Песнь Турсы: Тень Кайриса

             На следующий день Кирилл шагал по смутно знакомым коридорам. У него было ощутимое дежавю. Только в то время была ночь, сейчас же раннее утро.              Спал плохо. То и дело, что просыпался, даже во сне различные мысли и опасения одолевали его. Кирилл старался хорошенько обмозговать всё, что с ним случилось с момента его появления здесь. И вот ворочаясь в постели, как шашлык на мангале, он дождался смены караула, и уже полностью собранный направился на выход. Хомяку, подскочившему было со своей табуретки, он приказал оставаться на месте, а сам в сопровождении Мастаса и Бухара отправился за ответами.              Ждать Ишу с Кази не имело смысла, ибо разговор в любом случае предстоял тет-а-тет. Пакотому, не чувствуя никаких угрызений совести, он озвучил своё пожелание по маршруту. Бухар, не задавая никаких вопросов, повёл его по коридорам дворца.              Рассматривать необычный сад не было никакого желания, поэтому, когда полог шатра раскрылся, Кирилл немедля вошёл внутрь. В нос тут же ударил запах благовоний, каких-то трав и пепла. Ткань с шуршащим звуком опустилось, отрезая их от лишних ушей.              — И что же тебе, Кирилл Митяев, могло понабиться от меня в столь раннее утро? — пронёсся по палатке тягучий голос Вишала.              Он сидел, как обычно, среди подушек, не оборачиваясь. Над ним в воздухе покачивался свиток — старый, но прочный. Бумага была плотная, с лёгкими заломами по краям, исписанная чернилами, что поблёскивали в свете кристаллов. Документ держался в воздухе сам, движимый не рукой — магией. Казалось, Вишал внимательно изучал его.              — Мне нужны ответы, — сказал Кирилл и вошёл глубже, не дожидаясь приглашения.              Не успел он сделать и трёх шагов, как запнулся о другой документ, свёрнутый в трубочку свиток и забытый прямо у входа. Тот с глухим стуком покатился вперёд и врезался в стопку свитков. Бумажная башня качнулась, несколько листов выскользнули и разлетелись по полу. Кирилл едва удержался на ногах, выпрямился — и только тогда по-настоящему осмотрелся.              Прежде шатёр мага больше напоминал лавку знахаря или растомана: травы, баночки, свёртки, тёплый беспорядок магических мелочей. Теперь всё изменилось. Взгляд тут же цеплялся за груды книг и исписанные листы бумаги. Возле ковра — скомканные черновики с перечёркнутыми строками, словно после долгих и мучительных размышлений. Здесь что-то изучали. Упрямо и сосредоточенно. Вишал явно искал нечто важное и не собирался останавливаться.              Маг наконец отвлёкся от парящего свитка и медленно поднял голову. Его голос прозвучал с лёгкой скучающей досадой:              — Осторожнее.              Кирилл кивнул, смущённо извиняясь, но невольно задержал взгляд на Вишале. В последний раз он видел мага с распущенными белыми волосами и в простой, свободной одежде — разве что сотни браслетов тихо звенели на руках при каждом движении. Теперь же волосы были собраны в высокий хвост, а тонкие косы с кольцами и сухими травами свободно свисали по бокам, придавая ему строгость и загадочность. В облике сиятельного махе появилось много новых деталей. Но неизменной оставалась маска.              — Значит, пришёл за ответами, — задумчиво повторил Вишал и, скользнув взглядом по Кириллу, заключил: — Хочешь узнать про свою печать?              — Да, — без колебаний подтвердил Кирилл. — Откуда она у меня? Почему заставляет молчать? Кто её наложил? — и с подозрением выдал: — Не ты ли?!              Маг усмехнулся — коротко, без веселья — и щёлкнул пальцами.              Из дальнего угла вылетел резной ящичек. Он раскрылся прямо в воздухе, оттуда мягко поднялись мешочек с травами и изогнутая трубка с резьбой. Вишал не спеша набил её, щёлкнул ещё раз — огонь вспыхнул сам. Он глубоко затянулся и выдохнул узкую струю густого дыма прямо в лицо Кириллу.              Тот отшатнулся, нахмурившись.              — Ты опять собираешься что-то со мной сделать? — настороженно спросил он. — Глаза поправить? Или что похуже? С тебя станется.              — Это просто дым, — хмыкнул Вишал, растянув губы в полуулыбке. — Без подвохов. На этот раз.              Кирилл сдержанно выдохнул, но тревога в голосе не угасла:              — Так это сделал... не ты? Просто ты — единственный сильный маг, с кем я знаком.              — Поверь, если бы это был я, ты бы уже знал, — отозвался он, стряхивая пепел с края трубки. — Хотя, если честно, мне было бы проще, если бы это действительно оказалась моя работа. Но я не привык штопать чужие рты без спроса.              — Ну вот же повезло, — не сдержавшись огрызнулся Кирилл, всплеснув руками.              — Однако сама печать мне отчасти знакома. Вернее, принцип её действия. Но почерк — чужой. Не наш.              — Значит кто-то другой? Кто? И зачем?              Маг помолчал, вновь взглянул на парящий в воздухе свиток, затем медленно покачал головой.              — Меня самого терзают эти вопросы, — отозвался он, уже без усмешки. — Точнее, тревожили бы меньше, если бы не приказ одного коронованного зануды и его желание во всём этом разобраться. Уж он не даёт мне забыть о твоей «чудесной» немоте. И хоть я пока не знаю кто, вполне понимаю — зачем. А ещё я начал догадываться, на что реагирует твоя печать — и это весьма кстати.              — Ну да, на мои попытки сказать, откуда я! — отозвался Кирилл, слегка раздражённо. — Когда я говорил с тобой в первый раз, ничего подобного не было. Так откуда она взялась?              — Насколько мне помниться ты говорил что-то про… хм… как же это было? — Вишал в задумчивости коснулся острого подбородка. — Удмурсия?              — Удмуртия, — машинально поправил Кирилл. А затем охнул и удивлённо посмотрел на мага. На слове «Удмуртия» дыхание не сбилось...              — Удмуртия. Удмуртия! — несколько раз произнёс он. Далось это легко, без прежних срывов. — Да что за дела?!              — Любопытно, — пробормотал Вишал, нахмурившись. — Значит, не сами слова, а суть. Намёк, что ты… чужой. Из другого мира. Печать чувствует грань, которую ты переступаешь. Она реагирует не на попытку сказать правду, а на то, что выходит за рамки твоего... положения в этом мире. На определённое слово или значение. Только на это.              — То есть кто-то просто не хочет, чтобы я болтал про... сам знаешь, что? — пробормотал Кирилл, всё ещё с настороженностью.              — Да, и, похоже, уже довольно давно.              — О чём ты?              — О том, что мне нужно лично изучить твою печать. Успеть ухватиться за неё. И проверить мои догадки. Но сделать это можно только одним способом.              Маг тут же подскочил к Кириллу. Он выглядел будто безумный учёный, дорвавшийся до эксперимента. Или сыщик из знаменитого детективного романа, что в опиумном угаре с радостью принялся за разгадку сложной задачки.              Кирилл напрягся. Он сразу же понял по блеску в фиолетовых глазах, что махе желает получить от него. И что за «способ» он имел в виду.              — Ты хочешь, чтобы я снова попытался сказать… «откуда» я? Ты понимаешь, чем это может закончиться для меня?              — Печать просто наложит запрет. Прикажет: молчи. Она не задушит тебя. То, что ты ощущаешь — это паника. Не магия.              — Сомнительное утешение, — буркнул Кирилл, но всё же согласился: — Но у меня всё равно нет выбора.              Он пришёл сюда за ответами. Назад пути не было.              Вишал отложил трубку и вытянул руки. В воздухе перед ним вспыхнули тонкие бледно-золотые линии. Руны, круги, движущиеся символы — всё сложилось в замысловатую, живую вязь. Она опустилась чуть выше головы Кирилла.              — Говори, — мягко сказал маг.              Кирилл сглотнул. Осторожно, будто ступая по льду, прошептал:              — Я пришёл из дру...              