Песнь Турсы: Тень Кайриса

Кирилл продолжал стоять спиной к Ише не произнося ни слова. Ему было интересно нарушит ли омега приказ и начнет оправдаться или в нём ещё осталась капля самосохранения? Когда прошло пару минут, Кирилл наконец обернулся. Психологическая пытка закончилась как раз вовремя. Казалось, что пройди еще хоть одна минута в тишине и Иша бы свалился в обморок. Красные, искусанные губы, бледная кожа с лихорадочным нездоровым румянцем и покрасневшие глаза. Прямо картина маслом: «Дитятку обидели». — Видимо утренний разговор не дал свои плоды. Или в приказе не поднимать руку на Кази, где-то было уточнение, что можно бросаться на всех остальных? — Кирилл не собирался спускать подобное поведение. — Или ты считаешь, что раз я потерял память, то внезапно стал идиотом? — Нет! Я ни... — Молчать! Я не давал тебе разрешения говорить. — Кирилл начал выходить из себя. Он почувствовал, как от гнева сердце сильнее забилось в груди и даже жалкий дрожащий вид юноши не мог смягчить его состояние. — Даже если Прим обслужил всю армию страны, ты как представитель знати и мой главный слуга должен об этом говорить вслух? Ещё и при нём? Так нравится копаться в чужом грязном белье? Совсем стыд потерял? Или ты считаешь, что твоё поведение сейчас было верхом достоинства? Ещё и обвинял его в том, что просто его нахождение в кругу моих слуг будет унижать меня. Если так подумать, то иметь в слугах послушного и спокойного шахира намного лучше, чем взбалмошного, не умеющего следить за своим языком варуджу, который к тому же на ровном месте бросается на людей как дикий зверь! Стоит ли мне выпустить тебя в лес на свободу и позвать Асира, чтобы он поохотился на разъярённого монстра? Или при каждом выходе из покоев мне придется надевать на тебя поводок и выгуливать как животинку, не умеющего контролировать вспышки агрессии? Каждое слово, судя по всему, попадало точно в цель. Иша уже натурально плакал и судорожно вытирал слёзы. В сердце Кирилла что-то ёкнуло, но он понимал, что не стоит подаваться жалости. Уж точно не в этом случае. Он махнул рукой давая Ише возможность оправдаться. — Гос... Господин... Простите меня... Я просто переживал что... что скажут ваш отец и брат? Всем при дворце известно, что Прим делит ложе со своим господином... Даже простолюдины стараются хранить чистоту до брака! Это позор для омеги вести подобный образ жизни. Добиваться высот, ублажая влиятельных альф... От этого Прима даже собственная семья отказалась! А он был, пусть и из маленького, но всё же знатного рода. Его репутация может отбросить огромную тень на вас, господин! Почему его величество выбрал к вам в услужение именно его? Все слова Иши были пропитаны отчаянием. Понятно, что он защищал шаму и своё положение в том числе, но всё то, как он сделал, было отвратительно. — Император не глупый человек и, если он назначил именно его, значит на то есть свои причины, — устало вздохнул Кирилл. Конечно, он тоже не понимал всех этих верховных замыслов и интриг. — Я понимаю и благодарен тебе, за твою заботу о моей репутации. Но ты должен действовать более тонко. Захотел о чём-то предупредить или рассказать, шепни на ушко или отведи в сторону под каким-нибудь предлогом. Но не стоит кричать на всю округу раскрывая все секреты и сплетни, тем более, когда сам герой этих сплетен стоит рядом и всё слышит. — Вы правы, — хлюпнул носом Иша. — Я повёл себя неподобающе. Но и вам шаму ни в ком случае нельзя ни перед кем так кланяться. — Мне было стыдно из-за твоего поведения. Стыдно, что я допустил такую ситуацию. Запомни, Иша, ты МОЙ слуга и все твои действия отражаются на мне, показывают меня как твоего господина. Если ты ведешь себя подобным образом, то ты позоришь меня. Иша, который начал было успокаиваться вновь всхлипнул. — Ваше величество Кайрис, я не хотел... — Если не хочешь, чтобы твой господин склонял головы и краснел от стыда, то следи за своими словами. Больше такого поведения я терпеть не стану. Даже если перед тобой стоит конюх или служка, которого ты люто