Странницы трёх миров 8. Наследница

. Общежитие для гражданского персонала НПО «Сталинград-на-Болхиа» на Звездной улице. 5 марта 2347 г., раннее утро. После ночных безумств измученная Селине спала без задних ног, на той самой кровати, в которую ее замуровала ее жестокая, властная, мстительная хозяйка Таня. Сама молодая содомитка в некоем подобии формы (китель на футболку с индийским лейблом и брюки со сланцами на босу ногу), клевала носом в кабине, курила и иногда курсировала мимо «страшной» каюты по ночному проходу, шлепая сланцами. Проходя мимо Татьяна заглядывала в каюту посмотреть, как себя чувствует ее любимая игрушка, теперь уже безоговорочно покорная невольница, которая только что не обожествляла свою мучительницу – стокгольмский синдром, как он есть. Святой белокурую сверстницу-извращенку Селине уже называла на постоянной основе. Власть Тани над Селине была теперь безбрежна. Когда землянка приказала своей подчиненной, что она будет спать здесь же, и пошла за новым постельным бельем…В общем, вернувшись, она застала картину маслом, - Селине лежала на голом матраце, вытянув руки к спинке, к наручникам, широко расставив ноги. Так же как лежала тут несколько часов и Таня, предлагая своего парня-Севастьянова грязно надругаться над ней. Взгляд рабыни-негритянки был преданным и умным, как у немецкой овчарки: - Вы прикуете меня к спинке, госпожа? Нет уж… Наигравшись с постельной рабыней на неделю вперед, Татьяна шикнула на невольницу, согнала ее с ложа, застелила новую постель, попробовала отсоединить наручники, сказала «Да и хуй бы на них, не обращай внимания!» и приказала Селине ложиться так, без извращений. Сама пошла на пульт дежурить, включив на всякий случай камеру, чтобы контролировать Селине. Меры предосторожности были излишними – темнокожая хилликийка отключилась, как только ее горячее тело коснулось прохладной простыни. Таня заметила, что на ягодицах рабыни еще остались следы порки, а на локтях и запястьях – оттиски от бечевки, стягивавшей ее кожу почти полтора часа. В полпятого утра, когда Таня тащила вахту уже из последних сил, внезапно позвонила Лилия 651Х -Маргалитадзе- Жю Альто. Она приказала подготовить корабль к взлету, та как ей срочно нужно лететь на восток, на одну из федеральных баз в местной приполярной зоне. При этом Таня, отдежурившая ночь, отправляется в располагу, сиречь домой, отдыхать сколько влезет. Она, Лилия, поведет корабль сама и прилетит вечером тоже сама, отвечая за вверенную ей Танину матчасть своей кибер-головой. - А вы умеете управлять кораблем, товарищ полковник?! – удивилась Татьяна. – Или Терентьев поведет? - Танюш, кроме производства собственных яйцеклеток, нет в мире того, чего бы я не умела! – категорически заявила 651Х . – Я же хайкиб-диверсант. Терентьева тоже не будем тревожить, правнучка Терминатора справится. Обычно Таня весьма ревностно относилась к тому, что кто-то посторонний садится за ЕЕ штурвал, но сейчас девушка так вымоталась, что ей было откровенно фиолетово, что тут будет делать Лилия. Да пусть хоть стадо чертей катает! А вот Селине ей видеть не нужно… Кое-как растолкав сонную девушку, Таня сообщила ей, что сейчас здесь будет сама принцесса Лиле, собственной персоной, и что им желательно куда-то испариться. А именно, в их общагу, где шоколадная прелестница может спать хоть до Женского дня. При этом Татьяна еще раз залюбовалась чертами лица Селине, - настолько они казались ей совершенными, что влюбилась в нее еще раз, заново. И на ее душе заскреблись первые кошки, за то, что она вчера так жестоко обошлась с бесправной рабыней, с этой темнокожей Афродитой во плоти. Хотя, с другой стороны, Афродита тоже в накладе не осталась. О таком оргазме тысячи женщин мечтают! Временно загнав сонную и хнычущую Селине, завернутую в одеяло, к дежурным авиамеханикам, которые уже получили приказ готовить «Хилликию» к взлету, на скорую руку убравшись в кают-компании, переведя управление на код Маргалитадзе, Татьяна выскочила из рампы … и столкнулась нос к носу с невысокой, с виду даже щупленькой кибернетической грузинкой, в черной форме с красным кантом, красном берете и … длинной черной юбке – «жусетке», как уже прозвать этот элемент формы почтенные дамы-офицеры. На русском языке писали это наименование чаще всего через «у» и в одно слово. Вслед за своей хозяйкой-женой уныло плелся сонный и стонущий от головной боли Адениро, в костюме и при галстуке, словно его вели на колесование. - Тань, доброе утро! –поприветствовала ее Лилия. – Я до вечера возьму твою «лошадку». Иди домой, твое дежурство закончилось на сегодня. У тебя постельное белье все там же лежит? Я Адениро постелю в той каюте, где высокая кровать. Ну… ты помнишь, где мы с тобой и Иванниковой футбол смотрели! - Я уже … так точно, я старое сниму! – заторопилась Таня, хлопая себя по лбу. Но тут же смирилась из-за усталости… Да и плевать на наручники! В конце концов, все взрослые люди, со своими слабостями… - Я сама все сделаю! – махнула рукой Лилия. – Все, Адениро, дорогой, мы торопимся! - Да, моя госпожа! – обреченно вздохнул двадцатилетний юноша. – Мое почтение, баронесса Жю Сет! В добром ли вы здравии, Ваша Светлость? - Благодарю, Ваша Светлость, все в порядке! – чинно поклонилась ему баронесса Таня. – Почтенный виконт, друг мой, вас-то за что гонят на эти галеры? - О, баронесса, горе мне! – Сонный Адениро еле на ногах стоял. – Вчера я, дерзновенный глупец, посмел высказать претензии моей царственной супруге и посмел приревновать ее, - ведь общается почти всегда с мужчинами! Моя госпожа, Ее Высочество принцесса Лиле, сегодня должна лететь на другой конец этого несчастного мира и приказала мне сопровождать ее, чтобы я лично убедился в ее преданности. И сообщила об этом за час до вылета. О, баронеса, я бы предпочел быть повешенным, чем быть без сна почти сутки! И почему в куалийских сутках всего двадцать четыре часа? - Помогай вам Бог! – благословила его Таня. – Милый Адениро, если найдете в комнате, где вы будете, какие-то неприличные вещи, молю вас, бросьте это куда-нибудь! Просто в эту ночь я была не одна, и мне не хотелось бы, чтобы это стало известно широкому кругу! - О, баронесса! Я обещаю вам замести все ваши следы, какие только попадутся, но, право, я очень хочу спать, так что какой-либо беспорядок я просто не замечу. - Так, молодежь, хватит там шептаться! – приказал строгая госпожа Лилия. – Адениро, на борт! - Повинуюсь, моя госпожа! – простонал Адениро и нетвердым шагом двинулся вперед, навстречу своей судьбе. - Все, что найдете в холодильнике, кушайте! – благословила Таня. Она выпросила у авиамехаников аэроплатформу, взяла под мышку коматозную Селине и полетела домой. Она даже не оглянулась, когда «Хилликия», ведомая не ей, с ревом поднялась в небо. Ей было плевать, даже думать было больно. До общаги долетели на платформе и кое-как поднялись на третий уровень. Причем, поднималась в основном Таня, таща на себе Селине, будто трофей из заграничного похода.. Когда они вошли в кубрик, Таня просто сбросила свою истерзанную на кровать, укрыла одеялом (она даже не одевала Селине, просто завернула ее в одеяло, как грудничка). Молнией пронзило ее осознание, что платье и белье Селине она благополучно забыла на «Хилликии», причем где, убей, не вспомнить! И она не помнила, убрала ли она бечевку и вибратор. Вроде куда-то запихнула... Вот будет пассаж, если Лилия Георгиевна обнаружит! Потом будет до осени издеваться. Плевать! Все после сна! Пусть хоть хвиллы высаживаются, она будет спать! И… ее диафрагма приятно содрогнулась, когда Таня вспомнила, как