Песнь Турсы: Тень Кайриса

Император нахмурил брови и предупреждающе произнёс: — Сабар, не думаю, что это хорошая идея, — голос его так и сквозил недовольством. — Почему? — тут же вклинился Селестил, готовый вцепиться в предоставленную возможность. Всё же совесть не позволяла ему тихо отсиживаться в сторонке, пока остальные прозябают в темницах. Завтрак в северном крыле - звучит вполне не страшно. Он скорее очень легко отделался. — Сабар-рит, скажите, что именно нужно делать. Я готов взять ответственность и сделать то, что вы скажете, если это хоть немного уменьшить вину Самгду и моих сопровождающих. Правая рука сына дракона стёр с лица снисходительную улыбку и серьёзно посмотрел на чужеземного принца. Будто наконец принял его за равного собеседника, а не за несмышлёного птенца. — Боюсь, что хоть как-то повлиять на судьбу капитана Лимера, мы не в силах. Он не является жителем нашей империи. Судить его будут ибастрийцы согласно вашим законам. Мы в это даже лезть не будем. Селестил обдумал слова альфы и согласно кивнул. — А Хасар-бар? — Хасар-бар, также понесёт наказание согласно своему проступку. — вмешался Доган. — Пусть ты сбежал от него по собственной воле, но он не справился со своими прямыми обязанностями. Он упустил тебя из виду и это могло стоить тебе жизни. — Что его ждёт? — не выдержал Кирилл. Он не успел остановиться, вопрос сам слетел с губ. Сопоставив этот разговор, и встречу у фонтана, он в общих чертах понял, что произошло. Селестил, как и подобает бунтующему подростку, сбежал из-под надзора, чем подверг себя опасности, чтобы погулять с понравившимся мальчиком. Только не рассчитал масштаб доставленных этой выходкой проблем, надеясь, что все замнут это дело из-за его статуса. Но не тут-то было. Правитель Дагарии перевёл серьёзный и пугающий взгляд на Кирилла. — Тридцать ударов плетью и понижение в должности от бара, начальника боевого отряда, до обычного шухра, с возможностью восстановления не раньше, чем через три года при наличии рекомендаций не меньше чем от пяти баров, — он словно предупреждал: вот, что будет, если ты решишь сбежать - пострадают простые работяги. Такие как Тендра, Иша, Кази, Бухар... — Трид... Тридцать? – ахнул Тилан, и тут же прикрыл губы ладошкой. — Это ещё мягкое наказание, — спокойный голос ас-кадера. — Учитывая то, что он потерял наследного принца дружественной страны, который находится на нашей территории в качестве гостя, и никому не сообщил. Думаю, не нужно пояснять, какие могли быть последствия? Тилан мотнул головой и опустил глаза на свои сцепленные руки. — Я понимаю. Доган попытался убрать сталь в голосе и, глядя на побледневших омег, уверенно произнёс: — Не стоит переживать. Если Хасар-бар, будучи сильным, военным и крепким альфой не сможет пережить и оправиться от чего-то подобного, то у меня закономерно возникнут вопросы в компетентности людей, которые назначали его на эту должность, — на последних словах голубые глаза стрельнули в сторону советника. Оценив обстановку и всю серьезность ситуации, Селестил понял, что просить о помиловании для неудачливого бара бесполезно. — Уважаемый ас-кадер говорил о том, чтобы я принял ответственность. Черноволосый мужчина, чуть прикрыв сжатым кулаком рот, неловко кашлянул: — Кхм... Это всего лишь рекомендация, я не смею вас заставлять, — поспешил заметить он. — И тем не менее, – глаза омеги горели решительностью. — Я согласен. Не получив больше никакого сопротивления со стороны правителя, принявшего по всей видимости волевое решение племянника, десница объяснил в чём заключается его идея. Упомянутый балкон дворца, расположенный в северном крыле,  служил не только архитектурным украшением и местом отдыха, но и напоминаем о том, что за каждым проступком следует наказание. Проще говоря, он стал инструментом запугивания, ведь вид, открывающийся с его высоты, показывал не прекрасные