ненавидишь или имеешь к нему сильную неприязнь, не нужно открыто это демонстрировать, лишь потому, что ты сейчас находишься выше по положению. Сегодня ты гордый аристократ, задирающий носик, а завтра выносишь ночные горшки в самой захудалой гостинице. Жизнь переменчива. И как бы ты не цеплялся за свой статус, можешь потерять его в одно мгновение. И чем выше твои положение и титул, тем велика вероятность, что, лишившись всего, ты лишишься и жизни. И тот слуга, которому ты вчера из-за плохого настроения вырвал волосы, будет первым, кто с радостью подсыпает тебе яд в графин с водой. — Я пон... понимаю, господин. — Надеюсь, что так. Иначе с твоим вздорным характером ты долго не проживёшь. Если не возьмёшься за ум и не станешь хитрее, то не надо тащить меня за собой. Иша еще раз понятливо кивнул и громко шмыгнул носом. Его губы были настолько красными, что Кириллу почудилась кровь. Неужели так сильно кусал? — Подойди. Иша послушно последовал приказу. Кирилл коснулся пальцами подбородка и приподнял заплаканное лицо. Да уж, смотри, Кирилл Митяев до чего ребёнка довёл. — Постарайся больше не кусать так губы, а то пойдут слухи что Иша из рода Кштасси, прячась в тёмных углах замка, страстно целуется с каким-нибудь стражником, — ехидно улыбнулся Кирилл, чуть затронув налившиеся кровью лепестки. Теперь будет ходить опухшим, словно оса ужалила. Смешной такой. Услышав слова господина, Иша обиженно засопел. Слёзы тут же высохли, как по мановению волшебной палочки. — Господин... — протянул возмущенно-просящий голосок. Кирилл фыркнул. И потрепав варуджу по голове приказал: — Сходи в мою ванную и приведи лицо в порядок. Затем подашь мне глазные капли. Нужно принять их, пока никого нет. Они лежат в верхнем ящике туалетного столика. — Кирилл передёрнул плечами от одной мысли об этой процедуре. — И поторопись, а то думаю там Кази от переживаний за тебя скоро сознание потеряет. Варуджа, следуя приказу прекрасного шаму, довольно быстро привёл себя в порядок, и как было велено приволок чудо-капли. Кирилл опасливо взглянул на флакон с жидкостью, припоминая вчерашнюю агонию. С осторожностью он принял флакон в руки и дрожащими пальцами откупорил крышку. Ну была, не была. Две крохотные капельки с небольшим запозданием коснулись широко распахнутых глаз. На удивление, их своевременное использование действительно не вызвало дискомфорта. Разве что несколько секунд ощущалось лёгкое замутнение обзора. На этом всё и закончилось. Блаженно выдохнув, едва к нему вновь вернулась чистота восприятия, Кирилл вложил бутылёк в руку слуги и полушёпотом велел куда-нибудь его запрятать. Оставлять варево Вишала при себе было нельзя. Новый член свиты наверняка задастся вопросом, что и для чего принимает его шаму. Да и в целом существовала возможность того, что Прим, следуя чьему-либо приказу решится устроить обыск в покоях, всё же ему ясным языком сказали, что веры нет, а подозрения будут накапливаться. Так почему-бы не заставить приставленного слугу заниматься поиском улик? Не нужно быть детективом, чтобы понимать, что есть такая вероятность. Об этом догадывался и Иша. — Я сам буду подавать вам лекарство в определённые часы, – уверенно выдал он, пряча маленький бутылек с ярко-розовой жидкостью в складках своего прекрасного наряда. – Главное, чтобы вы всякий раз находились со мной поблизости. — Ну, это не сложно, – отмахнулся Кирилл. — Поскольку ты мой самый близкий слуга, то я вряд ли смогу обойтись в повседневной жизни без тебя. Мы ещё срастись успеем. — Вам так только кажется, господин, – с лёгкой усмешкой вздохнул юноша. — Разумеется, вы правы в том, что я буду по большей части подле вас, однако не стоит забывать, что вскоре вы станете полноправным соправителем этой страны. И скорее всего на вашу венценосную голову обрушится шквал мероприятий. Я, как ваш преданный слуга, разделю бремя и трудности, но вскоре буду занят своими делами. И не всегда смогу обернуться по первому зову. — Да? – изогнул бровь Кирилл. Слова Иши его совсем не обрадовали. С одной