соблазнительно выглядела ее темнокожая пленница. Очень соблазнительно! Если бы не усталость, Таня наверное похулиганила бы под душем, подразнила бы себя пальчиками! Кстати, а где Рейчел? Плюнула на весь этот блядский цирк и ушла? Да нет, вроде вещи ее здесь. И распятие висит, и американские флаги мерцают над кроватью. Ушла к кому-то в гости? Уж не к Анте ли, к ракетчице хреновой? Что-то у них стремительно развивается дружба…или еще что-то? Ладно, не маленькая, сама разберется… Стоя, как сонное растение, под теплыми струями душа, Таня все больше упрекала себя за обращение с Селине. И если порку еще можно как-то оправдать контролем, чтобы девушка знала границы и не натворила бед (в хилликийской педагогической практике даже у аристократов порка – это обычный элемент воспитательного процесса), то фактическое изнасилование, даже с учетом удовольствия для истязаемой, это уже не этично, не говоря уже о юридической стороне вопроса, с точки зрения советского законодательства. Тут можно и до прокуратуры допрыгаться… Хотя… Селине все равно скажет, что все это добровольно, с ее согласия. Она не будет доносить на госпожу, в ее сознании это равноценно кощунству или цареубийству. И это очень удобно, конечно… Разумеется, Татьяна была далеко не святой, что бы там не говорили хилликийские селяне. И, конечно же, девушка быстро нашла общий язык с собственной совестью. Какая пылкая бисексуальная девушка отказалась бы от добровольной постельной рабыни, с которой можно позволить любой самый смелый эксперимент, любое самое отвязное извращение, и она еще за это спасибо скажет?! В конце концов, она, Таня, любит ее, заботится о ней, она открыла ей целый новый мир, - разве не заслужила она личное персональное удовольствие, по взаимному согласию? Селине сама этого хотела, для нее это норма… Мысль о том, что с точки зрения общественной морали малограмотная необразованная Селине с расстроенной психикой все равно, что недееспособная, Танину голову облетела стороной. А потом был сон… Кошмарный сон… В нем Татьяна не горела в кабине. В нем не было монстров, войны и замкнутых пространств, это был очень милый, ванильный сон, но в то же время это был один из самых страшных снов в жизни Тани, от которого она подскочила в холодном поту. В этом сне она с Селине гуляли по Свибловскому парку у подножия гигантских московских стратоскребов, в ее, Татьяниных, родных палестинах. Жю Сет-младшая, была в своей форме отставного капитана флота. Селине, изрядно повзрослевшая и похорошевшая, - в своем обычном платье служанки. Ничего не предвещало никакой беды. Было начало мая, светило с небес солнышко, летали бабочки, пели птицы, благоухала сирень, шелестела листва в парках и рощах огромного «города-леса». Они веселые, счастливые, обнимались, целовались, смеялись, бежали куда-то за ручку, угощались в кафе… Окружающим не было до них никакого дела, даже когда они страстно поцеловались при всем честном московском народе. Идиллия! - Я люблю тебя, Селиночка! – восхищенно сказала Таня. - И я люблю вас, моя госпожа! – сверкая влюбленными очами, ответила Селине. А потом их догнал почтовый робот-дрон, доставляя посылку, - подарок для Селине. В нем была роботизированная кукла-младенец. Селине пришла в полный восторг, - зацеловала ее, принялась качать на руках, нянчить, как ребенка. Таня удовлетворенно смотрела на девчачий восторг и сказала: - Ты довольна, дорогая?! Все, как ты и хотела. Почти сотня функций! - Очень! – Селине благодарно улыбнулась… и вдруг поникла, зашмыгала носиком. – Вот бы он был живой! - Ну, опять двадцать пять! – недовольно пробурчала Таня. – Я же тебе сразу сказала, как только ты забеременела первый раз, что мне приплод не нужен! Я вообще должна была тебя раньше стерилизовать, а я прохлопала момент, когда ты ухитрилась залететь от вашего самца! Пришлось тебя экстренно чистить! Ну, ничего, зато теперь ты стерильная и больше никогда не забеременеешь. Ты теперь вечная девушка, прекрасная, как цветочек! Пели птички, играла музыка, пахло медом от зарослей клевера на жаре… Шумели потоки аэромобилей на воздушных дорогах, играла музыка… Все нормально, обыденно. Рабов с Гуриасса на Земле стараются стерилизовать как можно быстрее, но вот Таня затянула, и Селине несанкционированно забеременела… - Госпожа! – вдруг моляще посмотрела на Таню Селине. – А, может, я бы могла быть хорошей мамой? Я так хотела двух дочек… - Исключено! – отрезала Таня. – Я сказала сразу: детей я тебе иметь не разрешаю! Мне не нужно, чтобы тебя разнесло, да и возня с детьми мне не нужна! Я хочу, чтобы у тебя была такая же фигурка, как и раньше. Многие поэтому рабов стерилизуют… Для чего ты живешь, напомни мне? - Чтобы служить вам, госпожа! – тут же ответила Селине, прижимая ребенка-куклу к груди. – Чтобы вам было хорошо! Это высшее счастье для меня! - Правильно! – удовлетворенно ответила Татьяна. – Да и потом, когда у меня дети родятся, ты им няней будешь. А тебе вот кукла, играйся на здоровье! Чисто и гигиенично! Сломается, - новую купим, это не проблема! - Хорошо, госпожа, спасибо! – согласилась Селине, утирая слезки. – Я назову ее Улфа, можно? - Да, как хочешь, называй! – развела руками Таня. – Это твоя игрушка. – Улфа? «Долгожданная» на вашем языке? - Да, госпожа... Разрешите, госпожа? - Называй! – дозволила Таня с барского плеча. – Слушая, пойдем до «Снежного» добежим? Там, говорят, на шестьдесят четвертом уровне новая итальянская чайхана открылась! Радуйся, смотри день какой погожий! - Да, госпожа! На все воля ваша!.. - Ёб твою мать! – воскликнула Таня, в холодном поту просыпаясь на кровати в своей общаге, рядом с Селине. – Чтоб меня черти ебали! Это что за антиутопия такая?! - То есть людей тебе мало, тебе уже чертей подавай, прости Господи! – съязвила сидящая на своей постели за виртуальным дисплеем Рейчел. - Да иди ты, дура! – отмахнулась от нее Татьяна. – Который час? - Почти полдень! – объявила обиженная Рейчел. – Я буду первая, кто тебе говорит, что ты несоциализированная дикая хамка? - А ты где всю ночь была? – Тане, если честно, было безразлично, где загуляла богобоязненная американка, она одной ногой была еще в кошмарном сне. - Какая разница? Ну хорошо, у нашей соседки Анты. Мы с ней смотрели сериалы «Страсть и месть» и «Молодая Америка». Ей так все интересно про наш мир! А потом я у нее задремала, и проснулась утром, уже с восходом солнца. Она меня одеялом укрыла, представляешь? Если бы она была сестрой мамы, я была бы совсем не против! А у вас, извращенки, как прошло ночное дежурство? Что ты делала с бедной девушкой, у нее следы от веревок на запястьях? Это добровольно? Я так понимаю, вы практикуете лесби-садо-мазо…Это в Советском Союзе вообще законно? - Рейчел, хорош стрекотать! – Таня посмотрела на спящую Селине с ангельским личиком, которая и знать не знала о той судьбе, которая ей была уготована в Танином сне. – Она не просыпалась? - Пока я здесь, нет! Таня смотрела на Селине, и вдруг почувствовала все нарастающую нежность и жалость к бедной девушке: - Нет, Селине… Я бы никогда на такое… Блядь… А ведь я пять лет назад и представить не могла, что все так далеко зайдет? Я даже не могла себе представить, что я смогу поднять на тебя руку. Это что же, я способна на такое зверство?! Нет… Пиздец! Не будет такого, обещаю! Блядь, бухло на «Хилликии» осталось! Мне бы сейчас рюмочку… Где мои сигареты с кокой? - Не вздумай здесь курить! – подняла указательный пальчик Рейчел. – Я имею право не загрязнять свои легкие твоим дымом. - Рейчел! – взмолилась Таня. – Не еби мне мозга! Пойдем, в курилку покурим! - Я