Покорённый

      ...– Если бы я доподлинно знал, что такое альфа и омега, то рассказал бы, – Амон немного нахмурился, – но за всю свою жизнь я так и не встретил живого омегу, помимо себя, и не слышал об их существовании. Мне тем более неведомо, что такое альфа.       Сидящий в кресле по соседству Риш взглянул на собеседника. Амон отвлечённо смотрел перед собой, задумчивый, не замечая направленный взгляд. Его выжженные солнцем волосы спускались до плеч подвивающимися прядями, сухие и будто нечёсаные. Смуглая кожа, немного обветренное лицо, что было странным для градоначальника – всё же, руководители предпочитали сидеть в стенах своих крепостей и домов, чем пускаться в дальнюю дорогу. Больше всего в Амоне Риша поражали глаза – похожие на расплавленное золото, яркие и совершенно не свойственные обычным людям, подобные солнечной короне. Будто колдовские.       Эти глаза Риш помнил с самой первой встречи, предложения «сдаться без боя». Амон, как полагается мудрому правителю, сделал верный вывод в сторону присоединения к стране-захватчику, попутно ещё выторговав своему славному городу Менеску автономию, которой тот, пусть и в большей степени, владел и прежде, являясь морским портом со слишком выгодным географическим положением. Город бы не выдержал осады, и ждать подмоги им было совершенно неоткуда. Риш помнил переговоры, работу над документами и прочее – но глаза Амона он по какой-то причине запомнил гораздо лучше.       Тогда, во времена переговоров, Риш часто слышал какие-то странно приятные запахи. Земля, раскалённый песок, солёное море... Ранее Ришу казалось, что это попытка отравить его, покушение на жизнь правителя Таланы, страны-захватчика.       – Я слышал, что альфы способны реагировать на омег. Но никто и никогда не говорил мне о запахе.       – Это... Зависимость, – сказал Риш. – Я слышу запах, который появляется лишь с тобой. И его очень хочется ощущать.       Амон пристально проследил за тем, как Риш немного неосознанно поднялся на ноги. Правитель сделал твёрдый шаг в сторону, и зажмурился, глубоко дыша. О, словами невозможно передать всё то, что он ощущал сейчас! Этот запах, такой приятный и свежий, рождал что-то подобное на счастье, прилив безграничных светлых эмоций. В глазах Риша Амон был окружён этим мистическим ореолом, и хотелось узнать, что это, и почему к нему так сильно тянет? К этим глазам, которые стали так близко...       – Хватит, – строго и достаточно громко бросил Амон, и Риш с удивлением вскинул брови, а после и вовсе отшатнулся.       Каким-то образом он подошёл к Амону вплотную, подался вперёд, заставляя того немного вжаться в кресло. Амон нахмурился и отвёл взгляд. Риш отступил обратно к своему креслу, но не сел, лишь пытался понять, почему он не осознаёт собственных действий.       – Честно говоря, я очень хотел ошибиться. Но не получилось, – сказал Амон, и на его лице проскользнуло что-то вроде досады, разочарования. – Теперь я доподлинно уверен, что вы являетесь так называемым «альфой», – он перевёл взгляд на Риша. – Поэтому вы слышите «запах», который привязан ко мне. Вы, один из множества.       – А ещё этот запах дурманит, – заявил Риш и непроизвольно тряхнул головой.       Как зверь, пытающийся избавиться от путающего или неприятного ощущения.       – Сведения старые, но иных не существует – я читал о том, что альфа может появиться и существовать именно как альфа только рядом с омегой, – сказал Амон. – Полагаю, это происходит именно из-за вот этой реакции. Слышимости запаха, и тяги к нему.       А ведь ранее он говорил, что ничего не знает. Риш немного сузил глаза.       – Рассказывай мне всё, что знаешь, – строго сказал он.       – То, что я сказал только что – общеизвестная информация, – внезапно раздражённо ответил Амон. – Омега – мессия. Омега – посланец божества. Омега – ключ к процветанию, идеальный правитель, способный на чудеса из чудес – живорождение, будучи мужчиной. Это практически всё, что известно миру и мне. Об альфах ещё меньше. Помимо уже сказанного, отмечено, что альфа может как стать помощью, так и погибелью омеги. Ни больше, ни меньше.       Риша беспокоило то, что его снова начало тянуть к этому «солнечному» человеку, и он совершенно не находил в себе силы сопротивляться. Совершенно этого не желал.       Амон в этот раз поднялся на ноги, слишком быстро для простого совпадения, и, кажется, понял, что Риш приближается не ради рукопожатия и завершения встречи.       – Полагаю, аудиенцию можно завершить, – сказал он, и его рука дёрнулась к поясу.       Однако оружие было положено сдать ещё на входе. Риш где-то на периферии почувствовал, что именно за ним потянулся Амон, а не это какой-то пространный жест.       Удивительно, но словно из ниоткуда в смесь запахов тонко вплёлся ещё один аромат, странно манящий и даже вкусный. Риш даже смог его идентифицировать – только не понял до конца, почему он это смог сделать.       – Хватит, – Амон опасно прищурился, отступая назад.       Как кстати, что дверь Риш сам запер на ключ, чтобы их не могли побеспокоить. Ключ было не выхватить так просто...       Риш остановился, понимая, что его мысли отчего-то стали совсем чуждыми ему.       – Что. Происходит, – чётко произнёс он, глядя в пол.       – Откройте дверь, – требовательно сказал Амон. – Разговор окончен. Быстрее.       Риш колебался. Запах, запах... Он стоял буквально у кресла, где прежде сидел Амон, и тут ещё осталось так много этого запаха... Риш поднял голову, глядя прямо в золотые глаза.       Амон цыкнул и ринулся наперерез. Риш схватил его буквально за самый край одежд, сильно дёргая на себя, едва не роняя Амона на пол. Тот вывернулся от одного захвата, но его уже тащили за руку в сторону, и делал это Риш с каким-то совершенно отрешённым выражением лица и без единой мысли в голове. Он видел, что Амон что-то говорит, как двигаются его губы, слышал его слова, но они совершенно не доходили до него...       – Успокойся! – почти прорычал Амон.       На чаши весов упало две вещи: нападение на правителя страны-захватчика и собственная безопасность.       Амон не хотел провести свою жизнь в заключении, или чего хуже, но и поведение Риша его действительно пугало. Особенно то, что он совершенно не реагирует на него, и то, что его хватка удивительным образом стала по-настоящему стальной, до боли.       – Очнись, Риш! – он повысил голос, признавая поражение – пусть хотя бы стражи опомнятся.       Пусть он хоть на что-то отвлечётся, этот сумасшедший!       Риш как будто притих: он смотрел на Амона практически пустыми глазами, глубоко и медленно дышал через рот, тесно держал его руки в захвате, прижимая Амона к себе в каких-то непонятных объятиях. В голове Амона судорожно билась мысль: «Слишком близко». Он твёрдо уверился, что Ришем ведёт не его человеческое сознание, а какие-то инстинкты, как бы странно это ни звучало. Те самые, не изученные и оттого пугающие неизвестностью. С каждой секундой, что Амон позволял себе – и Ришу – оставаться в подобном положении, внутри росло чувство тревоги, усиленное тем, что и на крик никто не отреагировал.       – Не сопротивляйся, – внезапно пробормотал Риш и закрыл глаза.       – Отпусти меня, – твёрдо произнёс Амон.       – Не могу, – его голос прозвучал растерянно.       Риш расслабил «объятия», но не перестал крепко сжимать запястья Амона. Тот дёрнулся в сторону кресел, предпринимая ещё одну попытку вывернуться, и у него почти получилось – Риш будто зазевался, позволяя себя тащить «на буксире», пока держал его руку.       