пейзажи, а небольшую площадь, где провинившихся дворцовых служащих наказывают кнутами, розгами и плетьми. Площадь эта примыкала к военному корпусу, расположенному на территории замка. Там проходили обучение дворцовые стражи, находились казармы и плацы для тренировок. Исполнением наказания чаще всего занимались ученики палачей, готовящиеся в дальнейшем стать агизами и пытать людей уже более профессионально. Здесь же они оттачивали свое мастерство и учились контролировать силу удара. И обучение, и наказание, и запугивание... О времена, о нравы! Кирилл во все глаза уставился на ас-кадера. Неудивительно, что Иша просил остерегаться этого человека. Какой адекватный взрослый мужчина «порекомендует» подростку омеге (девочке, если опираться на различия в половой принадлежности) позавтракать с видом на пытки? Он в своём уме вообще? Неудивительно, что Тилан выглядит настолько зашуганным. Небось местные долбанутые альфы у власти ни раз заставляли его лицезреть нечто подобное. Кажется, что только слепой и глухой мог не заметить злобного пыхтения прекрасного шаму. Он еле сдерживался от того, чтобы запульнуть свой бокал в желтоглазого садиста! Нет, насилие это, конечно плохо, но иногда очень хочется. Особенно в праведном гневе. Селестил судя по всему тоже впервые слышал о том, что во дворце есть подобное место и никак не предполагал, что завтрак на балконе, подразумевал совсем другое. Да о каком завтраке вообще может идти речь, когда на твоих глазах истязают человека? — Спешу заметить, что моё предложение направлено не на устрашение и запугивание наследного принца Ибастры, — серьёзным тоном заметил Сабар. — Селестилу, как будущему правителю будет лучше, как можно раньше понять, что от его действий и решений зависят другие жизни. Только усилием воли Кирилл заставил себя не подскочить с места. Он гневно посмотрел на того, кто по всей видимости станет его идейным врагом и, не выдержав сказал: — Разве то, что его сопровождающие, несмотря на его просьбы о помиловании, всё равно получат наказания недостаточно для урока? Сабар чуть прищурился, словно пытался понять, действительно ли лжеКайрис говорит это от чистого сердца или просто играет подготовленную кем-то роль? — Посмею в этом согласиться с Сабаром, — вмешался Доган. — Просто знать и видеть собственными глазами это разные вещи. Знать, что на войне умирают солдаты, уничтожаются деревни и города - это одно. А побывать лично на месте событий, посмотреть на повозки с телами, увидеть лица сирот и вдовцов - совсем другая история, — он немного помолчал словно взвешивая все «за» и «против». — Но всё же с чем-то я согласен и с тобой, мой любимый супруг. Детям не стоит без острой надобности на подобное смотреть. — Я не ребёнок! — тут же воскликнул Селестил, вскочив с места так резво, что массивный резной стул, на котором он сидел, чуть не опрокинулся на пол. — Я согласен с предложением уважаемого ас-Сабара. Лучше своими глазами увижу последствия необдуманных решений. Я не буду прятаться от ответственности и не отведу глаз. Хасар-бар выдержит все тридцать ударов, и я последую его примеру. Я, Селестил Сораддж, сын своего отца - Ристэма Великого, наследный принц и будущей правитель солнечной Ибастры не посмею проявить малодушие! Иначе позор мне, как омеге своего дома! «Какие пылкие речи для мальчика, что ещё недавно невинно барахтался в фонтане!» – мелькнуло в голове Кирилла. Но слова Селестила звучали интересно и сильно, словно идеальный монолог героя исторического сериала, в котором взбалмошному наследнику королевского рода предстоит через чужие муки испытать собственные и, таким образом, вырасти над собой. Но разве в реальности всё так просто? Боль одного не всегда понятна другому, особенно когда ты тепличный цветок, привыкший к тому, что за тебя кто-то вступится. Не в упрёк принцу, он искренен в своих словах. Возможно, даже морально Селестилу, который