не курю, я приличная, почти замужняя девушка! - Да похуй! Не куришь, так постоишь! Мне совет твой нужен, что пиздец!.. Рейчел, блядь! Речь о жизни и смерти человека, нахуй! О Селине! Ее спасать надо! - От кого? - От меня, нахуй! Пойдем, расскажу!.. Поговорив с Рейчел и договорившись с ней о взаимодействии, Таня была полна решимости покончить с рабским самосознанием Селине и принудить ее к свободолюбию. Рейчел, неглупая, кстати, деваха, чирикнула ей пару умных мыслей. Сама она была здесь же, что контролировать ход беседы. Она уже открыла в Сети нужные законы для цитат и приготовилась записывать все происходящее на камеру. - Так, камеру убери! – запротестовала Таня. - Это для отчёта перед Комитетом! Самой же потом может пригодится для суда. - Типун тебе на язык, добрая душа! – Таня в сердцах сплюнула и нагнулась к Селине, присев перед постелью на корточки, не решаясь будить спящую. Она залюбовалась на эту юную красавицу, дочь многострадального нуакцшийского народа. И заново влюбилась в эти роскошные пушистые реснички, в бархатистую шоколадного цвета кожу, в изгибы бровей, в пухлые, кукольные губки… И как можно обращаться с такой богиней по-варварски?! - Она прекрасна… - только и сказала Таня, осторожно гладя тропический черный шелк, ручей мягкой черной смоли волос. – Блядь, ну почему я девкой родилась?! В этот момент Селине, будто бы поняв во сне, что на нее смотрят, открыла свои огромные черно-карие глазищи: - Госпожа? Что-то случилось? Почему вы так на меня смотрите? - Я тебя обожаю! Ты божественна! – восхищенно сказала Таня, нежно гладя негритянку по волосам. - Спасибо… Я ничто перед вашей божественной белизной, моя королева! – Селине улыбнулась и благодарно поцеловала пальцы белокурой госпожи. - Селине… Вставай, нам поговорить надо, - решительно взяла себя в руки Жю Сет-младшая. - Что-то случилось? – встревожилась гуоиассийка, поднимаясь с постели в ослепительном неглиже. – Я вчера ещё чем-то прогневала вас? Что-то сделала не так? Таня вынуждена была прерваться, - она по очереди поцеловала оба соска шоколадной прелестницы, а потом нежно поцеловала в шейку. - Так, дамы, дамы не отвлекайтесь! – несколько раз хлопнула в ладоши Рейчел, прерывая новый нарождающейся акт «шелковой» любви. – Таня, у тебя ведь дело к Селине? Селине, я одолжу тебе футболку, чтобы ты не отвлекала подругу своими «троечками», а то она, как младенец, грудь ищет! - Позвольте, госпожа, я только по нужде отбегу, - попросилась Селине, надевая на голое тело футболку с надписью: «Georgia State University of Medicine and Technology». Пока юная невольница ходила в туалет, Татьяна яростно кусала ногти, что даже Рейчел сделала ей замечание, пообещав ей проблемы с пищеварением, неправильный прикус и глистов. А когда заметно нервничающая Селине вернулась, Рейчел отправила ее заново, мыть руки и чистить зубы. Похоже, что в маленькой девичьей конурке появился свой диктатор, свой Зидо Гамзадаро по чистоте и порядку. Когда вернулась чистые руки и робкая душа, Таня усадила ее на край постели, зачем-то накрыла ее голову и плечи одеялом, будто фату на невесту надела, и, жутко краснея и смущаясь, принялась извиняться. Будто не она вчера прыгала на Севастьянове, порола его, будто не она вчера терзала беззащитную рабыню болью и сладким гнетом. Рейчел, одетая в скромное белое платье в синюю полоску, расположилась на соседней кровати. Она забралась с ножками на постель и делала вид, что читает голографическую книгу по фармакологии, хотя у самой уши только что не вращались, как радары. Она также настроилась на комлинк Тани, чтобы обмениваться телепатеммами. - Селине, платинка моя… - неловко начала Таня, грустно вздохнув. – Я с тобой очень жестока была в последние дни? Прости меня, я что-то перегнула слишком… - Все хорошо, хозяюшка моя! – прозвенела колокольчиком Селине. – Я же игрушка ваша, вот и набросились вы на меня, соскучились, да? Мне вот только страшно и больно в ящике было, зато потом хорошо как… Я понимаю все, виновата перед вами… Спасибо вам, что не очень строги ко мне были! Да и потом, не волнуйтесь… Только сначала больно и страшно было, а потом боль сменяется удовольствием. И боль бывает сладкой, тем более от любимой руки. И вы уже заметили, что чем мне больнее и чем я ближе к полу, тем мне слаще! Оттого, верно, и потчуете меня ремнем! - «Таня, тебя судить надо!» - пришла первая телепатемма от Рейчел, которая старательно делала вид, что читает и старательно делала вид, что это не ее дело. – «Ходячая ты патология!» - Никакая ты не игрушка! – воскликнула Таня, готовая сгореть от стыда и перед Рейчел, и перед Селине. – Ты человек! Ты личность! И мне очень стыдно перед тобой! - Да, Селине, ты личность, обладающая правами! – вмешалась уже явно Рейчел. – Первое и главное право: каждое разумное существо имеет безусловное право на жизнь, свободу и неприкосновенность! В первую очередь, половая неприкосновенность! Ты имеешь право не делить постель с человеком, который с тобой плохо обращается. - А зачем же мне неприкосновенность? – удивилась Селине. – Для чего я тогда нужна-то? Меня госпожа тогда продаст или подарит кому-нибудь! - «Таня! Ты ей такое говорила?! Я сейчас полицию вызову! Ты предлагаешь и это проглотить?» – Взгляд Рейчел был красноречивее слов. - «Я не всерьез! Чтобы возбудить ее, она это любит!» - мысленно оправдалась Таня. - «Тебя сегодня федеральная прокуратура возбуждать будет, чертова извращенка!» - «С радостью! А ты без работы останешься! Неужели сама никогда не мечтала о чем-то похожем? - «Никогда! Я нормальная девушка!» - «Ну и дура!» - Скажи, Селине, а тебе нравится все то, чем вы занимаетесь с Таней? – осторожно спросила Рейчел, незаметно грозя советской девушке кулаком. - Мне очень нравится! – Селине была без комплексов и говорила, что думала, легко и свободно. – Я очень люблю мою госпожу! Это ведь я попросила ее купить меня еще давно… Все, что она делает со мной, - это ее воля и ее право. И мне это в радость! Даже когда она порет меня, - значит, я ей нужна… Она отпускала меня на свободу… Это была преисподняя, мне даже вспоминать не хочется… Слава богине Ираде, я вновь вернулась к хозяюшке, будто снова родилась! - «Качественно ей мозги прочистили! Смотрю на тебя, Таня, и теперь понимаю, почему немцы в XX веке избрали Гитлера!» Рейчел была в ярости. Она метала стрелы в работодательницу и, одновременно, пыталась навязать разговор гуриассийке. - Но ты не понимаешь. Жизнь на свободе – это норма. У тебя психдеформация какая-то! Свобода имеет массу плюсов, и это куда лучше, чем от кого-то зависеть. Далее американка стала перечислять плюсы и выгоды свободной жизни, абсолютно не учитывая, что Селине со своими тремя классами образования просто не сможет этими плюсами воспользоваться. Селине и сама это понимала: - Да, будет тебя, Рейтел! Была я на вашей свободе! Нет там ничего хорошего… Свобода, она хороша только для господ… Рабу на свободе делать нечего! Я оттого и прилетела к госпоже обратно. Раб при хозяине должен быть. Вот у тебя, Рейтелл, просто хозяина хорошего не было. Или хозяйки… А у меня вот она! Убьет меня – и на то воля ее! – Последние слова Селине сказала с особой гордостью, преданно глядя на Таню, - вот, мол, я какая преданная! - Это кошмар какой-то! - Рейчел тяжело вздохнула, берясь за голову. – Нет, я же говорю, тут нужен специалист! Собственно, все эти разговоры, казалось бы, бесцельны. Федерация и так провозглашала безусловное право на свободу всех законопослушных граждан (и даже лиц с временным проживанием, как Селине), и любые попытки насадить на ее территории