стороны, хотелось бы иметь больше личного пространства, а вот с другой... Будущее без Иши по правую сторону представлялось почти как будущее без рук. Затруднительно. Да, в его распоряжении будут другие ребята. Тот же Кази, новичок Прим. Но один не совсем сообразительный, а другой… Другой, раз уж служит саму советнику императора, наверняка, напротив, уж очень головастый. Но совсем неизвестный и непонятный. К тому же он уж точно не тот, кто в первую очередь будет на его стороне. Засланец как никак. Когда Прим и Кази вернулись в покои, Иша, на удивление, вёл себя послушно. Конечно, избавиться от явного неприятия ему полностью не удалось - голубые глаза так и сверкали презрением, а острый аристократичный носик был настолько задран, что, как говорится, чуть не царапал потолок. Кази же беспокойной собачкой вился вокруг старшего слуги, пытаясь понять не сильно ли его наказал господин. Иша лишь отмахнулся от рыжика, как от надоедливой мухи, и направился к столу, на котором со вчерашнего дня покоилась стопка фолиантов. — Присаживайтесь, пожалуйста, – махнул он в сторону, где расположились несколько мягких небольших диванчиков и кресел, образуя своего рода круг с кофейным столиком по середине. Видимо здесь прекрасный шаму мог встречать знатных омег и, распивая чай и другие напитки, вести непринуждённые беседы. — Кази, пока что ты свободен. Придёшь ближе к вечеру и поможешь собрать господина на ужин. Кази понуро опустил голову. По всей видимости он не хотел покидать Ишу и шаму на столь долгое время. Но приказ старшего слуги - есть приказ. — Хорошо, — кивнул он, не получив от Кирилла какого-либо сопротивления. Рыжик уже было направился к выходу, как резко обернулся и хмуро глянул на навязанного слугу. — П-приму, наверное, тоже стоит покинуть шаму до ужина. Голубые глаза, обрамлённые светлыми ресницами, посмотрели на Кирилла. — Боюсь, что нет. Его величество дал чёткие указания. Я должен помогать прекрасному шаму во всём, — он чуть с нажимом произнёс последнее слово. Кирилл вспомнил слова императора и мягко улыбнулся расстроенному Кази: — Увидимся вечером. Кази ничего не оставалось как покинуть покои в одиночку. — Обучение займёт много времени, — произнёс Иша, стараясь скрыть своё разочарование от сложившейся ситуации. — Всё мы сегодня, конечно, не успеем, но нам нужно как-то подготовить вас к предстоящему ужину. Прим кивнул безмолвно соглашаясь. Мягкой поступью подошёл к креслу по левую сторону от Кирилла и опустился на обивку. В то время как Иша, отыскав по-видимому то, что нужно, последовал его примеру и расположился справа. Белые руки с тонкими пальцами протянули господину книгу. Довольно увесистая, старая, но тем не менее она была в отличном состоянии. Кожаный переплёт, тиснённые узоры. Книга явно была дорогой. Хотя другого от коллекции императорской семьи можно было и не ожидать. Открыв первую страницу, Кирилл разочарованно вздохнул. — Я, по-моему, говорил, что... – тут он запнулся и бросил неуверенный взгляд на Прима. — Я не помню, как читать. И писать тоже. Для меня это непонятный набор символов. Белокурый омега никак не выдал своё удивление, отсюда можно было сделать вывод, что император рассказал ему про амнезию Кайриса. Не зря же он сказал, что слугИ подготовят тебя. Иша, внимательно следивший за реакцией недруга, судя по всему, тоже пришёл к неутешительному умозаключению. Его величество на полном серьёзе приставил к ним ещё одного соглядатая, раз решил посвятить в эту опасную тайну. А это значит, что легко избавиться от засланного казачка - не выйдет. — Совсем ничего не понимаете? — спокойно спросил Прим таким тоном, будто психиатр разговаривает с особо больным пациентом. — Совсем, — негромко ответил Кирилл, смущённо почесав бровь. Ему отчего-то было стыдно, хотя он понимал, что нет ничего плохого в том, что он не знает, как читать неизвестный ему язык. Ладно уж, чего расстраиваться? Он же понимает местную речь, так что всё не так уж и плохо. — Тогда смотрите иллюстрации, — чуть снисходительно сказал Иша. Кирилл