Странницы трёх миров 8. Наследница

Глава 32. Самые главные пассажиры. Система Глизе-433, планета Болхиа, заброшенный металлургический завод в 360 км к северо-востоку от имперской столицы Гуэннохорро. 17 марта 2347 г. После ликвидации двух группировок ридданских недобитков, ребром встал вопрос о третьей. И имперское командование, и руководство республики Амфидо, и советское командование Сталинграда-на-Болхиа были единодушны – Карфаген должен быть разрушен! То есть формирование бывших врагов в нескольких сотнях милях, которые могли связаться со своей родиной за океаном и призвать сюда дополнительные силы, должны быть нейтрализовано. Или ликвидировано. Федеральная республика Риддания, заклятый враг Гуэннохорро, представляла собой диктатуру промышленных олигархов под вывеской свободной федеральной республики. Этим ридданцы и кичились, что в отличие от «тоталитарной» Империи, они-де представляют собой оплот свободы и народовластия. Разумеется, демократией в огромной стране и не пахло, - в стране было три основные политические партии и все три они финансировались тремя группами крупных промышленников и военных. Программы партий практически не отличались друг от друга, и всегда выборы на всех уровнях власти были состязаниями между тремя группами толстосумов, которые и рулили всем огромным государством. Хотя несмотря на соперничество, у сверхбогатых небожителей хватало разума договариваться по ключевым вопросам и не растаскивать единую державу на части. Некоторые земные историки сравнивали Ридданию с Соединенными Штатами Америки времен Темновековья. Действительно, эти могущественные державы имели много общего, но в Риддании культ местного «желтого дьявола» был доведен до абсурда. В основе религии ридданцев также находилась Божья Пара, - Муж и Жена-боги, - но в отличие от гуэннохоррских ортодоксов, местная Божья Семья провозглашала в качестве главных добродетелей успешность и богатство. Причем в Риддании культ богатства развился настолько, что привел бы в восторг последователей-мечтателей старинного анархо-капитализма. Почти никакого вмешательства государства, практически чистый капитализм. Но, как известно, только на бумаге чистый капитализм хорош и справедлив. На деле он всегда перерастает в диктатуру крупного капитала, который прокладывает себе дорогу к сверхприбылям любой ценой, подавляя и поглощая мелких и средних предпринимателей. В Ридданнии действительно не было угнетения по национальному или половому признаку. Зато было узаконенное расслоение по имущественно-фмнансовым классам. И количество прав, и условия жизни напрямую зависели от того, к какому имущественному классу принадлежал гражданин. И, разумеется, финансовые воротилы и их семьи были на вершине всегда. Плюс силовики с большими погонах. Плюс политики на содержании монополий. Подняться «на верха» у рядового гражданина, несмотря на множество декларируемых возможностей, шансов было немного. Мелкие предприниматели и частники, в основном, влачили жалкое существование, ибо мелкий производственник никогда не сможет тягаться с монополиями и торговыми сетями. А помощь неимущему или нуждающемуся в империи под синим флагом на полном серьезе считалась антиобщественным поступком, поощряющим лень и праздность. Нередки были случаи, когда отдельные недобитые добряки, желающие помочь голодным и нуждающимся, попадали в тюрьмы за свою доброту. Причем, доносительство в Риддании процветало не хуже, чем в империи Гамзадаро. Одним из немногих способов выжить и не умереть с голод для ридданцау была армия. Туда с удовольствием принимали разный сброд, который накачивали шовинистическими идеями и презрением к «несвободным» по самые уши. Собственно, земляне уже насмотрелись на поведение ридданцев на оккупированных территориях, в Провинции Никау на нефтезаводе, когда советские воины-сталинградцы от избытка чувств разнесли их крепость в хлам, не оставив камня на камне. Таких моральных уродов просто нельзя было оставлять жить. В плане жестокости и садизма «демократические» ридданские отморозки ничуть не уступали «тоталитарным» гуэннохоррским зверям. Но если у имперцев хотя бы на словах в чести были еще старые военные добродетели, - чувство рыцарства, отвага, готовность к самопожертвованию ради Нации, - то ридданцами двигала лишь тяга к обогащению и желание услужить своим боссам. Никаких возвышенных идеологий, все просто, честно и цинично. И вот таких «соседей» на континенте земляне терпеть никак не собирались. Тем более, если учитывать, что на другом материке стремительно возрождалась новая военная держава с теми же идеями, располагающая стратегическими подлодками. С двумя группировками ридданских выживших летчиков, десантников и морпехов, справились земляне. В плен ридданцев не брали (официально) ни в первом, ни во втором случае. А вот третье формирование перепоручили самим гуэннохоррцам. В кои-то веки для ликвидации ненавистных старых врагов социалистическая и имперская фракции объединились и сформировали единое войско под командой более опытного Игрении. Защитники Амфидо, яростно сражавшиеся восемь лет назад против Империи и того же Игрении, бывшего имперского лейтенанта первого класса, теперь встали под его команду. А разрабатывался план «окончательного решения ридданского вопроса» под руководством Дэвида Иоффе, который в тридцать девятом году был врагом нынешнего «Вождя гуэннохоррской нации». Уже второй день Игрения собственной персоной, Едфай собственной персоной, Иоффе собственной персоной, и целая группа земных и болхианских офицеров разрабатывали план ликвидации вражеской группировки, окопавшейся на заброшенном металлургическом комбинате в городке с поэтичным названием Чми. До конца света это был промышленный город около ста тысяч человек, работавших на местных металлургическом и химкомбинате. Расположенные рядом угольный разрез, месторождение железой руды и протекающая река создали идеальные условия для размещения в городе крупного предприятия тяжелой промышленности. Месторождения полезных ископаемых, которые находились в считанных милях от города, возили по железной дороге. Работая с имперцами Иоффе снова и снова удивлялся зашорености имперцев (да и республиканцев), их слепой веры в старые инструкции и планы военных операций, которые отставали от нынешних реалий на века. А болхиа морщились от «чистоплюйства» землян, - ведь обязательным условием, поставленным генералом Чуйковым, были нулевые потери, и среди бойцов, и среди мирного населения. Сами же болхиа ради достижения желанной цели были не против положить при штурме завода до полусотни солдат. Для них это были приемлемые потери. А еще Иоффе успел просто возненавидеть старинного поэта Владимира Высоцкого. Разумеется, сам Владимир Семенович был ни при чем, - просто за время работы с болхианцами Иоффе невольно послушал творения Высоцкого раз сорок. Старинные песни Высоцкого, в основном, конечно, военной