рабовладельческие культы «по традиции и культурным особенностям» жестко пресекались властями. Селине юридически и так была свободна, - рабство было только в ее голове, а Таня «подыгрывала» ей. Другой вопрос в том, что и Таня, и Рейчел интуитивно понимали, - с таким «богатым внутренним миром» Селине в Федерации просто не выживет. Она либо снова «покатится по наклонной», на этот раз уже с фатальными последствиями (не алкоголь, так, к примеру, наркотики), либо найдет себе другого «хозяина», возможно, реального бывшего рабовладельца с родной планеты. Который уже будет обращаться с ней «по всем правилам» и вскоре превратит ее в покорное животное, окончательно разрушит ее личность, с ее же абсолютного юридического согласия. На свободу Селине было отпускать не надо, - нужно было, чтобы свобода пришла к ней, в ее сознание. Это ключ, начало ее восстановления. Потом уже будет и психотерапия, и образование, и социализация… Главное сейчас, - снять ее с иглы рабства, от которого бедная девушка уже научилась получать удовольствие через боль. И сделать это должна именно ее фактическая хозяйка, Таня. В принципе, Селине тоже не была дурой. Да, она действительно несла в себе горе и боль, да, действительно ее психика была сломлена пятнадцатью годами рабства, позора, унижения, - она и не представляла себе жизни без хозяйки. Да, она после домогательств и изнасилований сторонилась мужчин, отдавая предпочтение женщинам, - вот только на Севастьянова и «оттаяла». Да, она действительно любила и в чем-то даже боготворила Таню, и с готовностью отдала бы за нее жизнь, - не из любви даже, по рабскому инстинкту. Для Селине было дико и богоподобно, что во время нашествия шершней «госпожа Тьяне» не пряталась за свою iklite*, а, наоборот, сражалась за нее, отдав ей с «Рейтелл» свой магический невидимый щит. Не желая выбирать свободу, боясь ее, Селине вполне осознанно выбрала себе ХОЗЯЙКУ. За право быть в рабстве у такой хозяйки, у Святой Тьяне, доброй и храброй, ласковой и щедрой, рабыни на Гуриассе волосы бы друг дружке драли! А то, что порет, иногда злится, мучает, да ублажать себя заставляет, - так на то и госпожа, все правильно! Вот и с профессором, господским женихом, - хозяйка хоть и разгневалась, хоть и заперла в ящик, но все же пожалела, по-людски с ней говорила, и даже в порыве жалости хотела от ненаглядного отказаться, отдать ей, Селине. Да другая владычица с дерзкой девчонки три шкуры бы спустила, в подвал бы заперла без хлеба и воды, продала бы на плантации под палящее солнце и адский труд, а то еще бы и лицо сожгла бы раскаленным железом, от женской подлой злости! А «Тьяне» только посекла ее, и то больше для виду, да немножко в ящике помучила, да еще и такое наслаждение подарила… Да на такую молиться надо! Поэтому Селине искренне не понимала, зачем ей навязывают свободу? Но была и другая, более мрачная причина, почему Селине была готова терпеть от Тани вещи и куда худшие, чем заточение в ящик с вибратором. И даже сама иной раз призывала бы Таню к «разумной» жестокости. И … конечно же Селине лукавила… Она тайком мечтала о свободе, о том, чтобы стать свободной гражданкой, как куалийка, но… примерно так же, как сын нищенки мечтает о королевской роскоши, понимая, что она ему никогда не светит и близко. Она боялась свободы, как парашютист-новичок боится первого прыжка в голубую бездну с самолета. Она уже познала темную сторону воли. Под сапогом Тани было, по крайней мере, комфортно и безопасно. И, - важно, - Таня была единственным близким ее человеком, от которой она чувствовала любовь и ласку. Если бы кто-то попробовал оторвать ее от Тани, разлучить их, Селине, как верный пес, пошла бы искать ее по всему свету. Или…просто покончила бы с собой. Поэтому, когда после Рейчел слово взяла Таня и сказала, что так жить нельзя, что она хочет дать Селине свободу и признать ее своей сестрой, даже с возможностью присвоения ей своей фамилии и наследства, с Селине приключилась настоящая истерика, со слезами и трагическим заламыванием рук: - Чем я вас прогневала, госпожа?! – рыдала Селине, падая на колени перед покрасневшей Тане и чувствуя, что мир ее рушится. – Или разлюбили вы меня?! Или эту Рейтел полюбили пуще меня?! Что я не так сделала? Никто вас так любить не будет, как я, никакая Рейтел! Или продать меня решили, а себе другую, молодую взять, получше меня?! Бог вам судья, госпожа, и на все воля ваша, только знайте – в первый же вечер без вас кровь себе выпущу! Ответите вы перед богами за мою душеньку! - Так, меня в свои игрища не впутывайте! – потребовала Рейчел. – Я на Таню не претендую! У меня жених есть! А говорим мы так, что хотим тебе добра! - Я не хочу, чтобы ты была рабыней! – жалобно прогнусавила Таня, у которой тоже слезы полились ручьем. – Я хочу, чтобы ты была принцессой! Свободной, гордой женщиной! Чтобы твои дети свободными были! Чтобы ты хозяйкой своей жизни была! Люблю я тебя, дура, поэтому и не хочу больше видеть тебя униженной! - Ах, добродетельные госпожи! – всплеснула руками Селине. – Про свободу говорите? А вы меня-то спросили?! Меня спросили, чего я хочу?! Ведь это тоже мой выбор! - Как можно свободно выбрать быть в рабстве?! – воскликнула Рейчел. – Ты знаешь, сколько героев прошлого отдали свои жизни за равенство и свободу всех жителей Федерации?! - А я их об этом просила?! – захлебываясь в слезах, крикнула Селине. – Вот же, говорите, свобода выбора! Так это мой выбор, который вам не понять! Не укладывается он в ваши господские головы! Нет любви сильнее рабской, потому что всегда любовь рабыни выстрадана, всегда она запретна! Потому что любовь к госпоже своей – это как поклонение божеству, это больших сил требует! Нет у господина столько силы, чтобы нести тяжелую долю, как у раба, поэтому наша, «черная» любовь сильнее всего! И мое ей служение – это я так свою любовь выражаю! На всю жизнь! А вы так умеете любить?! А то, что она со мной жестока бывает, - так это правильно! И поделом мне! Это мне кара за грехи мои! Селине не лгала. Это была одна из социальных проблем в «Богородском урочище», напряженность в котором с каждым годом все нарастала и нарастала, только уже с другой стороны. Немалое количество освобожденных бывших рабов, привезенных в благословенный земной мир, просто не знали, чем себя занять. Выяснилось, что большая часть бывших невольников не имеет никаких стимулов в жизни, кроме как пить, есть, бездельничать. Работать-то из-под палки уже не надо! Нет, было немалое количество людей, с удовольствием занявшихся вольным трудом (в основном ремесленничеством и торговлей), были «зубастые» крепкие крестьяне-хозяйственники, были крикливые торговки, пекущие нехитрую выпечку на базаре, шьющие на заказ, были няни и домработницы (гуриассийские няни умрут за вверенного им ребенка, а уж ухаживают лучше, чем за родным), были артели рукастых работников и торговцы, все еще живущие по принципу «не обманешь – не проживешь». Но значительная масса освобожденных просто не знала, куда им деться. Образовательная программа, призванная адаптировать малограмотных гуриасийцев к жизни на Земле, откровенно провалилась – потому что носила добровольный характер. К тому же безусловный доход… Сердобольные земляне, взявшиеся облагодетельствовать «несчастных жертв рабовладельческого режима» вырастили целую страту паразитов и бездельников, которых презирали свои же трудящиеся собратья. А бездельники презирали их за рабские привычки, - они-де, свободные! Вот под влияние таких «свободных, праздношатающихся» и попала Селине. Вот там-то она и поняла, что свобода – это плохо, и