Странницы трёх миров 8. Наследница

Одно из общежитий для гражданского персонала НПО «Сталинград-на-Болхиа». 4 марта 2347 г. 20:30. Примерно в полдевятого вечера в свою служебную квартирку под номером 129 пришла уставшая, выбитая из колеи полетом за полмира болхианского Анта Чгао. В старые времена такое путешествие заняло бы неделю и стоило бы кучу денег. И было бы недоступно львиной доли имперских граждан, либо из-за нехватки денег, либо из-за отсутствия разрешения от местной партийной ячейки выезжать за границу. Советское командование расщедрилось на временное жилье для гуэннохоррского представителя в жилом блоке общежития на улице Звездная, причем на уровне, где в основном проживали только незамужние девушки и молодые женщины с маленькими детьми. Земляне спокойно доверили бывшему палачу и карателю проживать на одной лестничной клетке с обыкновенными мирными представительницами прекрасного пола. Не то халатное упущение органов, не то безграничное доверие раскаявшейся разбойнице в погонах, не то абсолютная уверенность в своих действиях. В любом случае, Анта и не помышляла о том, чтобы поднять руку на кого-то из мирных ванарок. Она же не сумасшедшая… И ей даже думать об этом было лень, - после сегодняшних полетов через полмира она просто хотела спать... Поэтому она не осталась сегодня у своего возлюбленного Саши Голованова, сославшись на то, что обязана хотя бы эпизодически появляться на квартире, а то выселят. На самом деле она не пошла, потому что знала – полночи она будет наводить порядок в холостяцкой берлоге «Са-ша», полночи она будет подвергаться страстной оккупации молодого ванарца. А ротмистр Чгао очень устала и сегодня атак любимого оккупанта просто не выдержит. Верно говорила ситти доктор, - в их возрасте пора и поберечь себя! Вот она сегодня себя и побережет! Никакие кошмары и признаки из прошлого ее в одиночестве не мучали. Никакого давящего страха одиночества Анта не испытывала. Наоборот, небольшая квартирка показалась ей очень уютным убежищем для уставшей женщины. Вот только освещение нужно уменьшить вполовину и закрыть окно. Вспомнив свой комфортный и, одновременно, жуткий плен у железной дамы-генерала, Анта набрала в ванну воды и с удовольствием, отомкнув протез, погрузилась в ласковую воду. Обладать целой ванной воды для Анты уже было абсолютным счастьем. Она на миг погрустнела до слезы, - вспомнила своих, как она считала, самых любимых подруг из подземелья. То, что случилось потом, казалось Анте нелогичным и неправильным. И только сейчас почувствовала, как давит одиночество. Нет, не плакать! Не сегодня! А пока ротмистр Чгао наслаждалась ванной в казенной квартире под номером «129», в казенную квартиру под номером «130» ввалилась уставшая девичья интернациональная троица: русская Татьяна, североамериканка Рейчел и хилликийка Селине. При Рейчел была средних размеров дорожная сумка, - вещей у нее было немного, и она решила приступить к обязанностям наблюдателя немедленно. А то вдруг именно сегодня рабовладелица Таня решит злоупотребить своим положением! Впрочем, Татьяна и так предупредила американку, что у нее с Селине «очень глубокая давняя любовь», которой они будут предаваться, когда захотят. И неважно, кто по этому поводу что думает. Комитет пусть косоротится, сколько хочет, они с Селине будут любить друг друга хоть под камерами, а если кого-то что-то не устраивает, Таня хоть завтра якоря подымет и отчалит, - у нее на Гуриассе свое баронство, хоть и маленькое! - Это неправильно! – возмущалась Рейчел. – Ты приучаешь девушку к деструктивным отношениям, что может оставить отпечаток на ее психике! Это тоже злоупотребление своим положением! - Нет, Раттел, я сама госпоже Тьяне в любви призналась! – вступилась за хозяйку Селине. – Она изначально строго против была, да и матушка ее, Покой ей Небесный, против была! Это я, считайте, Ее Светлость соблазнила. У нас молодые девушки любят друг друга, пока замуж не выйдут, да и после… Мужья иной раз к подругам даже не ревнуют! И ты, если хочешь, к нам присоединяйся, если госпожа Тьяне не против. Ты ведь тоже теперь госпоже принадлежишь? - Запомни, Селине, – я никому не принадлежу! – вскипела Рейчел. – Контракт и рабство – это не одно и то же! Человек вообще не может никому принадлежать! Каждый человек имеет безусловное право на свободу! Таня, ты ей что, основные декларации ООН не зачитывала? - А толку? – махнула рукой Татьяна. – Я ее освобождала пять лет назад… И к чему это привело? Нет уж, лучше под моим контролем. А Селине хочет именно таких отношений. Хотя я с тобой в чем-то согласна… Мне тоже в эти ролевухи играть удовольствия не доставляет. Это вот родственница моя была, вот она, да, обожала такие игры! Правда, Селине! Может, я тебя освобожу? Живи со мной просто как сестра, как любовница, как равная… - Ах, госпожа моя, не буду я сестру слушаться! – сокрушенно ответила Селине. – Не для меня свобода… Если добра мне хотите, - будьте мне, пожалуйста, доброй и любящей хозяйкой! А ты, Раттел, зря бунтуешь! Быть в рабстве у госпожи Тьяне, - это радость! Ни у кого такой доброй хозяйки нет! И ты, если покорность проявишь, ее любовь заслужишь! Госпожа, поцелуйте меня! - Что?! – Рейчел чуть не покраснела от гнева и стыда, наблюдая страстный девичий поцелуй по-французски. – Это возмутительно! Таня! Скажи ей! Это уже не смешно! О, господи, меня сейчас вырвет! Прекратите целоваться! - Мы еще и не начинали, - флегматично согласилась Татьяна. – Селине, давай пока будем Раттел шокировать! Пусть привыкнет… - Другая бы хозяйка тебе бы полсотни плетей вломила за непослушание! – нахмурилась Селине, которая на полном серьезе думала, что Рейчел отдалась в рабство ее госпоже Тьяне. - Ну, пусть только попробует! - Спокойно, никто никому ничего вламывать не будет! – примиряюще расставила руки в стороны Таня. – Рейчел в чем-то права, я бы тоже хотела, чтобы стала свободной. Но, как выяснилось, свободе надо учить. Я теперь понимаю, почему свободу называют осознанной необходимостью. - Для этого надо было свободной родиться, - погрустнела Селине. – Понимаете, светлая госпожа, свобода, она же здесь, в голове! Если родилась я рабыней, рабыней и умру, хоть десять раз вы меня освободите! - Это психология, - многозначительно подняла указательный палец Рейчел, с видом зрелой всезнающий женщина. – Она в течение многих лет вынуждена была жить в рабовладельческом обществе. Так просто это не решить… Нужно обратиться к психологам для долговременной реабилитации. - Рейчел, ты же врач! – взмолилась Таня. - Разработай для нее программу реабилитации, как изменить эту психологию! - Я терапевт, а не психолог, Таня! – развела руками Рейчел. – Это должен профессиональный психотехник особую программу составить, возможно, на целый год. Ты меня переоцениваешь… НО даже невооруженным взглядом видно, что у девочки деформирована психика. Это очень похоже на психологическое состояние болхианок, переживших насилие. Они не хотят полноценно жить, а многие – вообще жить. Таня, а Селине тоже пережила насилие? - Давай сейчас не будем об этом, - ответила Таня, делая Рейчел страшные глаза, - мол, пережила, и не дай бог