sunset glide: path to the horizon

Мегуми потянулся вперёд, будто опасаясь, что любое лишнее движение разрушит хрупкое равновесие между ними. Он чувствовал, как его сердце гулко отзывается в груди, замедляя и ускоряя ритм, точно его внутренний компас сбился в присутствии Сукуны, который сейчас смотрел на него с этим едва заметным, мягким выражением. Он аккуратно приблизился, остановившись всего в миллиметре от его губ, едва ощущая их тепло. Его дыхание смешалось с дыханием Сукуны, пока они оба словно замирали в этом мгновении — медленном, почти нерешительном. Мегуми закрыл глаза, позволяя себе на миг уйти в тишину, которая поглотила всё вокруг, оставив только их двоих, его и Сукуну, в этом неприметном, почти сокровенном жесте близости. И вот, наконец, он осторожно коснулся губ Сукуны: мягкость и плотность их прикосновения тут же разлились по его телу, отзываясь приятным теплом, что пропитывало каждую клеточку. Он ощущал, как прикасается к тонким граням, к едва заметной шершавости, к естественным изгибам, что складывали губы Сукуны в его обычную полурасслабленную линию. Легкое давление передавалось от его губ к губам Сукуны, словно он пытался прочитать скрытые слова, запечатанные в этом жесте. Сердце Мегуми на миг сбилось с и так довольно-таки ускоренного ритма, когда он ощутил, как кожа Сукуны поддаётся под его лёгким касанием, оставляя на губах ощущение, почти как шёлк, с едва заметной грубоватостью. Ему было удивительно, как такое простое действие может быть настолько насыщенным: от неровного дыхания, смешивающегося с естественных ароматом Сукуны с остатком аромата его геля для душа, до легкой влажности губ, которая добавляла невесомую, но осязаемую связь между ними. Сукуна не двигался, давая Мегуми самому задать ритм, не вторгаясь, но и не отстраняясь, оставляя это на его усмотрение. Мегуми чувствовал, как этот жест доверия и принятия отзывается внутри него чем-то нежным и тёплым, чем-то, что обычно скрывалось за их колкостями и поддевками. Мегуми замер на секунду, всё ещё чувствуя это тонкое прикосновение их губ, пока тепло Сукуны, будто зов, мягко охватывало его, убаюкивая всякое сомнение. Его дыхание начало учащаться, и он позволил себе немного больше — чуть смелее надавил губами, приближаясь, углубляя их поцелуй. Медленно, почти неуловимо, но с каждым мгновением всё больше теряя самообладание, он поддался этому чувству, как будто растворяясь в тепле, что заполняло его изнутри. Пальцы его рук, чуть дрожащие, коснулись плеча Сукуны, неуверенно скользнув вверх вдоль линии шеи, по памяти обводя черные полосы татуировок, чтобы ощутить пульсирующее тепло под его кожей. Слегка чувствуя тяжесть его дыхания, смешивающегося с собственным, Мегуми прикрыл глаза крепче, отдаваясь каждой секунде, каждому малейшему прикосновению. В глубине его мыслей пронеслось, что всё это казалось таким реальным, таким простым, но оттого лишь ещё более захватывающим. Сукуна мягко откликнулся, позволяя им обоим раствориться в этом движении, не спеша, но не отворачиваясь, уверенно подчиняя этот поцелуй неким безмолвным, неписаным правилам. Его рука, сильная и уверенная, легко скользнула по плечам к шее Мегуми, задержавшись на его затылке, будто пытаясь ещё немного удержать его ближе, погружая их обоих глубже в этот момент. Его ладонь была теплой, почти обжигающей, и от каждого лёгкого движения пальцев у Мегуми пробегала дрожь по позвоночнику. Хотя, проще сказать, что она пробегала по нему всегда в присутствии Рёмена с его этой привычной невъебенностью. Их дыхания смешались, став тяжёлыми и неровными, словно этим одним жестом они пытались сказать больше, чем любыми словами. Мегуми чувствовал, как каждый такт, каждая секунда отдавалась в его теле, оставляя лёгкую пульсацию в висках. Ему казалось, что они находились на краю чего-то неизведанного, но это «что-то» было наполнено необычайной нежностью, скрытой глубоко за слоями их