Монстр х эспер S-класса

Исследовательский центр в Департаменте эсперов Лоэна. Полтора часа со входа трёх отрядов в подземелье S-ранга, типа Времени. Несколько человек в белых халатах столпились у одного компьютера, их лица выражали некоторое недоумение и неверие. Шёпотом переговариваясь между собой, они не решались поднимать шум, будто изображённое на экране в тот момент станет реальностью. Так прошло около десятка минут, когда у толстой металлической двери встал мужчина с каштановыми вьющимися волосами, что были собраны в низкий хвост. Он приложил свой пропуск к панели, и вошёл внутрь, тут же натыкаясь взглядом на эту толпу и спрашивая своим громким голосом: — Что вы делаете? — Мистер Густав… — ответственный за эту лабораторию первым вышел к нему и растерянно доложил: — Мы только что потеряли связь со всеми отрядами и… Мужчина заставил своих подчинённых отойти и открыть экран компьютера. Иногда у входа в подземелье они устанавливали специальные камеры, чтобы следить за колеблющимся уровнем энергии внутри. По нему можно было точно сказать в каком состоянии находился босс, был ли тот в безумии, дремал или был очень спокоен и хорошо контролировал своё окружение. Они также делали снимки выхода эсперов из подземелья, чтобы использовать их на официальном сайте Департамента в разделе новостей. Но в этот раз камера автоматически сработала, когда кто-то входил внутрь… Всех присутствующих пугало, что эта камера могла запечатлеть что-то настолько быстрое, как полёт сапсана, что мог достигать 300 километров в час, но существо на снимке было смазанным. Нечто более пяти метров, белоснежное, его конечности при длительном рассмотрении напоминали извивающиеся щупальца. Кто-то из присутствующих предположил, что это был босс этого подземелья, но зачем ему входить?.. Грохот! Все присутствующие подпрыгнули, оборачиваясь к главному исследователю. Розелла Густав упал на пол и подполз к стоящему рядом столу, его лицо было таким пепельным, будто это существо возникло прямо перед ним и угрожало своими щупальцами или его дочь, Бернадетт, представила ему своего парня и сказала, что ей больше не нужен отец. — Мистер Густав… — Не подходи! — его лицо перекосило от гнева и ужаса, когда один из исследователей попытался помочь ему. — Никто из вас… Не смейте трогать меня! Он с трудом поднялся, не глядя цепляясь рукой за стол, чтобы облокотиться и встать на своих ослабевших ногах. Его глаза были выпучены в сторону всех присутствующих, а капилляры лопнули от напряжения, он напоминал безумца. Розелла отступал из лаборатории, а с его губ срывалась бессмыслица: — Я знаю твою игру, Мерлин… А-ха-ха, чёртов псих, пересёк миры, чтобы найти меня. Доказываешь, что просто Её преданная псина? — он громко расхохотался после этих слов, пытаясь слепо нащупать рукой панель, чтобы выйти. — Кто здесь — твои марионетки?! Не смей врать мне, что их нет! — Мистер Густав, успокойтесь. — Мистер Густав… — Главный исследователь… Люди медленно приближались к нему, пытаясь успокоить, но Розелла лишь становился ещё бледнее. Женские стуки каблуков напоминали Его высокие сапоги, оповещающие о присутствии Великого Инквизитора Вечной Ночи… Эти растерянные лица накладывались на недоумение, что Он показывал ему, пока тысячи марионеток следили за ним, его семьёй, его друзьями, его подчинёнными, за каждым уголком Интиса и вынюхивали, вынюхивали, вынюхивали… Розелла чувствовал, что сходит с ума. Как только дверь открылась, он тут же вылетел в неё и мчался так быстро, будто его преследовал ужасный монстр. «Он… Он здесь! Великий Инквизитор Мерлин Гермес здесь!» Будучи уже взрослым мужчиной, он был готов упасть здесь и разрыдаться от бессилия, что внушало это имя. От того, что теперь его милая Бернадетт столкнётся с этим бесчувственным чудовищем, что прячется за вежливой улыбкой…