какие! - Селине, если тебе нужно будет о чем-то рассказать или чем-то поделиться, - я всегда готова тебя выслушать! Я твой друг! – сказала добрая Рейчел и с искренней симпатией обняла счастливую Селине. - Спасибо тебе, Раттел! – растрогалась юная гуриассийка. – Так ты рабыня госпожи Тьяне или свободная? - Свободная она, свободная! – махнула рукой молодая советская рабовладелица. – Рейчел, ты тоже хороша! На кой ты всех взбудоражила своим предложением о контракте? Все, на ближайшие две недели у всей базы повод для обсуждения нас есть! - Я просто приняла трагедию Селине слишком близко, и мне захотелось освободить ее любой ценой, - призналась Рейчел. – К тому же я думала, Таня, что ты маскирующееся чудовище, угнетающее девушку. Я не знала, что у вас настолько тесные отношения. - Да я даже не об этом! Ты в России, а у нас тут многое решается в узком кругу, по-домашнему, без привлечения властей и комитетов, - по-свойски, приобняв американку за талию, с улыбкой сказала Таня. – Ну, подошла бы ко мне лично, как человек к человеку и предложила бы, мол, хочу заключить с вами контракт на такой-то срок, стать вашей рабыней вместе с Селине. Да разве ж я отказала бы?! Свои ж люди! - Спасибо, мэм, за вашу заботу, но, думаю, вы этого не дождетесь! – едко ответила Рейчел, отпихивая добрую русскую. – Мне кажется, мэм, что вы чересчур много смотрите специфическую порнографию! - Сейчас уже нет, годы не те, - вздохнула Татьяна. – А вот в старые годы отжигала, будь здоров! - Спасибо. Но я не чихала, - ответила Рейчел. Татьяна только прокряхтела и ладонью глаза прикрыла со страдальческим видом. Зайдя в комнату, девушки избавились от одежды, оставшись в одном нижнем белье, и принялись хозяйничать, освобождать место для новой жилички. Рейчел,ограничившись лишь тем, что сняла свою курточку и врачебный халат, оставшись в блузке и длинной юбке. брезгливо поджала губы. Она с ужасом молясь про себя, невольно созерцая это дикое торжество натуризма, то, как Таня и Селине через каждую минуту обнимают, гладят и целуют друг другу и уже сто раз пожалела, что вообще открыла рот в защиты рабыни-гуриассийки. Нет, действительно, зачем она переселилась в это логово лесбиянок, если, судя по всему, Селине живет «в шоколаде» у своей русской «хозяйки». Ясно, что эти две извращенки играют в затянувшуюся во времени ролевую игру и не против впустить в свою постель третью участницу. Рейчел безумно хотела дать заднюю и выйти из проекта по защите Селине (судя по всему, ее тут можно защищать только от преждевременных оргазмов), но… как-то было неудобно перед остальными участниками, выглядеть полной дурой и трусихой. Сама ведь виновата! Таня продолжила сексуальные провокации, - по-сестрински предложила Рейчел разделить ложе с ними, от чего американка, конечно, вежливо отказалась. У нее была с собой временная постель – антигравитационный матрац, который парил над полом на высоте около метра. Она с гордым видом вытащила из сумки свое небогатое приданое, ноутуб, кое-что из микротехники, водрузила на стену над постелью крест с распятым Иисусом, а над постелью спроецировала двойное изображение звездно-полосатого флага СШСА, а под ним – флаг штата Джорджия, почти прямоугольный с аппетитным персиком внутри. - Ой! Плод-солнышко! – увидела Селине изображение плода. – Это герб твоей страны? - Это же персик, peach! Ты что, никогда персиков не кушала? – удивилась Рейчел. – Ой, конечно, прости за мою бестактность. – Это символ штата Джорджия! Нас еще называют «персиковым штатом». - А почему персиковым? Разве вы в старину не хлопок выращивали? - Нет, не только… - Рейчел, сделав умное личико, прочитала целую лекцию, над признать, довольно интересную про историю названия ее родного штата. Причем после рассказов этой американской занудки, Тане почему-то до умопомрачения захотелось персиков, что аж жить невозможно! Потом настал черед москвички Тани рассказать про свой родной город. Рейчел тут же оживилась, сказала, что она давно хотела увидеть московский Кремль, жемчужину средневекового зодчества, построенного тогда, когда ее страны и в проекте не было*. Таня, желая утереть нос американской фифе, рассказала про родной район-мегаскреб «Бабушкинский»… и как-то сразу сникла, случайно упомянув в разговоре Синицыну-старшую. Пришлось объяснять, почему у нее были ДВЕ мамы… Именно, БЫЛИ… Под конец сбивчивого рассказал Таня уже утирала глаза. Рейчел приняла рассказ Татьяны очень близко к сердцу – тоже прослезилась и протянула Тане свою руку: - Я тебе очень сочувствую, Таня и осуждаю эту жестокую женщину! Так нельзя обращаться с ребенком, даже со взрослым! Это настоящий абьюз и психологическая тирания! Я с тобой, Таня! Я твой друг и ты имеешь право получить психологическую помощь! Ты ведь обращалась к психологу? - Обращалась, - обреченной вздохнула Жю Сет-младшая. – «Столичной» зовут, почти год к ней и обращалась. Еще к «Русской» и к «Джеку Дэниелсу». - Какие интересные фамилии, - подивилась Рейчел. – А, я поняла, это, наверное, виртуальные психологи-роботы! Если хочешь, я тебе порекомендую свою, мисс Мердок! Она написана почти сто лет назад, у нее клиентов почти сто миллионов человек! Первые десять сеансов бесплатно. Я, когда у меня была неудача с первой любовью, только с ней и спаслась, а то почти две недели ревела в подушку! Я даже не представляю, что родная мать может быть настолько жестокой! Моя мамочка, например, самая ласковая на свете, мы с ней настоящие подруги. Если бы она со мной так обращалась, я бы, наверное, с ума сошла! - Спасибо, - улыбнулась Таня, которую трижды бросали. – Две недели, - это серьезно! Я бы, наверное, так не смогла… Повезло тебе… - О, Боже, я опять проявляю бестактность по отношению к твоей боли! Прости меня, Таня! Ты разрешишь прикоснуться к тебе? – спросила заботливая Рейчел, приблизившись к Тане с салфеткой. Таня разрешила, и Рейчел заботливо и осторожно промокнула ей веки салфеткой. Девушки в этот момент настолько приблизились друг к другу, а Рейчел в этот момент была настолько красива, настолько привлекательно, что Таня едва сдержалась, чтобы не поцеловать ее в губы: - Спасибо тебе… Ты настоящая принцесса! У тебя такие нежные ручки… - Спасибо… Мне очень приятно, - Рейчел покраснела, опустила глаза. – А у тебя очень красивое спортивное тело… Нет, Таня, не нужно на меня так смотреть! Я не такая, я сразу предупредила! Я просто проявила внимание, ничего особенного... Каждый поступил бы так же на моем месте. - Госпожа, а я? – тут же возникла рядом Селина с ревнивым видом. Она, в отличие от стесняшки-американки против Таниных поцелуев не возражала. - Селине, а у тебя тоже очень красивое тело, - соблюла справедливость Рейчел. – У тебя очень яркая тропическая красота, как у жительницы Карибских островов или у бразильянки. А Таня – типичная северянка, снежная королева, как из сказки про Кая и Герду. - Мы все очень красивые девушки! – подытожила Татьяна. – И мужчины нас просто недостойны! Рейчел, да хвати тебе ходить в одежде! Расслабься, здесь женская территория! - Мне мужчины не нужны! Я помолвлена! – в тысяча сотый раз напомнила Рейчел. – Сначала я должна позвонить маме и Полу. Я