если уж родился рабом, то найди себе хозяина, служи ему, молись Богу (или Богине), и не чирикай! - Какие грехи? Когда ты успела?! Ты же вроде бы язычница? – удивилась американка. - Верно ты говоришь, Рейтелл! Когда я рабыня, я безгрешна, так как своей воли не имею! А как свободной стала, столько наворотила, что Ирада мои молитвы слышать перестала! Думаете, я не знаю, что такое свобода? Да будь она проклята, эта свобода! Я, когда свободной была, две жизни загубила, самых близких мне людей! Матушку в могилу свела и ребеночка родного вытравила из чрева! Рассудок чуть не потеряла. Вот она, ваша свобода! Сгубила я свою душеньку на вашей свободе, так, что теперь мне всю жизнь грехи замаливать! Ты, Тьяне, святая, тебе служу, - хоть немножко прощения у богинюшки Ирады вымолю! У матушки и у ребеночка за порогом земной жизни! Когда бьет меня госпожа Тьяне, правильно она меня бьет, - за грех мой! И мало бьет! Вы, госпожа Тьяне – не только любовь моя, я через истовую службу вам душу свою отмаливаю! И делайте вы со мной, что хотите, хоть убейте! На все воля ваша, а я чистая на Небесный Круг уйду! Хотите, - грязь с ваших сапожек есть буду?! Хотите, я не только вам, но и Рейтелл служить буду? Хотите в дом терпимости меня отдайте, я вам деньги буду своим телом зарабатывать! Только не отдавайте меня никому! НЕ ОТДАВАЙТЕ! - «Ну?! Убедилась?! Подождем, пока она здесь вены резать начнет или сразу врачей вызовем?!» - бушевала по телепатической Рейчел. – «Угораздило же меня связаться с вами! Я ей сейчас успокоительного дам, пока она тут на нас кидаться не начала!» - Еб твою железную… - тяжело вздохнула Таня, у которой от такой истерики болела голова. – Вот что мне делать?! Хорошо, Селине! Пусть будет так! Останешься моей – детей тебе иметь запрещаю! - Как это?! – разом сникла Селине, жалобно глядя своими огромными собачьими глазами на свое божество в синем кителе. – Да как же так?! Госпожа Тьяне, вы же знаете, как я ребеночка хочу! Окажите милость! Не запрещайте! - Нет, и все! – жестко ответила Таня. – Зачем мне твой рабский приплод? На продажу что ли? - Но вы же любите меня, хозяюшка! Не лишайте единственной рабской радости! - Я тебя люблю, а не детей твоих! Не дозволяю! Твое тело и твоя матка мне принадлежит! Я тебе специальный укол сделаю, чтобы ты забеременеть не могла никогда! – резко ответила Таня. – На все воля моя, не так ли? Ты сама сказала! - «Ну, ты и мразь, Таня!» - пронеслось у нее в голове доброе слово от Рейчел. – «Не имеешь права!» - «Сама дура! Если она меня сейчас нахуй не пошлет, тогда я уже согласна ее госпитализировать! Она детей хочет, как алкаш с похмелья банку пива! Она мне и это простит?» Этот запрещенный подлый прием Таня использовала от отчаяния, взяв на вооружение уже свой кошмар. Она уже видела, как дрожат зрачки у Селине, как сжимаются ее кулаки… Вот сейчас она взбунтуется, сейчас накинется на нее, - и Таня обнимет ее, расцелует, скажет, что она молодец… Пусть даже ударит, - это будет только в радость Тане. Это будет первый шаг Селине к свободе… Так, какого…? Огонь в глазах Селине погас, она медленно опустила голову и снова опустилась на колени перед Татьяной, пряча глаза в ладони: - Как скажете, госпожа… Наверное, вы правы… Той, кто ребеночка своего загубила, негоже детей иметь… - Не сработала твоя «шоковая терапия! – не замедлила, уже не шифруясь, высказаться Рейчел, глядя на Таню с откровенной ненавистью. – Я, как врач, прекращаю это издевательство! У девочки сейчас сердце из груди выскочит! - Да какого же хуя! – не выдержала Таня, вскакивая на ноги. – Ну, ты же не животное, не вещь бессловесная! Ну разозлись же на меня, накричи, нахуй пошли хотя бы! Сопротивляйся! Ты же так детей хотела, а тут какая-то белобрысая сука тебя на бездетность обрекает, хочет тебя стерилизовать, как животное! И ты с этим смиришься? - А я и есть вещь говорящая с дырками… - глухо, давясь слезами, ответила Селине, глядя прямо перед собой. – Так мне мой первый хозяин сказал… Когда мне десять лет исполнилось, граф меня в спальню позвал и женщиной сделал. А маму рядом сынок его покрыл… Потом они поменялись: я под сынка, а мама под графа… Что дальше было, я не смогу рассказать, лучше умру… Вот тогда я и поняла, что мы вещи… И не место нам среди нормальных людей. Потом мы трех хозяев сменили, пока нас ваша тетушка ваша не выкупила… Я с тех пор мужчин возненавидела… Не о принце, а о принцессе мечтала… А там и вы появились, и я вам свою свободу и отдала. - О, господи боже! – Рейчел прикрыла глаза, коснувшись большим и указательным пальцем висков. – Бедная девочка! Таня, я прошу тебя, давай заявим властям! Мне уже страшно! Что это за мир такой, где творятся такие вещи? Да тут ГенАссамблея ООН должна ставить вопрос о полномасштабной интервенции! И мы с ЭТИМИ поддерживаем дипломатические отношения? Интересно, наши североамериканские сенаторы тоже за это проголосовали? - Уже была интервенция… - задумалась Таня. - Тетушка моя, мама, отчим мой, Василий Ильич, Лилия Георгиевна, имперские бойцы… Ну и я немного поучаствовала… Отставить! Есть у меня идея! Селине! Стоять на коленях, никуда не вставать! Мы с Рейчел сейчас придем! У нас совещание! Рейчел, быстро за мной в ванну! - Я не хочу! – запротестовала американка. – Я уже мылась! - Тогда прополощешься! За мной, это приказ! Рейчел, если сейчас будешь быковать, я тебя лично в рабство определю, к Селине на пару! - Хуй дождешься! – гордо ответила по-русски Рейчел. Но за Таней пошла. – Ну давай, излагай… А Селине осталась стоять на полу, на коленях, и горько рыдать… Консилиум завершился… Таня, понимая, что они не заставят Селине отказаться от рабства, - она скорее умрет, чем захочет стать свободной, - решила действовать другим методом, не мытьем, так катаньем. Рейчел покорно плелась за ней, чертыхаясь и проклиная день и час, когда попала на русскую базу. Татьяна подошла к Силве, стоящей на коленях на полу. Теперь лик обыкновенной советской рабовладельцы напоминал средневековый памятник, холодный и величавый. Селина, опустошенная и униженная, смотрела на нее снизу вверх. В ее огромных глазах дрожала живая боль. - Встань, рабыня! – рявкнула златоглавая русская валькирия. – Своим упорством и своей верностью ты заслужила мое уважение! - Omen! – подтвердила Рейчел, которой очень хотелось улететь куда-нибудь и забыть про весь этот дурдом. Но в то же время ей было очень жаль Селине. Девушка-негритянка, услышав величавую и довольно оптимистичную речь своей хозяйки, дрожа, поднялась на ноги. Таня помогла ей, обняла, поцеловала в оба виска, создавая на месте «эмоциональные качели»… Селине от такой неожиданной нежности разрыдалась повиснув на плече жестокой госпожи: - Хозяюшка!.. - Молчи! – приказала ей Таня, хмуря брови. – Молчи, моя преданная iklite! Не плачь! Я испытывала тебя! Все эти дни я испытывала тебя, испытывала твою верность. Я нарочно гнала тебя на свободу и пугала тебя запретом рожать детей. Но ты, даже чувствуя страшную душевную боль, не отреклась от меня. Я потом внукам буду рассказывать о твоей преданности, что вот именно так и должна рабыня любить и служить своей ihenna! - О, святая госпожа! – расцвела Селине, вновь бросаясь в ноги Тане. – Я жизни для вас не пожалею! Молю вас только – позвольте мне деток иметь! Не колите меня дьявольской иглой! - Ну конечно разрешу! – погладила Таня по голове свою холопку. – Богиня Ирада не любит тех, кто деткам не дает рождаться. Но не сейчас! Сейчас ты пока не готова! Сама ещё как ребенок! Да и не время сейчас. - Да, Генеральная Ассамблея ООН пока просила воздержаться от репродуктивных