Словами через рот

      Арсений просыпается в субботу ни от будильника и не от своих внутренних часов, а от того что ему жарко. Нет, даже не так, ему пиздец как жарко. Разлепив глаза идинственное, что он смог понять это то, что его обнимает Антон. Нет, не обнимает, а буквально обвил всего как змея без права на пошевелиться. Сначала Попов пробует хоть как-то освободиться, но хватка Шастуна становится от каждого движения только сильнее из-за чего первый обречённо вздыхает.       Арсений закатывает глаза, чувствуя, будто по его спине стекает пот, как будто он — человеческий водопад.       — Антон, — хрипит он, пытаясь хотя бы развернуть голову, чтобы не вдыхать горячий выдох Шастуна прямо в лицо. — Ты меня сейчас убьешь.       Но Антон либо не слышит, либо игнорирует — он лишь невнятно хмыкает во сне и прижимает Попова ещё крепче, как будто тот — его личная гигантская плюшевая игрушка, которую он ни за что не отдаст.       — Господи, да как ты вообще так спишь? — шипит Арсений, чувствуя, что начинает задыхаться. Он делает последнюю отчаянную попытку вырваться, упираясь ладонью в лицо Антона и отталкивая его.       Шастун наконец-то пробуждается, но не из-за борьбы, а потому что Попов случайно засунул ему палец в нос.       — Мррф… Арс? — Антон моргает, разительно спокойный, будто не осознаёт, что только что совершил покушение на жизнь парня посредством удушающих объятий.       — Говнюк, — выдыхает Попов, наконец выкатившись из смертельной хватки. — Я чуть не сварился заживо.       Антон лениво потягивается, как кот, и ухмыляется:       — Зато мне снилось, что я грелся у костра. Очень уютно было.       — Ты у меня щас опиздюдишься, — фыркает Попов и отворачивается от Шастуна доставая телефон из-под подушки и проверяя не пришли ли сообщения.       — Обязательно, — шепчет блондин утыкаясь лбом в лопатки брюнета. — С тобой так удобно спа-а-ать, — снова проваливаясь в дремоту говорит парень.       Арсений фыркает, но не отталкивает Антона — за всё время он уже привык к его прилипчивости, как к неизбежному природному явлению. Пальцы судорожно скользят по экрану телефона, пытаясь разглядеть уведомления сквозь сонную пелену в глазах.       — Ты в курсе, что у тебя температура тела как у перегретого ноутбука? — бормочет он, но в ответ слышит только довольное сопение Шастуна, который уже наполовину снова отрубился.       Попов вздыхает и осторожно пытается приподняться, но Антон инстинктивно цепляется за него, прижимая к матрасу с силой медведя-шатуна.       — Ну бля… — Арсений безнадёжно закатывает глаза, но тут его телефон наконец вибрирует с долгожданным сообщением. Он резко тянется к экрану, но Шастун, будто чувствуя угрозу своему комфорту, отталкивает его рукой обратно под подушку.       — Антон, — голос Попова звучит уже откровенно опасно. — Я тебя люблю, но если через три секунды не отпустишь, найду чем тебя придушить.       — М-м… себя души, — бурчит Антон, но всё же ослабляет хватку ровно настолько, чтобы Арсений мог перевернуться и ткнуть его в ребро локтем.       — Конченый, — бормочет Попов, но уголки его губ всё равно дёргаются, когда Шастун недовольно хмурится и прикрывает глаза ладонью.       — Ты-ы мне спать мешаешь… — тянет блондин, но тут же переворачивается и накрывает Арсения собой, как человеческое одеяло с признаками бульдозера.       — Всё, я точно тебя убью, — заявляет Попов, но руки его уже автоматически обнимают Антона за талию, будто предательски договариваясь с врагом.       «Ладно, можно ещё поспать» — сдаётся про себя брюнет. В принципе, он может и потерпеть жаркие объятия с этим невыносимым парнем. Его парнем. Арс вздыхает и прикрыв глаза снова засыпает. Сегодня можно отдохнуть. Как говорится — дают бери, а если не дали, то и хуй с ними.

