Тактильный голод

Беда всегда приходит откуда не ждали, и всегда не вовремя. Ген убеждается в этом каждый раз, особенно учитывая все обстоятельства нынешнего мира. — Ген, ты же любишь Сенку? — Как и говорилось ранее, ничего не предвещало беды. Вопрос прозвучал абсолютно неуместным среди поля диких колокольчиков с маленькой прелестной Суйкой. А буквально в ста метрах юный гений обсуждал с Рюсуем предстоящую работу по созданию миниатюры корабля Персея. И будет просто прекрасно, если этот вопрос не дойдёт до чужих ушей. Даже Асагири растерялся, пялясь на малютку как на очередное чудо света. — Любишь же, да? Суйка сгорала от любопытства, и стоило как можно скорее утолить её тягу к новым знаниям, пока обсуждаемый индивид не решил появится в такой щекотливый момент. — Даже если это так, к чему этот вопрос, милая Суйка? — улыбается менталист, не отрываясь от собирательства цветов. Он старается проявить всю свою стойкость и не показаться растерянным перед невинным ребёнком. — Тогда почему вы не живёте вместе? Не…ведёте себя так, как ведут себя влюбленные взрослые? — похоже, понятие «встречаться» у Суйки в лексиконе не присутствует, или же его вовсе не существует в её племени, где святая жрица выходила замуж, Дай Бог, за более-менее адекватного накаченного парня. Это, в принципе, многое что объясняет. На самом деле Ген абсолютно никак не скрывал своей симпатии к светилу всея науки. И будто все всё прекрасно знали, понимали, видели, но никогда не обсуждали это в слух. И спешить докладывать к Сенку тоже никто не спешил, ученый в абъюзивных, но на удивительно крепких отношениях с наукой, простой менталист-психолог Асагири Ген был в этой формуле лишним числом. — Потому что Сенку не хочет этого, малышка, — Асагири не чувствует себя обиженным или отверженным, на данный момент его устраивают те отношения, которые у него есть сейчас. Хотя поздним вечером, когда Ген заходит проведать Сенку в его лаборатории и застаёт того спящим и беззащитным, внутри и правда ёкает сердце на пару ударов. Ему доставляет удовольствие скрыто ухаживать за ученым, накрывая пледом и подставляя подобие подушки. При сильном желании может даже заварить чай или оставить еду на столе, чтобы с утра парень смог нормально поесть. — Даже если я очень сильно люблю нашего Сенку, это не говорит о том, что мы будем вести себя так… Так, как ты думаешь. Верно, его любовь не заставит Ишигами открыть своё сердце для него единственного, по крайней мере так быстро. Хотя в последнее Сенку будто стал что-то замечать, анализировать, и это пугало до дрожи в коленках. — Но ведь и Сенку любит тебя, — не соглашается девочка, будто подслушивая чужие мысли, даже такая малышка может замечать куда больше взрослых. — Очень сильно любит, раз в последнее время смотрит на тебя так… Пристально, что страшно становится. Ген задорно рассмеялся, понимая о чем говорит Суйка, ему самому подобный взгляд не особо нравится — будто ученый мысленно его скрывает и препарирует. Вот только на самом деле ему следует плакать, раз уж всё становится настолько очевидным. — Вот именно потому, что он только смотрит и ничего не делает и говорит о том, что он не хочет этого. — Поясняет металлист, важно покачивая указательным пальцем, как строгий учитель на уроке. — Я удовлетворил твоё любопытство? Девочка задумалась на мгновение, и с осторожностью взглянула на парня, будто не решаясь продолжить разговор. Как же ей повезло, что Ген очень понимающий взрослый. И как замечательно, что Суйка сама об этом прекрасно знает. — А если Сенку не только смотрит, но и делает, то он этого хочет? — тихо интересуется девочка, сжимая в своих руках охапку белых колокольчиков. — Например? Ребёнок снова затих, взгляд заметался, арбузик будто сжался от напряженной работы мозга. — Например, ночью он приходит к тебе в комнату и может по долгу смотреть на тебя и гладить по голове, — шепчет Суйка, заикаясь, но Асагири всё слышит и снова теряет самообладание. Он знал, что после изнуряющей работы спит очень крепко, но не до такой же степени, чтобы не слышать другого человека. Ген недоверчиво сузил глаза на малышку, та замешкалась, начала