же не могу показаться им в неприличном виде! Дальше встал щекотливый вопрос, - кто пойдет в душ первым. На первенство претендовали Таня и Селине, но их опередила Рейчел: - Первой пойду я! Если вы пойдете вдвоем, представляю, насколько вы там зависнете! Я очень быстро, приму душ, почитаю книгу, и спать! А, и еще молитва! Ведь никто не против молитвы? Атеистов тут нет? - Есть! Кстати, товарищ председатель Комитет! – вспомнила Таня о главном. - Завтра у нас вроде бы полетных заданий нет, так что нужно обязательно обеспечить Селине обмундированием. Она ко мне прилетела с двумя платьями и душой в придачу! Так что завтра, товарищ председатель, раскошеливайтесь! - Пожалуйста! – пожала плечами Джонсон. – Мы можем сделать заказ в ателье, а часть докупить, например, в местном гуриассийском shoppingcenter. Я слышала, что такой есть. Только, я слышала, что они не умеют делать электронные документы, а мне нужны будут чеки для отчетности перед членами Комитета. Ой, Господи, же должны будем создать устав Комитета, присвоить ему юридический адрес и подать в вашу налоговую службу. - Зачем? – не поняла Таня, глядя голодными глазами на председателя Комитета, которая в этот момент все же решилась снять блузку и осталась в простеньком тоненьком лифчике и юбке. - Как зачем? Мы разве не должны будем платить налоги с наших экономических операций? В нашем штате мы платим по полпроцента налога на деятельность благотворительных фондов. А ведь юридически наш Комитет можно считать именно благотворительной организацией. А у вас разве такого налога нет? - Иди уже, Рейчел! – воскликнула Татьяна. – Вот ты душнила! Задерживаешь, тебя ведь ждем! - Хорошо… - Рейчел задрала носик и достала из сумки длинную ночную рубашку такого целомудренного вида, что ее вполне могла носить какая-нибудь прабабушка мисс Джонсон. – Я в отличие от вас цивилизованная девушка и спать голой не собираюсь! А что такое «душнила»? - Это … Это сокращение, профессиональный жаргон… - быстро нашлась Таня. – Буквально, «педантичный административный работник». Так говорят об административном служащем, когда хотят подчеркнуть его тщательность и придирчивость к мелочам. - Так и должно быть, - ответила серьезная, как три Генеральных Секретаря ООН, Рейчел. – В административных и финансовых вопросах мелочей не бывает. После чего деловитая молодая американка, косясь на почти обнаженных, нежащихся на постели, Татьяну и Селине, сняла юбку, колготки, взяла ископаемого вида ночнушку и направилась на водные процедуры. Таня тут же встала, освободилась от лифчика, открыла окно и устроила Селине обструкцию: - Ну-ка скажи, какого дьявола ты всю дорогу с Севастьяновым заигрывала, глазками стреляла?! Ты моего мужчину увести хочешь? - Что вы, госпожа?! – вспыхнула Селине, пряча глаза. – Да где он, где вы и где я? Он на меня и не посмотрит! - А хотелось бы, да? Лжешь! – с силой шлепнула негритянку по попке сердитая Таня. – Влюбилась в него, да? Я ложь чувствую! - Да! Влюбилась! – вдруг откровенно сказала Селине. – А как в такого короля не влюбиться молодой девушке? Хотите, сердце мне вырвите или ослепите, но что же я виновата, что мое сердце при нем трепещет?! - Если даже он меня бросит, не рассчитывай на успех! – холодно сказала рассерженная Татьяна. – У него в Институте такие красотки ходят, ноги от ушей! Ты им не чета! - Я знаю… - уныло повесила голову Селине. – Я тут никому не чета… Тане тут же стало жалко девушку и совестно. Ткнуть несчастную рабыню-сироту в ее необразованность, это подло, это удар ниже пояса. Но и гнев в ее сердце еще не утих: - Запомни, ты Севастьянову не нужна будешь необразованная! У нас другой уклад – никому не нужны необразованные и неграмотные! И ленивые! Я помогу тебе стать умной и образованной, даже жениха тебе найду! Потом! Но не трогай, пожалуйста, Ивана! Он моя единственная радость! - А я? – посмотрела на нее Селине. – Я разве ваше горе? - Ты другое, ты женщина! Я же про мужчину говорю. - Да не когда я не стану такой, как вы! – в сердцах бросила Селине, отворачиваясь от Татьяны. – Что вы меня обманываете-то? Вы, вон, моря стираете да облака гоняете, а я, глупая девка, разве ровня вам? Не бойтесь, с вами И-Фан останется! - Ну, не расстраивайся, Линочка! Что-нибудь придумаем! Попросим для тебя создать особую программу! – Таня наклонилась к негритянке, поцеловала ее в ушко. – Я у тети Стеллы спрошу совета! У Лилии Георгиевны! Не оставлю тебя! - Спасибо, - сухо ответила Селине. – А если вдруг меня господин профессор привечать начнет, тогда что? Продадите с молотка? Или убьете? - Ну и забирай на хер! – Таня фыркнула и тоже отвернулась от Селине, скрестив руки на груди. – Если он меня бросит, значит, невелика потеря! Только вот представь, если я у тебя жениха бы отбить захотела! - А чего представлять-то? Рабыня по своей воле и так любить не может, - тяжко вздохнула гуриассийка. - Матушку мою, Покой ей небесный, с отцом разлучили еще до того, как я родилась! Так же и меня бы отдали замуж за другого невольника, чтобы я новых рабов рожала. Или связали бы и втолкнули бы в сарай к мужикам, чтобы они меня осеменили, как корову. Вот и вся любовь рабская! Это вам хорошо, госпожа, вы по любви замуж выйти можете… - Селине, кончай прибедняться! Ты в Федерации! Ты свободна по определению! Никто тебя заставлять делать мерзкие вещи не собирается! А замуж я тебя не пускаю по одной причине, - чтобы ты успела выучиться! - Да не хочу я учиться, хозяюшка! Я не понимаю, - зачем работать, когда тебя никто не заставляет, а деньги и так дают? - Рейчел! – взмолилась Татьяна, увидев выходящую из душа американку с тюрбаном из полотенца на голове. – Объясни клиенту, зачем нужно работать, когда никто не заставляет! У меня уже слов не хватает! - Как зачем? Для того, чтобы полностью раскрыть свой потенциал и реализоваться, как личность! Труд – это счастье! - Чего? – не поняла Селине. И тут спор девушек прервало настойчивое и очень громкое жужжание, будто мощный микромоторчик работал. Нет, два микромоторчика… Представительницы разных наций, широко раскрыв рты, заметили как со стороны окна в жилое помещение влетели два здоровенных насекомых, две бурые громадные осы-зверюги, каждая величиной с большой палец взрослого мужчины. Крылатые вторженцы, грозно гудя крыльями, неспешно пролетели мимо гала-панели в центр, прошли мимо шкафа и угрожающе развернулись, нацелив свои жала в направлении на обмерших девушек. - Ой, господи, спаси! – задрожала от испуга Рейчел, прячась под одеяло, оставив только глаза над поверхностью. – Что это за чудища? У меня инсектофобия! Меня в детстве чуть не убили такие же насекомые, азиатские шершни! Но ведь база должна быть защищена от внешней среды! Девочки, я очень боюсь их! Нужно позвонить в … Куда-то нужно позвонить! Куда в таких случаях звонят в СССР? - Ой, беда! – прошептала испуганная Селине. – Gappi это наши, кажется… Они так-то смирные, на болоте живут, вот только по весне злющие становятся! Кусаются больно! А сейчас в этом мире весна, да? Ой, горе нам! - Это не gappi, - Таня сжала кулаки, побагровела от гнева, ее зрачки сузились, превратившись в два черных дула. – Это генетически