направленности, которые какой-то умник дал послушать в Гуэннохорро и в Амфидо, легли на сердце болхианцам, как родные. Даже в несколько искаженном виде, через переводчики... Болхианцы приняли на «ура» и «Як-истребитель» и «Спасите наши души», и «В прорыв идут штрафные батальоны»… А «Баллада о борьбе» полюбилась имперцам настолько, что Зарон Игрения на полном серьезе предложил сделать творение старинного поэта новым гимном Империи (в обработке, разумеется). Игрения не поверил словам Иоффе, что настоящий Владимир Семенович Высоцкий, живший четыреста лет назад, вообще никакого отношения к армии не имел: - Вы лжете или ничего не понимаете! Не мог человек, далекий от службы в армии, написать такой мощный гимн воинов! Под него идти в атаку на пулеметы не страшно! У этого человека явно душа в сапогах*! Болхианцы уже научились у земных военных золотому правилу – без разведки ни шагу! Импровизированный общий штаб был аж перегружен гигабайтами информации с комбината – видео, фотографиями, схемами, сделанных роботами-разведчиками и кораблями с орбиты. - Ридданцы сформировали свое поселение по принципы средневековой крепости, которые у нас назывались «кремлями», - докладывал Иоффе. – В центре укрепленное поселение, только здесь это не крепость, а заводской забор, вокруг которого прокопали ров и защитили долговременными огневыми точками.  За стенами поселения малоимущих гуэннохоррцев, которые для ридданцев второй сорт. Самые ценные члены их банды и ценные ресурсы находятся внутри завода, в главных корпусах комбината. Там же они держат некоторых гуэннохоррцев из «мирняка», возможно, в качестве рабов, возможно, в качестве заложников. Надо признать, эти ридданцы относятся к НАШЕМУ населению куда гуманнее, чем их коллеги. Судя по данным разведки, они даже попытались создать здесь некое подобие общества. Даже своя валюта есть… из дерева. Действительно, на видео не было изможденных, истерзанных, закованных в железо жертв. Выжившие мирные жители, мужчины, женщины в лохмотьях и старье свободно ходили по территории, занимались унылым постапокаллиптическим хозяйством у своих лачуг из дерева и обломков. На территорию комбината, правда, за высокий бетонный забор ход имели немногие из них. Оружие здесь было только у ридданских военных, которые по внешнему убогому виду не сильно-то и отличались от гуэннохоррского мирняка. Получалось полное сходство с раннефеодальным поселением: князь в «детинце», вооруженная дружина в крепости и крестьянство-ремесленничество за стенами. Поселение было в избытке обеспечено углем и деревом за пределами города, поэтому с топливом и и стройматериалом проблем не было. Поселение даже располагало исправным паровозом, которое возило уголь с шахты. Древесину рубили в окрестных лесах. А большая часть самого городка, несколько кварталов панельных и блочных пяти- и девятиэтажек были просто заброшены и лишь изредка посещались рисковыми искателями полезных артефактов. Правда значительным отличием местной крепости от средневекового поселения, кроме старого нерабочего башенного крана, была десятиметровая антенна-мачта, с помощью которой ридданцы раз в сутки, примерно в час-два после полуночи пытались связаться с родным континентом. Передачи были однообразными: перечисление подразделений, координаты, имя командующего, некоего вице-капитана Уллу и просьба выйти на связь. Потом станция, видимо, переходила на прием. Передачи длились в течение десяти минут, видимо, ридданцы экономили заряд батарей. Видимо, их попытки были безуспешными, - за то время, пока земляне наблюдали за ними, ответа из-за океана они не получили. По сравнению со своими соотечественниками, местных ридданцев можно было бы назвать истинными благодетелями. Видимо, они, понимая свое шаткое положение, выбрали путь сотрудничества с местным населением, а не террора. Но элементы угнетения присутствовали. Земляне уже засняли две сцены казни местных невооруженных мужчин и одной женщины. Приговоренных повесили на столбе, причем, если мужчин казнили за кражу продовольствия (а голодные бедняги просто хотели есть), то женщину лет двадцати с язвами на коже повесили за ругань в адрес Ридданской федерации. Это была душераздирающая сцена, когда собравшиеся поселяне просили пощадить ее, и даже среди вооруженных ридданцев-палачей не было единого мнения. Многие порывались помиловать виновную и слали в адрес своей далекой родины проклятия еще похуже, чем кричащая и умоляющая о милости со столба смертница. Тогда офицер, руководивший казнью, в старых выцветших форменных штанах и кожаной куртке местного производства, пригрозил, что будет убивать гуэннохоррских детей, если местная чернь взбунтуется. Это вызвало волну гнева … среди самих же ридданцев, часть которых пригрозила офицеру немедленной казнью в случае насилия над детьми. На площади чуть не началась гражданская война между самими же оккупантами, офицера-детоубийцу застрелили свои же. Женщину под шумок хотели вынуть из петли, но раздались выстрелы в воздух и беднягу все же повесили в назидание остальным. Но само ридданское оккупантское сообщество было расколото, и часть их открыто высказывали симпатии местному населению. Кстати, о детях... Детей на весь поселок было одиннадцать человек. Разного возраста, от пяти до двенадцати лет, худые, болезненные, содержались внутри крепости, на заводе, к которым родителей пускали лишь время от времени, на короткий срок. Там было организовано что-то вроде детского отделения, где вместе с ребятами находились две старухи-воспитательницы. Было это сделано для безопасности детей или для давления на родителей-гуэннохоррцев? Можно было понять и так, и так. Судя по реплике мудака-офицера, скорее, детей держали в качестве заложников, хоть ив  комфортных по местным меркам условиях. В общем, объединенный штаб принял решение брать завод «изнутри», а не снаружи, - десантироваться на крыши самой охраняемой части, поближе к местному начальству, чтобы ухватить его за жабры в первые же секунды операции. Также решено было высаживаться туда, где держали детей, чтобы обеспечить их безопасность. А захватив центральную часть, зачищать завод изнутри. ДОТы и военную технику предполагалось вывести из строя с воздуха. Кроме того, после захвата детского отделения и нейтрализации командования предполагалось дважды предложить ридданцам сдаться, гарантировав им жизнь. Если оккупанты проигнорируют эти требования, то пусть пеняют на себя. На выполнение задания сначала планировалось выделить десантную роту, спецвзвод КГБ под командой майора Кубашова (Лилии 651Х из-за ее машинной беременности категорически запретили лезть в бой сразу и Бояров, и Чуйков). Вместо нее в бой пойдет другая машина, помоложе и поновее. Также для операции привлекли и газообразного «хозяйственника» 702001. Однако болхианцы отвергли план, в котором главные действующие лица – не они: - Это наша земля и нам ее освобождать! В итоге было утверждено шесть точек высадки, Первая, на крышу сталеплавильного цеха, - квадратного огромного здания, который соединялся с длинным прямоугольным прокатным цехом почти в километр, - спецназ КГБ с Мороком и с майором Кубашовым во главе. В это время прокатный цех зачищает сводная бригада под командой Игрении из двух взводов имперцев и одного социалистов. Еще две точки высадки в западной части, в цехе окомкования и бывшем административном здании, которое находится на периферии «крепости» и превращено в цитадель, - еще взвод имперцев и взвод социалистов. И две точки в восточной части – в ремзоне и на крышу цеха переработки шлака. Резерв – взвод десантников Голованова. Все бойцы в энергоскафандрах и с плазматами.  