действий, - съязвила Рейчел. – Хотя, правда, Селине, ты сейчас ещё не готова, это я тебе как глава Комитета по твоему спасению говорю! - Да, я понимаю, госпожа Рейтелл, большой грех на мне, - кивнула гуоиассийка, утирая слезы. - Нет на тебе греха! – торжественно и с интонацией сказала Таня, будто конферировала на республиканском концерте в честь дня Терранской Победы. - Ты за свой грех уже расплатилась. И не ты одна виновата… Моя вина здесь тоже здесь, нельзя было вас просто на Земле бросать! Мой это грех, а не твой. Слушай меня, рабыня Селине! На правах твоей госпожи забираю твой грех на себя! Чиста ты! Но учти, еще раз так поступишь, я тебе лично на лоб клеймо поставлю, обрею налысо, и продам! Лично другому хозяину подарю, и рука не дрогнет! Поняла? В другой раз детоубийства не прощу! Свободна ты от греха! Его твоя госпожа на себя берет! Селине, которая услышала такое грозное прощение, произошла удивительная метаморфоза, что трусиха Рейчел даже отодвинулась подальше. Негритянка вытаращила глаза, потом вдруг издала нечто среднее между звериным воем и визгом собаки, которой случайно наступили на хвост. Она подпрыгнула в направлении потолка, вскинув руки, будто ее любимая команда Кубок Чемпионов выиграла, потом пала ниц, распластавшись перед Таней, и принялась целовать ее обувь: - Святая! Святая! Не будет ко мне больше младенчик ночами приходить?! Клеймо от вас хочу! Заклеймите меня, святая госпожа Тьяне! Страдать во имя Вас хочу! - Встань! Милую! – прогремела Таня, косплея Екатерину Великую, только одетую в старую пилотскую форму. – Клейма от меня хочешь?! Клеймо мое заслужить еще надо! Моя ты на всю жизнь, и даже после смерти! Принимаешь?! - Да, моя жизнь! – восхищенным голосом ответила Селине, прикасаясь лбом к колену Тани. - «Статья двести пятьдесят ше сть Федерального законодательства, группа лиц по предварительному сговору, с использованием психотехнических средств» - продекламировала мисс Джонсон. – «От сорока до шестидесяти лет в криокамере!» - «Да иди ты! Мы святое делаем, человека спасаем!» - ответила ей мисс Жю Сет. - «Ага… Вот так федеральному судье и скажем!» - «Ей нужно быть в рабстве, вот мы ей рабство и организуем! Тебе не в медицину, тебе юристом надо было идти!» - «Да я бы и пошла, да мамочка отсоветовала! И потом там очень конкурс большой был!» - «Ага. Как людей судить, так желающих до хуя, а как лечить, так ни хуя!» Таня, знавшая быт и реалии хилликийских плантаторских хозяйств на Гуриасси, отчаялась привести Селине к цивилизованным нормам Федерации и решила возглавить бардак, если уж его нельзя прекратить. Селине никуда не денется, это теперь Танин крест на долгие годы, если не на всю жизнь. А вот на суицид она пойти вполне сможет, если подумает, что ее изгоняют или «продают». Так что нужно пока играть по ее правилам. Сейчас Таня просто копировала манеру великой княгини Жю Карри в своем поместье. Для Рейчел же, которая про Гуриасси читала несколько раз в энциклопедии, все происходящее было такой дикостью, что она крестилась и ругалась про себя на англо-американском, вспоминая свой первый разговор с Маргалитадзе очень добрым словом: - Fucking crazy Russians! Это же Содом и Гоморра, только в современном исполнении! Я не удивлюсь, если завтра сюда тридцатикилометровый астероид бахнет! "У нас тут строгий восточный уклад и традиционные семейные ценности!» ГДЕ?! Хотя бы один денек пожить в вашем ортодоксальном укладе! Где Россия, где КГБ, где Ленин и контроль за личной жизнью, где суровые медведи в шапках? Какая к черту Россия? Окленд-Сити, бар «Розовая ложбинка»! Где русская пушкинская Татьяна? Это Сьюзи-Вспышка из Сакраменто, с тремя разводами, алкогольной зависимостью, кокаином, лесбийскими групповухами каждый уикенд и судимостью за драку с полицией и торговлю травкой! Это не Россия, не «Святая Русь», это Калифорния какая-то! Тем временем, Таня, не обращая внимания на истерики Рейчел, продолжала мыть мозги Селине. Та была счастлива, что ее оставляют в оковах, и верила во что угодно. И Рейчел потихоньку стала понимать игру Татьяны: «Чертова сумасшедшая стерва! А ведь может и сработать! Давай, Таня, только без насилия! Мы гуманные рабовладельцы!» - Я не просто так тебя испытывала, Селине… - суровым голосом глаголила Жю Сет-младшая. - Только это тайна… Я … ведьмой собираюсь стать, как моя тетушка… А ведьме нужна особая iklite! ОСОБАЯ, понимаешь?! Чтобы грамотная была! Чтобы колдовать мне помогала! Чтобы меня потом сменила, когда я старая буду! Помощница мне нужна, понимаешь? Не корова деревенская, а рабыня-ведьмочка! А у тебя ведь тоже способности есть. Ты готова к этому, Селине? - Готова! Готова! – У Селине загорелись глаза, она смотрела на Селине, сложив перед грудью руки, будто собиралась молиться. – Вернее меня холопки вам вовек не найти! Сами же сказали, - я преданная! - Ну, не знаю… - картинно засомневалась Таня. = Не потянешь, наверное… Тут грамотная девка нужна, чтобы читать, писать умела и окружающий мир разумела… Иначе как ты ведьмовать будешь? А учиться ты не любишь, пишешь три слова в минуту с ошибками… А ведьма – она Ведающая, то есть знающая. Ты как считаешь, Рейчел? Не потянет… Придется, наверное, еще девку одну брать, грамотную… - Не знаю… - Рейчел сделала губки бантиком, нахмурила брови и критически смотрела на Селине. – Надо посмотреть результаты тестов, провести собеседование… Хотя… Если будет лениться, просто выгонишь ее на свободу и возьмешь другую. Я, кстати, тоже ведьма! Я владею такой магией, как биология, химия, основы медицины катастроф, фармакология, анестезиология… В общем, много чем! - «Техникой глубокого минета владеете, госпожа ведьма?» – подколола Таня американскую подельницу по мыслесвязи. - «Лучше техникой минета, чем кунилингуса!» - с достоинством ответила Рейчел, которая, пожив с русской оторвой, начала отращивать зубки. - Да, Рейчел тоже ведьмочка! – подтвердила Таня, строя американке глазки. – Молоденькая, правда, начинающая… Ее магия людей спасает. Она – Белая Ведьма. Говорит, не сможешь… - Смогу! – с жаром заговорила Селине. – Клянусь, госпожа! Не надо вам новую девку! - Тогда на колени! Теперь у тебя еще одна госпожа появляется! Госпожа Рейтелл, белая Ведьма! Я старшая твоя владычица, она младшая… Когда меня нет, слово Белой Ведьмы для тебя закон, как и мои! Теперь… В школу пойдешь! Это мой приказ! – заявила Татьяна тоном, не терпящим возражений. – Мне дура безграмотная не нужна! И все науки будешь прилежно изучать! Я знаю, тебе тяжело будет… Но мы тебе всегда поможем. А если лениться будешь – шкуру спущу! Ясно? - Клянусь, госпожа! – дрожала от волнения Селине. – А если меня госпожа Рейтелл в постельку мне идти прикажет, ее слушаться, или у вас сперва дозволения спросить? - Если я разрешу, можно! – сказала с серьезным видом Таня, чуть не заржав в голос. — Рейчел, разрешаю! - Это как раз не потребуется! – испуганно вскинула ладони Рейчел. – Меня в этот содом не приплетайте! Но я настаиваю… как … белая ведьма, … что Селине должна знать устройство человеческого организма и уметь оказывать первую помощь. И основы химии тоже. - И устройство хотя бы простейших механизмов, - добавила Таня. - И основы государства и права! - И хотя бы азы физики материи и энергии! - И социологию! - И космологию! И писать пусть научится, как человек, а не как хромая ящерица с похмелюги! - Ай, у меня же голова лопнет! – испугалась Селине. – Сжальтесь, хозяюшки! Зачем ведьме столько науки-то? - Потому что такова моя воля! – рявкнула Таня. – Или ты с нами спорить собралась?! Или нам другую девушку взять?! На