столь рьяно заботится о своём друге Самгду, будет сложно осознать, до чего довели его шалости. Но куда более серьёзное испытание ждёт неудачливого стража-эскорта: ему предстоит потерять кровь, стойко вынести боль и унижение, а главное – не расстаться с жизнью в процессе экзекуции. От этого осознания мурашки пробежали по спине. Всё это действие ещё не началось, а уже подступала тошнота при мысли о том, как на чьей-то обнажённой коже остаётся росчерк за росчерком от толстого свистящего хлыста. Взгляд Кирилла упал на собственную тарелку, и её содержимое вмиг перестало выглядеть аппетитно. Какой уж тут ужин? Может, стоит воспользоваться своим местом супруга императора и уйти первым? Кирилл уже собирался отставить приборы и выразить желание завершить трапезу, но случайно взглянул на сотрясающуюся фигурку Тилана. Его лицо было бледным, словно лепесток белой розы среди шипов одиноко растущего куста. В широко раскрытых глазах отражались тревога и глубокий ужас, как будто он переживал самый жуткий момент в жизни. Селестил закончил говорить и, с помощью слуг, возвращал свой стул в стоячее положение. Сабар утонул на дне кубка, а Доган отвлёкся на слишком бойко подбежавшего к нему слугу в вуали. Казалось, никто не заметил слабости подростка. — Принц Тилан, – шёпотом произнёс Кирилл, стараясь незаметно вывести мальчишку из транса. Он хотел расшевелить его, но не желал привлекать внимание публики. Омега, по местным правилам, должен быть идеален: весел, но сдержан, умерен в еде, но вкушающий с аппетитом. Даже в дурном здравии – никто не должен узнать об этом. Омега обязан скромно украшать празднество, а не становиться причиной утраты веселья. Чёрт бы побрал эти глупости! — Принц Тилан, вы до сих пор не притронулись к еде, давайте вместе попробуем, что для нас приготовили сегодня, – продолжал окликать омегу Кирилл. — Я думаю, всё нужное уже обсудили, и пора уже всем заняться тем, что предполагается делать на ужине. Есть. Тилан медленно поднял глаза, в которых ещё оставалось немного страха, но прежний блеск всё же начал пробиваться сквозь этот мрак. Огненно-красная макушка согласно качнулась, точно игрушечная голова автомобильного болванчика. Дрожащие пальчики неуверенно подцепили лежащий у тарелки столовый прибор, и в тот же миг с гулким звоном обронили его на пол. — П-п-простите мне мои манеры, — произнёс он, смущённо опуская взгляд. — Всё хорошо, брат мой, – вкрадчивый и спокойный ответ Догана. – Даже если ты опрокинешь весь стол, семья и друзья не осудят тебя. Мановение руки и шестерняшка, что крутился подле императора, вмиг оказался около омеги, протягивая ему новый, чистый, сверкающий серебром столовый прибор, будто из рукава достал. Кирилл заметил, с какой вкрадчивостью всматривается в лицо Тилана Доган. Не смотря на отсутствие осуждения, было видно, что сам он удивлён подобной неловкостью со стороны того, кто держал ложку и вилку не в первый раз в жизни. Наверное, его величество больше ожидало, что наспех обученный чужак будет тем, кто попадёт в конфуз, но вот родной брат... — Тилан, тебя расстроили наши разговоры? Испугался, что и тебе будет предложено позавтракать в северном крыле вместе с принцем Селестилом, — не то вопрос, не то утверждение. Кирилл и сам понимал, что-то не так пошло, как раз с этого момента, но прозорливость императора Догана была просто невероятной. — Разве я - плоть от плоти богов, могу чего-то бояться? – неловкая, вымученная улыбка. — Я завтракал, обедал и ужинал там бесчисленное количество раз. С девяти лет. Отец, – плечи омеги дрогнули, – всегда велел накрывать для меня именно там. С девяти лет? Он сказал с девяти лет? Каким сумасшедшим нужно быть, чтобы заставить своего собственного ребенка смотреть на показательную порку? Каждый день, каждый прием пищи... Кирилл непроизвольно оглядел принца Тилана. Не смотря на лёгкую еще детскую округлость