Планируемое время овладения объектом – не более двадцати минут. Операция начнется в шесть часов утра, когда сон у отдыхающих самый крепкий, а бдительность патрулей из-за усталости и ожидания смены минимальна. На том и порешили… - Детей надо освобождать в первые минуты операции, - сказал, как отрезал, Чуйков. – Иначе ридданские руководятлы запрутся в крепости, выставят детей в качестве живого щита, и возьми их тогда за «Эр», за тридцать… Семнадцатого марта в три часа ночи шесть коптеров с красными звездами поднялись в черное ночное небо и направились на северо-восток. Их сопровождали два «МИГа» и летающий Гор-Селим. В последний момент сам Чуйков принял решение идти в бой с союзниками. Он возглавил одно из соединений республиканцев. Когда крылатые машины поднимались в ночь, на несколько минут в небесную полынью вдруг выглянула одна из лун, осветив ночную поверхность красновато-оранжевым тоскливым свечением. Будто это не небесное тело, а свеча, - одна большая свеча, поставленная в храме за упокой. Или все же за здравие? Спустя три часа… Поселение ридданцев. Вице-капитан Уллу только в три часа забылся сном… Он отдыхал отдельно в бывшей аппаратной кабине, нависавшей огромным кубиком над огромным сталеплавильным пролетом, над застывшей навечно доменной печью, похожей на огромный горшок, над огромными баллонами-емкостями, когда-то накачанными кислородом. Внизу, под шаткими металлическими лесенками расположились, перегороженные фанерными и тканевыми перегородками казарма, кухня, кабинет совещаний с большим деревянным столом, спальни офицеров высоких степеней имущественного достатка. Наконец, детская, с одиннадцатью общими детьми, - будущим поселения. К ним не допускали никого, даже родителей, потому что два месяца назад одна сумасшедшая мамаша, у которой в башке завелись демоны, убила собственного ребенка и еще пятерых детей ножом. Поэтому, Уллу приказал отобрать всех детей у родителей и разместить в центральной крепости. Но сегодня вечером техники обнаружили, что гигантский ковш с шихтой над детской держится на честном слове, и все восточное крыло цеха эвакуировали. Опустить ковш или вообще подвинуть его в сторону было невозможно, электричества на предприятии не было уже лет тридцать, несмотря на обилие угля. Спал Уллу несколько часов в день, постепенно угасая. Он понимал, что ему осталось жить год, максимум, два, но он все еще верил, что ему удастся связаться с Ридданией, сообщить о себе, и, возможно за ними даже пришлют корабль… Хотя многие не хотят покидать Гуэннохорро, - в основном бойцы из низких имущественных классов. Они не понимают, не верят, что если до них доберутся остатки гуэннохоррской армии, что бы они сейчас из себя не представляли, их не просто убьют, - о легкой смерти придется еще и умолять. Не дадут… Как бы не дали пощады имперским солдатам ридданцы, окажись они в Риддании. Эта война никогда не кончится… И океан взаимной ненависти и вражды никогда не испарится… Уллу вдруг стало страшно сквозь сон, будто бы он находится не один. Каким-то шестым чувством он ощутил сквозь сон, что кто-то проник в его обиталище. Ридданец подскочил на скрипучей раскладушке без двух ножек, мгновенно просыпаясь и выхватывая из-под подушки пистолет. Полумрак… Тяжелые громады пультов управления, служащие ему комодом и столом, рядом с ними – кресла операторов, еще пока не сломавшиеся, замызганное панорамное окно. Вся кабина, три на три метра, словно могила, почему-то поднятая над поверхностью почти на десять метров. И отблески пламени из самодельных печек снизу. Цех, превращенный в большой дом, теперь уже такой родной и уютный. Трудно поверить, что когда-то была другая жизнь… И они не понимали, что гуэннохоррцы – такие же люди, как и они, ридданцы… Они поняли это здесь. И многие из офицеров, дай им возможность вернуться домой, не стали бы этого делать. Опять оценивать жизнь каждого человека в валюте? Опять служить сверхбогачам? Если они, конечно, выжили… Уллу, держа в руках пистолет, прислушивался к темноте. Ему чудились чужие голоса там, внизу… Если кажется больше одного раза, - значит, уже не кажется… Уллу вскочил, было, на ноги, потянувшись к еще рабочей штурмовой винтовке, но вдруг с ужасом увидел, как прямо перед ними из воздуха быстро появляется белесое облако, как оно принимает человеческие очертания, как оно хватает его за горло…. Уллу пытается сопротивляться, хрипит, но его будто бы держат стальные гигантские клещи. Другой рукой облачное человекообразное «нечто» легко забирает у него пистолет, как у ребенка. - Будешь шуметь, - придушу! – пообещало НЕЧТО на чистом ридданском, на глазах у потрясенного вице-капитана превращаясь в светловолосого юношу в черном коротком пальто с капюшоном и горящими белым светом глазами. – Не надо сопротивляться, я рукой бульдозер сдвинуть могу…. Слушай меня внимательно, дольше проживешь… Я представитель той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо… Шучу… Сейчас сюда летят пять коптеров с десантниками, чтобы покончить с вашим ридданским анклавом на чужой земле. Ты же понимаешь, что вы оккупанты и захватчики? Так вот, через десять минут от этого завода камня на камне не останется! Если конечно… - Кто ты, тварь?! – Глаза Уллу выпучены, на лбу капли пота от напряжения и ужаса. Он хрипит от боли и недостатка воздуха обеими руками пытается разжать чудовищную руку, сдавившую его горло. – Что тебе надо? - Я представитель Федеральной армии Земли…. Инопланетянин, по-вашему… Чего я хочу? Ликвидировать вас, - честно ответил юноша-монстр, сжимая руку еще сильнее. – Но у тебя есть возможность спасти своих людей и сдаться. Если вы сложите оружие, мы гарантируем вам жизнь и даже возвращение на родину, через океан. Если вы будете сопротивляться, - всех вас уничтожат. Поголовно… Ну так что ты решаешь? - Хер тебе! Сука! А-а-а! Что ты делаешь?! Горячо! – Уллу хрипел от боли, пытаясь разжать пальцы чудовища, чувствуя, как рука монстра начинает нагреваться и жечь. – Хорошо! Прекрати! Я согласен! - Вот и чудненько! – Юноша с белыми огнями вместо глаз отпустил его, и вице-капитан рухнул на пол, хватаясь за горло. – Не люблю убивать людей… Еще Ули сказала, что