твое место очередь выстроится! - Нет, госпожа! – сокрушенно опустила голову несчастная негритянка. – На все воля ваша! - Вот так-то! Не побоишься обряд посвящения пройти? А я вам первое колдовство покажу! Сделаем посвящение рабыни, госпожа Рейчел? - Сделаем, госпожа Таня! А это законно? - Нет, как и все то, что мы здесь делаем. Вы связались с плохой компанией, мисс Джонсон! - Я уже поняла! Ты точно русская, Таня?! По-моему, ты мексиканка из Сан-Диего! «Посвящение» состоялось спустя четверть часа, после того, как Татьяна, поймавшая кураж, сходила на перекур, а Рейчел составила текст рабской «присяги», - список безусловных приказов, которые должна была выполнять Селине в своей рабской жизни. Таня особо подчеркнула, что свободной она не станет никогда, что она переходит в распоряжение Тани (и Рейчел) на всю жизнь. - Запомни, рабыня. У тебя нет прав, - только обязанности! Твоя высшая цель в жизни — моя радость! — гремела Таня перед коленопреклоненной Селине. - Да, моя королева! Да будет так! Спектакль был так себе… Антураж убогий… Реквизит убогий... Сама по себе идея дурнее не придумаешь… Но какая актерская игра! И, надо помнить, что для Селине было все всерьез. Для нагнетания жуткой атмосферы Таня занавесила все окна и включила мощную лазерную горелку вместо свечи. Селине раздели догола, поставили ее на колени, связав (несильно) за спиной руки и завязав глаза шарфом, демонстрируя, что у нее нет больше права контролировать свою жизнь. Это уже была прихоть Тани, которая не могла не насладиться видом коленопреклоненной красавицы, и плевать на все протесты Рейчел! Она заставила девушку склонить голову и показать свою покорность, но показать красиво. Потом поставила ногу на ее колено, то же самое заставила сделать американку. Селине поняла, что от нее хотят, и поцеловала ножки обеих девушек. - О, господи, меня сейчас вырвет! — простонала Рей, стараясь смотреть на потолок. Затем Таня достала свой болхианский штык-нож и положила лезвие на шею склонившейся перед ними Селине в знак того, что ее жизнь теперь ей не принадлежит. Это она тоже подсмотрела в усадьбе Жю Карри, где разыгрывались такие представления, когда вдовствующей великой княгине было скучно. На голову покорной Селине, которая дрожала от страха и предвкушения чего-то сладкого и запретного, посыпались условия ее неволи. Вот, что обязана была соблюдать ОСОБАЯ невольница (насчет прав было уже сказано выше): - Никогда не лгать Хозяйкам и всегда говорить правду; - Беспрекословно выполнять все приказы своих повелительниц, Татьяны и Рейчел; - Учиться в школе и выполнять все задания учителей; - Беречь свое здоровье, одеваться по погоде, выполнять все санитарно-гигиенические процедуры, которые прикажет Рейчел или Таня. - Мыться минимум раз в день. Вседа быть чистой и опрятной. - Читать книги, которые прикажут Хозяйки; - Завести себе хороших друзей, играть в спортивные игры (иногда можно и в компьютерные, но нечасто), веселиться, ходить в походы, на дни рождения, купаться в бассейне. Разумеется, только с одобрения Госпожи Тани или Белой Ведьмы Рейчел. - Слушать музыку, петь, танцевать (если хочется, и если нет других дел). - Завести любимое дело (хобби), которым заниматься в свободное время («так лучше развивается творческое начало будущей ведьмы»). - Быть доброй и честной по отношению к друзьям, никогда никого не обижать, и себя не давать в обиду. Не позволять другим помыкать ей и унижать. - Запомни, Селине! У тебя нет других хозяев и господ кроме нас! Для других ты принцесса! Если ты позволишь другим обижать себя — я тебя накажу вдвойне! — грозилась Таня, взяв шелковые волосы-волны юной красавицы-негритянки в кулак. — Не вздумай позорить своих хозяек трусостью и не будь бессловесной тварью! - Еще ты обязана принимать витамины и соблюдать план питания, который я для тебя составлю! — повелела Госпожа Рейчел. — У тебя нарушен обмен веществ и генетическая склонность к полноте. - Ничего, я даже люблю пышечек! — рассмеялась Таня. - Причем здесь твоя любовь? — возмутилась «Белая Ведьма». — Речь идет о ее здоровье! И обязательно витаминные комплексы, обязательно! Потом были другие приказы, - строгие, жесткие, под угрозой страшных кар … Никогда и никуда не ходить с посторонними, что бы они не говорили и куда бы они не звали. (Таня взялась сделать список «хороших» людей, к которым можно, если что, обратиться за помощью, если Хозяйки отсутствуют). Если непонятно, как поступить, всегда спрашивать совета… НИКОГДА И НЕ ПРИ КАКИХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ НЕ УПОТРЕБЛЯТЬ АЛКОГОЛЬ, СИГАРЕТЫ. НАРКОТИКИ, ОСОБЕННО ИЗ РУК НЕЗНАКОМЫХ ЛЮДЕЙ. (За нарушение этого правила Госпожа Таня пригрозила остричь ее наголо и выгнать на свободу). Вообще у посторонних ничего не брать без разрешения Госпожи Тани или Госпожи Рейчел! И, -увы, - Великая Святая Тьяне запретила Селине влюбляться в мужчин и девушек на вечные времена,… пока не окончит школу и хотя бы профучилище. Для нее существует только одна постель — постель Госпожи Тани (Рейчел, понятное дело, тут же взяла самоотвод)! Впрочем, Великая Госпожа тотчас поправилась — если Селине хочет спать одна, то Великая ей милостиво дозволяет. Ведь НИКТО НЕ ИМЕЕТ ПРАВА ПРИНУДИТЬ СЕЛИНЕ К СЕКСУ И НИКТО НЕ ИМЕЕТ ПРАВА БРАТЬ ЕЕ СИЛОЙ. ВООБЩЕ НИКТО! Включая и Таню с Рейчел (последняя так огорчилась, что аж аппетит утратила). Вот пороть за непослушание по голой попке — сколько угодно! А под конец действа Таня, как и обещала, устроила небольшое файер-шоу. Прямо из воздуха возникли четыре маленьких голубых шаровых молнии, которые закружились вокруг Селине, которой позволено было видеть, со скоростью волчка, слились в одну светящуюся, прямую, как стрела, над головой девушки, а потом с треском рассыпались на десятки мерцающих, сгорающих искорок. Рейчел аж рот раскрыла от удивления: - Вау! Я не знала, что ты так умеешь! Круто! - Всесильна! Могущественна! – восхищенно сказала Селине. – Святая! - Обычные игры с заряженными частицами, - махнула рукой племянница Черной Ведьмы Жю Сет. – Ничего особенного. Вместо ошейника использовали обыкновенный кулон с черной буквой «Т» белом ромбе, висящим на эластичном шнурке. Селине немного знала земные буквы, она знала, что эта буква – первая в имени госпожи Тьяне. То есть ей оказали честь и пожаловали ошейник с монограммой Хозяйки, - сразу понятно, Кому она принадлежит! А Таня не стала уточнять, что это всего лишь эмблема московского спортивного клуба «Торпедо», завалявшаяся у нее в загашнике неизвестно с каких времен. - Встань, Селине! – приказала Татьяна, освобождая покорную рабыню от пут. – Дело сделано! Я iklite моей любимой Ведьмы! Слава Богине Ираде! – Глаза Селине сияли от счастья. – Я служанка Снежной Ведьмы! - Какой ведьмы? – удивилась Таня. – Это ты меня так окрестила? - Так известно же, что каждая ведьма свое прозвище имеет, по природе ее, - пояснила Селине. – Тетушку вашу, Ее Сиятельство, княгиню Стеллу Жю Сет народ «Черной» прозвал за то, что она правнучка старой Черной Ведьмы, служительницы дьявола! Да и рука у нее тяжелая была. Госпожа Рейтелл – вы сами сказали, Белая Ведьма, потому что белые лекарские одежды носит, да и душа у нее легкая, светлая. А вы, госпожа Тьяне, Ваша Светлость баронесса Жю Сет, ведьма Снежная. Потому, что кожа у вас белая, как снег, да и родина ваша в снегах раскинулась. Да и ваш характер, как снег, - то холодом и строгостью обжигает, а то согревает, от морозов лютых берет. - Интересные у тебя родственники, Таня! - съязвила Рейчел. – Познакомишь потом? Организуем профсоюз! - Тетушка моя говорила, что