Песнь Турсы: Тень Кайриса

      Кирилл поправил парик, съехавший набок, пока они с Мастасом шагали по длинному переходу к мужскому крылу дворца, где отдыхали стражи. На узких каменных плитах приходилось балансировать с кувшином в руках — тот он отобрал у какого-то слуги по пути, чтобы выглядеть занятой «тушкой» и не дать никому возможность хорошенько рассмотреть его лицо.              Иша, конечно, постарался: густо подвёл глаза местной сурьмой, вывел линии так, что в зеркале Кирилл едва узнал себя, потом зачем-то рассыпал веснушки по скулам — мол, так надёжнее. Но Кириллу всё же спокойнее было с кувшином у носа. Пусть руки ноют, зато выглядит убедительно.              — Мастас, ты здесь? — тихо спросил он, заметив, что уже какое-то время не слышит шагов рядом.              — Здесь, ваше Величество, — откликнулся тот коротко.              Он держался чуть позади, в тени, но Кирилл ощущал его настороженный взгляд. Рядом идти было нельзя: каждый бы узнал Мастаса в два счёта и сразу задал бы лишние вопросы — чего это страж шаму бродит при каком-то омежке с поклажей. Так что приходилось держать дистанцию.              — Думаешь, Бухар точно там? — спросил Кирилл.              — Не знаю, — коротко ответил Мастас. — Вы велели назвать, куда он может податься, когда не занят… я назвал.              Выбор, благодаря альфе, оказался достаточно обширен: кабинеты посланников, где крутился нынешний любовник Бухара, конюшни, кладовые, ещё пара «тёплых углов». В итоге разделились: Иша с Кази пошли туда, где ближе к императорским секретарям — значит, и к Миладесу. А Кирилл с Мастасом выбрали казармы.              Так они и пошли в «альфью общагу», как Кирилл про себя обозвал это место. И сразу стало не по себе: в логово альф идти под видом омеги — сомнительная идея. Впрочем, он надеялся, что не полезут лапать прямо тут, а если местные «служивые» похожи на своё руководство — сдержанные, как аш-убар Тендра или Хасар-бар, — то наверняка пронесёт.              Альфье крыло встретило густым запахом каши, тушёного мяса и дешёвого масла. Потолки низкие, свет тусклый, шум стоит гулом, словно в улей попал. Смех, крики, звон чарок, бряцанье костей о дощечки. Всё сурово, грязно, по-мужски. Ни благоухающих садов, ни звонкого омежьего щебета.              Мимо прошёл рослый, но молодой альфа в пыльном кожаном доспехе:              — Хорошо показал себя на ристалище!              — Да ладно, я ж проиграл ибастрийцу! — отозвался другой, задевая Кирилла плечом и едва не вышибив кувшин из рук.              Кирилл прижал посудину и буркнул себе под нос:              — Широкие пошли…              Глаза его бегали по залу, выискивая знакомую шевелюру.              У стены дежурный повар разливал похлёбку из котла, рядом ломали хлеб. Несколько альф чистили оружие прямо за столами, кто-то натягивал сапоги, собираясь на смену. А в дальнем углу сидела компания, что явно не отошла от ночного дежурства: усталые лица, красные глаза, на столе стояли кувшины с алкоголем. Кто-то из них уже перепил. Им бы спать, но они только подливали друг другу и закусывали мясом.              Кирилл скривился.              — Пьют средь бела дня? Видно, Тендре сейчас не до дисциплины, — тихо бросил он, продолжая шарить взглядом по лицам.              Бухар-бара он так и не нашёл. Либо он просто не пришёл, либо сразу пошёл к «сладкому»...              Кирилл дёрнулся уходить: делать тут явно нечего. Оставалось лишь надеяться, что команде «два» повезло больше. Иначе придётся потом выслушивать нотации от Иши.              Он подал кивком знак Мастасу, что им пора. Тот заметил и только шагнул вперёд, как тут же встал нос к носу с каким-то бугаем с сальными волосами.              — А-а, да это ж ты! — заржал тот громко. — Чего не при шаму?              — Поручение. Возвращаюсь, — коротко бросил Мастас и двинулся дальше, но альфа шагнул рядом, навалился плечом, не давая отойти.              — Скажи, не тесно ли в четырёх стенах караулить? — его голос капал насмешкой, словно яд. — Говорили ведь, тебя прочили к самому Сагиру Хамурану, а вон где оказался... Похоже на повышение, а по сути — цепь и скука. Ну хоть платят щедро? На дом тебе и брату хватит?              Мастас отшагнул в сторону, скользнул вперёд легко, словно кот, что уходит от руки, тянущейся схватить.              — Прочь.              — А с чего бы? — ухмыльнулся тот и снова перегородил путь.              Кирилл краем глаза видел, как они виляют, почти смешно: Мастас с каменной физиономией, и здоровяк, угадывающий шаги и перекрывающий обзор.              И тут резкий голос сбоку полоснул по уху:              — Ты чего тут встал?! Это тебя за хуси посылали?!              Перед лицом вырос очередной широкий альфа-воин. Не спросил — рявкнул. Беспощадно выхватил кувшин прямо из рук, словно тот игрушка, и с жадностью поднёс к губам.              Кирилл в ужасе застыл, боясь разоблачения: ведь в кувшине точно был не алкоголь. По запаху больше похоже на какой-то сок или подсластённую воду. Но альфа, видимо, был уже настолько пьян, что разницы не заметил. Осушив кувшин, он вытер подбородок тыльной стороной ладони и осклабился:              — Мало принёс... Ещё неси! Там найдёшь!              Альфа ткнул пальцем в дальний закуток за перегородкой.              Кирилл на миг застыл, потом опустил голову и юркнул туда, стараясь выглядеть как покорный слуга. В тени бочек его взгляд зацепился за знакомую фигуру: высокий, гибкий силуэт, волосы собраны в тугой хвост. Он быстро сообразил — это тот самый альфа, что в день приезда ибасстрийского принца щеголял в набедренной повязке, демонстрируя ноги. Как же его звали?.. Ямал? Янал?..              Рядом с ним стоял другой мужчина, ему незнакомый. Они говорили вполголоса.              Кирилл едва успел укрыться за амфорой. Не то чтобы ему хотелось подслушивать, но встревать сейчас было бы глупо. А чужие тайны… иногда оказываются полезными.              — Яджал, — заговорил незнакомец. — Ты ведь внук того, кто отвечает за ламари. Спроси у него, кто из шести носил еду мальчишке-магу. Мне нужно знать.              — Симро… — Яджал скривился. — Потише! Никто не должен знать о моей семье. И вообще, с чего мне тебе помогать? Мы не друзья.              — Потому что ты можешь предотвратить беду. Я чувствую, что ламари как-то связан с пропажей мальчишки, — Симро наклонился ближе.              — Ламари? Серьёзно? — Яджал фыркнул. — Ты ещё шаму приплети. Ладно прочие, но личные слуги императора не пойдут на такое. Агх! Отстань, не хочу слушать.              — Я не выдумываю! — Симро схватил его за плечо. — Я плохо помню нашу встречу… и в то же время слишком ясно. Разве так бывает?!              — Да, бывает. Голова подводит. Особенно если получаешь по ней чем-то тяжёлым на тренировках, — пробурчал Яджал, пытаясь вырваться.              — Но не моя! — Симро чуть наклонился, глаза горели. — Только послушай… Когда начинаю разбирать детали того, о чём мы говорили с тем ламари, голова кружится, и… во рту появляется странный привкус, как после плохого хуси или… яда.              — Может, тебе просто нужен отдых, — Яджал усмехнулся, но голос выдавал напряжение. — Все эти дни ты странно себя ведёшь.              — Я говорил с Лагдапом, — продолжил Симро, не отпуская чужих плеч, — предлагал поискать зацепки вместо тайной стражи… А он только отмахнулся, не хочет лезть.              — Может, и к лучшему, — Яджал с трудом отстранился.              — Я проверил наруч. Это не в воске дело было. На него точно повлияла магия! Может, я зря тебе говорю, но у меня есть... знакомый маг, что умеет оценивать степень магических воздействий на предметы, и он ясно дал понять...              — Мне всё это не интересно, — бросил Яджал. — Не втягивай меня!              — Открой глаза, — Симро шагнул за ним. — Во дворце неспокойно, стража удвоена, сам император на взводе. А мальчишки нет. Поговори с валамари Сеххетом, вдруг один из его воспитанников…              — Хватит! — Яджал резко оттолкнул его. — Ты хочешь, чтобы я подставил собственного деда? Навёл на него подозрение твоими бреднями? Нет уж. Я не стану помогать. Успокойся, Симро. И забудь про меня.               Он развернулся и быстро ушёл.              Кирилл остался в тени.              Так значит… если верить этому Симро, Самгду увёл ламари? Один из тех шестерняшек, что всегда рядом с императором Доганом… И ведь тогда на ужине, император и в самом деле приказал одному из них отнести еду принца Селестила пленнику, но какой из них то был? Да и зачем бы преданному стране человеку вытворять что-то такое.               Впрочем, если задуматься, они с самого начала казались ему... странными и подозрительными. Весь этот маскарад: скрытые лица, одинаковые одежды, полная безличность. Удобно же — и своим делишки провернуть, и чужим под шумок воспользоваться. Попробуй потом разберись, кто именно виноват.              Кирилл задумался, стоит ли рассказать об этом самому императору? Или лучше придержать до подходящего момента…       ***       Они встретились в той пыльной комнатушке, где их дожидались лысый слуга и Прим. Стоило Кириллу стянуть с себя штаны, как дверь распахнулась, и в комнату ворвался взбешённый Иша. Он сорвал с головы парик и швырнул его на пол.              — Осторожнее! — невольно возмутился лысый слуга. Но под взглядом лазурных глаз, холоду которого позавидовала бы сама Снежная королева, стушевался и промямлил: — То есть… прошу прощения.              — Что случилось? — спросил Кирилл, натягивая одежду Кайриса: стоять в одном нижнем белье на всеобщее обозрение ему не хотелось. Он перевёл взгляд на Кази, что тихой тенью шёл позади варуджи, но тот виновато опустил глаза.              — Какой-то вшивый стражник посмел… посмел… — задыхался Иша.              — Посмел что? — нахмурился Кирилл. В голове тут же возникли миллиарды возможных вариантов — один хуже другого.              — Он шлёпнул меня по ягодицам! — вскрикнул Иша, так тихо, чтобы Мастас за дверью не услышал, но достаточно резко, чтобы все поморщились. — Я, Иша Кштасси, старший сын амрита Калима Кштасси, варуджа прекрасного шаму! Да как этот грязный мужлан посмел так фривольно прикоснуться ко мне?! Словно я… я… — ноздри раздувались от переполнявшего его гнева, — шахир из сладкого павильона!              — Надеюсь, вы не раскрыли себя? — сухо спросил златоволосый красавец, словно для него это был пустяк.              Иша метнул на него яростный взгляд и процедил:              — Конечно, нет! Я, по-твоему, идиот? В отличие от тебя, — криво усмехнулся он, — я не привык к такому обращению. Но я сдержался, как и подобает человеку моего уровня.              Иша фыркнул и горделиво приподнял голову. Даже осанка его выпрямилась, а узкие плечи расправились. Он переступил через парик с тем надменным достоинством, с каким королева обошла бы коровью лепёшку, оказавшуюся на её пути.              — Н-никогда... — с благоговейным шёпотом произнёс Кази, поднимая глаза. — Я н-не сл-слышал, чтобы варуджа Иша так гр-грязно ругался. — Похлеще любого пьяного м-ма-матроса в прибрежном кабаке.              Вся пафосность мигом слетела с лица Иши. Плечи опустились, челюсть сжалась с такой силой, что послышался скрип зубов. Он резко развернулся, намереваясь как минимум заткнуть, а как максимум накостылять Кази. Но Кирилл не дал ему этой возможности:              — Стражник ничего вам не сделал? — обеспокоенно спросил он, опасаясь, что альфа мог позволить себе куда больше вольностей к наглым слугам-омегам.              