колкостей и привычного сарказма. Рука Сукуны осторожно скользнула по спине Мегуми, его пальцы касались кожи легко и обжигающе, почти обволакивая мягким, но уверенным теплом. Они были непривычно заботливыми для кого-то столь дерзкого, кого Фушигуро знал слишком хорошо — и всё же это его движение, это молчаливое обещание в их прикосновении отзывалось в нём чем-то непривычным, новым, но от того лишь более дорогим. Их губы медленно оторвались друг от друга, словно неохотно отпуская ту тонкую связь, которая связала их на те бесконечные секунды. Тонкая, едва заметная ниточка их слюны медленно растянулась между ними, сияя в слабом свете, и, прежде чем исчезнуть, скользнула на губы Сукуны, оставляя влажный след. Мегуми провёл языком по своим губам, словно фиксируя в памяти этот вкус, который до сих пор оставался на них. Это ощущение было неожиданно ярким, и, как он осознал сейчас, без опьянённой туманности вчерашней ночи, всё чувствовалось иначе. Каждый момент, каждая секунда прошедшего поцелуя казались обострёнными, как будто даже малейшее прикосновение Сукуны отзывалось в нём чем-то более живым и насыщенным. Он коротко выдохнул, почти с улыбкой, скользнув взглядом по лицу Сукуны, который, казалось, тоже не спешил разорвать этот контакт. И как бы он ни пытался подавить это внутреннее чувство, сейчас Мегуми понял, насколько приятно, блять, оказалось целоваться с ним на трезвую голову. Каждый оттенок вкуса, тепло губ, мягкое, но уверенное движение — всё это сейчас ощущалось по-другому, слишком осознанно и захватывающе. И, возможно, в этом и крылась магия момента: никакого отупляющего алкогольного тумана, только они двое — в полной ясности, погружённые в тихий, уютный мир, отрезанный от всего, что было за пределами этой комнаты. Сукуна приподнял одну бровь, уголок его губ скользнул в едва заметной, насмешливой ухмылке. Он лениво потёр шею, как будто невзначай, и, не отрывая взгляда от Мегуми, выдал с характерной, чуть поддразнивающей интонацией: — Ну что, закрыл гештальт? Отвёл душу, Фушигуро? Голос его прозвучал так спокойно, словно всё происходящее было не более чем лёгкой шалостью. И всё же в этих словах чувствовался оттенок чего-то почти нежного, тонко скрытого за притворной безразличностью. Рёмен явно наслаждался мгновением, его взгляд цеплялся за каждую мелочь в выражении лица Мегуми, будто проверяя, насколько глубоко тот прочувствовал произошедшее. Мегуми, покраснев от подколки, закатил глаза, стараясь вернуть себе прежнюю невозмутимость, но ощущение поцелуя, от которого дыхание всё ещё оставалось сбивчивым, не так просто исчезало. Ему хотелось ответить резко, но вместо этого он лишь выдохнул, с ухмылкой пробормотав: — Может, и закрыл. А тебя это так волнует, да? Сукуна только пожал плечами, будто бы играя в равнодушие, но в его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти укромное, скрытое за сарказмом. Вот же засранец. Он фыркнул, лениво растягиваясь на кровати, и снова уткнулся в телефон, пробегая взглядом по расписанию в приложении. Однако Мегуми чувствовал, что тот не прочь продолжить разговор, хоть и делает вид, будто ему абсолютно всё равно. И всё же после короткой паузы, в которой они оба будто пытались угомонить разгулявшееся сердце, Сукуна неожиданно спросил, не поднимая глаз от экрана: — Так, Фушигуро, чего ты там вообще на выходные планируешь? Мегуми чуть вздрогнул, удивлённый сменой темы, но быстро нашёлся. Он задумался, бросив взгляд на окно, за которым виднелся едва расцветающий день. — У меня учеба, как всегда. — Он изобразил лёгкую гримасу, вспомнив расписание на предстоящие дни. — Пара дежурств в больнице… Ну, и, может быть, если повезёт, пару часов свободного времени. Сукуна бросил на него оценивающий взгляд, прищурившись, будто проверяя, насколько тот всерьёз намерен заниматься только этим. Кто реально тратит выходные на учебу и практику? Потом он с изрядной долей ехидства сказал: — А отдохнуть когда собираешься? Или, может, опять в библиотеке затеряешься? Мегуми вздохнул, постаравшись не обращать внимания на подколку, но сам не сдержался, усмехнувшись. Его взгляд снова вернулся к Сукуне, скользнув по обрисованной линии его тела, чуть небрежно раскинутому на кровати. — А что, тебя это так волнует? — с деланной лёгкостью ответил он. — Хотя, если ты не в курсе, некоторым людям иногда приходится работать. Сукуна лениво хмыкнул, не отрываясь от телефона, но уголки его губ снова дрогнули в едва заметной улыбке. — Работа работой, — протянул он. — Но ты ведь даже не знаешь, как выглядит настоящий отдых. Всё время либо зубришь, либо в больнице. Мегуми приподнял бровь, иронично глядя на Сукуну. — О, и ты, наверное, тот самый эксперт по отдыху, да? Просвещай. Сукуна, усмехнувшись, отложил телефон в сторону и, положив руки за голову, небрежно сказал: — Ну, раз уж ты спросил. Как насчёт, например, сходить куда-то поесть? Или в клуб? — Он добавил это последним тоном, точно знал, как Мегуми к этому относится. — Или, на худой конец, на природу выбраться. На свежем воздухе тебе не помешает развеяться, у тебя же вся жизнь в этих книжках. Мегуми задумался. Вечер в компании Сукуны на самом деле казался не такой уж плохой идеей, но признаваться в этом было бы… слишком. Он спрятался за равнодушием, отмахнувшись: — Ну уж точно не в клуб. Это не про меня. Сукуна притворно вздохнул, будто разочарованный, но потом предложил: — Ладно, не клуб, так не клуб… Но я серьёзно, надо иногда выходить из твоего привычного графика. Чёрт, ты ведь даже кофе нормальное не пьёшь, а только всё эту мочу в автоматах в универе. Мегуми хмыкнул, вспоминая их привычные перепалки на эту тему, и тихо ответил: — Может, и прав… Может, и вылезу, если будет настроение. Сукуна в ответ лишь кивнул, не настаивая, что странным образом оставило лёгкое ощущение тепла. Он снова взял телефон, прокручивая расписание, но его взгляд всё равно иногда возвращался к Фушигуро, словно ему было важно удостовериться, что этот короткий обмен поддразниваниями оставил нечто большее, чем просто привычные уколы. — Ну, решишь — маякни. Сукуна, посматривая на Мегуми, будто оценивая его текущую решимость, вдруг сказал, как бы между делом: — Кстати, у тебя тут… как бы это сказать, довольно удобно. Ты ведь не против, если я пока останусь у тебя? Мало ли, вдруг на лекции удобнее будет добираться. — Он подмигнул, давая понять, что на самом деле ему удобнее просто быть рядом с Мегуми, хоть и прикрывался «расписанием». Мегуми, конечно, сразу уловил скрытый смысл, но сделал вид, что обдумывает предложение всерьёз. — Подожди, подожди… То есть ты просто решил переселиться ко мне? Как будто я здесь гостиницу открыл? — Он прищурился, скрестив руки на груди, но уголки губ предательски дрогнули, выдавая лёгкую улыбку. Сукуна пожал плечами, небрежно облокотившись на кровать и развязно растянувшись на ней, будто это было его естественное место. В его голосе прозвучала доля самодовольства. — Ну, подумай сам. Так мне не придётся тащиться через весь город, а тебе — постоянно ожидать, когда я освобожусь. Оптимизация, так сказать. Мегуми фыркнул, подыгрывая его настроению, и как будто с пренебрежением ответил: — Что ж, в твоих словах есть логика, — он притворно вздохнул, будто уже смирился с этим решением, но в глубине души понимал, что и правда не против. Даже наоборот. Само присутствие Сукуны, хоть и наполненное его привычными подколками, приносило необъяснимое спокойствие и радость, которые Мегуми не мог бы выразить вслух, даже если бы захотел. — Но! — добавил он, подняв палец, будто заключая условия. — Убираешься за собой, не трогаешь мои учебные материалы и не ставишь будильник на чертовски раннее утро. Разбудишь меня раньше семи утра — ты труп. Сукуна рассмеялся, глядя на Мегуми с явной насмешкой, но его взгляд был полон тёплого света, который тот так тщательно скрывал