выведенные существа Вырока! Их яд парализует людей и погружает в кому! Как же они выжили? Или ТЕ где-то успели потомство оставить? Будто издеваясь над страхом людей, крылатые монстры совершили посадку на уголок шкафчика, … одна особь на другую, будто собирались размножаться прямо здесь, назло людям. - Рейчел, иди сюда! – Таня рывком вскочила с постели, грубо схватила Рейчел за руку и чуть ли не пинками перетащила ее, бросила на кровать к Селине. – Не пищи, если жить хочешь! Гражданским оставаться здесь! Не бойтесь, девочки, я вас не оставлю! Таня, оглядываясь на ос, которые натрахались и вновь стали мирно летать в углу комнаты, поигрывая жалами, вытащила из шкафа генератор защитного поля, включила его и накрыла испуганных девиц. Сама быстро накинула китель прямо на голое тело и схватила бластер. - Таня! Ты уверена, что это хорошая идея? – Рейчел от страха вцепилась в черную испуганную рабыню. – А применение против редких насекомых плазменного оружия не противоречит Токийской конвенции? - Из-за них сорок восемь человек погибло! – зашипела взбешенная Таня. – Где очки наведения? Где они?! Черт с ними, я и так справлюсь! Я и вслепую их расстреляю! Очки потом будут обнаружены под кроватью, но сейчас юной москвичке было не до поисков. Таня, да и Рейчел, жившие в комфортных изолированных от вредной флоры-фауны городах, не знали, как бороться с вредными насекомыми, тем более с такими огромными. Им было не понять далеких предков, которые летними темными вечерами гасили свет, открывая окна, и гонялись за незваными гостями по потолку и стенам с газетой или тапком в руке. К тому же перед ней были не рядовые безобидные комарики, а опасные хищники, несущие смерть всему живому. Когда-то первыми их обнаружили в одном их убежищ на севере разведчики Макджада. - Госпожа Тьяне, я знаю, что делать! Дозвольте мне! – Деревенская доиндустриальня девушка, прикрываясь рукой, вдруг засобиралась встать, но увидела красноречивый русский кулак своей хозяюшки. - Только попробуй! Сиди и не лезь! - Да я же в деревне жила, вы … - Замолкни уже! – рявкнула на нее Жю Сет-младшая. – Ты не профессиональный военный, поэтому не лезь! Ты даже стрелять не умеешь! А я твоя госпожа и обязана защищать тебя! - Вот чудны дела Господни! – всплеснула руками Селине. – Обычно господа за чернокровками прячутся! - А я советская госпожа! Ты мне служишь в спальне, а я тебе на поле боя! - Сиди ты уже! – рывком усадила негритянку Рейчел. – Не лезь вперед профессионала! Заслоняя собой подруг, Таня подняла бластер. Да, для нее было нормальным решением стрелять по насекомым-убийцам из бластера. Воевать так воевать… И по хрену, что в закрытом жилом помещении. Грянул первый выстрел… К сожалению, корабль Таня водила куда как лучше, чем стреляла без кибер-очков. Первый выстрел разнес угол шкафа и оставил на стене горелую пробоину. А шершни в последний момент увернулись от луча. Им жутко не понравился сам факт, что их пытаются застрелить из плазменной пушки, пусть и устаноаленной на однопроцентную мощность, чтобы не спалить кубрик вместе с обитательницами . Включив форсаж, насекомые сурово загудели и принялись быстро летать кругами по всей комнате, пытаясь приблизиться к Тане. Всякий раз, когда они проносились над кроватью Селине и Рейчел, девчонки орали диким визгом и махали руками, хотя их отделяло от крылатых злодеев силовое поле. - Внимание! Стрельба в жилом блоке! Внимание! Стрельба в жилом блоке! – заговорил с потолка женский компьютерный голос. – Татьяна Жю Сет, сообщите о происшествии. - Пиздец, нахуй! – крикнула в ответ Татьяна, всаживая заряд за зарядом в когда-то серебристый потолок с неоновой подсветкой. – Я Жю Сет, позывной ноль-ноль-тринадцать! Мы атакованы биологическим оружием, шершнями-убийцами из Августовской войны сорок второго! Передай на главный пост! - Уйди! Уйдииии! – заверещала Рейчел, вытаращив глаза и зарываясь вместе с Селине в одеяло, когда один из шершней попытался подлететь и познакомиться с девушками поближе. – О, боже мой! Таня, делай что-нибудь! Позвони в какую-нибудь специальную службу! Пристрели их к такой-то матери, ты же военная! Прямо над ней, поверх поля прошел короткий голубой импульс, разворотивший стену у изголовья кровати. Рейчел заблажила пуще прежнего и, вмиг забыв про свое пуританство и показательную гетеросексуальность, зарылась в недра одеяла, пытаясь сплестись с Селине в единое целое, словно она была дополнительной защитой. - Блядь! – Таня, чтобы не быть атакованной шершнем, прыгнула «рыбкой» через стол, закатившись под парящий матрац Рейчел. При этом Татьяна больно ударилась головой о тумбочку, на которой стоял ее ноут. Потомок домашних ЭВМ двадцатого века мгновенно проснулся и включил первую же попавшуюся аудиотему, которая была в плей-листе. По странному стечению обстоятельств, это была ария из «Александра Невского» В комнате, где косплеили Мамаево побоище, грянуло в тему: - Вставайте, люди русские, На славный бой, на смертный бой! Вставайте, люди вольные За нашу землю честную! - Замолкни, падла! – закричала наследница «ворошиловских стрелков», играя с хищными насекомыми в «казаки-разбойники». То она гоняла шершней по комнате, то они ее… При этом у Тани даже не возникла мысль взять холодное оружие махательно-метательного типа или применить свое колдовство. Про второе она забыла, про первое понятия не имела. - Пусти меня! – Селине попыталась встать, но ее снова пригвоздила к кровати Рейчел. –Да, пусти же, я знаю, что делать! - Сиди на месте! – рявкнула на нее американка, глядя, как Татьяна мечется с бластером по комнате в поисках пятого угла. – Мы за тебя ответственность несем! Ты профессиональная военная, как Таня? Ты русская? В песне говорится, чтобы русские вставали, а про остальные нации разговора не было! - Да погоди ты, Раттель, - довольно резко отпихнула ее Селине, которая в природе уже встречалась с подобными тварями, и потащила с нее одеяло. – Дай покрывало сюда! - Не дам! – Американка в истерике вцепилась в спасительную мягкую ткань, словно это был последний плот на «Титанике». – Лежи, это не наше дело! Я не лезу, а ты вообще домашняя прислуга! Селине стало очень обидно слышать такие слова еще и от Раттель, которую она считала своей подругой и товарищем по рабской доле. Но она не решилась перечить образованной, умной куалийке, и она нехотя подчинилась. Татьяна, сверкая из под расстегнутого кителя своими белыми грудками, изрыгая матерные проклятия на русском и китайском, сражалась, как римский гладиатор на арене Колизея. Как оказалось, без специальных киберустройств, попасть в бешенно кружащие над головой воздушные цели было не так просто. Она выстрелила еще трижды, сотворив еще три зияющих пятна в стене, но шершням хоть бы хрен по деревне! Они будто бы предугадывали, куда пойдет разряд бластера и заблаговременно избегали этого места. К тому же они летали необычайно быстро, постоянно меняя траекторию, будто разумные или управляемые извне существа. Ничего удивительного, их ведь и создавали в лабораториях Вырока, как биооружие против людей. Вскоре насекомым наскучил этот салют с дискотекой, и умные перепончатокрылые организованно