пролистал пару страниц, исписанных от руки красивой витиеватой вязью и наконец нашел то, о чём говорил варуджа. Художник изобразил трёх мужчин - одного альфу и двух омег. На переднем плане в ореоле бело-серебристого света находились две полные величия и невыразимой грации фигуры: юноша и мужчина. Миниатюрный юнец с длинными пшенично-золотистыми волосами и не то голубыми, не то зелеными раскосыми глазами с нежностью и благоговением взирал на человека подле себя. Одет он был в нечто напоминающее лёгкую греческую тогу, едва прикрывавшую худой и гибкий стан. В тонких и бледных, почти как у Иши, руках он держал букетик жёлтых цветов, обрамлённых алой каймой. Похожие цветы Кирилл видел на поляне у дерева Истры. Второй герой иллюстрации: крупный и широкоплечий молодой мужчина был строг и холоден в своих внешних чертах, а вместе с этим прослеживалось в его образе нечто мягкое и тёплое. Огненно-рыжие волнистые волосы струились по плечам и, опадая с них, практически касались пояса. Торс его был обнажен, но в то же время местами голую мраморную кожу украшали хаотично разбросанные крупные золотые чешуйки. Красногривый мужчина слегка приобнимал человека с букетом одной рукой, а второй аккуратно касался его щеки. Знакомые васильковые глаза горели, словно подсвеченный россыпью мелких лампочек звёздчатый сапфир. Полуоткрытая полоска губ мужчины выражала совершенное счастье и готовность вот-вот припасть к чужой мягкой коже. Настоящая идиллия и воистину славный парный портрет – хотелось бы сказать, но это было далеко не так. Всё же образов неизвестный художник изобразил три. Кирилл напряг глаза. Полный тёмных пятен и мрака задний план было сложно разглядеть, словно его закрывал некий туман или дымка. Однако сгорбленный, напоминающий иссохшего мертвеца силуэт темноволосого юношы всё же можно было угадать и очертить. Наверное, будь у Кирилла под рукой лупа, он бы смог лучше разглядеть этого человека, а так из приметного в этом тумане он различил лишь глаза. Горящие. Чёрные. С красными бликами. Полные боли, ненависти, злобы или ревности? Такая сложная гамма чувств. Но такая очевидно отрицательная. — Что описывает эта иллюстрация? – вдруг обронил Кирилл. – Это же явно какая-то важная сцена, но я совсем... не понимаю, что здесь происходит. Догадки есть, но всё же... На самом деле он больше хотел бы узнать о том, что вообще это за люди. И какова их история. Это ли боги этого мира, или может какие-то предки императора Догана. Узнать хотелось, но этот момент, явно вырванный из контекста и детально воссозданный художником, точно он писал с натуры, впечатлил так, что захотелось уточнить, почему был воссоздан именно этот момент и какие подробности в нём скрыты. — Ах, это сцена из главы: Признание, – произнес Иша, заглянув через плечо. — Здесь бог-дракон Дагар впервые признается в светлых чувствах богу жизни Истре. До этого момента они только дружили. — Глава: Признание? То есть это целая книга, состоящая из разных глав, а не учебник истории? — Так проще и интересней, чем учить сухие факты, – поспешил добавить слуга. – Сказания об Истре и Дагаре так популярны, что многие писатели и художники переписывали события минувших лет и издавали в виде вот таких романов. Но если прям хотите листать ветхий страницы священных писаний... — А третий человек на картине, — Кирилл спешно перебил варуджу и следом сделал смутное предположение, – это проклятый Ракса? Иша подхватил: — Да, он, – голова омеги аккуратно качнулась вперёд. – Считается, что наш бог Дагар был братьям и спасителем, и другом. И вместе с этим в этой сцене Гермиса показал, как проклятый бог смерти подглядывает и полнит цветущий мир миазмами своей ревности. — Под...