***

      Стоял ясный солнечный день. У Антона было прекрасное настроение, которым он заражал всех вокруг. После вечера пятницы и утра субботы они с Арсением, по мнению Шаста, стали ближе друг к другу. Антон мог бесконечно трепаться о какой-то чепухе, а Попов отвечал тем же.       Но кое-что все-таки было не идеально. А именно состояние его парня. Он так и не объяснил, почему на прошлой неделе так уставал, что буквально вырубался где только можно. Всё стало чуть лучше, но Арсений всё равно заметно медлил, тупя, даже когда переписывался с кем-то. Наверняка эта рыжая бестия.       — Слушай, — протянул Шастун, решив, что такой хороший день невозможно испортить, а потому и разговор с Поповым удастся. — Не думаешь, что нам нужно что-то делать с твоей привычкой не рассказывать о своих проблемах?       Арсений повернул к нему голову, отрываясь от разглядывания тротуара под ногами. Пару секунд ушло на осознание.       — У меня нет проблем, — а после зевнул. Антон лишь вздохнул, хоть и знал, что так и будет.       — Ты недосыпаешь.       — Когда это стало проблемой у современных школьников? — и Шастун даже согласился бы с этим. В обычное время.       — Арс, у нас каникулы…       — Антон, — строго и устало отрезал Попов. Он холодно посмотрел на парня, помолчал, а когда понял, что тот заткнулся, продолжил: — Хватит. Тебя это не касается. Это только моё дело.       — Это абсурд, — буркнул Антон. Ветер вихрями стал поднимать оставшиеся ещё с осени листья в мини-ураганы. — Мы же в отношениях, — сказано резко, смело и уверенно, что заставило Арсения поджать губы. — Знаешь, в них обычно делятся всем. Взаимопомощь, понимание, поддержка там…       — И что мне теперь, из-за того, что… Вау, кто-то впервые за семнадцать лет обратил на меня внимание! — протараторил он это до ужаса писклявым девичьим голосом. — Каждый день писать, как я поспал и не болит ли моя головушка?       — Арс, прекрати, — просит Антон, чувствуя, как раздражение поднимается от кончиков пальцев. — Я просто волнуюсь о тебе. Только тебе, видимо, не нужен ни я, ни моя забота.       — Да! — почти крик, щемящий в сердце. — Мне не нужна твоя забота. Чем больше жалости ты на меня выливаешь, тем хуже мне становится. Ты не помогаешь, Антон.       — Ха! — наигранно громко усмехнулся он. — Да? Ну конечно, пошло всё, что я делаю для тебя, в пизду. Арс, я тебя не понимаю. Я просто волнуюсь и хочу хотя бы знать о твоём состоянии. В чем проблема ответить? После это я отъебусь, если захочешь.       — Ты знал, что мне это не нужно. У меня даже времени на наши отношения нет, — дорога вдруг стала невыносимо долгой. Казалось бы, осталось всего-то повернуть, и они уже будут там, но тянется это всё безумно мучительно.       — Есть у тебя время. Сейчас же мы вместе. В выходные… — он мог привести ещё множество случаев, когда они выкраивали время друг на друга, но Арсений его перебил.       — Есть?! Да я так заебался из-за всего этого. Мало того, что устаю как лошадь, так ещё и ты приебался ни с того, ни с сего. Узнал?! Теперь ты можешь просто отъебаться?! — они повернули. Антон увидел здание спорткомплекса. Его настроение померкло окончательно.       — Я тебя понял, — лишь кивнул он и ускорил шаг.       Арсений что-то ему ещё говорил, но Шастун лишь забежал в здание. Возможно, это глупо. Его поведение всегда называли таким. Но не он же один виноват во всём этом.       Встретившись с Поповым на входе, они друг друга проигнорировали.

***

      Пятница — Антон нервничал, причём сразу из–за двух вещей. Во–первых, они с Арсением до сих пор не общались. Начиная со вторника они даже не перекидывались приветствиями и прощаниями, а про какое–либо общение речи не шло вообще. Ну и во–вторых, сегодня он впервые едет на выездной матч, когда он только вступил в команду он даже и не думал, что когда–нибудь будет куда–то выезжать, к тому же в основном составе, новенькие пусть и были с опытом, но Попов собирался их выпустить на поле только в крайнем случае и по ситуации.       Так вот, Арсений, его хотелось просто уебать, не иначе, причём уебать так, чтобы он перестал страдать этой хернёй. В какой–то момент Антон вообще решил, что его парень просто раздул драму на пустом месте по приколу, ладно, он сам тоже хорош, но в конце–то концов они же не малолетки. Хотя со стороны было иначе. Шаст сбился со счёта сколько раз он писал Попову, но сразу удалял или стирал сообщения. Нужно было мириться и он хотел, но не в переписке и не на тренировках, да и, в принципе, не было подходящего момента.       Проверяя всё ли он взял для матча Шастун очень надеялся, что хотя бы в Старом Осколе они смогут поговорить в приватной обстановке. Главное не убить брюнета раньше времени, он хоть зараза и красивый, но бесит сейчас слишком сильно.

***

      Суетились почти все. Ну как все, большая часть команды, кому–то было похуй, например, Егору, Игорю и Азамату — они просто стояли в стороне и курили в ожидании тренера и Арсения, новенькие немного нервничали, но по больше части им тоже было всё равно, они что–то обсуждали между собой.       Антон стоял нервно постукивая ногой по земле и пилил взглядом дверь в спорткомплекс.       «Он невыносим! " — про себя восклицает Шаст.       Он пытался 10 минут назад поговорить с Арсом, но хуй там плэвал, тот что-то буркнул про некогда и ушёл к тренеру. Ну что за детское поведение, им же не пять лет и они не разломали друг другу куличики.       — До сих пор не помирились? — вдруг слышит рядом с собой голос Тимофея Шаст и оборачивается на него приподнимая бровь в немом вопросе. — Ну вы с Арсом друг на друга как волки смотрите.       — Нет, не мирились. Помиримся, — недовольно буркает блондин.       — Че хоть не поделили? Или это всё тайны вашей «супружеской» пары? — посмеивается Тим.       — Чего?! — восклицает Шаст.       — Да тих ты, — приподнимает руки в капитулятивном жесте друг. — Ну просто вы как женаятая пара, к слову пришлось.       Дальше разговор не вяжется, да и Тимофей больше не лез с вопросами, чтобы не получить.