щёк и многослойную одежду, можно было заметить и тонкие запястья, и прозрачную кожу, сквозь которую пробивались голубые нити вен, и хрупкие пальцы, которые казалось могли сломаться от легкого прикосновения. Не было бы ничего удивительного в том, что после такой развлекательной программы во время всех приёмов пищи у бедного омеги появились некоторые сложности с питанием. Этому мальчику явно не помешало бы обратиться к психотерапевту. Многие после такого детства стали либо серийными убийцами с садистическими наклонностями, либо наоборот ловили панические атаки и остались замкнутыми и зашуганными мышками. В данном конкретном случае видимо имела место быть вторая версия. — С девяти лет? — воскликнул Селестил, а затем неуверенно взглянул на императора. — Но дядя не хотел, чтобы я «завтракал» на балконе северного крыла, потому что я «ребёнок». Но мне уже четырнадцать... Доган сжал челюсти, и чуть более агрессивнее, чем следовало воткнул вилку в кусочек мяса. Оно было настолько нежным и сочным, что Кирилл даже увидел пару капелек, выступивших на поверхность. Слюна моментально заполнила рот, хотя темы разговоров совершенно не располагали к появлению аппетита. — Нашего отца сложно назвать примерным родителем, — с холодком в голосе произнёс император. Он вновь посмотрел на замкнувшегося в себе Тилана и его взгляд смягчился. — Я бы не отправил тебя на тот балкон. И не отправлю. Никогда. Так что можешь даже не переживать об этом... — ... ха... будто бы я увидел там что-то новое, — шепнул себе под нос принц так тихо, что даже Кирилл не был уверен, не причудилось ли ему. — А что касается тебя, Селестил, то я по-прежнему против этого. Но если ты уже принял окончательное решение, то пусть будет так. Могу предложить тебе «позавтракать» не на самом балконе, а просто в комнате. Если открыть дверь на террасу, то можно будет услышать весьма характерные звуки... Тебе не обязательно смотреть на это. Думаю, что услышанного хватит с лихвой. — Позвольте не согласиться с вами, – вмешался Сабар. – Я считаю, что принцу Селестилу стоит хорошенько всё рассмотреть и запомнить. Он достаточно подготовлен для подобного урока и справится без послаблений. Но если есть опасения за его эмоциональное состояние, то почему бы не приставить к нему сопровождающее лицо? Кого-то ответственного, кто ладит с принцем. Например, генерала Висетру. Хотя, скорее всего, он будет в первых рядах у помоста, если не займёт место нашего агиза во время исполнения наказания. На лице ас-кадера промелькнула недовольная усмешка. Кажется, упоминание имени генерала вызвало у него раздражение. Возможно, тот как-то задел его гордость накануне, или же советник был взбешен мыслью о чём-то другом. Как бы там ни было, Сабар покачал головой, отметая своё собственное предложение. В воздухе повисла пауза, затем из горла мужчины вырвался рычащий смешок. Он странно ухмыльнулся и, словно случайно, скользнул взглядом по Кириллу, который ковырялся вилкой в своей тарелке. — Шаму сегодня проявил великое милосердие к приехавшим с альфёнком Гуссахри людям, – начал говорить Сабар, как будто решив сменить тему разговора. Или, возможно, он так, заходя издалека, двигался к определённой мысли? — Ваше величество, ваш супруг сегодня предоставил уставшим место для ночлега и отдыха в пределах дворца. Но истинное великодушие он проявил в ином. Кирилл, отвлёкшись от своего нехитрого занятия, осторожно произнёс: — Не совсем понимаю, почему Сабар-рит вдруг переключил своё внимание на меня, – его брови невольно нахмурились, но быстро расслабились в попытке придать лицу невинное и непонимающее выражение. — За мгновение до ужина мне стало известно, что шаму проявил великодушие и к двум детям, посмевшим пробраться в королевский сад. Кажется, этими детьми были наш принц-беглец Селестил Соррадж и его маленький друг Самгду. Голова императора Догана повернулась в