это плохо… А вы, вице-капитан, загостились на чужой земле. К тому же, после того, что ваши соотечественники делали в этой стране с мирным населениям, вам пощады не дадут! И вы вернете детей их родителям! - Мы не имеем отношения к этим маньякам и людоедам! – ответил Уллу, тяжело дыша и прикидывая в уме, успеет ли он одним броском дотянуться до оружия. – Они опозорили ридданское знамя! Поэтому мы с ними и не сотрудничали… Но поймите, вы… Решения здесь принимаются коллегиально! Мои товарищи не подчинятся мне! А что касается детей, у нас они в безопасности. - Мы это уже заметили… Когда вы женщину убили только за то, что она посмела критиковать ваш ридданский государственный строй, - сухо ответил юноша-блондин. – Вот и соберите коллегию своих офицеров, поговорим… И я перед ними выступлю в качестве полномочного депутата. Дети должны быть освобождены немедленно, - это обязательное условие! - Какую силу вы хоть представляете? Как мне вас представить? - Ах да… Вы же ничего не знаете о нас… - спохватился юноша-туман. – Представьте, как офицера армии Гуэннохорро. Можете считать меня призраком или новой формой разума… Да кем угодно… Но документы у меня имеются. И должность, и звание. Представьте меня, как офицера С позывным «Туман». - Хорошо… - Уллу поднялся на ноги, растирая глаза, все еще надеясь, что это ночной кошмар. Но нет, проклятый монстр не исчез. Он с наглым видом стоял рядом, отряхивал ладони и улыбался. Уллу понял, что это конец… Конец ему… Конец его товарищам... Это чудовище упомянуло армию Гуэннохорро, значит, им конец… Противник не простит сожженных городов и разрушений. Да, похоже, что вся Болхиа уничтожена и разрушена, и помощи от своих не будет. Есть ли они вообще, эти «свои»? А враги, значит, выжили… И, похоже, призвали на службу самого дьявола. Или это какая-то секретная разработка «черных»? Но если националистический режим Гамзадаро уцелел, то им, сдайся они на милость победителя, небо с овчинку покажется. Их казнят как врагов, медленно и мучительно, а детей уничтожат, как неполноценных. Местных, может, и пощадят, хотя половину наверняка отправят в лагеря, как неполноценных… Нет, враги не бывают благодетелями… Единственный шанс – сражаться. И даже если не удастся выжить, то умереть с оружием в руках, а не попасть в пыточные машины гуэннохоррских палачей – не самый плохой выход. Но остается самое главное… … Морок внимательно наблюдал, как его главная жертва нерешительно встает на ноги, как смотрит по сторонам, оценивая расстояние до оружия. Коптеры уже над точками десантирования. Спецназ КГБ уже здесь, готов к работе… А вице-капитан… с точки зрения логики ему деваться некуда. Должен пойти на капитуляцию. Но газовый киборг еще раз убедился в том, что люди, - существа непредсказуемые. Уллу вдруг схватил с пола пистолет, вскочил с ногами на пульт перед разбитым панорамным окном кабины. Полетели на пол предметы, со звоном разбился стеклянный довоенный круглый стакан… Уллу, сверкая злыми глазками, воскликнул: - Морпехи не сдаются! Но не выстрелил в своего врага, - видимо, понимая, что это бесполезно. Вместо этого вице-капитан сиганул вниз ласточкой, с десятиметровой высоты, паля по сторонам из пистолета и крича: - Вторжение! К обороне! План «Четыре»! План …. Офицер успел расстрелять всю обойму, прежде чем плашмя упал грудью на стоящие внизу тяжелые вагонетки. Шансов у него не было. Морок посмотрел из окна вниз, на бездыханное, повисшее на борту вагонетки тело вице-капитана, понимая, что по-хорошему не получится. Он передал своим тревожный сигнал и принялся исследовать артефакты в кабине, оставшиеся от ридданского офицера. Выстрелы и последний крик командира, летящего с высоты третьего этажа, услышали. Дежурный солдат схватил молоток и начал бить в висящий на металлической ограде обрезок рельса, вопя во всю глотку о тревоге. За перегородками офицеры и солдаты вскакивали с многоэтажных, принесенных сюда из сгоревшего рабочего общежития шконок, нашаривая в полутьме одежду и оружие. Но им шанса не дали. Неожиданно появившиеся из ниоткуда фигуры в черных боевых скафандрах били офицерам морды, укладывали их на пол и крутили руки: - Лежать! Ласты назад! Раздались первые автоматные выстрелы через фанерные перегородки. Это кое-кто из солдат и сержантов уже собрался по тревоге и открыл огонь в сторону источника тревожного гомона. Сразу три пули шикнули, пробили фанеру с той стороны и ударились о броню бойца КГБ. Одна пуля уложила в живот ридданского же скрученного офицера. - Сами напросились! – крикнул Кубашев, вскидывая ПП «Кипарис». – Уводите пленных к домне! Огонь! В ответ зашипели первые плазменные лучи от спецуры КГБ, отражаясь яркими бликами на стенах, разрезая, кромсая на части привычный для обитателей мир импровизированного  общежития в мерном мерцании пламени из железных бочек-печек. Плазменные разряды «Кипарисов» и «Бекасов» резали, воспламеняли перегородки, плавили предметы из стекла или тонкого металла, прожигали, дырявили кричащих от нестерпимой боли вражеских бойцов. Оставшиеся на ногах, кто в полинялых кителях, кто в исподнем, кто босиком, схватив старые, покоцанные автоматы и пулеметы, открыв ответный огонь, пятились спиной в сторону второй печи. Тела убитых товарищей не бросали, пытаясь оттащить, вынести их из-под обстрела. Раздались несколько оглушительных взрывов – в сторону землян полетели ручные гранаты. Майор Кубашов, по привычке укрывшись за металлической распашной дверью-перегородкой, орал во все динамики: - Бросайте оружие, идиоты! Руки поднять! Всех же перебьем! Кто сдастся, не тронем, клянусь! Однако, руки поднимать никто не собирался. Отойдя из своего маленького, разрушенного мирка, заняв оборону, ридданцы открыли плотный заградительный огонь…насколько могли, при их скудных запасах патронов. - Капрал, предупреди местных! – заорал один из здоровяков в когда-то синей форме. – У нас полная «жопа», противник превосходит нас! Пусть уходят в лес и к шахте! Огонь! Сдерживать противника до последнего! - Хуй вы куда уйдете! – крикнул Кубашев на ридданском. Ридданцы не собирались сдаваться или бежать. В отличие от первых двух ридданских бандитских формирований, на заводе в Чми укрылись люди, которым было что (или кого) защищать. На часах было 6:05… Пять минут от начала операции… - Внимание всем! Обращаюсь к ридданским солдатам и офицерам! – С темного неба к городку приближались огни и гремел громовой голос генерал-майора Чуйкова на языке захватчиков через переводчик. – Предлагаю вам сдаться! Предлагаю сложить оружие! Гарантирую всем сдавшимся жизнь, безопасность, питание, воду и медицинскую помощь! В противном случае все будете уничтожены! Ждем два тидда, после чего начинаем атаку! Повторяю… В данной местности уже давно не видели такого яркого света, который спускался сейчас с небес. Про электричество здесь говорили только в прошедшем времени, не считая батарей для рации и