***

Пик… пик… пи- Леонард отключил свои часы, оповещающие о приближающемся пределе, но стоящий неподалёку Данн, переводивший дыхание, как и он, бросил на своего заместителя взгляд. Его часы также начали пищать несколько минут назад. Их лица были сложными, если отдача от способностей настигнет их в подземелье, то они останутся беззащитны на несколько часов в самом лучшем случае… Капитан выпрямился и незаметно утёр пот. Его лицо было всё таким же строгим и спокойным, когда он подошёл к Леонарду. — Как проявляется твоя отдача? Прищурив свои блестящие зелёные глаза, Леонард прошептал так, чтобы слышать мог лишь он один: — Повторяющийся ночной кошмар. — Отлично. У меня — поглощать кошмары окружающих. О, теперь понятно, почему их двоих распределили в один отряд… Эспер погрузился в свои мысли. Его взгляд поочерёдно скользил от спасённых четырёх эсперов из другой команды, к Кенли и к капитану. Он вытянул из того зала всех, кого только смог, следуя регламенту Департамента и МИ13, предполагающий спасение раненых в том случае, пока это не грозит опасностью ему самому. Зажмурив больные глаза, Леонард тут же увидел перед собой картинку, где все присутствующие достают монокли… где он сам достаёт монокль и надевает на левый глаз… Покачав головой, он успокоился. Незаметно для других эспер проверил свой внутренний карман на груди, где прятался Духовный Червь Шерлок, но тот вновь свернулся и спал. Как странно… Данн похлопал в ладони, привлекая внимание. Раненые и полные отчаяния эсперы бросили на него лишь взгляд, каждый оставаясь в отдалении друг от друга. Похоже, они тоже были шокированы картиной несколькими минутами ранее и не желали так просто доверять друг другу. Сидящий у стены Кенли, что обнимал колени, выглядел таким бледным в свете кристаллов, что мог потерять сознание прямо сейчас, не говоря о том, чтобы идти дальше. — Из 21 эспера, отправленных на зачистку подземелья, осталось 7, — глубокий голос капитана отражался от стен и расчёт потерь холодил душу. — Следуя инструкциям Департамента, после потери более одной трети команды, мы должны покинуть подземелье. Сейчас имеет смысл двигаться наружу. Никто из присутствующих не сказал ничего ни за, ни против. Лишь стыдливо опустили свои головы. Это было самой большой операцией со времён открытия первых подземелий, что произошло более двадцати лет назад, снаружи их ждало столько людей… Чтобы услышать, что им придётся покинуть свои дома, узнать, что те герои, которыми они так гордились, бессильны и больше не будет спокойных дней. Как лидер этой группы, Данн мог только подбодрить их, дав силы двигаться вперёд: — МИ13 государственная служба. Помимо нас есть частные гильдии, они могут активизировать намного больше ресурсов, чем мы. В глазах всех присутствующих читался вопрос: сможет ли кто-то вообще справиться с тем ужасом, когда твоего коллегу подменяют, а ты этого даже и не заметил? Но подняв свои тяжёлые тела с земли, у них не было другого выбора, как искать путь назад. Всё, что осталось, это их собственные жизни и растоптанная гордость. — Чтобы избежать непредвиденности, будем идти так: двое спереди и сзади, у одного атакующая способность, у второго поддержка, и трое в центре. Меняемся каждые двадцать минут. Если видите, что с человеком рядом с вами что-то не так, оповестите остальных как можно скорее. — А что насчёт высокоуровневой экипировки? Все обернулись к одному из спасённых, что задал этот вопрос, а затем, под давлением чужого внимания, тот опустил взгляд. Но несмотря на это, казалось, этот эспер не хотел сдаваться в этом вопросе. Ему было прекрасно известно, что у Данн Смита есть Концерт Света и Тени, вдруг он наденет монокль и использует его, запретив нападать на себя или свободно перемещаться? Тогда все просто умрут. Капитан не стал затыкать рот спасённому. Достав из своего кармана высокоуровневую экипировку, он показал её всем присутствующим и рассказал детали об использовании: — Это