Странницы трёх миров 8. Наследница

Система Глизе-433, планета Болхиа, НПО «Сталинград-на-Болхиа. 20 марта 2347 г. Десять часов утра, закрытый кабинет, отчет перед командующим Округа… В кабинете присутствуют двое, - генерал Чуйков и полковник Иоффе. Оба навытяжку, в парадной форме, оба смотрят в пол, как нашкодившие школьники. Перед ними голограмма командующего, генерал-лейтенанта Чубрича Алеся Григорьевича, высокого худого пятидесятисемилетнего блондина, уроженца небольшого агрогородка Брестской области. Смотрит сейчас Алесь Григорьевич на подчиненных поверх очков, будто учитель, отчитывающий нерадивых учеников, но без злости, а тактично и с пониманием ограниченности и незрелости чад неразумных, одному из которых сорок восемь лет, а другой разменял шестой десяток. - Итак, товарищи, отчет ваш я получил, материалы изучил…, - молвил генерал-лейтенант бархатным артистическим голосом. – Думаю, в вашем случае причин для совсем уже беспощадного самоистязания нет, хотя и хвалить вас тоже не стал бы. Ознакомившись с материалами, я не могу назвать операцию совсем уж провальной. По результатам, по крайней мере… Небезупречной весьма – да! В конце концов, цель операции достигнута, дети спасены, гражданские тоже… Потерь нет, и слава богу… На «троечку» сработали, но «тройка» тоже оценка удовлетворительная. А что касается ридданцев, - здесь я даже не собираюсь рефлексировать по их поводу! Вы им предложили сдаться? Предложили. Они отклонили? Все, дальше их проблемы.  Они в вас тоже не цветочками бросались. Даже у военной прокуратуры вопросов нет … почти. Значит, все в порядке. Иван Васильевич, у вас красные круги вокруг глаз. Вы что, пили? - Да я так… немножечко, товарищ генерал-лейтенант, - понуро оправдался хмурый гигант, повесив голову. – Вы простите, я виноватым себя чувствую.… Вроде как… Неравный противник, которых не надо было уничтожать… Можно было убедить сдаться… В общем… Вот так… - Глубокие у вас мысли, Иван Васильевич, - нахмурился Алесь Григорьевич. – Я вас понял, хотя в другой раз за такой вот вид надо бы и меры принять. А вы, Дэвид Аркадьевич, что-то хотите добавить? - Так точно, товарищ генерал-лейтенант, - шагнул вперед Иоффе. – Своими грубыми действиями мы разрушили целое общество, что привело к неоправданным человеческим жертвам. И потерпели полное морально-нравственное поражение. - Вот, Иван Васильевич, начштаба ваш куда внятнее мысли излагает, - Было непонятно, то ли Чубрич иронизирует, то ли говорит серьезно. – Я смотрю, вы, товарищи, Достоевского перечитали… Моральный поединок, нравственность, борьба добра со злом… В горние выси душа тянется, в библейском, так сказать, направлении. А между тем, в округе невеселые дела творятся, по сравнению с которыми ваша рефлексия – это, простите, детский лепет. - Что-то еще случилось, товарищ генерал-лейтенант? – несмело спросил Иоффе. - Случилось… Еще как случилось… Четыре часа назад на нашей базе «Мирград», что в двух тысячах миль от вас, в результате неудачной атаки на зидоистскую крепость погибли восемнадцать человек из 244-й танковой роты. - Это же рота Ильи Ристича! – не выдержал Иоффе. – Простите, товарищ генерал-лейтенант, майора Ристича. А он сам как? Тоже..? - И он тоже… - скорбно нахмурился Чубрич. – Но это еще не все… Узнав о гибели роты, покончила с собой его супруга, гуриассийка…. Аурия, по-моему…. - Как же так получилось? – обрел дар речи ошарашенный Чуйков. - Недооценка противника! Командующий полка обрадовался прибывшему подкреплению и решил испытать его в деле, - направил танки в лобовую атаку! А противник тоже не дурак, - рванул атомные мины. А против атомной ударной волны никакое ЗП не поможет… В общем, восемнадцать ребят наших сгорели вместе с машинами… В крепости заперлись фанатичные фашисты, на Зидо своего молятся… И с запасом атомных устройств, что для наших явилось неожиданностью. В общем, товарищи, не следует противника жалеть, он вас не пощадит точно! - Товарищ генерал-лейтенант! - Глаза Чуйкова налились кровью. – Прошу перевести меня в Мирград! Прошу разрешить участвовать в следующей атаке на зидоистскую крепость! Отомстить за ребят наших! - Тоже будете их ножами кромсать, как ваши туземцы-варвары?! Отставить, товарищ генерал-майор! – рассердился, было, Алесь Григорьевич, но быстро взял себя в руки.  – Вы на какой должности? Вот на ней и приносите пользу Родине! Иван Чуйков сжал губы, с трудом смиряясь со своим положением. А Чубрич, будто бы решившись на серьезный разговор, вздохнул и начал обзор прошедшей операции. - Ваша проблема, Иван Васильевич, что вы, извините, не убили в себе десантника, бойца. А вы должны это сделать! Вы все еще не сняли берет с головы и не надели фуражку! Вы хотите воевать по старинке, с плазматом в руках, буром, простите, переть на врага, как старинный рыцарь в гущу! А вы, напоминаю, командующий! Вы не плазматом должны воевать, а головой! Вот ваше, простите¸ оружие! Вы, простите, тренер, а не центрфорвард! Вот и тренируйте, то есть, командуйте! А если в чем-то сомневаетесь, на то у вас и есть Военный Совет и штаб! Система, наконец! Вам понятно, Иван Васильевич? - Так точно, Алесь Григорьевич, - смиренно опустил очи Чуйков. - Теперь по вашей операции,  - Чубрич повернулся уже к Иоффе. – Самая слабая часть вашего плана, - это, конечно, дети. Недоразведали! Стратегически прокололись! Обвели вас аборигены вокруг пальца! А знаете почему? Потому что тоже недооценили противника. Действовали топорно, по шаблону, и вы, товарищ полковник, и вы, Иван Васильевич! Думали, по опыту подавления старых ридданских банд: сейчас, мол, прилетим, быстро за пять минут надаем по сусалам плохим парням, заберем хороших, и с триумфом на базу, водка пить-земля валяться! Понадеялись на свое техническое, численное и моральное превосходство! А противник вам и показал, что тоже готов рогом упереться и стоять до последнего, потому что было за что стоять! И скажите спасибо, что они что-нибудь ядерное не взорвали и детей спасали, а не прикончили во славу какого-нибудь божка! Нельзя действовать и планировать по шаблону! Война шаблонов не терпит, сколько раз можно говорить?! Мерцающий, прозрачный Чубрич строго посмотрел на военачальников «Сталинграда», которые молчали, словно в рот воды набрав. Им нечего было сказать… А генерал-лейтенант, удовлетворенный произведенным эффектом, продолжал: - А если уж вы, товарищи офицеры, пацифизма перекушали, то могу сказать, что у вас был шанс выиграть эту битву ВООБЩЕ без сражения! Нужно было наблюдать за поселением, отправить сюда хотя бы с десяток разведботов, изучить жизнь поселка досконально, вплоть до того, куда, простите, в уборную ходит местный вождь и его приближенные. Изучить каждый уголок, каждую лазейку этого завода, установить местонахождение детей, а потом отправить туда ОДНОГО-ДВУХ ваших киборгов из всемогущего нашего КГБ и тихо, без шума, вывести их оттуда, хоть по земле, хоть телепортом. А потом уже предъявить вице-капитану список требований. Вы бы у ридданцев ваших просто вынули бы моральный сплачивающий стерженек, - им бы уже не за что было сражаться. И сдались бы, как миленькие! Или сыграть на противоречиях между офицерами… Похитить вице-капитана, показать через гала-трансляции федеральные каналы, убедить, что спасение буквально три шага за углом, показать сцены казни Зидо, да хоть гала-концерт устроить у стен! Тысяча способов! А вас, что, простите, копьями в спину гнали? Раньше, я слышал, «Заря-21» славилась большей изощренностью и коварством действий, что враги сами руки поднимали! Так привлеките к работе «гэбистов» ваших! Поучитесь у них изощренности ума! - Так точно, товарищ генерал-лейтенант! – почти хором ответили Чуйков и Иоффе. – Исправимся! - Я надеюсь! – Чубрич строго посмотрел на них поверх очков, хрустя костяшками пальцев. – Будем считать, что это вам наглядный урок, как делать не надо! Слава богу, что так все обошлось, не как в Мирграде. На будущее вам, - все операции планировать с такой изощренностью, будто вы любимую тещу провести хотите! Разведка, разведка и еще раз разведка! И никаких больше штурмов «на копье», пока не обеспечите безопасность мирному населению!  