аккумуляторов для еще едва живой техники. Поэтому единственными источниками освещения здесь были только костры и факелы. Земляне видели, как мечутся по огневым точкам бойцы с оружием, боеприпасами, факелами, снарядами под мышкой, как зажигаются тут и там факелы за неимением прожекторов. Даже как-то неудобно было атаковать это угасающее поселение, цепляющееся за жизнь. Неспортивно даже… Видели земляне, как из окрестных поселений и домиков выбегали люди без оружия, как они с тревогой и страхом смотрели в небо, как бежали из домов в леса, схватив, что под руку попадется… Кое-где вместе с мирными маячили и ридданцы, с тревогой и страхом поглядывая на небо, как ридданские солдатики в таких же лохмотьях помогают нести простому люду вещи, мешки, как поднимают упавших… Нет, местные ридданцы явно не были убийцами и изуверами, а местные жители не были для них  скотами второго сорта! Но почему у них забрали детей? Пылали на ветру факелы и костры… Как каменные трупы в отсветах пламени стояли многоглазые серые брошенные дома-прямоугольники… С неба полетели редкие снежинки, подул ветер, гоня по снегу поземку… Гремели тревожные била, раздавались десятки криков на ридданском и гуэннохорро… К сталеплавильному цеху, где уже гремел бой, мчалась, ревя двигателями, БМП, на броне которой восседали около десятка вооруженных людей, в том числе и с гранатометами. Если они вступят в бой со спецами КГБ, у Кубашева точно будут потери. - Сложите оружие! – рявкнул Чуйков. - Никого не тронем! Даю слово офицера! С шипением рванулись в ночное небо две ракеты ПЗРК*, взорвавшись о невидимый рубеж ЗП* коптеров. Заговорил короткими очередями с каменной огромной башни, бывшего административного корпуса, многоствольный «Вулкан», нацеленный в зенит… Из укрытия у забора-стены с ревом выехал задним ходом танк, подняв в воздух клубы голубоватого дыма. Его пушка угрожающе поворачивалась в сторону подсвеченного кострами сталеплавильного цеха. Вдалеке, у транспортного цеха загудел паровоз, на котором обычно возили уголь в крепость. - «Зевс», я «Гермес»! Они сейчас «Марса» начнут на части разбирать! – Иоффе в эфире был категоричен как никогда. – Время атаки! - Я «Гера», подтверждаю! – послышался голос Лилии. – Морок, бросай бумажки, спасай ребят в сталеплавильном! «Яра», где дети? - Говорит «Яра», детей здесь нет! – ответил спокойный голос Ярины-киборга. – Вся восточная часть цеха пуста! Сменили локацию! Выясняю местонахождение. - Я «Вождь»! Ситт генерал, чего мы ждем?! – прокричал Игрения. – Противник успел подготовится к обороне! А как же внезапность?! - Ну что же, мы давали им шанс… - скорбным и грозным голосом сказал Чуйков. – Всем, всем! Я «Зевс», подтверждаю начало операции! Работаем по объектам согласно плана! Всем, сигнал «Красный», повторяю., сигнал «Красный». Поехали, ребята! И в следующий миг на бывшем заводе стало очень светло и громко. Земляне, не дождавшись поклона от ридданцев, нанесли удары по заранее обозначенным целям. Плазменные разряды, лучи, плазметы, антикапсулы, сорвавшись с пилонов советских летательных аппаратов, произвели целую серию взрывов на заводе. Запылали пожары… Над позициями ридданцев, будто ночной смертоносный призрак, промчался Гор-Селим, поджигая танки, бронемашины, взрывая доты, оставляя за собой целую цепочку огненных цветов. Один за другим вспыхивали танки, вздрагивая от попаданий. В воздух летели искры расплавленной брони, с воем и скрежетом падали на снег металлические конструкции… Мощный луч с температурой более тысячи градусов прожег насквозь спешащую к сталеплавильному цеху БМП, выбив из нее целый сноп искр. На снег повалились солдаты с брони, на некоторых горела одежда... От близкого взрыва перевернулась, завалилась набок бронемашина с пулеметной башенкой. Второй луч, уже лишний, превратил машину в пылающий костер. Из горящей техники послышался крик горящих заживо людей… В воздухе пахло окалиной, гарью, металлом и кровью, искры раскаленного металла летели на землю вместе с редкими снежинками. И вот после этого, подобно чудовищным серебристым насекомым, в намеченные точки приземлились коптеры, стреляя на ходу, разнося на обломки кирпичные и бетонные стены, дырявя металлические опоры. Гуэннохоррские бойцы быстро высыпали из аппаратов и включились в бой. В воздухе замелькали десятки голубых и белых лучей. На один из коптеров, приземлившийся на крышу сталеплавильного цеха, под конвоем в темпе гнали пленных офицеров-ридданцев. С крыши административного корпуса раздались крики. Туда приземлился Гор и устроил кровавую баню. Покончив с пулеметчиками и снайперами, он вновь расправил крылья и спланировал к земле в поисках очередной цели. Тем временем, бойцы КГБ, не дождавшись капитуляции, перестали ждать чуда и начали воевать по серьезке. Целыми веерами плазменных и ионных импульсов бойцы Кубашева подавили огонь с фронта и начали быстро продвигаться вглубь цеха. Оставшиеся в живых ридданцы отступали в восточную часть цеха… под огонь спецназовцев Ярины 692Х. Сама белоруска-киборг в спецназовской снаряге, в красном берете и забранными в пучок золотистыми волосами, наследница Лилии Маргалитадзе, используя телепортацию, мелькала от стены к стене, метко прожигая врагов из своей автоматической винтовки Гладышева. Сделав свое дело, Ярина схватила одного из раненых за низ живота и, нагрев до температуры кипения жидкости, выкрикнула: - Где дети?! Быстро, или я тебе там яичницу сотворю без сковородки и сожрать заставлю! К какому поезду? Товарищи, это «Яра»! Пленный передал, что детей увели по подземному ходу! Начинаю поиск этого хода. Со страшным грохотом, будто сто громов, обрушился вниз тяжелый ковш, вызвав небольшое землетрясение. С грохотом обвалился участок северной стены и часть крыши, похоронив под завалами еще несколько ридданских бойцов. От страшного удара многотонного железного ковша бетонная поверхность пошла трещинами и просела в землю, обнажая подземные пустоты, заполненные грунтовыми водами. И трещина, через которую кое-где сочилась вода, потихоньку поползла дальше по цеху и под стену… Но кто обращал на нее внимание в пламени боя? К 6:09 сталеплавильный цех был полностью занят землянами. Было взято в плен шестеро офицеров, но вице-капитан Уллу предпочел смерть плену. Также до сих пор не были освобождены дети, которых увели (угнали?) в неизвестном направлении. В условиях, когда план операции висел на волоске, Чуйков отдал приказ «восточной» группировке гуэннохоррцев плюнуть на ремзону и наступать на транспортный цех, где гудел паровоз. Туда же спешно переместилась Ярина-692Х. Ремзоной занялся Гор… Земляне ждали, когда ридданцы выставят, как заложников, гуэннохоррских детей и приберегал для этого случая резерв, десантников Голованова. Но ридданцы не выставляли заложников, не прикрывались детьми, не выдвигали требований. Они сражались с упорством обреченных. Никто из них не поднял руки. Раненных оттаскивали