Концерт Света и Тени, он может устанавливать запреты в области приблизительной к 100 метрам. Побочным эффектом являются неожиданные искажения. Будем нести его по очереди, — он протянул предмет стоящему рядом Леонарду, что не ожидал этого. — Первым будет мой заместитель. Никто не против? Возражений не последовало. Разделившись, теперь они шли так: Данн и один из спасённых впереди, Кенли и двое в центре и Леонард со своим напарником замыкали их. Благодаря такой ротации, отряд капитана мог наблюдать за спасёнными, артефакт так же на данный момент находился в руках одного из их членов, подавляя любой бунт. Тем временем Леонард отслеживал своё состояние, продолжая наблюдать за окружением. По пути им встречались мелкие монстры, но они были так слабы, будто из них вытянули всю силу. В голове каждого из присутствующих появились человеческие фигуры с моноклями, им не нужно было гадать, кто мог быть виновником. Стая волков распалась на сотни извивающихся белоснежных червей, густая слизь с них скатывалась на пол под тёмным взглядом Данна. Он остановился и подал знак рукой. — Меняемся. Стоило ему это сказать, как его лицо исказилось. Высокая фигура покачнулась, удержавшись лишь на одной силе воли, когда спасённый мужчина рядом с ним пронзил его грудную клетку, вытащив оттуда ещё бьющееся сердце. Лица всех побледнели, но, быстро придя в себя, они немедленно применили свои способности. — Проявляющие агрессию существа должны застыть на месте, — сказала девушка рядом с Кенли, что зачитывал умиротворяющие стихи. Вместе они заставили в какой-то момент надевшего монокль мужчину упасть на пол. Он рассыпался на сотни личинок, что стали набухать и разрастаться. Черви поглощали убитых монстров и приобретали их формы, но белоснежные волки были больше, их клыки острее, а в глазах был осознанных блеск. Казалось, они все улыбались, завывая свою песнь, что сводила с ума. Подбежавший к истекающему кровью Данн Смиту, чьи глаза закатились, Леонард сжал тело своего капитана в руках. Он с ужасов отвёл взгляд от зияющей в груди дыры к окружившим их монстрам, что стояли, оскалившись, будто давали время захлестнуть отчаянию оставшихся пятерых эсперов. — Все! — громко крикнув, Леонард подскочил на ноги, подняв высоко Слово Моря, что сияло в этой суматохе, как маяк посреди бури. Молния блеснула прямо в воздухе, испепелив дотла с десяток монстров. — Эсперы с атакующей силой, встаньте в полукруг рядом со мной, поддержка — в центр. Живо!!! Вздрогнув, каждый из эсперов действовал на автомате, их сознание было раздроблено приходящим один за другим шоком, будто бурные волны, что раздрабливали камень в пыль. Исключая Леонарда, лишь один человек мог атаковать, используя растущую на его руках чешую, такую крепкую, что её не пробила бы и пуля. Чувствуя, как на его коже выступают тёмные вены, в которых густилось нечто тёмное, Леонард обратился к Кенли так громко, что это чуть не заглушило его самого: — Кенли, успокаивающее, — но лишь спустя время он осознал что с его голосом что-то не так. Он звучал слишком молодо, — пение! Когда он закончил кричать, его обзор сменился. Возвышающиеся над ним волки, что капали слюной на землю, казалось, стали ещё больше. Весело гогоча, они смотрели на Леонарда сверху-вниз, тело эспера объял холод, но вызван теперь он был не только страхом… Опустив взгляд, он увидел, как его чёрные штаны валялись на земле, а рука, держащая Слово Моря, дрожала из-за веса экипировки. Лицо Леонарда стало пепельным, что контрастировало с быстро разрастающимися по щекам и лбу пульсирующим чёрным полосам. Сквозь гулкие удары собственного сердца, эспер расслышал чужие голоса. Это был детский плач, что смешивался с хрипом старца. Резко обернувшись, Леонард испытал глубокое отчаяние. Трое спасённых превратились в младенцев, что мягко окутывала их собственная одежда, ставшая слишком большой. В их глазах стояли