сторону Кирилла. В его глазах, которые теперь больше походили на грозовое море, вспыхнул очевидный немой вопрос: и ты позволил им уйти и дойти до того, что они проникли в комнату Тилана? — Сабар-рит, дядя! – подал голос Селе. – Не знаю, к чему всё это, но могу заверить, что я таился, и шаму точно сначала меня не признал. Он отпустил нас, приняв за слуг. Рука с перстнями опустилась на стол, и пальцы осторожно постучали дважды по поверхности, словно судейский молоток, призывающий зал к тишине. — Сабар, оставь свои словесные уловки для других, – вмешался Доган. – Скажи прямо, к чему клонишь. Мы говорим так долго о том, что следует обсуждать не здесь. Еда успела остыть. Хлопок. Шестерняшки мигом обступили стол и забрали тарелки из-под господских носов, ловко заменяя их другими, всё ещё пышущими жаром блюдами. — Прости, друг, – хохотнул Сабар. — Моя натура – моя кара и награда. Я лишь хотел сказать, что шаму — идеальный кандидат на роль сопровождающего для принца на завтрашнем завтраке. Сердце пропустило удар, а затем забилось втрое сильнее. На мгновение все звуки пропали и только в ушах раздавался непрерывный звук отбойного молотока. Селестил бросил виноватый взгляд на шаму, которого своими необдуманными действиями втянул в неприятности, а затем на дядюшку в немой просьбе. Кирилл же сделал глубокий вдох. Попытка успокоиться не увенчалась успехом. Рука, державшая вилку, сжалась сильнее, а желание воткнуть её в ас-кадера внезапно показалось весьма заманчивым. Дабы не устраивать поножовщину (ну или скорее повилковщину?) он отпустил столовый прибор на место и, используя всю плавность и лёгкость, на которую был способен, отпил из кубка. Была бы его воля, он отдал все блага мира, на то, чтобы вместо вина здесь оказалась старая добрая русская водка. Потому что осмыслить то, что здесь сейчас творится на те жалкие 6-10 (или сколько в этом местном напитке?) градусов было тяжело. — Если для Селестила вы выдвинули подобную рекомендацию в качестве... не наказания, нет... — издевательски медленно протянул Кирилл, глядя прямо в жёлтые тигриные глаза, возвращая ему его же слова, — ...а принятия ответственности... То позвольте узнать, какую ответственность должен принять я? За то, что я, проявил милосердие к двум мальчишкам слугам и тихо прогнал их из сада сам, не прибегнув к помощи стражников? Судя по вашим рекомендациям, — он снова выделил интонацией это слово, — я должен был как минимум приказать принести розги и лично отшлёпать негодников, хотя бы по рукам. Но разве прекрасный шаму, супруг его императорского величества, будущий родитель наследников должен предстать перед народом жестоким омегой, который наказывает шаловливых детишек, пусть и простых слуг? Сабар чуть прищурил глаза, но тут же склонил голову и прижал правую ладонь к сердцу. — Прошу простить, прекрасный шаму, я не то имел ввиду. Вам не нужно принимать ответственность за свою милость, наоборот, я очень восхищён вашим добрым сердцем и поэтому предположил, что вы как старший омега, решите поддержать юного принца Селестила в наблюдении за столь неприятным зрелищем, раз он сам согласился с моим предложением. Но если вы не хотите то, что ж... «Как будто этот мальчишка сам принял решение! Да кому ты лапшу на уши вешаешь, не ты ли его к этому подтолкнул?» — мысленно прорычал Кирилл. Ох, уж этот ублюдок! Ещё и выставил всё так, что Кайрис смалодушничал и решил бросить ребёнка одного наблюдать за пытками. Он посмотрел на Догана, в тайне надеясь, что тот заступится и не позволит деснице творить всё, что вздумается. Но и тут ожидания не оправдались. Альфы буравили друг друга взглядом, словно ведя немой диалог, итогом которого стало то, что император нахмурился, словно раздумывая, а затем кивнул. — Думаю, что для Селестила будет лучше, если ты будешь с ним, Кайрис. Тебе как императорскому супругу в будущем, возможно, придётся