в укрытия и перевязывали. - Куда же эти пидарасы детей спрятали?! А ну, братцы-инопланетяне, за мной! Исполним интернациональный долг! Ура! Арга! – рявкнул Чуйков, разрезая на части стену из своего бревноподобного  «Граната». За ним с боевым кличем устремилась целая ватага болхиа-республиканцев. - Я Селим, детей сверху не наблюдаю! – отозвался сокологоловый киборг, зацепившийся за стрелу башенного крана и временами постреливая по наземным целям. Была глубокая ночь, но темное небо было подсвечено заревом пожаров. Слава богу, хибары мирных гуэннохоррцев  за рвом и заводским забором пламя не тронуло, ведь боевые действия велись на комбинате и нонкомбатантов вообще не затрагивали. Оказались бесполезными и ров, и заминированные участки перед забором, и огневые точки. Обитатели крепости не ожидали, что угроза придет с воздуха. А тем временем на территории комбината уже жарко пылал необитаемый склад готовой продукции, еще в старые времена набитый снарядами и минами. Они не интересовали самих ридданцев, так как на складе не соблюдались условия хранения, и снаряды уже давно превратились в бесполезный хлам. А бесполезный ли? Это скоро покажет пожар… Тем временем в прокатный цех, примыкающий к сталеплавильному, где концентрировались остатки ридданской местной армии и несколько бронемашин, ввалились три взвода под командой полковника Игрении. Сконцентрировавшиеся здесь на перегруппировку ридданцы не ждали атаки во фланг. Но Игрения со своими гвардейцами-отморозками просто проломил стену из любимого «Гладышева» … и увидел перед собой десятка три бойцов в синей форме, получающих указания-крики от запыхавшегося сержанта: - Ах вы ж суки ридданские! – заревел Игрения со страшной смесью ненависти, жажды крови и почти детского восторга. – Не думал, что мне такое счастье выпадет! Получайте, животные! Игрения заорал, вытаращив глаза от ярости, вскинул «Гладышев» и полоснул по скоплению опешивших ридданцев лучом. Раздались крики, несколько человек упали с расплавленными грудными клетками. Но Игрения со звериным ревом попер вперед, выхватывая на ходу нож -Ножами их ебашьте, парни, цу! – заорал он по связи, ру!  - Дальних жгите, остальных режьте, цу, чтобы они долго подыхали! А-а-а-а, чтоб вас заживо крысы жрали! Ненавижу! Он будто в замедленном кино видел искаженные ужасом лица заклятых врагов, поднимающиеся ему в лицо стволы автоматов, а сам он чувствовал себя богом возмездия. Он даже не слышал голосов, только замедленное урчание. Любой воин полжизни отдаст за выражение животного ужаса в глазах врага, какое Игрения видел сейчас в глззах ридданцев. Не было сейчас человека во Вселенной счастливее Игрении. Вот сейчас он лично отправит в ад как можно больше врагов его родины, виновных (как считал полковник), а там и помирать не страшно! - И-и-э! – Игрения, возвращаясь в реальность, обнаружил, как его правая рука всаживает нож ближайшему ридданцу в аорту, а левая лучом из плазмата прожигает сквозное отверстие в сержанте, орущем от боли. Горячая кровь из разорванной аорты с противным чавканьем брызнула Игрении в забрало шлема - ДА-А-А-А, ссука!  - заорал Вождь Нации, абсолютно счастливый в горячке боя. Он в секунду успел вытереть ее рукавом, размазав по л броне, и уже всаживал нож следующему врагу в брюшину. Справа от него уже орудовал унтер-офицер Блао, сносящий кому-то челюсть прикладом. Раздался взрыв, - это кто-то из гуэннохоррцев выстрелил из крупнокалиберного ионного излучателя в оставшийся с довоенных времен грузовик. Воздух наполнился красными автоматными и пулеметными трассами и голубыми плазменными и ионными импульсами, кромсающими, режущими на части ржавые трубы, стальные арматурины, между которых ручьями текла кровь. Имперцы запрыгивали на увозвышения, на дрожащий под ногами ржавый сталепрокат и разили «молниями» всех, до кого только могли достать. Продолжилась жестокая резня в рукопашной… В ход пошло все – ножи, лопатки, приклады, железные прутья, камни… Имперские бойцы ревели и кричали от ярости, будто душевнобольные, сбежавшие из психлечебницы, и им вторили ридданцы, желающие отдать свои жизни подороже. Взаимная ненависть была беспредельна, многим не просто хотелось убить врага, а растерзать его в рукопашной схватке, перерезать ему горло, вспороть брюхо, свернуть голову голыми руками…Но гуэннохоррцы были сильнее, здоровее, да и к тому же земляне обучили их новым системам рукопашного боя, и доходяги-ридданцы рядом с ними не стояли. Летели на землю тела с разрубленными головами, свернутыми шеями, перерезанными глотками, пробитыми черепами. Предсмертные хрипы заглушались руганью и звериным рыком нападавших. Это было даже не сражение, не резня, - безжалостное истребление одних людей другими. Сплетались в рукопашке тела бойцов, душа, перекидывая через себя, рубя, калеча… Отведя душу, бойцы Игрении вспомнили об осторожности, укрылись за сваленными в пролете трубами, за бетонные колонны и застывшие навсегда механизмы и принялись методично и без проблем дожигать оставшихся противников. Оставшихся пару десятков ридданцев оттеснили к северной стене за лежащие на полу со времен царя Гороха металлоконструкции. Цех напоминал ад кромешный, в котором ругань бойцов заглушалась свистом пуль и шипением энерголучей, взрывами гранат и ржавым воем гнущегося и горящего металлопроката. От попаданий голубых и белых молний металл шипел и воспламенялся, как картон. А тем временем длинная трещина в земле продвигалась все дальше, разрастаясь, как паутина. Но кто в бою будет любоваться трещинами в бетонном пролете? Никто и не заметил, что огромные коллекторные трубы у западной стены начали погружаться в пол. До труб сейчас никому не было дела. Главная задача до сих пор не была решена. Дети не были освобождены. Фактически, это был провал операции. За это время их могли сто раз убить. Хотя, конечно, убивать-то их не с руки, если можно использовать их, как заложников. Есть информация, что их повели к поезду, в разгрузочный цех. Значит, там прячется кто-то из местных «шишек», и детей просто поставят в окна или привяжут к паровозу, пока местные пиндосы быдут прятаться за их спинами. Но кто здесь еще важная «шишка»? Вроде бы основным был вице-капитан Уллу, героически сиганувший вниз с десятиметровой высоты. Или есть еще кто-то? - Я Морок! – послышался в эфире молодой голос сына Кетцоалькоатля. – Детей провели по подземному ходу в разгрузочный цех. Мы с Ярой туда! - Просим для поддержки Гора, - отозвалась Ярина. – Если они прикроются ребятишками, нам нужен «козырь» в воздухе. - Гор готов, - отозвался кибермусульманин. – Спасти невинных ангелов это долг каждого правоверного воина! - Вам меня мало? – спросил Морок. - Ти-ту, как же меня там не хватает! – совсем по-человечески вздохнула «Гера», то есть Лилия Маргалитадзе. – Все боты к разгрузочному! У разгрузочного цеха сейчас царил ажиотаж. Под бетонным перекрытием на рельсах стоял под парами