за привычной насмешливостью. — Договорились, Фушигуро. Мне это даже понравится. И как-то внезапно между ними установилась новая, негласная близость — не просто как у людей, испытывающих притяжение, а как у тех, кто находит спокойствие рядом друг с другом. Что вообще означает спокойствие между ними? Они дружат уже не первый год, потрахались этой ночью, а Рёмен продолжает вести себя так, словно ничего и не было. Как будто они просто сходили вместе поссать на очередной тусовке, с которую кареглазый под еще одним предлогом утащил его. А что, собственно, Фушигуро? Кошки скребут на душе, хочется высказать другу все, что не было сказано в нужный момент на пьяную голову. А сейчас уже как будто-то бы… поздно, да и не время, или же будущий медик опять старается увильнуть от собственных чувств. Разумеется, сейчас он немного окрылен действительно хорошим сексом и недавним поцелуем, но ведь он что-то чувствовал и раньше? В любом случае, Сукуна не стал больше ничего говорить, просто расслабленно развалился на кровати, наслаждаясь моментом, в то время как Мегуми ещё пару секунд обдумывал сказанное, но в конце концов просто улыбнулся, не замечая этого сам. Сукуна, не отрываясь от телефона, быстро перелистал несколько экранов и лениво спросил: — Ладно, а ты что вообще ешь, аскет? Пора бы тебя накормить чем-то, что не выглядит как еда для голодающих. Мегуми чуть нахмурился, но потом ухмыльнулся, будто принимая вызов: — О, правда? Тогда удиви. Закажи что-нибудь нормальное, только чтобы без всякой ерунды типа твоей обожаемой острой лапши. Я всё-таки тоже хочу это есть. Сукуна закатил глаза, притворяясь, что ему это добавляет хлопот, хотя, если бы дело касалось его, заказ был бы сделан уже на автомате. — Спокойно, — сказал он, усмехнувшись. — Острое у нас будет в следующий раз. На этот раз что-то классическое. Стейк, паста, пицца, десерты — выбирай. Кстати, может, попробуем суши? У меня тут ещё и ваучеры валяются, так что почему бы и нет. Мегуми, скрестив руки, задумчиво посмотрел в потолок, будто серьёзно взвешивая все варианты. — Давай тогда пиццу и суши, но выбирай что-нибудь простое. И давай там только нормальные топпинги, ничего твоего дикого. Сукуна ухмыльнулся, удовлетворённый, и оформил заказ, мимоходом подкидывая: — Всё для тебя, Фушигуро, будь спокоен. Через полчаса придёт — успеем перед этим порядок навести. И ты, кстати, можешь, наконец, надеть что-нибудь нормальное. Не хотелось бы, чтобы доставщик тут помер от смущения, увидев тебя. Мегуми фыркнул, но заметно повеселел от такой заботы, так что, всё-таки кивнув, направился в сторону шкафа. Когда Мегуми открыл его, Сукуна подошёл ближе, неторопливо оглядывая все эти стопки рубашек, свитшотов и джинсов, которые явно складывали без особого внимания к стилю. Он фыркнул, как всегда, с еле заметной ухмылкой, после чего вытащил из шкафа чёрный худи и серые спортивные штаны. — Вот, — он протянул одежду Мегуми, почти как строгий, но заботливый старший брат. — Это выглядит хотя бы приемлемо, и тебе точно будет удобно. А то выглядишь, будто готовишься на каторгу идти. Мегуми прищурился, глядя на этот выбор, но смолчал, принимая одежду с лёгким покачиванием головы. — Спасибо за заботу, — сухо ответил он, натягивая худи. Оно оказалось немного большим, рукава чуть свисали, и его словно обволакивал тёплый кокон. Признаться, в таком действительно было удобно. Странно, что такие большие вещи в целом были в его гардеробе. Сукуна, наблюдая за этим, невозмутимо добавил: — Вот видишь, даже тебе подойдёт, хотя бы немного расслабишься. Они встали посреди комнаты, словно оценивая поле после битвы, рассматривая последствия своего недавнего, немного хаотичного вечера. Сукуна, небрежно оглянувшись вокруг, взял в руки пустую банку из-под пива и повертел её, словно в задумчивости. Затем, со вздохом и с притворно-серьезным выражением на лице, кинул её в мусорный пакет, который держал