направились к вентиляционной отдушине и, одна за другой, скрылись в ней. Девичья горница облегченно вздохнула, кроме Тани. Ведь вентиляция имеет выход и со стороны лестничного коридора. То есть, опасные насекомые могут оказаться в межквартирном проходе и пробраться в другое жилище, неся смерть невинным людям, женщинам и детям. - Етит твою мать! Не выходите в коридор! – рявкнула Татьяна и как была, без комплексов, ринулась вслед за чудовищами, вершить свой джихад уже за пределами кубрика. На фронте, то есть в некогда уютной девичьей обители, наступило затишье, сафари переместилось в коридор, где уже сверкали плазменные всполохи, орала благим матом сигнализация и орала матом обыкновенным младшая Жю Сет. В пробоинах от плазменных лучей посверкивали электрические разряды, пахло горелым и орала благим матом пожарная сигнализация. Аудиосистема играла что-то о любви голосом известной китайской певицы. Столы и стулья валялись на полу, напоминая о неумолимой безжалостности сражения и как хрупок наш мир перед лицом стихии. Рейчел и Селине, воспользовавшись тем, что героическая Таня погнала врага на запад, тут же выключили ЗП и принялись одеваться, - Селине судорожно влезла в свое серенькое платье служанки, Рейчел же надела на свое тело в длинной ночнушке медицинский халат. Однако, тут же с визгом полетели обратно под одеяло, - через комнаты из окна влетело подкрепление шершням – еще три перепончатокрылых хари со жвалами, которые от окна строевым летом направились к двери, где уже сверкали плазменные молнии и орала тревожная сигнализация. - Не выходите, товарищи! – послышался Танин крик. – Опасность! Здесь находится наш враг, который кучу народу загубил! Есть! Есть один! Дожужжался, мать его пчелиную! Рина Павловна, куда вы вышли! Обратно! Обратно, да еб же… - Таня, берегись! Госпожа, берегитесь, – закричали хором Рейчел и Селине, каждая на своем языке. – Еще три! - Они же хозяйку мою изжалят! Да отцепись ты, неженка! – Селине вырвалась из рук Рейчел и, свернув мокрое Танино полотенце в трубку, ринулась в атаку. Действия крестьянской девушки Селине отличались большей эффективностью, чем действия капитана Жю Сет. Три удара полотенцем, - три убитых шершня. Филигранности ее движений позавидовали бы легендарные японские самураи, только у тех были стальные сверкающие катаны, а у Селине, вступившей на Путь Самурая, лишь мокрое полотенце. В общем, Селине-таки спасла свою хозяйку от предательского удара ядовитых жал в спину. Но войны без потерь не бывает… Вдруг из коридора раздался жуткий крик какой-то, вроде бы знакомой, женщины, сопровождаемый гвалтом соседок. Затем бластер затарахтел выстрелами, словно это был плазмомет. И тут же уже зычный вопль Тани: - Врача! Срочно! Товарищи, разойдитесь по кубрикам и задрайте люки! Рейчел! Рейчел, где ты, мать твою американскую, тут ротмистр Чгао умирает! Объяснялось все просто… Живущая в соседнем номере бывшая нацистская преступница Анта тихо-мирно отдыхала и никого не трогала. Вдруг засигналила тревога и компьютерный голос с потолка потребовал заблокироваться в комнате. А знакомые шипящие звуки «огненного пистолета» заставили ее насторожиться и взять от греха подальше кобуру с пистолетом. А еще Анта научилась пользоваться наружной камерой. Перед ней тут же возникло изображение ванарской юной полуодетой богини с бластером, в которой Анта узнала сегодняшнюю героиню, ванарского капитана Тхану: - Не выходите, товарищи! Опасность! Здесь находится наш враг, который кучу народу загубил! - Какого дьявола! – взревела разозленная Чгао, воспринимая слова ванарской девчонки на свой счет. – Я уже прошла все испытания и процедуры натурализации. Ну-ка, сраная пигалица, скажи мне это в лицо! Именем Нации, я тебе морду разнесу на куски! И храбрая, гордая Анта Чгао, в банном халате с пистолетом в руке шагнула в коридор, чуть не сорвав с направляющих дверь от ярости. А там она увидела Таню в трусиках и кителе, которая целилась чуть выше головы самой Анты. И какую-то крупную жужжащую тварь, которая плавно спикировала прямо на шею Анты. Наверное, насекомое, увидев новый открывшийся проем, решило, что лучше схорониться от двуногих титанических идиотов там. Но на его пути выросла ротмистр Чгао, на которую он и приземлился. Первым же инстинктивным движением Анта, вздрогнув от такой мерзости, попыталась стряхнуть чудовище со своей шеи. И тут же получила жуткий болезненный укол в шею, словно раскаленный гвоздь «десятку» вогнали. Бедная женщина взвыла, как раненная волчица, держась за шею и сползая по стене. Она чувствовала, как горящая огнем шея стремительно раздувается, как ее поглощает жар и становится тяжело дышать, как ее покидают силы. Не так она представляла собственную смерть Шершень, оказавшийся на полу, попытался, было, завести свой мотор и взлететь, но тут уж до Тани дошло раздавить его ногой. - Анта, вы-то здесь что делаете?! – взревела «капитан Тхана». – Что с вами, сказать, что-нибудь можете. Таня поняла, что дело плохо. Она, во мгновение ока, оглядываясь на жужжащих над головой тварей, оказалась возле пострадавшей. Пожилая женщина беспомощно осела на пол, пытаясь вздохнуть, ее руки задрожали, ноги судорожно шаркали по полу. Видимо, в ее организме уже начались фатальные химические реакции от яда шершня. Жю Сет с усилием подняла напряженное тело болхианки на руки, внесла ее в кубрик, положила на постель. К ней на помощь уже спешили несколько соседок по блоку. Одна из них бросилась к крану, смочила первую попавшуюся ткань холодной водой, положила на лоб горящей Анте. Другие несли предметы первой медицинской помощи, воду, а кто-то присоединился к бою с мерзкими тварями. - Врача сюда, срочно! – воскликнула одна из женщин. – Звоните в больницу! Сигнал тревоги дайте на ЦП! - Держитесь, Анта, мы вам поможем! – сказала Таня. – Врача сюда! Рейчел! - Доложите… командованию… - прохрипела Анта, закатывая глаза. – Ротмистр… Чгао … не тварь… понятно вам? - А кто вас тварью называл? Я про этих ос сказала! Зачем вы выглянули-то? - Таня, у нее бред начинается! – крикнула на девушку соседка. – Умрет сейчас, пока вы дискутируете! Товарищи, люди, у кого аптечка есть? Антидоты, обезболивающие, все сгодится! У Анты из глаз побежали слезинки. Это не она тварь, не она убийца… Как глупо все получилось… Ее окружили потенциальные враги, оккупанты и пытаются бороться за ее жизнь… Но смерть уже не за горами…Она тяжело дышала, с нее градом лился пот, неестественно покрасневшая кожа горела так, будто ее из огнемета жгли. А место укуса вовсе распухло до размеров биллиардного шара. А в коридоре еще четыре скотины жужжали под потолком, пытаясь найти себе место поспокойнее. Там орудовала отважная Селине, бегающая с полотенцем, гоняющая чудищ туда-сюда, как и положено разумному венцу творения. Ее старания были вознаграждены, - вскоре торжествующая Селине записала на свой счет еще одного смертоносного гада: - Попался! Мало вы меня с матушкой кусали на болотах?! Мало вы народу убили, душегубцы?! Люди добрые, куалийцы, деток прячьте! Они дитя насмерть искусать могут! Любопытных детей от греха загнали в кубрики... На помощь Селине пришли еще две