поезд с тендером, груженым углем. Сейчас к нему спешили оставшиеся в живых, измотанные, раненные ридданцы. Из последних сил они еще держались на ногах, занимали оборону вокруг платформы, передавали друг другу последние гранаты, магазины к автоматам, собираясь не подпустить мощного врага к паровозу, от которого уже отцепили платформы. Перед железнодорожными путями уже дымили несколько брошенных дымовых шашек… Вот на платформе появились и дети, - одиннадцать испуганных маленьких человечков… в бронежилетах. В стандартных ридданских армейских бронежилетах, которые были слишком тяжелы для слабых ребятишек. И которых не было ни у одного из ридданских «хозяев». Со всех сторон ребят прикрывали автоматчики. Со стороны проломленных ворот бежало несколько женщин и один мужчина, которых чуть не уложили солдаты. Они что-то говорили бойцам, КАК СВОИ, показывали в сторону дымов и пожарищ… Ридданцы крикнули им и показали в сторону поезда. Паровоз загудел, раздувая пары… Детей завели в кабину, попросили сесть на пол. Туда же ворвались взрослые, жарко обнимающие и целующие ребятишек, - по-видимому, их родные и родственники. А дальше испуганные, взволнованные ридданцы… отдали детям и женщинам свои шлемы и показали, что нужно накрыть голову руками и лечь как можно ниже. Поезд пойдет на прорыв: - Детей вывезти любой ценой! – воскликнул распоряжающийся здесь младший офицер. – Не оставлять имперским зверям! Они их на мясо пустят, на убой! В лагерях сгноят! Отправляйте поезд! Будем держаться, сколько сможем! Гоните к шахтам и бегите к пещерам! Это единственный шанс! - В смысле? – удивился «Зевс». – Так кто здесь детей спасает? Мы? Или они? - Они, товарищ «Зевс», - ответил Иоффе. – И, похоже, спасают они от нас. Они думают, что мы воюем за Зидо, что мы их в концлагеря отправим! Да, в старые времена такого бы не тслучилось… Прилетел бы Кетцель Петрович, надавал бы по ушам руководству, задвинул бы им про мораль и нравственность, и они бы сами руки вверх подняли… Земляне все поняли… Именно эти дети и были здесь самыми главными и ценными пассажирами. Возможно, это были последние здоровые дети поселение, последняя надежда на будущее. И уж неважно какими новыми феодалами были здесь остатки ридданского захватнического воинства, но свою главную задачу, - сражаться и защищать самое ценное, они выполняли свято. Именно поэтому с таким упорством сражались последние ридданцы, спасая маленьких граждан Гуэннохорро. Хотя, похоже, это были и их дети. Государственных границ больше не существовало, существовала только последняя надежда на выживание человечества. А следующая картинка проняла сердца даже самых задубелых вояк. Земляне увидели, как ридданцы в кабине поезда снимают с себя брники и обкладывают ими мирных со всех сторон. Потом испуганные, изможденные ридданцы, надрываясь, с матом, затаскивают в кабину несколько железных плит, каждая килограмм по пятьдесят, как прислоняют их стенке кабины, сооружая что-то вроде шалаша, как на скорую руку быстро приваривают в нескольких местах, чтобы при тряске плиты не упали и не придавили спасаемых. Заплаканные женщины обнимают, гладят плачущих детей, взволнованные мужчины вытирают украдкой глаза и отдают гражданским каски, аптечки, фляжки с водой. - Отец! Не оставайся! Поедем с нами! – Девочка лет пяти вцепляется в ремень одного из ридданцев. - Я обязательно приду, дочка! – натянуто улыбается мужчина, отводя взгляд. – Вот сейчас врага отгоним, и приду… - Ты обещаешь?! - Да, обещаю! – Мужчина с дурацкой улыбкой поцеловал девочку, обнял других детей, вскинул автомат и крикнул машинисту: - Арет, отправляйтесь быстро! Будем держаться, сколько хватит сил! Паровоз истошно загудел, запыхтел… Ридданец-отец спрыгнул с подножки, и направился к своим бойцам, которые заняли оборону перед перроном, надеясь подороже продать свои жизни, пока поезд будет отъезжать подальше. - Товарищи, мы чудовища! – изрек Иоффе. – Вот их главные пассажиры! Они их от нас защищают! - Отставить  сопли! – рявкнул генерал Чуйков. – Мы советские солдаты, воины Федерации Земли! Вражеские формирования находятся здесь незаконно, угнетая местное население! Мы несколько раз предложили ими сдаться по-хорошему! Если враг не сдается, его уничтожают! Или забыли, что эти нелюди в Никау творили? Но слова Чуйкова сейчас прозвучали, как жалкое оправдание. Здесь не было нелюдей... Здесь как раз были люди, которым не повезло носить форму другого цвета. И в этот момент мир вздрогнул и со страшным грохотом взорвался. Точнее, взорвались несколько тонн боеприпасов в запасном цеху в ремзоне. Земля содрогнулась… В небо поднялся огненный цветок высотой несколько десятков метров. Взрывная волна сбила с ног даже бойцов в скафандрах. Разлетающиеся осколки убивали, калечили людей, поджигали оставленные мирными жителями деревянные строения и ветхие домики. Начались пожары за пределами завода. А затем началось землетрясение. Поверхность под ногами завибрировала, заходила ходуном и начала проваливаться вниз, в подземные пустоты. Ошеломленные земляне увидели, как дрожат и с грохотом обрушиваются, складываются стены цехов, как с грохотом съезжают в подземный Тартар целые пласты породы с ржавой техникой, остатками асфальта и бетона, с трупами ридданцев... Стены и кровля прокатного цеха валились в огромные пустоты будто стенки игрушечного домика. С грохотом просел вниз целый пласт с опорами навеса, полетели вниз листы железа с крыши, с криками полетели в обнажившуюся пустоту ридданцы-защитники поезда. А несчастный паровоз, успевший проехать несколько метров, вдруг накренился вперед и с жалобными гудками ухнул в разверзшуюся перед ним промоину, заполненную водой, глубиной не менее полутора-двух метров. На пострадавших сверху посыпались обломки стены и кровли. Там где только что стояли заводские корпуса, спустя считанные минуты остались только руины, обломки стен и технологического мусора, грудящиехся в огромных ямах и провалах, заполненных грязной водой. Пределами комбината стихия не ограничилась. Начались обвалы и за пределами завода в поселении гуэннохоррцев. Рухнули даже две брошенных многоэтажки в «старом» городке. Последним рухнул пылающий цех (точнее, остатки его стен и перекрытий), где какие-то дебилы решили хранить боеприпасы. И судя по всему, еще что-то горюче-смазочное, - потому что по воде в провалах стала быстро распространяться горящая маслянистая пленка. (Как много позже установит комиссия с Земли, расследовавшая происшествие, завод был изначально построен на карстовых пустотах, на грунтах, перенасыщенных грунтовыми водами. При этом были нарушены правила строительства на зыбких болотистых грунтах таких массивных сооружений, как металлургический комбинат. Но власти пренебрегли правилами безопасности, соблазнившись даровыми углем и железной рудой. Строили гуэннохоррские строители на совесть, поэтому создали фундамент с двойным запасом прочности. Но