слёзы беспомощности, а руки бешено махали в попытке использовать свои способности. Молодое лицо же Кенли сморщилось, на нём появились пятна старости, а тёмные волосы выросли до талии, окрасившись в белоснежно-белый. Он ползал по земле, зовя пустоту: — Дорогая… Я здесь… Играючись, лапа волка потянулась к ползающему по полу Кенли, и глаза Леонарда расширились. Переступив через собственные штанины, он двумя руками потянул за собой Слово Моря и заставил его выпустить потоки ветра, что разрезали лапу зверя. Ступая по острому каменному полу босыми ногами, эспер потянулся к товарищу, желая схватиться за одежду ныне старца. Тогда раненый волк взревел. Это заняло всего миг, нет, даже меньше. Его пасть сомкнулась на Кенли, что вытянул свою иссохшую руку вперёд, продолжая звать свою девушку. Леонард с трудом увернулся, чтобы не быть съеденным вместе с ним, с грохотом он прокрутился по земле, прижимая к себе Слово Моря и ударяясь головой о его навершие каждый раз. Не имея времени перевести дыхание, он тут же поднялся на ноги. Большая лапа полетела в его сторону, и эспер разрезал её потоками ветра, как раньше. Окинув окружающих его монстров уставшим взглядом, Леонард принял решение бросить экипировку, что дал ему Шут. Сделав это, он юркнул между монстрами и из последних сил забежал в узкий туннель, куда существа не могли пролезть. Топ-топ-топ! Пот струился по лицу, задевая пульсирующие вены. Глаза Леонарда почти закатились от усталости, а сам он чуть не упал, не чувствуя собственных ног. Босые пятки кровоточили, разрезанные камнями, но он этого совершенно не чувствовал. В голове роилось множество мыслей, как действовать дальше, но первее всего было — оторваться от возможной погони. Несмотря на тусклый свет из разбросанных кристаллов, всё ещё было темно. Густой мрак таился на потолке, на стенах, он обретал причудливые формы, напоминая извивающихся монстров или людей в моноклях, что весело смеялись над бегущим вперёд ребёнком. Пока бежал, Леонард не заметил прохода сбоку. Обернувшись, он увидел волчью пасть. Чвак! Резкая боль пронзила его тело в области плеча. Эспер вскрикнул от неожиданности, а его ноги подогнулись из-за слабости. Густая кровь залила весь пол, и он повалился на пол, теряя сознание… «Отмотка времени!» Леонард широко раскрыл глаза, тяжело дыша. Он остановился посреди бега и оглянул туннель, в этот раз более внимательно относясь к опасности, что таилась в темноте. Эспер снизил скорость бега, в своей куртке, что болталась по полу, он сжал Концерт Света и Тени, боясь, что использование ещё большего количества способностей заставит погрузиться его в бесконечный кошмар прямо в подземелье. Ребёнок медленно шагал в коридоре в неверном свете из кристаллов. Он достиг того коридора, откуда выпрыгнул волк, но его там уже не было. Пока он мешкался, размышляя, куда стоит идти… Чвак!.. Длинный и скользкий червь выполз прямо из земли. В его рту в ряд выстроились ряды мелких зубов, что откусили детские ноги, с силой прожевав их и с хрустом раздробив кости. Леонард вцепился в его пасть, разрыдавшись от боли… И спустя несколько минут он снова открыл глаза. Его раздробленные в прошлый раз ноги подкосились, и эспер упал на холодный пол. Ха-а… Ха-а… Сглотнув поднявшийся в горле комок слёз, Леонард вновь поднялся. Он схватился за свою голову, чувствуя, будто что-то забыл, но на фоне угрозы, что появлялась одна за другой, это могло подождать. Каждый раз он шёл вперёд, встречаясь с обитающими здесь монстрами, что преследовали его, будто знали каждый шаг, каждый вдох, что он сделает, и каждый взгляд, который бросит. Спустя свыше десятка попыток, эспер поднялся на своих дрожащих ногах и огляделся. Зелень его глаза была пустой, почти неосознанной, пока не наполнилась страхом и недоумением. Сделав несмелый шаг вперёд, он позвал: — Мать-настоятельница… Но в ответ ему стояла оглушающая тишина.

