в недра халата, под которым обнаружилась засаленная кожаная жилетка. — Ладно, опустим пустое философствование. Как её нашли? — Три дня назад одна из наших уборщиц не смогла достучаться до неё. Ксения Ильинична не была ранней пташкой, но завтрак она редко пропускала. Потому дежурный консьерж открыл её номер и там нашёл нашу постоялицу… в таком виде. — Именно в таком? — детектив указал на тело. — Нет, конечно же! Она лежала на полу, вся голая и скрючившаяся… Страшно было смотреть! — Голая? Это интересный факт. Уже есть медицинское заключение? — Есть, — главный управляющий вздохнул. — Доктор Горбань, проводивший вскрытие, установил, что причиной смерти стал гидроцианид. — Синильная кислота? — переспросил Юлий. — Популярный нынче метод, хоть и не слишком очевидный. А как яд мог попасть в её тело, это вы не установили? — Бутылка. В её номере нашли бутылку шампанского. Доктор высказал предположение, что яд могли подложить туда и комиссар забрал её в качестве улики. — Если яд был в бутылке, нужно отследить, откуда она взялась. Так мы сможем узнать отравителя, — Юлий испытал недоумение, зачем его пригласили ради такого плёвого дела. — Это всё верно, — замялся Берсеньев. — Но дело всё в том, что никто не знает, откуда взялась эта бутылка. Никакой записки при ней не оказалось. Более того, этикетка на самой бутылке оказалась поддельной. Такой винодельни не существует. Так установил комиссар Леониди. — То есть, бутылка с джинном внутри? Вернее, сама бутылка и есть джинн воплоти. Сама по себе взялась в пространстве и убила Ксению Балсавину. Если бы я верил в мистику, то приписал бы всё это действию нечистой силы. Престарелый хирург покосился на разом повеселевшего Юлия Нестора, но промолчал. — Ну да ладно. Могу я побеседовать с этим вашим доктором, проводившим вскрытие, Горбань, кажется? — Дмитрий Никанорович сейчас несколько… э-э-э не в форме, — Виктор Саныч вдруг напрягся. — А что с ним приключилось? — Юлий наклонился над телом жертвы, пытаясь в мельчайших подробностях запечатлеть его. Вряд ли это помогло бы делу, но никогда не угадаешь, что окажет решающее воздействие. — Вчера, за несколько часов до вашего прибытия, доктор Горбань стал жертвой нападения дикого зверя и сейчас отдыхает после полученных ран, — главный управляющий произнёс это на одном дыхании, будто специально заучил фразу. — Вот как? — Юлий выпрямился и посмотрел сперва на управляющего, а затем на хирурга. Оба остались безучастны. — Он выживет? — Надежда есть, но только она и осталась. — Едва ли, — прошамкал Киприян Матвеич. — А что это за зверь такой? И откуда он у вас здесь? — Точно не установлено, животное скрылось с места нападения, а Дмитрий Никанорович плохо помнит сам инцидент, так что вот так… А откуда взялся, ну так, леса кругом. От холода, поди, потянулся к людям. — То есть у вас здесь бутылки из воздуха и звери из ниоткуда возникают? Любопытно! — Маловероятно, что эти события связаны между собой, — покачал головой Виктор Саныч. — Просто так совпало. Комиссар Леониди такого же мнения. — Так совпало — это хорошие слова, нужные, я бы даже сказал. Очень успокаивают. Но мы ещё доберёмся до этого вашего зверя. Но теперь мне необходимо осмотреть номер Ксении Ильиничны. Я надеюсь, там всё осталось точно так же, без изменений? — В номер никто не входил без моего разрешения, — Берсеньев коснулся рукой нагрудного кармана и достал оттуда латунный ключик с номерком. — Значит, вы позволите? — Вне всякого сомнения. Ключик перекочевал в карман клетчатого жилета Юлия Нестора. Следующий этап был впереди.