даже сверхпрочный фундамент не поможет, когда под ним образуются пустоты в грунте. Тридцать лет, пока на поверхности гибла цивилизация и обработанные земли превращались в пустоши, грунтовые воды медленно, не верно делали свое разрушительное дело, прорезая себе путь в подземной черноте и создавая целые пещеры и пустоты под огромным предприятием. Фактически, комбинат уже давно стоял на большом мыльном пузыре, которому уже было достаточно небольшого щелчка, чтобы все рухнуло. Таким щелчком и стал взрыв склада боеприпасов, спровоцировавший небольшое землетрясение. Бой был окончен… Где-то под завалами кричали и стонали еще живые люди, погребенные заживо. Из огромной промоины, в которую провалился паровоз, были слышны истошные женские и детские крики. Кое-где из-под завалов сочилась кровь… Пострадали и земляне, но они и болхианцы были в скафандрах, с антигравитационными стабилизаторами, с экстренно сработавшими защитными полями и системами спасательной телепортации. Никто из землян и их союзников не пострадал, не считая небольших ушибов и ссадин. - Довоевались, едрена матерь! – ворчал Чуйков, стоя по пояс в воде и выуживая  своих подомечных, гуэннохоррцев-республиканцев. Вот стоит на груде развалин ошарашенный  Игрения, а рядом с ним его товарищи, с оружием, с побуревшими от крови ножами. Вот смотрят они на отблески пожаров в темной воде, на проплывающий мимо них распластанный на спине труп  ридданского бойца, из живота которого торчит обрезок арматуры. Не чудовище, не мутант, - такой же человек, светлокожий, курчавый с сединой небритый мужчина в подшлемнике, на лице которого умиротворение и покой. Человек как человек… Ярость и жажда мести отхлынули, оставив место лишь опустошенности…. Они отомстили, но им не стало лучше… Почему-то стало только хуже… К тому же видео, где враги-ридданцы спасали гуэннохоррских детей очень сильно ударило по мозгам и землянам, и гуэннохоррцам. - Мы за наших детей воевали? – спросил один из имперских бойцов. – А они тогда за кого? - За президента своего сраного! – огрызнулся унтер Блао. - А мы? За Зидо этого ебаного?! Ради этих двух пидарасов мы весь мир разъебали?! Точку в сражении поставил просевший, накренившийся подъемный кран. Со страшным воем, как подбитое исполинское живое существо, он медленно полетел на землю и грохнулся, переломившись при падении на три части. Будто бы сама природа поставила точку в этой затянувшейся войне. «Это наша земля!» - кричали «черные». «Нет, наша!» - кричали «синие». «Вы все мои будете!» - сказала земля… Вот земля и забрала всех… Бой прекратился… - Что вы стоите, товарищи! Там люди гибнут, дети! – Окрик разумной машины Ярины-692Х мгновенно вернул всех в реальность. Девушка-киборг мгновенно сиганула в яму, откуда слышались истошные детские крики. Упав в воду, не обращая внимания на еще живых ридданцев, выбирающихся на твердую поверхность, она пробралась по перевернувшемуся тендерному вагону и юркнула в кабину. Крышу кабины придавило упавшим обломком. - Нужна помощь! Вода попала в топку паровоза и превратилась в кипяток, всех обварило! Вызывайте медиков, срочно! - Идем на помощь! – проревел яростный, как медведь, Чуйков. – Товарищи, к поезду! Разбираем завалы! Выслать сюда санитарный корабль, срочно! «Космос», прошу мобильный госпиталь! - «Космос» сигнал принял. Отправляем к вам мобильный госпиталь и аварийно-спасательное судно. Встречайте! – ответили с орбиты. Кто-то из ридданцев направил автомат на Ярину, но та одним ударом выбила оружие у наглеца и заверещала по-бабьи, как человеческая женщина, хотя глазища у нее светились, как фонари: - Я тебе сейчас знаешь, куда это засуну?! Знаешь, куда?! Вам сказали, идиотам, не стрелять! Довольны?! Всем хватило?! А ну, сюда, помогаем мне, быстро! Уцелевшие ошеломленные ридданцы и неизвестно откуда появившиеся гражданские, вместе с Яриной, общими усилиями сбросили обломок в воду и пробрались к кабине, откуда был слышны истошные крики. Появившийся Чуйков ринулся в яму, готовый принимать пострадавших. Разорвали полумрак прожекторы опустившегося коптера, высаживая на руины десантников Голованова. Санитары тут же, на краю ямы, развернули маленький палаточный санитарный пост. Вражда мгновенно отошла на задний план… Выстроившись по цепочки земляне, гуэннохоррцы, ридданцы передавали друг другу кричащих от боли детей, у которых вместо ног были сплошные ожоги в лохмотьях. Оторопевшие ридданские бойцы и не помышляли о сопротивлении, - вокруг было слишком много врагов. Но и враги тоже не желали сражаться с ними. Раненных укладывали возле палатки с Красным крестом, где уже суетились санитары-десантники и болхианцы. - Эх-ма! – Чуйков своей медвежьей силой оторвал часть обшивки, расширяя проход, передавая раненных и обварившихся, не разбирая, кто есть кто. – Организовать спасательные работы! Спасаем всех! Хватит, навоевались уже! Подам рапорт… Не военачальник я, а … Господи Иисусе, избиение младенцев какое-то устроили! Я, блядь, не «Зевс», я Царь Ирод, нахуй! «Гера», руководите вы, ей-богу! Тяжела она, шапка Мономаха! - Никак нет, товарищ «Зевс», - отозвалась «Гера», то есть Лилия Маргалитадзе-Жю Альто. – Я через полгодика в декрет выхожу! - Здесь под завалами полно людей! – послышался голос Морока. - Нужны антигравы для разбора завалов. - Я «Двенадцать», антигравы сейчас будут! – Сверкая прожекторами, коптеры зависали над развалинами, включая лучи искусственной гравитации. - Разбираем завалы… Это приказ! – распорядился Игрения. - Кого?! «Синих» что ли спасать будем?! – удивился кто-то из имперского войска. - Так есть! – огрызнулся «Вождь нации». – Всех людей спасаем! Мне ТАКАЯ победа не нужна! Да и кого победили? Этих синих доходяг, цу? Не они все это начали! Выполнять, цу, двадцать еб через сапог! Он отошел в сторону, тупо глядя куда-то в темноту, в темную воду, будто пытался заглянуть в свое темное подсознание, в изнанки своего разума. И сказал сам себе, не ожидая ответа от товарищей: - Никогда это не кончится… Никогда не кончится эта война, пока жив последний из ее участников… И даже после этого… Не города и заводы сожгли… Души сожгли, саму веру в человека…. Были у людей в душе боги, потом был Вождь и партия, а теперь только пепел… Будь он проклят, век ядерный! Бомбы сделали, ракеты сделали, а как были с каменными топорами, так и остались… А в темном небе уже мелькали новые звездочки космических аппаратов, спешивших на помощь последним людям в этой опустошенной местности… __________________________________________________________________________________ ПОЯСНЕНИЯ И РАСШИФРОВКИ - * Душа в сапогах – старое выражение гуэннохорро, означающее старого вояку, ветерана, который настолько проникся армейским духом, что даже спит по стойке «смирно». Может употребляться как в уважительном, так и в пренебрежительном смысле, в зависимости от контекста. ПЗРК – переносной зенитно-ракетный комплекс ЗП – защитное поле