***

Просторный зал был заброшен. Скрытый за тьмой потолок подпирали потрескавшиеся колонны, а фрески на стенах потёрлись, одна из них изображала пустой стол, за которым некогда располагался мужчина с широким лбом и моноклем. Теперь же он сидел по центру зала с палочкой в руках, под которой появлялись рисунки, больше напоминающие детские. Настолько неразборчивыми они были. Покрутив монокль на левом глазу, мужчина нарисовал кота, вместо ног которого простирались щупальца. Он лениво лежал на диване, а его лицо покрывал слой тумана. — Дорогой Шут и правда всё время был здесь, но даже не пришёл ко мне, — сказал он вслух, то ли ворча, то ли забавляясь. — О, этот торт кажется довольно вкусным. И эта еда тоже. Хе-хе, я знал, что Он хорош в готовке… Рядом со странным котом появилось множество блюд. Спустя несколько мгновений раздумий, мужчина добавил и современные гаджеты, такие как ноутбук, телефон и телевизор. Но лишь когда проносящиеся в его голове воспоминания достигли определённого момента, его улыбка застыла, а в тёмных глазах промелькнул блеск. Под палочкой появился прямоугольник, с двух сторон от него стояли колонны, это было похоже на вход. — А вот и Замок Сефиры~ — напел он себе под нос. — Если Вы вдруг умрёте, дорогой Шут, он же перейдёт ко мне как к Вашему дорогому племяннику по наследству? Хе-хе-хе. Кха… Смех прервал хриплый кашель и мужчина обернулся, поправляя свой монокль. Прищуренным взглядом он окинул лежащего в метре от него мужчину, его лицо было несомненно красивым, но безжизненным и потерянным. По губам продолжала стекать кровь и из-за них показались белые черви, что извивались, когда на них падал свет. В желудке определённо теплее. После того, как возраст Леонарда был силой возвращён назад, униформа МИ13 сама собой появилась на нём, совершенно чистая, будто эспер только что вошёл в подземелье. Но теперь его правую руку и левую ногу продолжали жевать белоснежные создания, они это делали столь медленно, что, казалось, будто они уснули, и одежда снова пришла в беспорядок. — Ты долгое время присматривал за дядей Клейном, возможно мне следует представиться? — мужчина поднялся на ноги и отряхнул свою мантию волшебника. Склонившись над Леонардом, он с почти благосклонной улыбкой сказал. — Я Амон… Ой-ой, кажется, ты обронил пару Червей Времени. Ну же, они все должны стать моими аватарами, не вредничай. Зелень глаз осталась пустой, когда представившийся Амоном мужчина обманчиво нежно запихнул появившихся изо рта личинок назад. Некоторое время порассматривав это безжизненное лицо, Он понял, что это немного скучно, ведь чем человек без разума отличается от марионетки Чудотворца? Амон вернул украденные воспоминания назад, одно за другим они вливались в голову Леонарда, пронзая пустующее сознание болью. Тепло кончиков пальцев от того, как Шут прижал его тогда в палатке. Его взволнованный шёпот, опаляющий ухо, и слабая улыбка в конце… Всё это перемешалось с болью в его животе от чего-то ползущего, скручивающегося, разъедающего изнутри. По щекам Леонарда покатились слёзы от боли, что исходила от его головы, сжимающего от противоречивых чувств сердца и всего тела в целом. Убаюкивающий полумрак и вес чужого тела рядом. Сквозь реалистичный сон рука хватается за Шута рядом, чьи щупальца нежно убирают прилипшие к лицу пряди и приятно холодят лицо, пока такой же голос, звучащий на грани между миражом и реалью, шепчет поспать ещё немного. Твёрдость чужих бёдер под головой и мерное копошение в волосах, пока они смотрели фильм. Шуршание чипсов в миске и ворчание над головой, на которое шло лишь лёгкое поддразнивание. Сладость глазури на чужих пальцах, что разлилась во рту, как самый лучший деликатес. Своевольные щупальца, что заползли в комнату, пока он переодевался, и отчитывающий их Шут…

Всё это смешалось с болью.

Леонард корчился по земле, изгибаясь, он бился затылком о камень, желая заставить прекратить такие тёплые и светлые воспоминания пролетать на его глазах в этом мраке пещеры. Наложившийся на них свежий отпечаток боли вселял лишь больше отчаяния, и эспер не сдержал всхлипа, будто действительно был маленьким ребёнком, что желал вернуться домой и уткнуться в колени Шута и пообещать всегда слушаться его слов и предупреждений. Глаза с ужасом распахнулись, когда перед ними предстала их первая встреча с Шутом. Выстроившиеся в ряды стеллажи с древними книгами на них, развалившиеся на полу толстые щупальца, на поверхности которых были написаны слова на незнакомом ему языке, и трон, что возвышался в конце, на нём спал молодой человек, подперев голову рукой… Но теперь Леонард сидел в крови. Она покрывали его щёки и лоб, а дыхание спёрло, по его телу ползли мурашки из-за тёплых трупов, что лежали у его ног, касаясь бёдер. И рядом стоял мужчина с моноклем, весело гогоча. Толика сознания промелькнула в зелёных глазах, когда Леонард обернулся к Амону. Но тот лишь загадочно улыбнулся. — О, не нужно на меня так смотреть. Если бы я встретился с дорогим Шутом, то не оставил бы Его так просто, — склонив голову, Он очаровательно прикрыл глаза. — Похоже, Он исказил твои воспоминания. Его любимая забава. А ты не знал? Сердце Леонарда похолодело. Он не знал от чего именно — от ползущих по нему личинок, или от сказанных так легко слов. Его выражение лица так и застыло, неверяще уставившись на Амона, а сам эспер не мог издать и хрипа. Было ли всё…

Всего лишь хорошим и сладким обманом?