махать руками от волнения, теряя пару цветов из уже собранного букета. -Суйка видела это своими глазами! Однажды ночью меня разбудил шум, и я застала Сенку в твоей комнате и… И решила узнать придёт ли он к тебе на следующий день. И он пришёл, честно-честно! Но Суйку он не заметил, клянусь! Как там говорилось? Пришла беда откуда не ждали? — Раз уж об этом говорит Суйка, то я, конечно, поверю, — улыбнулся Ген, протягивая к девочке свой букет колокольчиков. — Тогда поступим так: если Сенку возьмет меня на борт нашего судна, и я соглашусь на столь сомнительное предложение, то… Твои размышления были верными, договорились? — И протянул свой мизинец левой руки. — Договорились! — воскликнула девочка, хватаясь своим мизинцем за чужой, заключая важнейший договор в её жизни. И той же ночью Асагири был полон решимости поймать преступника на месте преступления. И это оказалось сложнее, чем казалось — без возможности зажечь свечу, в комнате стоял полумрак, который очень быстро убаюкивал после насыщенного дня. Менталист применял разные техники бодрствования, от точечного массажа до дыхательных упражнений, но старался создавать поменьше шума, чтобы не спугнуть свою добычу в самый ответственный момент. И его старания оказались не напрасными, в середине ночи он и правда услышал приближающие тихие шаги. Сенку определенно крался, но в этот раз ему это не поможет. Как и говорила Суйка, незваный гость пододвинул ближайший стул к кровати и почти бесшумно и присел рядом, около головы Гена. Казалось, он чувствует чужое дыхание на своей макушке. И так Ишигами просидел действительно достаточно времени, благо менталист, даже при большом желании, не смог бы заснуть, зная, что на него так пристально смотрят. И в какой-то момент его головы коснулась теплая ладонь, которая совсем невесомо поглаживала разноцветные волосы, стараясь не цепляться за отдельные локоны. Так прошло пару минут, пока Сенку не стал расчесывать длинную белую половину волос пальцами. — Скажи же успокаивает, Сенку-чан? — шепчет Асагири, не открывая глаз. Рука на голове дрогнула, но не исчезла, продолжая делать своё злое дело. — И долго ты так лежал, ментатист? — голос не показывает удивления, но парень явно встревожен. Похоже, в его планы не входило быть раскрытым. — Продолжительное, — Ген опустит тот момент, что дожидался этого момента всю ночь. — Я же могу потребовать объяснение за ночное вторжение в мою комнату? — Случайно зашёл и засмотрелся, — врёт Сенку, даже глазом не моргнув. — Извини, что побеспокоил. Я пойду, уже поздно. И пытается смотаться, как будто ничего из ряда вон не происходило. Будто он не приходил в эту комнату день за днём, наблюдая за спящим человеком. Будто спящий человек будет удовлетворён такой откровенной ложью. — Стоять на месте, ночной вторженец, — хмыкает Ген, приподнимаясь на кровати и хватает чужую руку, и так зыркает глазами недовольно, что ученый и правда останавливается, — Во-первых, такой ложью тебе и Суйку не облапошить, а во-вторых, если ты сейчас уйдешь, то навсегда потеряешь чудесную возможность. — Например? — свет науки старается не попадаться на очевидную уловку, но по яркому блеску в алых глазах сразу становится ясно, что он уже никуда не уйдет и не спрячется. — Например, ты больше не сможешь приходить ко мне в комнату ночью. — Больно надо, хоть дверь с замком ставь, мне-то что. — Дружочек Сенку, мы же оба прекрасно понимаем, что никакой замок тебя не остановит, у тебя едких химикатов больше, чем в среднестатистической лаборатории нашего времени, — насмехается менталист, и кладёт чужую пойманную руку себе на макушку, где она была совсем недавно, — ты больше никогда не сможешь коснутся меня таким образом. А ещё… — Ген смотрел прямо в глаза, вынуждая Ишигами смотреть в ответ. Асагири медленно, неспешно ведёт шершавую ладонь от своей макушки, где виднелось четкое разделение белого и черного цвета волос, буквально зарывая чужие пальцы в разноцветные локоны, к линии скулы, а затем и к щеке, где виднелся шрам от окаменения. Здесь мозолистая ладонь словно онемела, останавливаясь у темной линии, что переходила в своеобразный