Иша закатил глаза и фыркнул:              — Да что он сделает? В открытую, средь бела дня? Да у таких, как он, кишка тонка — только языком чесать горазды.              — Ему... н-наоборот п-п-понравилось р-ругань варуджи Иши, — выдавил Кази, отводя глаза в сторону. Лицо его пошло красными пятнами. Он прикоснулся ладошками к пылающим щекам и тихо продолжил: — Он даже предложил ему встретиться за полночь в к-к-конюшне. Сказал: «Объезжу тебя, как с-самую с-строптивую лош…»              Иша быстрее любого Флэша оказался рядом с Кази и закрыл ему рот рукой.              — Какого Ракса ты тут болтаешь всякую ерунду! Совсем мозги растерял? Это из-за тебя меня облапали! Вбил себе в голову сказочку дурацкую о великой любви — и шаму в эту авантюру втянул! Будто нам больше делать нечего, как за этим бабником следить!              Бедный Кази бледнел и краснел, выпучивая глаза. Рука Иши явно мешала ему не только говорить, но и дышать. Решив, что задохнувшийся труп ему сегодня точно ни к чему, Кирилл мягко дотронулся до плеча варуджи. Тот вздрогнул, как оголённый нерв, и медленно обернулся. Под внимательным взглядом «Кайриса» он неохотно убрал руку, заливаясь краской позора.              Решив не заострять на этом внимание, Кирилл спросил:              — Вам удалось проследить за Бухаром?              Кази, наконец, получив доступ к спасительному кислороду, шумно вдохнул:              — Н-нет... м-мы н-не нашли его, — пробормотал он, мотнув головой. — М-мне ж-жаль, что я в-втянул в это прекрасного шаму. Простите этого глупого руджу, — поклонился он так глубоко, что его длинная коса коснулась пола.              — Да что ты! — растерялся Кирилл. — Я ведь сам предложил, так что это вы простите. Мы, кстати, тоже так его и не встретили.              — Это к лучшему, — вернув лицу былое высокомерие, заявил Иша, проходя мимо Кирилла к стопке со своей одеждой. — Тебе лучше не лелеять напрасных надежд, Кази. Даже если бы Бухар-бар каким-то чудом ответил тебе взаимностью, твой отец не одобрит брак с кем-то подобным. Он ведь даже не масам.              Иша стянул с себя поношенную одежду, брезгливо отодвигая её подальше. Вернув себе прежний изысканный и статный вид, он стёр следы макияжа платком, смоченным в воде, и протянул его лысому парнишке. Закончив, он, не обращая ни на кого внимания, прошёл к двери и у самого выхода сказал:              — Будучи сыном купца, попасть в руджа самому шаму, чтобы в итоге связать себя с безымянным стражником? Самому-то не смешно?              Он раздраженно выдохнул и вышел из комнаты. Дверь с глухим стуком закрылась. Кирилл взволнованно посмотрел на Кази, не зная, что сказать. Хотелось поддержать такого милого и неуклюжего рыжика в его любовной истории, но, похоже, они все забыли, в каком мире находятся. Среди знати и их приближённых нет места пустым мечтам и романтике. Здесь правит политика, договоры и выгода.              Кириллу стало противно от самого себя. В попытке отвлечься от собственных мыслей и тяжёлой подготовки к церемонии он схватился за эту возможность, не подумав о последствиях. Поддерживать Кази и давать ему ложную надежду в заведомо беспроигрышном деле — так ли поступают друзья?              — Кази… — тихо обратился к нему Прим, но больше ничего не сказал. Даже их ледяному и безразличному ко всему красавцу мечты о лёгкой, взаимной и счастливой истории на время затмили разум. И только Иша с самого начала смотрел на это трезвым взглядом.              Кази тоже не нашёл, что сказать, закусил губу и, избегая встречаться с остальными взглядом, последовал их примеру — пошёл переодеваться.