— Ха…ха-ха… Из горла Леонарда стали доноситься хриплые смешки. Казалось, он обезумел от всего происходящего. От развернувшихся на глазах смертей, что настигали его одна за другой, от пронзающей его боли, что не желала заканчиваться, как бы он ни хотел, от воспоминаний последних месяцев, что были так светлы и теплы, почти единственные такие сияющие в его жизни, и те могли оказаться чужим влиянием… Увидев подобную реакцию, Амон начал смеяться вместе с ним. Их смех смешивался, отталкиваясь от стен зала. — Ха-ха-ха, — мужчина вытер свои глаза, в которых появились капельки влаги от смеха. Затем он поправил монокль, наблюдая за тем, как маленькая шёрстка начинает расти на чужих щеках. «Ах, дядя Клейн, ты снова наступил на старые грабли и грезишь, что сможешь всех спасти… Как хорошо, что у тебя есть такой добрый и заботливый племянник!» Снова встав, Амон направился в сторону выхода, напевая себе под нос какую-то старую мелодию. Состоявшие из его Червей Времени монстры направились следом, потащив почти бессознательного Леонарда по полу. Каждый раз, когда затылок натыкался на камни, эспер ощущал тупую боль и бессмысленно смотрел на застилающий потолок мрак. Было ли то обычным человеческим инстинктом — пытаться выжить, цепляясь за мысли о живых, то ли эсперу нечего было делать на всём этом пути, что казался бесконечным, он перебирал в своей голове лица, когда его труп найдут и обнародуют в новостях. Пусть семья Холл была не особо благосклонна к нему, но это были довольно добрые люди. Они были бы опечалены, особенно его гид Одри… Его старик был вечно занят и мало проявлял заботы, но сквозь старческое ворчание можно было заметить его любовь. Интересно, он ли будет заниматься похоронами или это возьмёт на себя Департамент… Леонард подумал о своей команде, но они ведь тоже все погибли здесь. О, а как же Дейли, у неё ведь только всё наладилось, она получила признание от капитана и ждала ребёнка… … да, было бы неловко разочаровать жителей Лоэна своей смертью, но какая разница, если он мёртв и ничего не почувствует… Когда мысли достигли Шута и его реакции, Леонард заметил, что потолок больше не двигается. Над ним снова появилась размытая фигура Амона, что оглядывала его лицо, видимо, пытаясь понять, жив ли он. Как же это всё уже раздражает… — М, как и думал. Контроль здесь у людей выше. Даже немного странно, вы же не пьёте зелья, — Амон потёр подбородок. — Как же хорошо, что я подготовился. Подготовился?.. В голове Леонарда лениво проплыло лишь одно слово, когда его грязные от крови и пыли волосы схватили. С силой задрав голову, его заставили посмотреть на хорошо освещённую пещеру перед собой. Сияние камней, казалось, пульсировало, делая всё сюрреалистичней. По ушам эспера резанул резкий чавкающий звук. — А… Зелёные глаза распахнулись в неверии. Раньше в них мелькали ужас, страх, отчаяние… теперь в них отпечаталась безысходность человека, что наблюдал за войной, будучи в её эпицентре. Наблюдал, как всё сжигает бушующее пламя и раздаются крики, но не мог ничего сделать, кроме как ждать своего приговора… В глазах Леонарда отразились десятки Амонов, что сидели перед телами умерших эсперов. Они зарывались в них рукой с наслаждением, что читалось на их лицах, будто это был самый прекрасный деликатес, а затем проглатывали органы, пока по щекам и подбородку бежала липкая кровь. Но самым ужасающим было то, как после этого рядом появлялся ещё один Амон, что поправлял свой монокль, улыбался Леонарду, словно это зрелище, этот Ад, был лишь для него одного, и приступал к трапезе. Эспера уже давно не держали за волосы. Он просто стоял на своих дрожащих коленях, не упав лишь потому, что даже не понимал, что стоит. Вдруг придя в себя, будто его что-то толкнуло и привело в чувства, он подался вперёд и упал. Как раненое животное, что истекало кровью и продолжало цепляться за жизнь, он пополз прямо к этим Амонам, просто чтобы… что-то. Леонард не знал, что делал, его разум был совершенно пуст, а в ушах звенело. У него было лишь одно желание — чтобы это прекратилось. «Нет…» Острые зубы перекусили шею Данна Смита, вырывая плоть, а ногу оторвали так легко, будто тот был куклой. «Нет, нет…» Глаза выпали из глазниц Кенли, полные страха, а затем они исчезли в чужом рту. И так повторялось из раза в раз. — НЕТ!!! По пещере разнёсся беспомощный рёв, что перемешался со смехом сотни Амонов.