сама себя ведьма провозгласить не может, ее ведбмовсьво народ признать должен… - задумалась вслух Таня. – Вот народ меня и нарек… Ты права, Селине…. Быть по сему! Снежной Ведьме Тьяне Жю Сет – ура! А у тебя, бедная Рейчел, яд с языка так и сочится, как у змеи! Да будет тебе известно, что ведьмы стали отрицательными персонажами лишь в средневековой Европе, под влиянием христианства, которое в свою очередь вышло из патриархальных авраамических культов. И с точки зрения средневекового европейца любая женщина с умениями и знаниями уровня выше среднего уже была ведьмой! Да и у вас, Рейчел, в свое время сколько невинных женщин на кострах протестанты пожгли? Побольше, чем католики в Европе! А ведь любую женщину-профессионала, которая выше среднего, можно назвать ведьмой. Она ведь ВЕДАЕТ, то есть знает, владеет компетенциями. Окажись мы в Средневековье, нас бы, Рейчел, тоже на костер отправили, потому что женщина должна быть тупой, забитой и неграмотной! Поэтому, Селине, я и сказала, - ты должна стать ЗНАЮЩЕЙ, то есть профи в какой-то области. Умение ведьм – это только на тридцать процентов ее сверхсилы, а на семьдесят – свои же нажитые знания и опыт. Ты принята в мою неволю, Селине! Бедная девушка захихикала, захлопала в ладоши, будто в лотерею джек-пот сорвала. Для нее это и был джек-пот. Она была счастлива. И в довершение ко всему вышесказанному Таня вдруг взяла девушку под локоть и сказала ей, совершенно не по-господски: - Самое важное забыла! Это очень важно! Селине! Запомни! Если вдруг тебе стало плохо, если тебе приснился страшный сон или вдруг тебя накрыла паническая атака, если тебе привиделось что-то страшное или ты встретишься с каким-нибудь негодяем из прошлого, ни в коем случае не держи в себе! Обязательно рассказывай нам! В общем… всегда помни, что ты не одна… Что тебя всегда защитят и поддержат… Твою ж мать, я так мечтала эти слова от родной матери хоть раз услышать! Стоящая перед своей «официальной» хозяйкой в позе покорности Селине закрыла глаза ладонями, когда Таня обняла ее, прижала к себе и поцеловала в макушку. Теперь она была АБСОЛЮТНО СЧАСТЛИВА. Наверное, впервые в жизни … … Спустя час страсти улеглись…. Таня ушла к соседкам, Рейчел сидела на кровати, поджав ноги и от нечего делать, смотрела смешные ролики в Гала-Тубе. А напротив на кровати сидела в новом весеннем сарафане, с голыми ногами личная невольница Тани Селине и выполняла первый приказ своей хозяйки. Выходного ее лишили – зачем холопке-невольнице выходной? Чай, не свободная! Вместо праздного времяпровождения ей уже назначили повинность. Хотя, как посмотреть… После того, как Селине навсегда отреклась даже от намеков на личную свободу и отдала свою душу и тело Снежной Ведьме Жю Сет-младшей и Белой Ведьме Рейтелл, после страданий, перенесенных ей этой ночью, госпожа Таня-Тьяне решила доверить своей новой помощнице (с одобрения госпожи Рейчел) первую Тайную Колдовскую Книгу, первую часть которой Селине должна была за сегодня изучить от корки до корки. Точнее, от байта до байта, - книга была виртуальной, голографической, дублированной на хилликийский язык. - Это первая Тайная Книга колдунов и магов, с которой начинается познание тайн Мироздания! – строго сказала Селине ее грозная русская хозяйка с ремешком в руке. – Ты доказала, что достойна познать то тайное знание, которое недоступно большей части твоих земляков. Она, конечно, самая простая, но тебе и надо начинать с простого. Ну что, ты готова прикоснуться к тайной куалийской магии? - Готова, моя госпожа! – Селине смотрела на Тьяне взглядом религиозного фанатика. - Тогда вот мой приказ! Всю первую часть сегодня выучить назубок! Вечером проверю! Не выполнишь приказа – быть тебе поротой сегодня так, что сидеть не сможешь! У меня наука простая, ясно? - Поняла, моя королева! – Селине хотела упасть в ноги хозяйке, но та остановила ее: - И помни, - это тайна! Если кто-то посторонний войдет, - тут же выключай ее, чтобы другие не видели! Никто, кроме меня и Рейчел не должен знать, что ты колдовские книги читаешь, поняла?! Это тайна страшная! Это ключ к тайнам Мироздания, первый шаг о том, как на самом деле устроена Вселенная. Справишься? - Да, о моя святая! Еще никогда бедная Селине с таким упорством не впитывала информацию. Она и читала-то еще по слогам, с огромным трудом. Хорошо, что первая часть Тайной Колдовской Книги была всего три страницы четырнадцатым шрифтом. У бедняжке Селине уже путались мысли и болела голова, но она упорно читала, не желая прогневать грозную баронессу Жю-Сет-младшую. - Селине, иди, вместе видео посмотрим! – позвала ее Селине. - Нет, что вы, госпожа Рейтелл! Я бы и не против, но мне приказ госпожи Тьяне нужно выполнять, чтобы ее благосклонности не лишиться! Селине добросовестно напрягала ум и пыталась запомнить первые в своем новом качестве ведьминские знания, первые премудрости хитроумных куалийских магов. Она с неприязнью (Селине отродясь столько информации не учила за один раз) и в то же время с благоговением касалась светящихся страничек и красивых цветных схем и рисунков. У нее даже сердце заходилось от волнения! Она будет ведьмой! А это ее первая настоящая колдовская книга! Селине с грустью вспомнила матушку… Шмыгнула носом, тяжело вздохнула о горькой рабской доле… и снова углубилась в чтение. Она поймала себя на мысли, что ей становится даже интересно читать магическую куалийскую книгу. Какие же тайные знания ждут ее на следующей странице тайной колдовской книги под названием? Ах, ну да, конечно же, тайны Мироздания… - «Матушка! Прости меня!» «Будет из меня толк! Мне госпожа Тьяне тайны Мирового пространства учить заставляет, как аристократку!» - думала Селине, усердно вчитываясь в первую, доверенную ей магическую книгу - «Основы космографии для 4 класса».. Началось профессиональное соперничество между «хозяйками», и каждая хотела навязать Селине именно свою профессиональную нишу. Таня изъявила желание, чтобы Селине стала штурманом, или хотя бы стажером на звездолете. Рейчел размечталась, что гуриассийка уйдет в медицину или хотя бы в биологию. А Селине было все равно. Она просто чувствовала здесь безопасность и любовь. А потом она заснула … И вдруг увидела себя в будущем, - взрослой, знающей, знатной молодой женщиной, по правую руку от Тьяне, говорящей с Великой Госпожой на равных. Ну, почти на равных… И она, шагающая меж сказочных дворцов и зданий, вдруг очень устыдится сегодняшнего дня. А будет ли грядущее таким? Или будет что-то страшное? Потому что в следующую минуту в своих грезах Селине таяла, блаженствовала в объятиях золотоволосого мага И-Вана. И как же это было сладко, будто на небеса вознеслась! Они соприкоснулись носами, куалийский маг и чародей, и она, хилликийская простушка. А рядом стояла Тьяне.С гневом и слезами в глазах… Та, которая ее спасла и в люди вывела… Та, что взяла на себя ее смертные грехи. - Нет! – с криком проснулась Селине. – И мечтать об этом не смею! - Что случилось?! – Тьяне уже была рядом, видимо, вернулась уже. – Что-то приснилось, Селине? Что-то из прошлого? Говори, Селине, приказываю! Не держи в себе, не плачь! Селине сидела на постели, глядя ошалелыми глазами на ту, о чьем женихе она грезит и кого хочет обнимать и целовать, страстно и без остатка. И плевать, что он считает ее глупой деревенской девкой? А кто она, действительно? А уж ребеночка от такого королевича родить – это было бы просто божественно! Но ведь он жених госпожи Тьяне! Вот что сейчас ответить ей? - Селине, не молчи! Что тебе приснилось такого ужасного? – не на шутку встревожилась Татьяна…