Мегуми. Фушигуро уже с привычной сосредоточенностью собирал с пола банки и смятые обертки, стараясь не особо обращать внимание на Сукуну, который, небрежно подсмеиваясь, собирал оставшийся мусор, периодически кидая ехидные взгляды в его сторону. — Ты, блять, только вчера пришёл, а грязи — будто неделями тут жил, — проворчал он, вытирая следы от дна старой кружки со сладким чаем на низком столике. Но его ворчание звучало почти с теплотой, будто к этому беспорядку он был уже привычен, как и к самому Рёмену, который беззаботно перекладывал остатки хаоса в аккуратные кучи. Сукуна прищурился, подошёл ближе к нему и не без ухмылки бросил: — Эй, не надо на меня всё сваливать, твой мусор здесь тоже есть. Черноволосый, кстати, в ответ только чуть закатил глаза, но ничего не ответил, вместо этого тихо выдохнув и потянувшись к полке, на которой лежали какие-то вещи. Сукуна, наблюдая за этим, тоже переключился на вещи, убирая на место оставленные подушки и пледы с какой-то ленивой грацией, которая казалась неожиданно спокойной для его натуры. Комната постепенно наполнялась чувством уюта, насколько это в целом возможно для юношеской комнаты, тем особенным ощущением, когда вещи, которые раньше были расставлены как попало, занимают свои места, и всё приобретает смысл. Закончив, они остановились, оглядели свою работу, и Сукуна, удовлетворённо хмыкнув, снова устроился на кровати, довольный тем, что сделал — как ни странно — почти с удовольствием. — Вот так гораздо лучше, — с видимым удовлетворением заметил он, поглядев на Мегуми, чьё сосредоточенное лицо теперь выражало едва заметное спокойствие. Кивнув, Мегуми молча направился к шкафу, где стояли старые альбомы с фотографиями. Он достал один из них, слегка запылившийся от долгого пребывания на полке, и, немного поколебавшись, открыл на середине, где начинались его детские снимки. Сукуна с легким прищуром наблюдал за ним, делая вид, будто это не слишком его интересует, но когда Мегуми сел рядом и развернул альбом, взгляд его стал чуть внимательнее. На первой фотографии был Фушигуро в совсем раннем возрасте, ещё не старше пяти лет, с немного взъерошенными тёмными волосами, большими серьёзными глазами и мягкой, немного застенчивой улыбкой. Маленькие ладони сжимали игрушку, что-то трогательно знакомое и до наивности чистое в этом снимке вызывало у Сукуны едва уловимую ухмылку. — Ты был очаровашкой, Фушигуро. Кто бы мог подумать, что из тебя вырастет такой зануда, — усмехнулся он, но в голосе не было привычного язвительного тона, скорее, нечто теплое, будто он действительно находил в этом снимке что-то искреннее. Мегуми лишь закатил глаза, но, листая страницы, сам не заметил, как его выражение стало мягче. На следующей фотографии он был чуть постарше, с натянутым кривоватым лицом, явно недовольный тем, что его заставили позировать перед камерой. Маленькая рука торчала в сторону объектива, словно он пытался закрыть собой кадр, что вызвало у Сукуны короткий смешок. — Не любил фотографироваться, да? — поддразнил он, но рука сама собой потянулась, чтобы чуть ближе рассмотреть другой снимок, где Мегуми с сосредоточенным выражением лица держал какую-то школьную награду, явно гордясь ею. Мегуми не отвечал, только переворачивал страницы, иногда бросая короткие взгляды на лицо Сукуны, чтобы понять его реакцию. С каждым новым кадром он видел, что на лице Рёмена — не насмешка и не обычная ухмылка, а что-то похожее на интерес, с лёгкой ноткой нежности, что немного удивляло и даже… приятно грело. Мегуми остановился на одной из фотографий, которая, кажется, была ему особенно дорога. На этом снимке он был совсем маленьким, возможно, трех-четырех лет, и держался за руку молодой женщины с мягкими чертами лица и короткими темными волосами. В её взгляде была теплота, искренняя забота, та нежность, которую, казалось, может излучать только мама. Мегуми коротко улыбнулся, глядя на снимок, и провел