Не числом, а умением воевать, хитростью, специальными силами! Они у вас есть. Вообще, считайте, что я запрещаю вам расход большого количества боеприпасов в связи с … с экономией, например! Вот теперь, прежде чем влезать в драку, сначала попытайтесь выиграть бой без выстрелов. Без фанатизма, по возможности, конечно... Но крупных противников рядом с вами сейчас нет, так что вам фронтами воевать без надобности. И помните: слово, иной раз, не менее эффективное оружие, чем плазмат! Я вас не призываю к беззубому пацифизму, конечно… Но если есть возможность победить противника словом, пропагандой, - это для вас приоритет! «Гэбешников» трясите, как груши, пусть делятся опытом и людьми! Консультируйтесь, взаимодействуйте, учитесь друг у друга. Вам ясно? - Так точно! Будем исправляться! - И по возможности также используйте специалистов по сверхвысоким энергиям. Если такая миститка есть, и работает, значит, не использовать ее мы не имеем права!  Есть, товарищи, вам хорошая новость! Мне по большому секрету передали, что на Болхиа возвращается прежний специалист по всей этой чертовщине, ведьма с французской фамилией… Жю Сет, кажется… - Стелла?! – Дэвид Иоффе чуть на месте не подпрыгнул. – Возвращается сюда? - Вы ее знаете? – спросил Чубрич. - Так точно! Это моя бывшая супруга! - Товарищ Иоффе! – нахмурил брови Алесь Григорьевич. – Насколько я слышал, бывшая супруга ваша замужем, примерная мать семейства, муж, и не то трое, не то четверо детей. И вы не должны давать волю чувствам! Никаких мыльных опер тут! И… я слышал, что вы, товарищ Иоффе, подали заявление на опеку над гуриассийской девочкой, оставшейся без родителей? - Так точно, товарищ генерал-лейтенант… - немного смутился Иоффе. – Я ведь все равно бездетный. Очень хочется кому-то накопленные знания передать, о ком-то заботиться, чтобы тебя кто-то «папой» называл… Вот такая сентиментальность на закате пятого десятка. - И сколько лет подопечной? – скептически спросил Чубрич. - Семнадцать… - как ни в чем не бывало ответил Иоффе. – Других сирот-гуриассийцев нет. А у меня есть опыт общения с гуриассийцами. Чуйков воровато посмотрел на Иоффе, но сам рта не открыл. Он понимал, о какой сироте пойдет речь. - Семнадцать… - скептически хмыкнул Чубрич. – Понимаете, какие разговоры пойдут? - Так точно. Все серьезность данного шага осознаю,– ответил Дэвид Аркадьевич. - Смотрите… - легонько погрозил пальцем серьезный Чубрич. – Мы, советские офицеры, не имеем права ударить в грязь лицом, тем более перед другой цивилизацией! Учтите, вы будете под усиленным контролем, каждое ваше действие будет взвешиваться и оцениваться также и предствителями гуриассийской цивилизации, а в их глазах любое, самое невинное действие может быть воспринято бог знает как! И желающих изобличить вас в … неправомерных действиях, простите, будет много. И первым из них будет … А вот теперь, товарищи, плохая новость! В Сталинграде решением Министерства Обороны открывается местная коллегия военной прокуратуры. И, как мне удалось выяснить, возглавит эту коллегию очень мрачный кадр… Палач, как есть! Около десятка старших офицеров уже с его помощью погон лишились, а кто-то пошел и под уголовный суд. Так что все дела привести в  порядок! Документы проверять будет до последней запятой, это уж будьте уверены! - К нам едет ревизор? – усмехнулся Иоффе. – Извините, товарищ генерал-лейтенант, наверное, неуместный юмор. - Не ревизор, Дэвид Аоркадьевич, - снисходительно вздохнул Алесь Григорьевич. – Каин! Каин Иванович 370107. И это тот случай, когда имя полностью соответствует содержанию! И так как в вашем Сталинграде-на-Болхиа происходит реорганизация правоохранительной системы, некоторое время этот Каин будет курировать и гражданский сектор. У него на все это мощности хватит. - Приняли, товарищ генерал-лейтенант.  