Ровно до кресел. Оказавшись вплотную к ним, Риш издал странный животный всхрап. Мир Амона на мгновение померк от вспышки боли, а его самого перегнули через подлокотник кресла, прижав к нему животом. Риш привалился сзади – Амон охнул от давления. Одну его руку Риш всё ещё держал своей, сейчас почти выворачивая, а второй пришлось упереться в сиденье кресла, чтобы попросту не свернуть шею от неудобной позиции.       Риш положил свободную руку на бедро Амона и начал подтягивать ткань длинной, в пол, робы.       – Отпусти! – Амон дёрнулся, но потерял относительную устойчивость и сильно сжал зубы, сдерживая ругательства.       Ожидаемо, Риш никак не отреагировал ни на попытки вывернуться, ни на слова, зато крайне ловко собрал робу до самого края на бедре. Он поднялся и отпустил руку Амона – вместе с этим просто задрал ткань длинной робы так, что она накрыла Амона с головой. Тот вцепился в подлокотник у себя под носом, судорожно поднимаясь – а Риш совершенно без стеснения дёрнул его штаны вниз. Амон опешил от происходящего, позволяя себе непростительную заминку.       Между его ягодиц медленно провели пальцами, и движение остановилось, когда пальцы коснулись сжатого ануса. Амон вывернулся из полы собственной робы, и в слепой ярости дёрнулся вверх, наотмашь замахнулся локтем назад, чтобы целенаправленно ударить Риша – не важно, куда, главное, чтобы тот отвлёкся. Всего на секунду! На мгновение!       Амон попал, но вместе с приглушённым оханьем его руку подхватили, как и вскоре вторую. Риш буквально прижал его спиной к своей груди, игнорируя собравшуюся горкой полу робы в районе своего живота. Движение вышло настолько сильным, что кресло немного отодвинулось, давая чуть-чуть пространства. Амон напряг руки, видя в этом шанс, хотя не был уверен в том, что физически сможет перекинуть Риша через себя – но стоило хотя бы попытаться!       Он ощутил тяжёлое дыхание на затылке. Риш всё же остался недвижим, хоть и не без усилия. Амону хотелось взвыть от досады.       – Не сопротивляйся, – свистящий шёпот ушёл куда-то в волосы, и Риш вновь толкнул Амона вперёд, наваливаясь на него следом, до боли прижимая к треклятому креслу.       Он перехватил обе руки Амона, поднявшись, и завернул их назад, заставляя того буквально уткнуться лицом в обивку кресла, не имея поддержки. Сквозь явный дискомфорт от почти вывернутых рук, живота и шеи, Амон почувствовал, что к его ягодицам прижимается «что-то». Что-то, что он определённо никогда в жизни не рассчитывал там ощущать.       – Помогите!! – буквально выплюнул из лёгких он, признавая поражение.       Хоть кто-нибудь! Это не могло быть... Так!       Риш немного переместился, отпуская одну руку Амона, и вновь почти лёг на него, не давая вывернуться. Его пальцы вновь скользнули меж ягодиц, потирая сфинктер.       Амон с каким-то холодком по спине осознал, что под этими пальцами явно чувствуется что-то влажное. Значит, и Риш это почувствует, и...       Палец скользнул внутрь, медленно и осторожно. Амон буквально сжался всем телом, но не от боли физической – её не было совсем, лишь непонятный дискомфорт. Его сознание буквально затопило отчаяние. Ещё мгновение назад он панически думал о том, как сбежать, как вывернуться, и эти мысли будто вымело вместе с медленными движениями пальца внутри.       Так не должно быть!       Так и должно быть?       Какого он делает?!       Он делает всё правильно?       Амон подтянул к себе свободную руку, приподнимаясь, чтобы дышать немного свободнее. Что-то в голове ломалось, что-то непонятно реагировало, что-то, что-то... Он не понимал своё же внутреннее смятение. Лишь движения пальца ощущал довольно чётко, и не смог сразу найти в себе силы сопротивляться.       