подглядывает? – приподнял бровь Кирилл. Ну, когда же окружающие люди поймут, что он не может по обрывкам фраз постичь устройство целого мира. — Постойте, — он ухватился мыслью за ранее услышанные слова, — ты сказал братья. Ракса и Истра братья? — Вы верно услышали, господин, — вмешался Прим, от чего тут же получил гневный взгляд Иши. — Они были похожи друг на друга, как две капли воды, но вместе с тем абсолютно разные. До них не существовало таких понятий как время, смерть и рождение. Мир словно застыл, ничего не появлялось, ничего не исчезало. То было беззаботное и праздное время. Всё изменилось, когда в мир спустился дракон Дагар, и тогда на свет появились братья. Златоволосый Истра принёс в этот мир само понятие «рождение» и «процветания». В то время как черноголовый Ракса «смерть» и «увядание». У всего в мире появился срок. Начало и конец. Иша, улучив момент, вклинился в рассказ и продолжил: — Даже первые люди - Тисаи, которые хоть и обладали немыслимой силой, не могли избежать этой участи. Лишь Великий Дагар, Солнечный Истра и Проклятый Ракса стали исключением. — Будь я на месте Тисаев, я бы разозлился, — задумчиво протянул Кирилл. А что? Раз жизнь вечна, никто не болеет, никто не рождается, никакой конкуренции и борьбы за ресурсы. Красота же. Жили не тужили и тут раз! Пошло время. Часики затикали. Появились ограничения, боязнь смерти, страх чего-то не успеть, ведь у твоей жизни внезапно появился конец. — О, не то слово! — согласился Иша. — Тисаи множество раз пытались избавиться от причины своих бед - Ракса, но всё было безрезультатно. Ведь нельзя же убить само воплощение смерти. — Почему Ракса? — удивлённо спросил Кирилл. — Ведь проблема в том, что пошло время. Разве это случилось не из-за появления Дагара? Нужно было бы разобраться с первопричиной, а не с последствиями. Не было бы времени, не было бы начала и конца. Он сказал это прежде, чем успел осмыслить. Стоило увидеть ошарашенные лица слуг, как он тут же закрыл рот руками. Кирилл мысленно надавал себе по губам. Дурак! Дурак! Дурак! Они же Дагару поклоняются, а он тут предлагает такое! Как бы его на костре не сожгли за богохульство. Он выставил вперёд руки и тут же торопливо заговорил: — Простите! Я не то имел в виду! Я не... подумал... Простите! Первый взял себя в руки Иша. Он нервно заозирался, словно боялся, что их услышат. — Господин! Больше не... Не говорите так! — полным негодования шёпотом сказал омега. – Дагар - творец. Создатель нашего мира. Именно из скорлупы его яйца и появился небосвод и земляная твердыня! Даже помыслить о таком нельзя было. Никому бы и в голову не пришло винить во всём его. Да и, если исходить из вашей логики, то вместе с ним исчез бы не только Ракса, но и Истра! Древние не могли допустить смерти солнечного Истры, ведь именно он создавал в их застывшем мире что-то новое! Новых животных, растения. Благодаря ему они смогли и сами стать создателями! Родителями! Кирилл ещё раз извинился, а сам подумал, какие же эти Тисаи хитрые и жадные. Умирать не хотят, а детей немеренно плодить хотят. Как там говорится, и рыбку съесть и костью не подавиться? Неизвестно сколько лет они существовали в застывшем мире без времени. Надоело, наверное, одно и тоже каждый день. А тут возник Истра и появилось столько всего нового и интересного, новые возможности, новые люди, дети, новые поколения, новый мир. Но, как известно за всё надо платить. Бесплатных подарков от мироздания хрен дождёшься. И в противовес созидающему Истре, появился разрушающий Ракса. Конечно, вываливать своё недовольство на Дагара может быть чревато, лучше выбрать на эту роль более слабого и молодого. Прим, до этого молча слушавший причитания варуджи подал голос: — Ну вообще насколько нам известно, Тисаи не знали о существовании Дагара и, что он, если можно так сказать, запустил время. Он в ту пору странствовал по миру и скрывал свою личность. Вроде как, ему было интересно узнать, что это он такое ненароком создал. А Тисаям некого было винить, кроме Ракса. Силы первых детей с каждым днём росли и проявлялись всё сильнее. И дошло до того, что черноволосый ребёнок, чьему рождению вместе с братом радовались древние люди, стал убивать одним прикосновением. И все, кто находился рядом с ним чахли на глазах. Кирилл недолго обдумывал полученную информацию, а затем снова глянул на иллюстрацию в книге.