***

Разбросанные по пещере кристаллы стали ярче. Они почти слепили от света, а спящие в них личинки стали извиваться, желая разбить оболочку и выбраться. Снующие там и сям монстры стали агрессивнее, они жутко скалились в пустоту, ожидая, когда к ним подойдёт враг, чтобы наброситься. Время начало безумствовать, каждые несколько минут меняя обстановку, попади кто под его влияние, вмиг иссох бы, превратившись в пыль, или настолько помолодел, что превратился бы в зародыш, погибший без утробы матери. Будто напитавшись чужими страданиями, подземелье расцвело. Но сметая всё на своём пути, по нему мчалось существо страшнее, чем всё вышеперечисленное. Под Его щупальцами крошились кристаллы, погружая коридор во мрак, а звери не успевали обнажить клыки, как тут же распадались на сотни личинок. Шуту не нужно было выбирать путь, Он просто мчался вперёд, получив предсказание из Духовного Мира, где находится настоящее тело Амона. С грохотом Он выбил ворота в тронный зал, где высилось лишь одно сидение. На нём сидел мужчина с широким лбом и монокле на левом глаза, покачивая в воздухе ногами, как ребёнок. Заметив гостя, Он улыбнулся и сказал: — О, это же дорогой… БА-БАХ! Его тело с грохотом влетело в стену, пробив её на десяток метров. Толстое щупальце с таинственными узорами на нём сжало тонкую человеческую шею с такой силой, что сломало её. Но Амона это казалось не беспокоило. Он лишь рассмеялся. — Так всё же ты прятал силу? Это сказал другой Амон, что появился из-за спины, но щупальце его придавило, впечатав в пол и смяв, будто тот был бумагой. Кровь брызнула, окрасив Духовного Червя в красный. На лице Шута была белоснежная маска с улыбкой, из-за прорезей нельзя было разглядеть глаз и рта, лишь густой мрак. Но Его голос полнился едва сдерживаемого гнева: — Выходи, пока я тебя не достал. — Но это не так весело… Из-за колонны показался один аватар. — Мы ведь так давно не виделись… Ещё трое вылезли из пробитой стены, собравшись заново из убитого аватара. — Дядя Клейн. Спустя всего десяток секунд просторный зал был полон двумя или тремя сотнями Амонов, все они с улыбками смотрели на замершего Шута, то ли дожидаясь от него какой-то реакции, то ли начала боя. Закрыв глаза под своей маской, Он сдержал уставший вздох. За один миг толстые щупальца раздавили пять десятков аватаров, это было так быстро, что нельзя было заметить даже вооружённым глазом. Но будто это всего лишь пустяк, на место умерших пришла ещё сотня аватаров, они все поправили свои монокли, и весь зал зарос растениями. Словно на них влияла какая-то сила, они продолжали распространяться, опутывая длинные и толстые щупальца и сжимали их, не давая пошевелиться. — Участок земли, на который ступала Мать-Земля, — прокомментировали Амоны. Шут застыл и некоторое время ничего не делал. Амон уж было решил, что тот всё же убавил в своих силах достаточно, чтобы щупальца и гадания— были немногим, чем Он мог воспользоваться. Но тогда под маской появилась улыбка. Амон же перестал улыбаться. С серьёзным видом он поправил монокль. — Ты закрыл все входы в подземелье. Это был твой первоначальный план? — сощурившись, Он пробормотал скорее для себя. — Я ничего не чувствовал до этого момента… Сила Сокрытия? Пока Амон анализировал ситуацию, на Его аватаров за пределами зала стали нападать марионетки Шута. Это было столкновение, что растянулось на километры и раскидано по всему подземелью. Шут же собрал все свои щупальца, приняв человеческий облик. Он мягко опустился на землю, стукнув