Риш дышал глубоко, но как будто делал это специально.       Амон почти до боли закусил губу. Это чувство, оно преследовало его несколько дней, и его советник опасливо отзывался об этом ранее. Амон ничего не мог изменить. Он являлся поверженной стороной, и был обязан явиться в Талану для переговоров и подписания бумаг. А правитель Таланы оказался альфой! Конечно, Амон всегда хотел узнать больше о том, что такое омега, альфа и прочие детали... Но не испытать это первым из первых на себе же!       Тяжело. Было совершенно невозможно тяжело, давление сверху сжимало тело, и дышать было практически больно. Болела шея, выгнутая неестественно, болела рука, заведённая назад. Внутри тоже поднималась боль, правда, много медленнее, и эту боль Амон знал ровно настолько, насколько и искренне недолюбливал. Эта боль рождала влагу там, куда так беспардонно вторгался палец. Амон сжал свободную руку, почти царапая короткими ногтями обивку кресла, когда Риш медленно протиснул внутрь сразу два пальца. Его дыхание стало шумным настолько, что это даже заглушило оглушающий стук собственного сердца, звенящий в ушах Амона.       Риш явно пытался вдохнуть как можно больше, и Амон против воли понимал, почему тот так себя ведёт. И что это такое.       Но он совершенно не понимал, когда это закончится.       Риш наклонил голову и потёрся о спину и руку Амона каким-то очень странным животным жестом. Затем точно так же потёрся об Амона сзади, на этот раз уже целенаправленно демонстрируя своё возбуждение. Пальцы скользили нарочно медленно, подавляя дискомфорт хотя бы там. Внезапно, Амона озарило.       – Мне неудобно, – сказал он и едва не ужаснулся того, каким сдавленным и обречённым звучал его голос.       Риш заинтересованно хмыкнул и поднял голову, судя по ощущениям, но пальцами двигать не перестал.       – Отпусти меня, – попробовал Амон.       Сзади было лишь громкое дыхание, и Риш не торопился сдвигаться.       – Хотя бы руку, – сдался Амон.       К удивлению, Риш выполнил просьбу – немного приподнялся и отпустил руку Амона. Того моментально пронзила боль от движения затёкшей конечности, и он прерывисто вздохнул – разум немного отрезвило. У него ещё есть шанс, может быть?..       Пальцы осторожно покинули тело, и Амон обречённо подумал, что опоздал. Риш поднялся и пристроился сзади, направляя член. Головка прижалась к анусу, и Риш медленно надавил, заставляя мышцы расшириться, впуская его член внутрь. Амон крепко зажмурился и сжал зубы, борясь с ощущением инородного и достаточно объёмного тела внутри. Не было боли, только дискомфорт, ощущаемый от расширения самого сфинктера, но сам факт происходящего уязвил его до глубины души.       Риш постепенно проник в него полностью и следом опустился на его спину. На этот раз было немного легче – Амон поддерживал себя руками, но ощущение полной зажатости буквально выбило его из колеи. Он не слышал даже собственные мысли, всё заглушали отдающийся в ушах стук сердца да громкое глубокое дыхание Риша.       Он очень сильно хотел оказаться сейчас где-то очень далеко отсюда, желательно в своей спальне дома, в Менеске, и никогда не знать ничего из этого. И даже не рождаться омегой.       – Ох, – чётко произнёс Риш и остановился, замерев глубоко внутри покорного ему тела.       Он неожиданно чётко и полностью осознал тот факт, что именно видит перед собой – небрежно задёрнутую до самых лопаток робу, спину, непослушные подвитые выжженные волосы. Осознал то, что он сам, по своей воле прижимался к этой самой спине, а также то, что он стоит тут со спущенными штанами, а его возбуждённый член полностью внутри Амона, человека, знакомого с ним всего ничего и являющегося градоначальником покорившегося его воле города.       