женщины, вооруженные туфлей и полотенцем на палке. Еще одна амазонка с продсклада притащила целый плазмат и решила присоединиться к священной войне против неверных шестиногих. Бывалая женщина с изумрудными волосами, татуировкой «Cannabisteam! Убитых не убьешь!» и фигурой палеолитической Венеры нажала на спуск, выпустив раскаленные зеленые молнии очередью. С потолка посыпались искры, с треском полетела вниз металлическая сетчатая панель. - Уйди, деваха! – закричала работница продмага Селине. – ЩЩЩас я эту насекомую смету к хуям, мать ее тараканью! Держитесь, бабы! Ничего, на Крампусе хуже бывало! В этот же момент еще несколько советских гражданок, держа в руках нехитрые домашние запасы медикаментов, спешили на помощь к Чгао. В 24 веке люди уже не держали арсеналы лекарств дома, на черный день, не занимались самолечением, поэтому гуманитарный набор был небогат. Но рядом погибал человек, и соседи спешили на помощь, кто чем мог, хоть рядом постоять, за руку подержать. Шершни, которых сегодня только что ядерным оружием не бомбили, уже сами хотели бы исчезнуть, переместиться куда-нибудь в более спокойное место. Вокруг них рушился мир и горел потолок. Только испуганная Рейчел осталась в кубрике. В коридор, где царили страшные чудища, она не рискнула и носа показать. У нее еще с детства была боязнь больших насекомых, особенно после того, как в детстве ее ужалила подобная тварь. Девушка со страхом сидела на стульчике, смотрела на останки уничтоженных Селиной шершней и приговаривала: - О, Боже мой! О, Боже мой! - Врача! Срочно! – заорала Таня, жахая для острастки из бластера в потолок. - Рейчел! Рейчел, где ты, мать твою американскую, тут человек умирает! – Рейчел, подъем! Встала, твоя помощь нужна! - О, мой Бог! — задрожала от ужаса Рейчел. — Человек умирает! Я должна ей помочь! Но как?! Там же эти монстры. Я не могу! Вызовите службу очистки, пусть сначала обеспечат врачу нормальные условия… - Ты охренела, пизда карамельная?! – Татьяна рывком за грудки подняла американку на ноги. – Там человек умирает, а она тут расселась! Бегом в соседний кубрик! - Я боюсь! – Лицо Рейчел было бледным, перекошенным от ужаса. – У меня инсектофобия! - Да мне похуй! – заорала Татьяна, направляя на девушку бластер. – У тебя сейчас рукофобия и ногофобия появятся! Бегом пошла! Застрелю на месте, если не пойдешь! - Лучше застрели! Я не могу! – разрыдалась Рейчел, как ребенок, закрываясь своим кейсом и сползая по стене на пол. – Не могу, не могу, не могу! Уберите этих насекомых! У меня фобия с детства на огромных ос! - Рейчел, милая… - смягчилась Таня, понимая, что американочка действительно погибнет здесь, но не встанет. – Я тебя очень хорошо понимаю… Ты верующая, да? Ты вот подумай… Будет Страшный Суд, - как ты перед богом предстанешь? Разве христианка может трусить, когда чужая жизнь в опасности?! Ты в ад пойдешь, что могла спасти человека и струсила! И твоя мамочка, и твой жених тоже там будут, и все это увидят! И мама скажет: «Господи, какую же плохую дочь я воспитала»! Хочешь, я тебя поцелую, чтобы не было страшно? И, не дожидаясь согласия, Татьяна страстно впилась девушке в губы. Та от такой наглости даже плакать перестала.. - Ты… не имеешь права… - только и сказала Рейчел. – Это уже сексуальное домогательство! - Ага! – радостно согласилась Таня. - Там сейчас Чгао концы отдаст, а ты думай о том, домогаются тебя или нет! - Кому отдаст? Какие концы? О, господи, я в порядке… Вот я дура, дура! Таня! Танешка! Ты можешь проводить меня? Пострелять в потолок, чтобы они меня не трогали? Мне очень стыдно, прости меня! - Конечно, о чем разговор?! – обрадовалась Таня, помогая ей встать. – Только быстро! Как бы уже не поздно было! Селине, гони их в противоположный конец! Пропускаем врача! - О, Боже! О, Боже! – Рейчел с опаской, с ужасом выглянула в коридор. Она дернулась, было, обратно, но ее не пустила Таня, стоящая за спиной.. Русская девушка вдруг сняла с плеч китель и набросила на белый халат Рейчел, оставшись в костюме Евы, не считая розовых трусиков. Татьяна была натуристкой и не стеснялась своего обнаженного тела, к тому же ей было не до таких мелочей, как одежда в такой напряженный момент. - А так вообще безопасно будет! Готова? - Госпожа, вы что, так и будете голой ходить?! – изумилась Селине. - Вам нельзя, вы дворянка! - Да похуй! – рявкнула Таня, в трусиках и с бластером. - Готова? Пошла! - Девочки, помогите мне! А-а-а-а! О, Господь, спаси меня! Бедняжка Рейчел зажмурила глаза, прикрыла голову кейсом и, пригнувшись, будто под пулеметным огнем, ринулась к кубрику Чгао, пока амазонка Татьяна бежала с ней и шмаляла вверх из плазменного оружия, больше для психологического эффекта. Эти метры показались для нее самыми длинными в жизни, и она каждую секунду ждала жгучий укол в какое-нибудь мягкое место под халатом. - Не трогать! Не трогать! — верещала Рейчел на ходу, зажмурив глаза. — У меня Красный Крест, я медик, я гражданка Соединенных Штатов! Я защищена Конвенцией ООН о неприкосновенности медицинских работников! Шершни, летающие под потолком и высматривающие какую-нибудь укромную щель, понимающе щелкали жвалами и кивали коричневыми головами. Добравшись до кубрика Анты, Рейчел подбежала к кровати, куда положили Таню, почти растолкала собравшихся помощниц и принялась колдовать с инструментами из кейса: - Разойдитесь! Здесь врач! Мисс Чгао, не бойтесь, помощь пришла! Так, что у нас здесь! Это аллергическая реакция! Должно быть жало попало в нервный узел… Так! Спокойно! Нужны антигистаминные препараты! А потом введу противоядие! Все будет хорошо! Я надеюсь… - Вас пока дождешься, уже похороны заказывать можно, - осыпали ее упреками советские женщины. Рейчел, пылая от стыда, вжала голову в плечи и постаралась сосредоточиться только на пострадавшей. Кстати, сопроводив ее до кубрика Анты, Татьяна стянула с нее китель обратно, - а то совсем голой как-то неуютно, даже натуристке. - Все! Победа! Мы их всех перебили! — ворвалась в кубрик запыхавшаяся Селине с видом римского центуриона, разогнавшего-таки превосходящее войско варваров. — Господа военные прибыли! И с ними Ее Высочество принцесса Лиле! - Так, что здесь произошло? Какие шершни? Таня, оденься, я стриптиз из торта не заказывала! Тут дети бегают! — В кубрик широким начальственным шагом вошла полковник Маргалитадзе в шинели и красном берете. Рейчел, вся растрепанная, пунцовая от волнения и стыда, уже ввела Анте нужные препараты. Пока Селине и Татьяна наперебой рассказывали «принцессе Лиле» об их злоключениях, Чгао потихоньку пришла в себя и открыла глаза. Она увидела перед собой взволнованные лица ванарок, стоящих рядом, Таню, Лилию Георгиевну и, самое; главное, миловидное, со слезками в уголках глаз, личико Рейчел. - Живая! Слава богу! – перекрестилась Рейчел и сама разрыдалась от избытка чувств. - Спасибо… - едва слышно сказала ей Анта, вяло улыбнулась. — Светлый дух в белом халате… Опять меня в ад не пускают те…., кого я считала… врагом… - Не стоит, я всего лишь оказала вам первую помощь, - всхлипнула Рейчел, потупив глазки. — Мне очень стыдно, я так перепугалась и чуть не поступила очень эгоистично… Мне очень