своей тростью, уникальностью Пути Двери, по земле. После этого, по залу открылись сотни дверей разной формы, внутри них была воронка, из которой потянулись полупрозрачные руки, хватая ближайших к себе аватаров. Шут же просто стоял, наблюдая за этим. Единственный Амон, что не был тронут, поправил свой монокль. — Ты ничуть не убавил в силе. Поделишься секретом? — Чего не скажешь о тебе, Амон, — Шут хрипло усмехнулся. — Неужели мне нужно было дать тебе больше времени на подготовку? За их короткий переброс фраз свыше тысячи Амонов оказались заперты за дверьми. Остались лишь те, чья последовательность достигала хотя бы четвёртой, их было меньше десятка. Ничуть не расстроившись, Амон просто констатировал: — Боюсь, что здесь нет характеристик второй последовательности, трудно создать аватаров из того, что есть, — честно поделился Он, будто жаловался. — Вот и пришлось поставить некоторые эксперименты. Я был так близко, а вы с Ночью украли моего удачного подопытного. Шут не стал ему отвечать. Спустя одно мгновение они опять схлестнулись.

***

Как же больно, больно, больно, больно… Хочу есть, есть, есть, нужно что-нибудь съесть… Ничего не чувствую, не чувствую конечностей, где мои ноги… Как же мутит, что у меня в животе… Есть ли у меня живот… Мысли Леонарда были раздроблены, словно по ним ударил валун. Он впился пальцами в камень под собой, а его тело бесконтрольно менялось, лицо начала покрывать серая шерсть, а зрачки стали острыми, точно у дикого зверя. Он выгибался в спине из-за боли, что вызывал рост двух пар рук из его рёбер и бёдер, они столкнулись с тканью и, пока ещё слабые, не могли через неё пробиться. Но что больше сводило с ума… это запах. Такой аппетитный запах спереди. Казалось, если он съест то, что там находится, станет сильнее. Сильнее, сильнее, сильнее… хочу быть сильнее… Передвигаясь на четвереньках и почти прижимаясь к полу, нечто напоминающее Леонарда поползло к разбросанным телам. Но его безумный блестящий взгляд был направлен лишь к нескольким из них, лишь те, что были ближе к его душе, к его натуре, лишь те, что притягивали что-то внутри него, могли сделать сильнее… Когда искажённая рука, покрывшаяся серой шерстью, коснулась разодранного горла Данна, Леонард на миг вернул себе сознание, нет, это было похоже больше на отторжение животного перед плотью собратьев. Он прижался лбом к твёрдой земле и громко взревел. Ещё немного и он обернулся бы восьмилапым демоническим волком, которого видел лишь в облике, созданном из Червей Времени. Тогда раздался цокот каблуков. Элегантно ступая через трупы, будто прогуливалась по берегу реки, по пещере прошла женщина в многослойном платье и вуали, скрывающей лицо. Её руки были скрыты перчатками, а две лишние пары, растущие из ребёр и бёдер покрыты шерстью. Но вместе с некоторым ужасом облик женщины всё равно дарил покой каждому, кто бросил на Неё взгляд. Богиня Вечной Ночи подошла к корчащемуся Леонарду и опустилась перед ним на колени. Одна из Её человеческих рук лишь едва коснулась спины, и в раскрытой ладони показалась характеристика четвертой последовательности Пути Тьмы, что была насильно вживлена в тело эспера. После, женщина объяла замершего Леонарда спокойствием, и шерсть вместе с лишними конечностями перестала расти. Всё вернулось к прежнему умиротворению и тишине. Взгляд женщины скользнул по телам. Выросшая будто из тени марионетка рядом с ней, что имела острые и холодные черты Германа Спэрроу, протянула руку. И время повернулось вспять.