Кажется, этот самый градоначальник покорился ему в ещё одном смысле. Буквально.       Но это ощущалось совершенно естественно. Вернее, Риш чувствовал какую-то недосказанность, неправильность, но это было так незначительно и где-то на периферии. Скорее как отголоски разума. В остальном, он ощущал себя правильно. Возможно, виной этому был совершенно невозможный запах, который Риш старательно вдыхал на полный объём своих лёгких и точно так же активно выдыхал, чтобы схватить его ещё больше. Он доподлинно знал, что источник этого прекрасного запаха – здесь, прямо под ним.       Потрясающе вкусно. Невероятно. Невозможно. Казалось, будто он стоит на берегу, за спиной раскинулся длинный пляж, а впереди – бескрайнее море. Лицо опаляет жаром раскалённого песка, с моря приносит запах соли и прохладной свежести. А в бликах отражается солнце, как расплавленное золото. Как глаза человека напротив.       Риш видит их будто наяву, не осознавая, что поднялся, что тело начало двигаться отдельно от забывшегося в миражах сознания. Сильные запахи дурманят его, он будто ныряет в бездну и появляется на поверхности, чтобы осознать себя, снова и снова. Фантомный гул в его ушах – его собственное шумное дыхание – нарушают тихие вздохи на грани слышимости, подобные тщательно подавляемым стонам дискомфорта или боли, или простые слёзы от душащей внутри обиды. Но Риш не понимает это до конца.       Он видит спину, и повинуется порыву – кладёт одну руку на поясницу и ведёт вверх, подцепляя робу, касаясь отчего-то невероятно горячей смуглой кожи. Миражи меркнут, и зрение концентрируется на этом зрелище. Затем взгляд скользит ниже, к ягодицам, к собственному члену, двигающемуся уже вполне спокойно внутрь и наружу, непонятно отчего влажному, но ощущение правильности происходящего выбивало сторонние мысли. Так нужно. Так правильно. Риш немного запрокинул голову, закрывая глаза, и сильнее сжал пальцы на бёдрах Амона, контролируемо и размеренно вбиваясь в его тело. Плавно, медленно выйти почти полностью, и толкнуться внутрь разом целиком. И снова, и снова. Опасно, но Риш хочет так – от таких движений запах будто на крошечное мгновение становится ещё более сильным и невыносимым, но таким желанным, а в комнате слышится приглушённый вздох.       Амон кое-как устроился, уперевшись головой, чтобы не биться о мебель, и старался не думать ни о чём – особенно о том, что по какой-то причине ему не было противно происходящее в физическом смысле. Наоборот, от движений Риша волнами расходилось странное, ни на что не похожее чувство, даже несколько приятное. Будто тот знает, что конкретно и как ему нужно делать, как двигаться, чтобы сделать приятно. Неужели это то, что на самом деле происходит между омегой и альфой? Неужели это делается вот так? Амон даже не чувствовал тот самый злополучный дискомфорт внутри – по какой-то причине он ушёл.       Каждый толчок отдавался внутри лёгкой мгновенной вспышкой удовольствия, и бороться с этим ощущением оказалось совершенно невозможно. Время вокруг буквально остановилось. Амон чувствовал скользящие уверенные движения, реагировал на удовольствие не очень сдержанно – он уже не знал, хочет ли, чтобы сейчас, например, вмешалась стража. Зато он чётко знал, что совершенно не хочет, чтобы Риш останавливался – и от этого внутри всё будто похолодело. Разум буквально рвало на части от противоречия, но всё, что он мог сделать, это тихо постанывать, ощущая хватку на своих бёдрах. Или руку на спине.       