пальцем по изображению, словно ощупывая едва уловимые черты прошлого. — Это моя мама, — тихо произнес он, больше как бы себе, но Сукуна услышал. Рёмен оставил своё язвительное выражение при себе, понимая, что для Мегуми это воспоминание, возможно, одно из самых личных. Он просто внимательно смотрел, давая ему возможность говорить, не перебивая и не добавляя колких комментариев. Тот ненадолго замолчал, словно собираясь с мыслями, а затем продолжил, глядя на фотографию: — Она всегда была рядом, старалась всё сделать для меня, даже когда… всё было не так просто. Я помню, как она рассказывала мне сказки перед сном и говорила, что я должен стать сильным, чтобы защищать тех, кто мне дорог. — Мегуми слегка нахмурился, но в его глазах теплилось что-то тёплое. — Она была… очень доброй. Сукуна смотрел на него, чувствуя, как между ними возникало невидимое, но ощутимое понимание. Он знал, что именно такие воспоминания, такие моменты навсегда запечатываются в душе, как отпечатки, которые не стереть. Они долго знакомы, но он совсем не помнил мамы Фушигуро. — Ты, кажется, многим на неё похож, — спокойно добавил он, словно это было само собой разумеющимся. Стук в дверь прервал их. Мегуми удивленно поднял взгляд, а Сукуна уже медленно поднимался с пола, бросив взгляд на часы. — Наверное, курьер, — лениво заметил он, растягивая слова, и направился к входной двери. Мегуми отложил альбом в сторону и прислушался. Раздалось несколько приглушенных голосов, потом шум закрывающейся двери. Через мгновение Сукуна появился в комнате с пакетом в руках. — Пахнет так, будто они готовили это прямо на вулкане, — бросил он, мельком глянув на надпись на пакете. — Поднимайся, Фушигуро, еда не будет ждать, пока ты тут свой сентиментальный уголок обустраиваешь. Мегуми тихо хмыкнул, но послушно встал, помогая другу выложить приборы и коробки. — Что ты заказал в итоге? — Всё, что не напоминало бы несчастную пачку рамена. Захочешь поблагодарить — сделай это своим ртом. Мегуми закатил глаза, но все же уселся напротив, доставая упаковку с его именем. — Надеюсь, ты хотя бы заказал что-то нормальное, а не что-то вроде начинки с фугу ради шутки. Уверен, есть и такие суши…. — Не волнуйся, я берегу свои шутки для особых случаев, — с намеком ответил Сукуна, садясь и лениво разворачивая палочки. Аромат разлился по комнате, создавая уютную атмосферу. Курьер будто принес не просто еду, а целое маленькое гастрономическое приключение, которое неожиданно сделало этот день чуть теплее. Сукуна с явным удовольствием разложил доставленные блюда. На кровати оказалась большая коробка пиццы с тонким тестом, усеянная кусочками прошутто, рукколой и тонко нарезанным пармезаном. Рядом стояли аккуратные контейнеры с суши — ассорти из роллов с лососем, тунцом и авокадо, а также несколько онигири с угрем и креветкой. — Суши и пицца? Ты уверен, что хочешь захватить мир, начав с наших желудков? — Мегуми присел обратно на кровать, оценивая изобилие перед собой. — Мир — слишком большая цель, а вот тебя я могу закормить, чтобы потом хоть пару дней не слышать твоих кислых комментариев. — Сукуна ухмыльнулся, открывая коробки. Мегуми без лишних слов потянулся к палочкам и выбрал ролл с лососем, задумчиво глядя на Сукуну. Тот в это время уже открыл ноутбук, быстро пробегая глазами иконки на рабочем столе. — Ты серьезно? — спросил Фушигуро, заметив знакомый значок. — Сверхъестественное? — Почему нет? Это классика. Два брата, семья, демоны. Подходит. Мегуми скептически поднял бровь, но возражать не стал. Тем более, когда пилотный эпизод запустился, а первая сцена с Винчестерами погрузила их в приятную атмосферу. Они ели молча, изредка обмениваясь взглядами, пока на экране развертывалось действие. Сукуна, сидя на мягком матрасе и привалившись к изголовью, выхватил очередной кусок пиццы, одновременно перекидывая взгляд на Мегуми. — Ты слишком сосредоточен, — заметил он между