Едва слова сорвались с губ, в груди что-то рванулось. Воздух стал острым, холодным. Сердце ухнуло вниз. Горло стиснуло изнутри и мир поплыл. Он едва не отшатнулся, но устоял, сжав кулаки. Паника. Это только паника. Он справится.              — Стой, — резко бросил Вишал и взмахнул рукой.              Пространство над теменем Кирилла задрожало. Из глубины, будто из самой костной ткани, вытянулась тонкая золотистая нить — мерцающая, хрупкая, искристая, как свет, пойманный в капле. Она дрогнула и начала таять.              — Вот ты какая… — прошептал Вишал.              Он резко вскинул ладонь, и из воздуха к нему плавно прилетела крошечная стеклянная колба с серебряной пробкой. Маг точно и быстро собрал в неё крохи исчезающей энергии, прежде чем она рассыпалась.              — Так, — пробормотал он, и голос его звучал почти с удовлетворением.              Он сделал короткий жест — из того же ящика, что прежде отдал ему курительную трубку, всплыл рубиновый флакон с густой алой эссенцией. Маг поднёс оба флакона к свету и сравнил содержимое.              Глаза его сузились.              — Как и предполагал… Структура совершенно иная. И всё же обе магии сильны. Но по природе… та, что в тебе, несравненно древнее. Маг из леса тут явно ни при чём. Во всяком случае прямой связи нет, как и нет следов его магии. Похоже, тот, кто создал твою печать, даже не из тех, кто бродит по закраинам, — он указал рукой на беспорядок в шатре. — Я провёл сверку по десяткам источников — легенды, трактаты, списки забытых форм. Всё, до чего дотянулся. И почерк совпал… только с одним.              Он приподнял колбу, вглядываясь в золотую искру.              — По распаду и типу магического следа — это, без сомнений, магия тисов.              — Тисов?.. — переспросил Кирилл. — Кто это?              — Первые люди, — коротко ответил Вишал. — Точнее потомки первых людей — тисаев. Предки Раксы, Истры и тех, кого позже стали называть богами. Они не рождали магию в себе, как дети Дагара. Но были первыми, кто понял, как устроен этот мир.              Он вздохнул, задумчиво глядя на искру, всё ещё плававшую в колбе.              — Магия тисов... она совсем иная. У потомков Дагара, будь то раксы или мы, рожденных и выношенных в чреве Истры и его проклятого брата — сила в крови. Она течёт по венам, как живая. Они могут создать её из пустоты, придать ей форму, заставить служить. Как лепить из воздуха, из воли.              — А у тисов?              — У тисов магия — это не дар крови, а знание формы. Их сила не творит — она меняет. Не создаёт — но искривляет уже созданное. Как если бы ты взял мокрую глину и вылепил кувшин. Без огня. Он всё равно рано или поздно распадётся обратно в глину. Они не могут вызывать магию — только направлять, — он постучал пальцами по колбе, от чего золотая капля распалось на две, а потом вновь соединилась в одну. — Но именно потому их след так трудно отследить. И он проникает глубоко.              — И ты думаешь, что моя печать — это такая... глина?              — Искривление, вплетённое в твою суть. Она не держится на теле. Она в тебе. Магия тисов не работает иначе. А значит, она наложена очень давно.              Он помолчал, потом добавил с тихим нажимом:              — Слишком глубоко, слишком точно. Если бы печать была свежей, она бы не сработала так тонко. Не влилась бы в тебя. А эта… будто была там всегда.              Глаза, как два сверкающих аметиста, вцепились в него, будто хотели препарировать и разобрать на части.              — Я почти уверен — с самого начала. С рождения, — заключил он.              Кирилл застыл.              — С рождения? — выдохнул он. — Подожди... Это невозможно! Я... Я обычный! Я жил дома, в Ижевске, я... Ты точно ничего не путаешь?              — Я не путаю, — спокойно отозвался Вишал. — Я не утверждаю, что ты родом от тисов. Но сама печать наложена магией их народа. Древней, забытой, но узнаваемой. Она стала частью тебя — а значит, появилась тогда, когда ты ещё не был способен ей сопротивляться.              — По-твоему, кто-то из тисов переместился сначала в... — Кирилл замялся, боясь снова невольно подвергнуться чужой магии, — в Удмуртию, нашёл новорождённого меня, наложил чары, а потом вернулся сюда? Это же какой-то бред!              Он глубоко вздохнул и, переполненный возмущением и неверием, произнёс:       — Ты же говорил, что никто не сможет отправить меня обратно. Это слишком сложно и нереально повторить. А тут какой-то маг сделал это дважды? И для чего?              Неужели кто-то приметил его как замену Кайрису настолько давно? Как-никак с момента его рождения двадцать один год прошёл. Зачем? Почему именно сейчас?              Кирилл совершенно запутался. Ему совсем не нравилось быть частью чьих-то скрытых и опасных планов. Он с надеждой смотрел на Вишала, надеясь получить хоть какие-то ответы. Может версию. Да хоть что-то, что он мог бы использовать для переговоров с Доганом!              Но маг молчал. Он подошёл поближе, вытянул вперёд руку, словно сканируя. Провёл ладонью сверху вниз, а затем остановился на груди. Кирилл ничего не чувствовал, ни импульса, ни чужой энергии — совсем ничего. Только сердце взволнованно трепыхалось в груди.              Фиолетовые глаза мерцали сквозь прорези маски. Красиво. Невозможно. Волшебно.              Кирилл мог поклясться, что заметил тень понимания в чужом взгляде. Он невольно подался вперёд, чтобы ухватиться за эту ниточку, как почувствовал нечто странное. Серебряный браслет, что в первую встречу надел ему Вишал, слегка нагрелся. Не больно, но вполне ощутимо.              Разве Вишал не говорил императору, что это своего рода браслет, что на ногу преступникам вешается? И если чужак покинет территорию дворца, то маг сразу об этом узнает. Но разве он уже не покидал дворец? Скрытый лес и древо Истры с озером — всё это находится за тысячи миль отсюда, но тогда браслет никак не среагировал.              — Что происходит? – нервно спросил Кирилл, приподняв руку и потрогав пальцами тёплый металл. — Разве он должен так нагреваться?              Вишал моргнул, словно очнувшись от наваждения, и отвернулся.              — Не беспокойся об этом, — отмахнулся он, как от ерунды. — Сейчас всё пройдёт.              — Ты так и не ответил на мои вопросы! — не выдержав, вскипел Кирилл.              Ему досмерти надоело оставаться в неведении. Сначала какой-то тисай на него в младенчестве «молчанку» наложил, теперь этот шарлатан врёт о назначении браслета… Неужели здесь каждый считает, что может распоряжаться его телом так, как им вздумается?              Маг замер. Обернулся и, голосом, полным ленивого снисхождения спросил:              — А должен?              Кирилл мог поклясться, что под маской брови поползли вверх в снисходительном вопросе.              — Ты же явно знаешь больше, чем говоришь! — прикрикнул Кирилл. Сдерживаться больше не было ни сил, ни желания. — В чём твоя проблема? Тоже ведёшь какую-то игру, используя меня как пешку?              Вишал вздохнул, взмахнул рукой, отчего браслеты громко зазвенели. Невидимая сила оттолкнула надоедливого гостя на несколько шагов назад к выходу из шатра. Не ожидавший ничего подобного Кирилл споткнулся и упал на задницу, ошеломлённо хлопая глазами.              — Ты слишком шумный, — пояснил своё действие Вишал, возвращаясь к изучению свитков.              — Почему ты... — Кирилл облизнул вмиг пересохшие губы, боясь, что маг применит что-то посерьёзнее, — почему ты не расскажешь императору, что я... не отсюда? Это я не могу говорить, но ты ведь можешь.              Вишал вновь закатил глаза и взял курительную трубку. Затянулся. Выдохнул в воздух несколько серых колец, затем посмотрел на него как на дурака:              — И чем это тебе поможет? — фыркнул он. — Не боишься, что знание о существовании других миров опасно? Я говорил, что среди некоторых магов, бытует мнение, гипотеза, если тебе так понятно, что есть другие миры и реальности. Но это лишь гипотеза, верно? А тут появляешься ты — прямое доказательство этой теории. Не боишься стать подопытной лягушкой?              