Риш замедлился и поднял скомканную робу ещё выше. Амон не выдержал – это действие вызвало у него секундную вспышку раздражения. Он вывернулся на кресле и стянул робу через голову, скидывая её на пол. Риш усмехнулся краем губ и толкнулся глубоко внутрь, прижимаясь грудью к обнажённой спине и довольно вдыхая полной грудью яркий запах. Он неосознанно облизнулся.       Амон под ним заёрзал, и это отвлекло Риша от мгновения забытья. Он немного поднялся и обхватил пальцами поясницу Амона, возвращаясь к движениям. Амон прикрыл глаза, невольно сосредотачиваясь на ощущениях. Он не заметил, как его голос стал громче, как он начал довольно отзываться на каждое движение, и совершенно не осознавал, что это подбадривает Риша. Тот начал одной рукой поглаживать поясницу, спину Амона.       Риш переместил одну руку вниз, проводя по боку, к низу живота. Он немного замедлился, чтобы удержаться на ногах, и обхватил ладонью член Амона. Реакция последовала незамедлительно – анус немного сжался, скорее непроизвольно, и Риш чуть вздрогнул от явной волны удовольствия. Ему пришлось ещё сильнее замедлить движения, лаская Амона спереди. Тот даже неосознанно попробовал двинуться навстречу руке, но едва ли у него что-то получилось. Риш полностью склонился над Амоном и неожиданно даже для себя мазнул губами куда-то по спине в районе позвоночника.       Он не был уверен, что руководило им в этот момент, но чётко захотел это сделать. Судя по покрывшейся мурашками коже, сделал он всё правильно.       Амон слабо ударил кулаком по обивке кресла, и Риш воспринял это не иначе как призыв к действию. Он выпрямился, сильно толкнулся внутрь – Амон вновь вздрогнул всем телом. Сам Амон уже перестал думать о том, что происходит, что делает он сам, его вело лишь какое-то совершенно новое чувство, заставляющее хотеть подаваться навстречу этим толчкам. Желать, чтобы Риш не прекращал делать это – доставлять ему впервые познанное удовольствие.       Амон сдался на милость своего тела. Будь что будет. Он тихо, но весьма явно постанывал от переполняющих его ощущений смешанной природы. Желание топило его разум, унося с собой любые посторонние мысли.       Риш наклонился вперёд, перемещая одну руку вниз, по боку и к груди Амона. Ощущение горячей кожи сводило его с ума. Отчего-то он ощущал Амона как кого-то, кто принадлежит ему полностью и безоговорочно, и не понимал это ощущение – но сейчас оно доставляло невыразимое моральное наслаждение, подпитываемое волнами дурманящего запаха, заполнившего, кажется, всю комнату. Эта прекрасная кожа источала невероятные запахи, и особенно манил Риша запах песка и вяленого мяса. Во рту собиралась тяжёлая слюна, и какие-то необъяснимые рефлексы концентрировали все чувства на Амоне, который так заманчиво стонал. Его удовольствие было удовольствием Риша. Это было новое, абсолютно незнакомое чувство, но предельно понятное: желание. Жажда. Похоть.       Движения Риша стали более прерывистыми – он чувствовал, что оргазм накроет его скоро, и старался максимально оттянуть этот момент. Ему подсознательно не хотелось заканчивать происходящее. Он хотел ещё больше этого запаха, ещё больше этого человека, а организм предательски терпел поражение перед самой природой.       Риш незло зарычал на самого себя, вновь останавливаясь, будучи по самое основание внутри. Амон, приподнявшийся немного на руках, совершенно безотчётно повернул голову, оглядываясь назад. Их взгляды неожиданно пересеклись. Риш замер, очарованный. Амон смотрел на него из-под слегка прикрытых век, его глаза цвета расплавленного золота были немного подёрнуты дымкой, но смотрели чётко на Риша. И будто бы в них было какое-то одобрение. Риш медленно вышел из податливого тела и сильно толкнулся обратно.       