глотками. — Расслабься. Это всего лишь сериал, а не очередной экзамен. — А ты слишком громко хрустишь. Как ты вообще умудряешься есть суши так, будто жуешь чипсы? — Секрет в таланте. Мегуми тихо усмехнулся, но на мгновение задумался. С этой уютной, почти домашней атмосферой, он поймал себя на мысли, что мог бы привыкнуть к таким вечерам — с едой, легкими подколками и этим странным, но уютным человеком рядом. Сукуна, допивая свой чай, вытянулся на диване, забрав у Мегуми ноутбук. — Ладно, фильм это хорошо, но давай что-то интерактивное. Игры, например. — У тебя есть вторая мышка или геймпад? У меня нет. — Зачем? Ты будешь просто смотреть и кричать от страха, а играть буду я, — самодовольно заявил Сукуна, запуская Fears to Fathom. — Уверен? Твои навыки в играх не впечатляют. Сукуна окинул его взглядом, полный насмешки, и щелкнул по первому эпизоду — Home Alone. Экран погрузился в ночную тишину, разбавленную звуками сверчков и редкими репликами текста: «Я один дома… но скоро пожалею об этом». — Классика. Один ребенок дома, странные шумы, незакрытые окна. Как я люблю. Мегуми скрестил руки на груди, наблюдая за происходящим. — Просто не забудь закрыть дверь за персонажем, а то опять напортачишь, как в прошлый раз в хорроре. — Это было тактическое решение, — отмахнулся Сукуна, сосредотачиваясь на игре. Игра постепенно затягивала — фоновые звуки усиливались, легкое чувство тревоги сменялось тяжелой атмосферой. Рёмен явно наслаждался, особенно моментами, когда он нарочно ходил по дому в темноте, игнорируя подсказки игры. — Ты специально нарываешься, — заметил Мегуми, когда на экране появилась надпись «Кто-то за дверью». — Это проверка, — усмехнулся Сукуна. — Реальные мужчины не боятся открыть дверь. — Реальные идиоты, — пробормотал Фушигуро, но все же с интересом наблюдал, как на экране напряжение достигло пика. Когда внезапно раздался громкий стук, Мегуми едва заметно дернулся, что не осталось без внимания Рёмена. — Боишься? — с намеком протянул он, даже не взглянув на парня. — Нет, — уверенно ответил Мегуми, хотя немного настороженный взгляд на экран выдавал его. Сукуна не стал продолжать, но с интересом наблюдал за его реакцией, время от времени намеренно делая ошибки, чтобы добавить интриги. Когда на экране персонаж увидел силуэт у окна, а напряжение стало невыносимым, Мегуми сорвался: — Открой дверь и посмотри, что будет. — Ха, это уже интересно. Но нет, я умнее, — Рёмен ловко сменил тактику, укрываясь за диваном в игре. Мегуми тихо выдохнул, но не мог оторвать глаз от экрана. Атмосфера комнаты наполнилась странным коктейлем из ужаса, адреналина и почти детского азарта. — Ты хоть до конца дойдешь? — спросил он, когда игра приблизилась к финалу. — Если ты угостишь меня оставшейся пиццей. — Забирай. Сукуна громко рассмеялся, наконец-то проигрывая, и откинулся назад с видом победителя. — Эта игра — почти как наша жизнь. Ожидания одного, а в итоге хаос и нервы. — Только в жизни ты — главный источник хаоса. — И, как ты видишь, это делает ее только интереснее. Игра продолжалась. Темнота на экране сгущалась, звук шагов усиливался, а атмосфера становилась всё более напряжённой. Сукуна, конечно, сохранял свой непоколебимый вид, то и дело щелкая по клавишам и комментируя происходящее. — Вот так всегда, — пробормотал он, наблюдая за тенью, скользящей вдоль стены. — Пугают тишиной, а потом бахнут чем-то громким. Классика. Мегуми сидел чуть сзади, наблюдая за каждым движением на экране. Его взгляд был напряженным, но он старался не подавать виду. — Может, выключишь свет в комнате? Для атмосферы, — предложил он, скорее чтобы поддеть Сукупу, чем для реального эффекта. — Не глупи, я же не хочу, чтобы ты от страха залез мне на шею, — усмехнулся Рёмен, добавив: — Хотя, идея не так уж плоха. Фушигуро фыркнул, но успел сдержать ответ, потому что на экране началась очередная сцена: персонаж шагнул в темный коридор, резко мелькнуло сообщение