зубастый рисунок. Алые глаза сузились, а щеки явно покраснели от смущения, хотя единственным источником светом являлось открытое окно и такой оттенок кожи можно списать на причудливое преломление света. Асагири сам поддался к руке, ласкаясь к ней как кошка. И это при прямом зрительном контакте, менталист внимательно следил за каждым изменением лица, особенно привлекали внимания округленные зрачки и кадык, что выдавал волнение Сенку. Он пытается держатся, но и его терпение не бесконечно. И это касается обоих. Тогда Ген без зазрения совести начал оставлять легкие поцелуи на внутренней стороне ладони, и в этот момент даже такой упертый баран как Сенку, не умеющий и не желающий проигрывать в их своеобразные гляделки, отвел взгляд. 1:0 в пользу Гена. — Этого достаточно, чтобы ты остался? — голос нарочито глубокий и тихий, на кого угодно он наводит волнение. — Менталист, прекрати, я понял, что поступил неправильно и… — И я имею право знать почему ты это сделал. Тяжкий вздох. Молчание. Асагири терпеливый, он умеет ждать. Он ждал всё это время. И после четырёх минут ожидания Сенку присел рядом на кровать. Его рука всё так же была на щеке менталиста, который смотрел теперь не злобно, и не обиженно, даже наоборот, будто заботливый родитель наблюдает за шалостью ребёнка. И, на самом деле, это была самая большая шалость, которую совершал Сенку за всю свою жизнь. — Я хотел побыть с тобой наедине, без свидетелей, — ученый берёт лицо менталиста в свои ладони, непроизвольно заставляя того немного наклонится, — мне на десять миллиардных процентов было необходимо коснутся тебя, и я решил это делать тогда, когда об этом никто бы не узнал. Подушечками пальцев Ишигами поглаживал чужую кожу, от чего у Гена наверняка подскочило давление — даже в самых смелых мечтах сложно было представить подобную картину. — Да ты извращенец, дорогой Сенку. — Тебе лучше знать, менталист, я мало что в этом понимаю, — взгляд ученого всё ещё бегал по лицу Асагири, до сих пор был не уверен в правильности своих действий и ситуации в целом. Обычно он привык ошибаться и начинать всё сначала, но прямо сейчас хочется сделать всё правильно с первого раза. — Как специалист в данной сфере, я могу предположить о наличии у тебя тактильного голода и полного безумия, — Ген наклонился ниже, загораживая своими белыми волосами свет из открытого окна, создавая своего рода занавесу, — может, попробуем излечить тебя? — Вверяю себя в твои руки, Ген. — Пусть Сенку это и произнес, но именно он притягивает к себе удивленного Асагири, соприкасаясь с ним губами. Очень мимолетно, но даже так, губы горели. — Так ты не утолишь тактильный голод, Сенку, — шепчет прямо в губы парень, выдыхая воздуха больше, чем вдохнут мгновения назад. — Действительно, соприкосновение двух тел при поцелуе минимальное, — хмыкает ученный, сталкиваясь с Геном лбами. — Ты и правда извращенец, Сенку-чан, — возвращает ему ухмылку менталист, стараясь восстановить сердцебиение. Но чужие руки уже обследовали его спину и талию. Сейчас Ишигами выглядел действительно безумным. — Сложно сосчитать сколько времени я желал подобного. — Одна рука оставалась на талии, как вторая с садистическим удовольствием расчесывала длинные белые локоны. — Мне на сто миллиардных процентов нравятся твои волосы. — А мне нравится, когда в мою комнату не ходят утолять скрытые желания, — шутит Ген, вздыхая в грудь побольше воздуха, — Останешься сегодня на ночь? Ответ не заставил себя долго ждать. После года упорного труда корабль царства науки был готов отправится в своей первое плавание. На самом деле, было очевидно кто именно отправится в первое морское путешествие, но даже так, Ген действительно не до конца был готов, что он окажется в списке, так ещё в самом конце. — Уже не можешь без меня, да, дружочек Сенку? — Злорадно произносит Асагирии, поднимаясь на палубу судна. — На все сто миллиардных процентов. — Кивает Сенку, отвечая на злобный взгляд темных глаз своей широкой улыбкой, которая никогда не предвещала ничего хорошего. И в это время Суйка старалась не выдать себя радостными криками, скрываясь ото всех в закрытой бочке.