Амон приоткрыл губы, довольно вздыхая и слабо кивнул, снова опуская голову. Подзадоренный этим, Риш оскалился – а, плевать! Он сильно вцепился пальцами в поясницу Амона и начал двигаться, резко и бесцеремонно, почти грубо. Амон промычал что-то довольно громко сквозь сжатые губы, прижимаясь лбом к своим рукам на подлокотнике.       Риш обречённо застонал, впервые в жизни чувствуя разочарование от накрывающего его оргазма, но в этот раз не стал сдерживаться. Он сильно толкнулся в Амона последние пару раз, и резко вышел, вздрагивая всем телом – и кончил прямо ему на поясницу, подавляя стон. Его тело содрогнулось ещё раз, и он старательно довёл себя до конца рукой, выжимая последние капли спермы и чувствуя ни с чем не сравнимое удовлетворение.       Некоторая слабость и прострация Риша закончилась тем, что спустя секунду его грубо оттолкнули, да так, что он не удержался и плюхнулся на пол. Он мобилизовался, поднял голову на Амона – и получил жгучую пощёчину, невольно вскрикнув. Амон быстро стёр со спины сперму и брезгливо обтёр руку об обивку кресла, забрал робу, на ходу накидывая её.       – Отдай мне ключи, – глухо произнёс он, игнорируя формальности.       – Ага, как же, – ответил Риш, держась за щеку, и отчего-то не мог почувствовать негативных эмоций по отношению к Амону. – Я тебя никуда не отпущу, пока ты мне не расскажешь, что это было.       Он поднялся с пола, наспех натягивая штаны. Амон смерил его взглядом, способным убить – если бы это было реальным, конечно же.       – Только в Менеске, в комнате, полной моих стражников, – сказал Амон. – А теперь дай мне их.       Риш хмыкнул, но всё же вытащил из внутреннего потайного кармана небольшой ключ и протянул Амону.       – Тебе же понравилось, так? – спросил он, напуская в тон как можно больше небрежности.       Лицо Амона сделалось совершенно нечитаемым. Он выхватил ключ и быстрым шагом удалился, а Риш так и остался немного глупо смотреть ему вслед.

***

      – Лорд Амон, – взволнованным голосом возвестил с порога советник.       Сидящий за столом Амон поднял голову, отрываясь от одной из многих бумаг, которые предстоит переделать в связи с присоединением города в качестве автономии к Талане.       – Вам нанёс визит правитель Таланы–       Мужчина не успел договорить. Шум в коридоре перебил его, под удивлённые возгласы советника подвинули с дверного проёма, и там гордо возник Риш. Ждал он не более секунды – ему хватило того, как на бесстрастном лице Амона отражается целая гамма эмоций, и он, хмыкнув, довольно прошёл внутрь вместе с парой стражей Менеска, идущих за ним.       – Вы как-то сильно быстро покинули столицу, мы даже не смогли договориться о встрече, – возвестил Риш. – Но, как и обсуждалось, вот ваши стражники, здесь ваш кабинет, давайте обсудим недавнее?       Он отодвинул стул, стоящий напротив стола, и по-хозяйски уселся на него.       У Амона дёрнулся глаз. Но если Риш планировал взять его штурмом спустя менее недели после случившегося, он явно потерпел поражение, пусть и пока об этом не догадывался.       – Все, покиньте помещение и ожидайте в дверях, – отдал ровный приказ Амон, игнорируя насмешливо приподнявшуюся бровь Риша. – Разумеется, вы получите ответы на все интересующие вас вопросы, – обратился он уже к Ришу, – однако за любые действия вы будете расплачиваться по законам Менеска, а не Таланы, пока находитесь здесь, – он похлопал рукой по стопке бумаг – заверенный их подписями свод законов.       Там было, что ответить на распущенные руки.       Риш цокнул языком, признавая поражение, но внутренне довольно улыбнулся – ему начал нравиться их вынужденный союз в целом и этот невероятный солнечный человек в частности. И, конечно же, его неповторимая гамма запахов, которая начала своё хитрое колдунство, стоило Ришу вновь оказаться вплотную под взглядом цвета расплавленного золота.