Маг глядел на него сверху вниз, как на ничтожное и слабое существо. Прямо и жёстко.              — И что ты можешь? Без магии? Без союзников? Ты не защитишь ни себя, ни свой мир, — сказал он и подошёл к резному комоду, что стоял в углу комнаты. Достал оттуда коробочку с травой и забил трубку. По комнате разнёсся сладковатый аромат. — Слышал про отца нынешнего императора? Он был жаден до власти и контроля. Помнится, он планировал захватить весь континент. Что мешает его сыну — или подобных ему — захотеть большего? Не боишься, что кто-нибудь позариться на твой дом? Я, конечно не знаю твой мир, но точно могу сказать, что магии у вас там нет, верно?              Кирилл невольно сглотнул. Может ли всё произойти так, как говорит Вишал? Или он просто вешает ему лапшу на уши?              — Но, — неуверенно вывел он, — ты же говорил, что меня невозможно вернуть обратно. Как по-твоему дагарийцы смогут напасть на... мой дом?              — Но ты же как-то попал сюда? — отбрил Вишал. — Я — сиятельный махе и один из сильных магов, но не всезнающ. Есть много практик, которые тщательно скрываются от посторонних, есть много затерянных книг и фолиантов. Можно сделать многое, если сильно захотеть.              Сердце невольно ускорило ритм. Значит все-таки есть малюсенький шанс, на то, что он сможет вернуться в свой мир? Сможет ли он найти нужного мага или нужную книгу?              Вишал, увидевший воодушевлённое лицо Кирилла, покачал головой, вновь выпуская дым.              — Поиски могут занять десятилетия. Лично я не готов тратить свои оставшиеся годы на то, чтобы узнать, как вернуть тебя обратно. Мне, если честно — плевать. Да, идея других миров звучит занятно, возбуждает воображение, но не настолько, чтобы я посвятил ей жизнь. А ты пойдешь на это? — задал он встречный вопрос. — Какой прок, если ты вернешься домой дряхлым стариком?              Кирилл не ответил.              — Тогда совет: смирись. Учись жить теперь в этом месте и в этой реальности.              Слова шарлатана ударили, как пощёчина. Надежда исчезла также внезапно, как и появилась. Сможет ли он найти другого мага, который захочет ему помочь? Вряд ли. По крайней мере без знаний и ресурсов, нет смысла даже пытаться. Да и пока что у него перед носом маячат совершенно другие проблемы. Для начала — выжить, и беспрепятственно покинуть дворец, а там уже можно будет и задуматься о магах, тайных книгах и техниках.              Он поднялся на ноги и отряхнулся. От тяжелых мыслей заболела голова. Или дело в чёртовом дыме?              — Что в итоге с браслетом? — поднял он руку, показывая уже остывший, ничем не примечательный аксессуар. — Что он делает?              Вишал в раздражении цокнул языком.              — Не волнуйся, он безвреден. Это своего рода ограничитель, подробности, уж прости, но я оставлю в секрете, — его губы растянулись в неприятной ухмылке. — Услуга за услугу, не забыл? Твои красивые чёрные глазки всё ещё на месте, пусть и скрыты магией благодаря мне. Так что позволь мне эту шалость.              Кирилл прикусил язык, чтобы не сболтнуть какую-нибудь гадость. Он до сих пор не узнал за что раксов так ненавидят, что выкалывают им глаза. Но рисковать собственными пока не хотелось. Да и бог его знает, как отреагирует Доган, если узнает настоящий цвет чужака. Нет, лучше уж придержать это в тайне, до лучших времён. А сделать это можно только благодаря микстурке Вишала. Сильно наглеть не стоит.              — А что насчёт тисов? Кто и как заколдовал меня на «молчание» о моём доме?              — Откуда мне знать? — буркнул Вишал. — Я, о тисах то, только что выяснил, а ты уже хочешь все подробности. Такой же нетерпеливый, как и твой муженёк. Или не твой, — он махнул рукой. — А, неважно! Всё иди уже, не мешай мне работать. Дождёмся приезда амрита Нурта и там, глядишь, что-нибудь да прояснится. А сейчас всё! Кыш!