на экране: «Не иди туда». — Ну, конечно, пойду, — заявил Сукуна, направляя персонажа вглубь. — Ты же понимаешь, что сейчас будет что-то, — тихо сказал Мегуми, чуть пододвигаясь ближе, как бы невзначай. Сукуна лишь хмыкнул. Он подошел к двери в игре, медленно нажал на кнопку взаимодействия… Ба-бах! Вдруг на экране выскочило нечто — огромная фигура с неестественно изогнутыми конечностями, диким криком и искаженным лицом. В тот же миг раздался громкий звуковой эффект, будто пробивший их колонку. Мегуми невольно вздрогнул и резко откинулся назад, выпуская едва слышное «черт». Сукуна, хотя и дернулся едва заметно, быстро вернул себе вид непоколебимого. — Ага, знатно тебя зацепило, — он, не скрывая усмешки, повернулся к Мегуми, глаза хитро блеснули. — Слишком громко, — сухо отозвался Фушигуро, делая вид, что поправляет волосы, чтобы скрыть свое смущение. — Слишком страшно, — поправил Сукуна, сложив руки на груди. — Признай, ты только что чуть с кровати не ёбнулся. — Я не испугался, — уверенно заявил Мегуми, но взгляд все же выдал его. Сукуна засмеялся — громко, искренне, наклонившись ближе. — Не переживай, малыш, твой секрет в безопасности. Мегуми лишь раздраженно покачал головой, но уголки губ предательски дернулись вверх. — Лучше следи за игрой, пока не умер. — Какой же ты зануда, — сказал Сукуна, вновь устремив взгляд на экран. На этот раз он стал играть куда осторожнее, но краем глаза всё ещё ловил выражение лица Мегуми, явно наслаждаясь моментом. Игра наконец подошла к концу. Сукуна, слегка потянувшись, положил мышку рядом со своим бедром. Экран мигнул финальными титрами, а напряжённая музыка сменилась тишиной. — Ну что, доволен? — он обернулся к Мегуми, чьи ноги уже были подтянуты к груди, а взгляд устремлён на него. — Ты неплохо справился, — признал Мегуми, наклоняя голову. Тату Сукуны такие красивые. — Хотя мог бы и не издеваться над персонажем так жестоко. — Жестоко? — переспросил Сукуна, поднимая брови. — Это реализм. А реализм — это философия жизни. Кстати, ты так и не испугался больше? — Нет, — отрезал Фушигуро, едва заметно фыркнув. — Там в какой-то части должна быть собака во дворе. Сукуна усмехнулся и лениво поднялся с дивана, потянувшись. — Звучит так, словно ты хочешь собаку. В этот момент дверь открылась, и Фушигуро не успел ответить. На пороге возник Тоджи, с пакетом в одной руке и телефоном в другой. — И чем тут заняты два студента в пятничный вечер? — небрежно спросил он, оглядев их обоих. Сукуна откинулся на изголовье, бросив взгляд на Мегуми, словно предлагая тому ответить. — Мы играли в ужастик, — спокойно сказал Мегуми, не добавляя деталей. — Ага, вижу, как тебя перепугали, — усмехнулся Тоджи, прищурившись. — Ладно, раз вы тут всё равно не заняты ничем важным, как насчёт выехать в город? — В город? — переспросил Сукуна, скептически глядя на мужчину. — И что там такого интересного? — Могу угостить ужином. Или напоить. Или просто дать вам почувствовать, что такое нормальная ночная жизнь Токио, — Тоджи говорил всё с тем же расслабленным видом, но его глаза блестели насмешкой. Мегуми только вздохнул. — Я даже боюсь спрашивать, что ты имеешь в виду под «нормальной ночной жизнью». — Только хорошее, сынок, — ответил Тоджи, хлопнув его по плечу. — Но с вами или без вас — я всё равно еду. Так что решайте. Сукуна с прищуром посмотрел на Фушигуро, уголки его губ дрогнули в лёгкой усмешке. — Ты же был против клубов. Мало ли, что твой старик выдумал. Мегуми только закатил глаза, но ответил без колебаний: — Ладно. Но я не буду пить. Тоджи рассмеялся, протянув руку, чтобы помочь Фушигуро-младшему подняться. — Пить или нет — это твое дело. Главное, чтобы ты не уснул посреди веселья. Сукуна, поднявшись, бросил последний взгляд на кровать, словно проверяя, что ничего не забыл. — Ну что ж, если уж ты собираешься нас развлекать, постарайся не разочаровать, старик. Фушигуро-старший точно не разочарует.