присутствовать на казнях. Не на всех, конечно, но на особо показательных должна присутствовать вся императорская семья, исключая совсем уж маленьких детей, а также главы всех министерств и большая часть придворных чиновников и аристократов. Таковы правила. И тебе лучше быть готовым к подобному. Пусть слова императора и звучали в какой-то мере разумно, но Кирилл ему не поверил. Какова вероятность того, что он останется в роли Кайриса настолько долго, что застанет чьи-то казни? Всё-таки по рассказам Иши Дагария сейчас проживает наиболее мирное время, в отличии от того, что было при его отце и деде. Да и Доган, опять же по словам слуг, вроде как позиционирует себя справедливым правителем, а не тираном, который без суда и следствия казнит всех, кого не попадя. Поэтому дожидаться чьих-то заслуженных казней Кирилл не планировал. Он вообще боялся даже думать о возможном будущем, совсем не представляя, что его там ждёт, неважно найдется ли настоящий Кайрис Нурта, а ныне Асур, или нет. Да и сегодня за завтраком Доган пообещал быть терпеливым, дать небольшую свободу и не наказывать за мелкие проступки, совершенные по незнанию. И что в итоге? Сходи-ка ты, милый, посмотри, как с человека плетью кожу снимают, да племянника поддержи. Окажи глупому ребёнку, который не знает куда он ввязался, моральному поддержку. Ага. Так он и поверил этому бреду. И ежу понятно, что Сабар предложил другу использовать этот дурацкий балкон по его прямому назначению - устрашение. Мол, посмотри вживую, что тебя, чужака, или твоих слуг, к которым ты возможно успеешь привязаться, ждёт в случае твоего неповиновения и предательства. И нет, Кирилл не собака-подозревака, совсем нет. Ведь его императорское величие уже неоднократно при встрече с ним упоминал про дознавателей, да и буквально пять минут назад, когда отчитывал Селестила, бросал на него взгляды, словно говоря, мотай на ус. От подобных мыслей Кирилл закипел ещё больше. Ну что же это такое? Что с этим царственным мужиком не так? Сначала обещает одно, а по итогу делает другое. А ведь Кирилл поверил, понадеялся, но... От собственной злости и бессилия он сжал челюсти и отвернулся от лживого лица своего «мужа». Глаза тут же наткнулись на понурого Тилана так похожего и не похожего на своего брата одновременно. Пустой взгляд в тарелку, опущенные плечи. Какого этому мальчику слышать подобное от родного человека? Ведь буквально минуту назад Доган порицал жестокость своего отца и заверил младшего брата, что больше не позволит тому очутиться на балконе. Показав тем самым, своё отношение к подобному виду наказаний и запугивания для омег. Но не прошло и получаса, как он отправил туда своего супруга, несмотря на высказанный шаму протест. Идиот. Протянув руку за тканевой салфеткой, Кирилл аккуратно прикоснулся к губам, вытирая невидимые крошки. Для своей безопасности, а по большей части всё же для безопасности остальных присутствующих, он принял единственное верное решение. — Что ж... В таком случае, принц Селестил, увидимся завтра на северном балконе — и больше несмотря ни на кого встал из-за стола. Выносить подобный театр лицемерия и запугивания он больше не намерен. — Прошу меня простить, но я покину вас первым, но искренне желаю вам продолжить наслаждаться прекрасными блюдами. Он развернулся и, держа спину прямо, вышагивая чинно и благородно, направился к двери. Ему хотелось нестись подобно злой фурии, хлопнуть дверьми, наорать на кого-нибудь, но он не мог себе этого позволить. Спиной ощущая колючий недовольный взгляд императора, Кирилл прикусил язык дабы не сболтнуть ничего лишнего. А хотелось. Ещё как! Если бы не было принцев и десницы, то он бы высказал всё, что думает и даже здравый смысл и чувство самосохранения его бы не остановили. Но негоже жёнушке очернять мужа на глазах других. Когда дверь за ним закрылась, он выдохнул с облегчением и прикрыл лицо рукой.