Ничего, на каждого Каина найдется свой Авель!  - бодро ответил Чуйков, не слишком сильный в библейских мифах. - Вот этого-то я и опасаюсь, товарищи! – грустно вздохнул Алесь Григорьевич, который с проблемой семейных взаимоотношений древнееврейских граждан Каина и Авеля был знаком лучше генерала Чуйкова. ... Спустя час генерал-майор Чуйков собрал всех командиров подразделений, - ознакомить с текущей повесткой и сообщить о новостях, очень-очень неприятных… Здесь присутствовали и бригадный генерал государственной безопасности Маргалитадзе-Жю Альто (повысили буквально пару дней назад), и представители исполкома, профессор Гаев и представитель производственников Тарас Актынович Суетливый и заместитель представителя Имперского руководства ротмистр Соренелл с обожженным лицом, и (виртуально) представитель Болхианской ССР полковник Едфай. Всех до глубины души потрясла новость о смерти майора Ристича и его супруге, несчастной Аурии, которая оставила предсмертную записку: «Любовь хилликийки граммами не измеряется. Ухожу за своим супругом». После такой черной вести новость о каком-то Каине потерялась на задворках совещания. - В общем, товарищи, я хотел заметить, что… - начал, было, генерал Чуйков, но был вынужден остановиться. – Что там происходит? Через полуоткрытое окно под самыми портретами Ленина и Ерофеева был слышен с улицы все сильнее и сильнее нарастающий шум и крики, будто у штаба собралась манифестация с требованиями. - Вот она, вот! – кричали собравшиеся офицеры и бойцы, выстраиваясь в длинный коридор и отдавая воинское приветствие. – Здрав желаем, тащ полковник государственной безопасности! - Ура! - УРА!!! УРА!!! Проводить совещание уже было невозможно из-за гремевшей под окнами воинской здравицы. Так на параде выстроившиеся в «коробки» воины министра обороны не приветствуют, как здесь вновь прибывшего гостя. Точнее, гостью. Молодые мужчины махали руками, снимали прибывающего высокого гостя на фото и видео, только что автографы не просили, офицеры в годах и со звездами побольше вытягивались в струнку и отдавали приветствие. Уже все собравшиеся в кабинете Чуйкова забыли о дисциплине и прилипли к окнам, забыв даже про виртуальные экраны. Включая самого генерала, который недовольно искал глазами ту самую персону, из-за которой и начался весь ажиотаж. - УРА! – грохнула улица так, что дрогнули окна и портрет Ленина на стене. - Ура! – вторили ей на соседней улице, будто шла перекличка между трибунами на стадионе. И тогда в импровизированном человеческом коридоре появилась ТА, кого Чуйков видел впервые, чью статую он видел у фонтана, ту, о ком он неоднократно слышал. Невысокая черная фигурка в длинной широкой юбке, в черном кителе Государственной безопасности с несколькими рядами наградных планок, со служебным планшетом-папкой в руках, в черной пилотке, скользила по сформировавшемуся человеческому коридору, отдавая в ответ приветствие встречающим, будто Верховный Главнокомандующий. - Ура! – гремела площадь перед штабом. Генерал увидел низенькую, немного полненькую женщину-южанку лет сорока пяти, с черными кудрявыми волосами до плеч, круглым лицом, курносым носиком с небольшой горбинкой и огромными черными глазищами-омутами. И когда взгляды их встретились на миг (женщина взглянула наверх) Чуйков на миг вздрогнул, словно его уколола арктическая льдинка в самое сердце. Это и была «Черная Ведьма» Стелла-Унна Жю Сет, в миру просто Мария Александровна Тимофеева, специалист по сверхвысоким энергиям, педагог, дипломат, действительная гуриассийская княгиня, поэтесса и бывшая летчица. - Здравствуйте, товарищи! – Глаза Стеллы блестели от слез радости. – Я вернулась!