стыдно, мэм… Тем временем, Маргалитадзе с интересом изучала разгромленный потолок, следы попаданий лучей и индустриальный мусор на полу. Вместе с Лилией были два многофункционального робота-шара. - Ситти доктор, это вы простите, что я так нападала на вас на корабле… — растрогалась суровая воительница Империи. — Ничего…Ротмистр Чгао долги привыкла отдавать,…если только не отчалю… - Миссис Чгао, а вы, получается, тоже здесь живете? — удивилась Рейчел, на ресничках которой еще поблескивали капельки. - Судьба, не иначе! - Я в судьбу не верю, — убежденно прошептала Анта, делая глубокий вдох. — Судьба воина, это его штык… Ну и приказ командования, которое показывает тебе, в кого этот штык вонзить… - Я с вами не согласна, это точка зрения милитариста! — вставила свои пять Эров всезнающая Рейчел, измеряя давление пациентки. - А вы убежденная пацифистка? - Да, мэм! Разве убивать людей это хорошо? - У нас пацифизм называли синонимом трусости… - тяжко вздохнула Чгао, окончательно вернувшись с того света. - А я и есть трус! – буркнула Рейчел. – Они вот не боятся, а я боюсь! Анта со снисходительной улыбкой посмотрела на свою спасительницу, рано повзрослевшего ребенка, откуда-то из благополучного мира, - с чистой гладенькой кожей, с пышными, здоровыми волосами, с девичьими округлостями и слезливо-наивными глазками. Абсолютная девочка-кукла из мира старых, не догоревших в кострах и эпицентрах ядерных вспышек, детских книжек про сытый, красочный и богатый мир, где все еще были живы… Полная противоположность своей капитанше – подтянутой, жилистой, со следами ожогов, с рубленой речью, наградами и мужскими плечами и руками. Та-то, сразу видно, порох нюхала! И как только родная мать отпустила эту сахарную куколку на планету, где любой камень может таить смерть?! - Не знаю уж, трус ты, или герой, но спасла меня именно ты, девочка… - молвила Анта. – Как зовут тебя, пацифистка-спасительница? - Лилия Георгиевна, товарищ полковник! — насели вдруг на Маргалитадзе-Жю Альто женщины-жилички, соседки Анты и Тани. Это что же получается?! Вы, органы безопасности, нас защищать должны?! А где же эта ваша безопасность, когда в жилом блоке среди вечера вдруг старые враги появляются?! Плохо работаете, товарищ полковник! - Спокойно, граждане, будем разбираться! – флегматично ответила Лилия. – Внимание, исполком, внимание оперативному дежурному по городу! В общежитии на Звездной улице обнаружено проникновения хищных насекомых, похожих на болотных паучьих шершней, атаковавших «Зарю-21» в 2342 году. Есть один пострадавший! Ввести оранжевый уровень угрозы, быть готовым к введению чрезвычайного и военного положения! Возможно, это биологическая атака нового противника, возможно, выжившие старые недобитки. Председателю исполкома Гаеву и командующему батальоном полковнику Чуйкову срочно связаться со мной! Горбольница, дежурный! Готовьтесь к введению санитарной тревоги и держите под парами несколько экипажей. Через десять минут прошу собрать чрезвычайное совещание онлайн! Оповестить циркулярно! Селине, где ты этих существ била? Ну-ка покажи вон тем вазочкам с огоньками, которые в воздухе висят, их останки. Пусть возьмут анализ ДНК и сравнят с архивными данными. Сейчас и узнаем, что это за зверье мое! - Как вам будет угодно, Ваше Высочество! – Селине учтиво сделала реверанс перед Лилией и позвала роботов за собой. – Прошу за мной, господа… или дамы… В общем, прошу за мной, дамы и господа! - И прекрати мне кланяться, я тебе не госпожа какая-нибудь! Я сама тут служанка из служанок! - Лилия подошла к Анте, потрогала ее лоб ладонью, оценивая температуру. - Остываете потихоньку! Это хорошо! Джонсон, какие препараты вводили? Таня! Скажи мне, а обязательно было общежитие громить из-за десяти букашек? - Из-за букашек?! – вытаращила глаза Таня. – Товарищ полковник, вы забыли, что эти букашки натворили пять лет назад? ВЫ, Лилия Георгиевна, этого забыть не можете! Я что, должна была ждать, пока они еще кого-то покусают? Вы видите, что с Антой случилось?! А если бы они пробрались в другие кубрики, ужалили бы детей? - А как справилась Селине? – спросила Лилия Георгиевна. – Обрати внимание, Таня, одной полоской ткани! Ты на хрена по насекомым-то из стрелкового оружия шмаляла, да еще так косо! А чего сразу не ракетами? Или с «Хилликии» бы сразу шарахнула «тридцаткой»! Нет дома — нет проблем! И за чей счет ремонт теперь? За ваш? В общей сложности тридцать пять квадратных метров отделки и ремонта стенопанелей! - Ну,… выходит, за мой, - вздохнула Таня. – Я вообще не представляю, как можно с биологически опасными объектами воевать подручными - Простите, мэм, разрешите высказать свое мнение! – тут же вскочила на ноги инсектофобка Рейчел. – Это ведь неправильно! Ведь Таня спасала нас всех. А если бы насекомые пережалили нас всех? - Странно, а Селине прикончила всех, не разнеся ни одной панели! Обыкновенным полотенцем! Поэтому про русских и рассказывают анекдоты, что русскому Ивану проще взорвать дом и разрушить стены, чем приложить палец к датчику и войти через дверь! Джонсон, мне нужны данные по яду этой ебучей осы! - Сейчас, мэм! Вы очень верно заметили, мэм, насколько я поняла это русское слово! – оживилась американка и рассказала об издевательско-кощунственном акте секса между двумя особями на захваченной ими территории дверцы шкафа. - Так, товарищи, я получила данные от роботов, которые анализировали ДНК насекомых. Это вообще не ТЕ осы! Не «gappi» с Гуриасси! И анализатор Джонсон не показывает в крови Анты наличия ТЕХ токсинов. А сознание она потеряла, потому что насекомое ужалило ее в нервный узел, что вызвало интенсивную аллергическую реакцию. - Так осы или шершни? - Да какая хрен разница? Это земные насекомые! Это малайзийский шершень, правда, генетически измененный. Оригинал должен быть полосатым с желтой головой, а эти бурые, как на подбор. - А что если это одна из разработок Вырока? – не унималась Таня. – С сорок второго года? Тем более, что заместитель Вырока был сингапурец? - И что, все это время они сидели в консервации? – скептически ответила Лилия Георгиевна. – Хотя… Ничего исключать нельзя! Пока очень мало данных... Алло, Иван Васильевич! Очень срочно, через полчаса совещание всех глав отделов и руководящего состава! Случилось… Лови анализ ДНК, расскажи мне все про этих созданий. Из женской общаги на Звездной… Десять минут один из жилых уровней подвергся атаке этих существ, имеется один пострадавший. Всю информацию, какую вытащишь, отсылай мне! - А вдруг они сейчас где-нибудь в пустыне размножаются, копят огромные силы, чтобы атаковать какое-нибудь земное поселение? – продолжала пророчить Татьяна. - Не знаю, не знаю… Учитывая, что все убитые вами экземпляры – самки… Должно быть наоборот вообще-то, но тут прямо матриархат какой-то… А не королевы ли это, место для гнезда искавшие… Без обслуги? Кучей в десять рыл? У них что, совещание глав регионов что ли в Таниной комнате было? - Самки, мэм? – вытаращила глаза Рейчел. – Этого не может быть! Мы сами видели, как две особи, простите, мэм, занимались любовью! - Пора у нас с «шелковой эпидемией» организованно бороться, выкорчевывать «шелковичек», как класс! – глубокомысленно изрекла Лилия с обычным флегматичным выражением лица. – Уже до насекомых поветрие добралось! - А что, если это вывели ридданцы на своем материке, но используя земной генетический материал! – не унималась Татьяна. - Или вообще… - Таня, отъе… Отстань, короче, не доводи до грубости, фантазерка! – неожиданно вспыхнула Маргалитадзе. – Будет информация, будет пища, а пока хватит людей будоражить! Подожди, я сейчас сделаю важный звонок… Адениро, любимый, у тебя все нормально? Слушай приказ – немедленно закрыть все окна! Не растаешь, включи климат-контроль! Это приказ! Все, ложись спать, у нас тревога! На, посмотри, ревнивец хренов! – Лилия включила камеру и обвела окружающее пространство. – Где ты тут хоть одного мужчину видишь, Отелло ты комнатный?! Все, отбой! Приду, накажу, бичжо! А в это время соседки из соседних кубриков, в основном, русские бывалые женщины средних лет, как могли, утешали разрыдавшуюся Рейчел, склонившую головку на плечо бывшей военной преступницы. Имперский ротмистр Чгао приобняла американку за плечи и гладила по голове, как родная матушка. Окруженная материнской заботой добрых советских женщин, Рейчел плакала еще сильнее, чувствуя себя полным ничтожеством из-за своей трусости. И впервые она чувствовала, как ее покидает один из ее детских страхов. А это не всегда проходит безболезненно… И окончательное расставание с детством, когда нужно не умничать, как отличница в школе, задрав носик, а под шипение плазменных лучей и едкий русский мат бежать, пригнувшись, сжимая свой докторский чемоданчик, навстречу своим злейшим врагам, потому что ТАМ, без шуток и учебных тестов, умирает живой человек. Вот Рейчел и корежило сейчас… После страшного напряжения наступил катарсис... Таня, не выносившая слез слабых девочек, не выдержала, подошла к Рейчел, которая сейчас была похожа на принцессу в изгнании, взяла ее за руки и чмокнула в носик, неловко улыбнувшись. Потом тоже присоединилась к многочисленным поцелуям. - Прости ее, Таня! Прости! – настаивали женщины. – Она девочка совсем, доктор обыкновенный! Она и войны-то не знает, ишь, как дрожит, бедненькая! - И не надо ей знать! - Да я и не сердилась! Рейчел, мы тебя любим! И я тебя люблю! Все нормально, отходняк у нее! Я в первый раз вообще минут пять заново говорить училась. И не могла пока понять Таня, почему эта железная имперская леди с такой необычайно искренней, почти материнской теплотой относится к молодым девчонкам, но НЕ К НЕЙ, НЕ К ТАНЕ. А эта Анта, часом, не «того», не по девочкам? Только еще здесь конкурентки не хватало! Вдруг в кубрик ворвалась Лилия Георгиевна. Если бы она была человеком, то про нее сказали бы сейчас – злая, как собака. Машинная дочь седого грузинского народа, обычно всегда спокойная и непробиваемая, отчаянно на кого-то материлась по-грузински, вставляя для выразительности русские слова-связки и выражения вроде «блядь», «еб твою мать», «конченый мудила» и «мочевой червь научного мира». Также она по-грузински и по-русски пообещала воскресить всех предков «женского, мужского И СРЕДНЕГО рода» какого-то несчастного, начиная с эпохи Ивана Грозного, и отсношать каждого в рот пристяжным фаллоимитатором. То же самое она обещала лично сделать и с самим потомком, а конкретно, через задницу анальным фалоимитатором достать до гланд с другой стороны. Таня гадала, кому привалило такое счастье, пока Лилия не заявила открытым текстом: - Севастьянов, ты знаешь, почему мы в итоге с тобой расстались? Нет, не потому, что я машина! А потому что ты мудила! У Адениро, мальчишки, ответственности больше, чем у тебя! Да пошел ты! Я тебя лично положу, возьму грех на душу! Завтра в отдел, и захвати с собой побольше смазки! Лично тебе ориентацию сменю, бичжо, лично! Чатлах! Шени дедац траки мовгитхани! - А… что случилось? – робко спросила Таня. - Все в порядке, - абсолютно спокойно сказала Лилия. – Расслабься, это не те насекомые. Все выяснилось! Это шершни, привезенные с Земли. Некая группа студентов-генетиков из Зеленодольска притаранили новый вид перепончатокрылых, которые должны не охотиться на медоносных пчел, а наоборот защищать их от нападения других шершней. Это, мать их, курсовая работа! Вот только они забили на технику безопасности и за каким-то принесли садок с насекомыми в жилой блок. А те взяли, да и смылись от них! Вот и прилетели к вам на огонек! - А причем здесь Иван Сергеевич? - А он их курирует! То есть дал им свободу действий, а студенты почти всегда распиздяи! Вот и результат. И, будто подтверждая слова начальницы КГБ, в коридоре появились двое парней лет под двадцать, абсолютно ультрапанковского вида. Они добродушно помахали собравшимся женщинам и, выпустив изо рта порцию какого-то зеленого дыма, спросили: - Привет, девчонки, дамы и просто гражданки! Слушайте, красавицы, к вам тут большие осики не залетали? У нас из садка сбежали два-три-четыре самочки. - Вы что, садок с лабораторными насекомыми в жилой корпус принесли? – тихо спросила у парней Таня, как на смертников. – Это после августа сорок второго? - И чего такого? Мы сто раз так делали! Слушай, подруга, мы как-то за календарем не следим! И вообще не грузи нас! Нет, так нет, да, так да! - Конечно, прилетали! – елейным голосом ответила Лилия, раскрывая объятия. – Проходите вон в тот отсек, там они! Женщины, тихо! Не портьте сюрприз товарищам ученым! - О! Спэсе от души! – Довольные парни, не замечая молчаливых красноречивых женских взглядов, прогарцевали в кубрик, где проживали Таня с девочками. Лилия, сверкая белозубой улыбкой, чуть ли не с поклоном, словно портье у дверей номера. А женщины молча смотрели на двух пижонов в ярко раскрашенных одеждах примерно таким же взглядом, каким смотрели их прапрапрабабки на пленных немецко-фашистских сбитых летчиков, которых конвоировали мимо пепелищ их родной деревни. Только вил и кольев в руках не хватало. - Таня, мы буквально на пол-часика ваше жилище займем? – услышала Жю Сет-младшая голос. – Все будет в порядке! Танюш, услужи старушке! Где ты свою безремневую игрушку прячешь? Я попользуюсь пока, ладно? Парни зашли в кубрик, тряся головами в такт убойной музыке, которая передавалась напрямую в их неокрепшие мозги. Лилия жестом проводила их в комнату и… дверь-люк с грохотом захлопнулась. На индикационной панели зажглись два красных огонька, оповещающих, что жильцы задраили люк на два оборота и никого видеть не желают. - Анта Венсовна! – Таня, обняв красавицу Селине и глядя на разрушения, зашла в кубрик к пострадавшей. Если мы с вами соседи, вы заходите к нам в гости, что ли? Как говорят грузины, хороший сосед роднее дальнего родственника. - Хорошо… - кивнула Анта. – Если служба позволит… Таня пристально смотрела в глаза Анте, а та не отводила глаз от земной девушки. И Анте, и Тане казалось, что они сейчас смотрят в зеркало и видят свои отражения. Одна свое прошлое, другая свое будущее… _____________________________________________________________________________ ПОЯСНЕНИЯ И РАСШИФРОВКИ - * Московский Кремль из красного кирпича был построен в 1495 году. После Терранской битвы его восстанавливали в 2201-2210 годах.