***

      Они уже сидели в машине и скоро должны были ехать, а Попов, говнюк долбанный, сел рядом с Булаткиным, а не с ним!       — Да хватит пыхтеть, скоро пар из ноздрей пойдёт. — Вздыхает Тимофей наблюдая за этой картиной. — Че не поделили, так и не скажешь?       — Да че тут рассказывать, — фыркает Шаст, — Этот павлин всё сам, сам, а на простые вопросы ответить не может, хотя после его травмы я думал мы прошли этот этап дружбы…       Тим внимательно слушает и отвечает:       — Ну, а ты чего ожидал от нашей Графини Поповки? Он же у нас та ещё заноза и без этого никуда.       Блондин кивает и решает перевести разговор с Тимом в другое русло — это помогло бы отвлечься и не думать о своей занозе в лице Арсения.

***

      Остановка стала облегчением. Вывалившись из душного транспорта, Антон с удовольствием разогнулся, прохрустев в спине. Другой город не так сильно его заботил — особенно если вспоминать его пешие прогулки с друзьями — поэтому он не стал даже оглядываться по сторонам. Тренер вышел последним и сразу сощурился от солнца.       — Парни, перекличка, — объявил мужчина. Кто-то хохотнул.       — Вы думаете, кто-то по пути потерялся? — Константин только улыбнулся и покачал головой.       — Да кто вас, балбесов, знает, — поправив кепку, пробурчал он. — Один вон сумел в прошлом году.       Антон по привычке оглянулся на Арсения, чтобы спросить об истории, но тот никак не отреагировал. Шастун выдохнул, поняв по расправившимся плечам, что Попов заметил его взгляд, но умышленно проигнорировал. Детский сад.       — Что за история? — придвинулся Антон к Тиму. Тот вздернул взгляд к нему и усмехнулся в кулак, переведя взгляд на Егора.       — Да Егор вышел и сразу пошел на другую сторону дороги, в тень, — начал Тимофей. Булаткин услышал их разговор и закрыл лицо рукой. — Потом нас не нашел и вернулся, когда мы уже искать его начали.       — На минуточку, вас закрыл грузовик, — вмешался Егор. Чтобы не продолжать вспоминать прошлый год, тренер громко стал объявлять фамилии участников команды. Антон бесконечно долго ждал свою фамилию, быть внизу списка было не приятно. «Не потерялся» — прозвучало, и все двинулись в сторону отеля.              Двигались они под видом колонны. Хотя если смотреть сверху, то больше напоминало треугольник, в начале которого шли Арсений с тренером, а последними собрались все, кто медленно шел. Одним ухом Антон слушал разговор Тима и Егора, что стали вспоминать истории с прошлого года, а вторым пытался уловить негромкую речь Арсения, говорящего с Константином. Можно ли было назвать пристальное смотрение за Поповым пепелением? Наверное.       Отель появился за углом — невысокий, трёхэтажный, облупленный по краям, но с симпатичными занавесками на окнах. Какая-то бабушка поливала цветы на первом этаже, не обращая на них ни малейшего внимания.       — Вот оно, «бюджетное размещение», — улыбнулся Егор, взглядом оценивая здание.       — Не палатка, уже хорошо, — послышалось сзади от Димы. Антон едва улыбнулся.       — Здравствуйте, хорошего дня, — проговорил он старушке, засматриваясь на цветы. Та пожелала ему того же в ответ и будто поднялась в настроении. Команда, уже привыкшая к его приступам экстравертности, даже не обратила внимание.       Зайдя в помещение, Антон сразу оглянулся. Он впервые заселялся куда-то, да и в целом, официально выезжал из города. Тусклый, желтоватый свет с потолка, где мерцали пластиковые панели. Стены, обшитые потемневшей вагонкой, по углам — вялые цветы.       Константин подошел к стойке регистрации и заговорил с девушкой. Им предстояло провести здесь две ночи. Интересно, чем они вообще будут заниматься остаток дня? За размышлениями Антон и не заметил, что тренер вернулся к ним.       — Дорохов, Мусагалиев, — объявил тренер, протягивая Азамату карточку от номера. — Второй этаж, налево.       Парни ничего не сказали, лишь кивнули и ушли к лестницам. Антону было интересно всё, поэтому он ожидал своей фамилии. Дорохову уже определили соседа, а значит, бояться нечего. Азамат навряд ли убьет своего друга.       — Шастун, Попов, — протянул Константин карточку Арсению. На мгновение Антон застыл в удивлении. Почему-то перспектива их ссоры не располагала перед собой никаких вариантов совместного проживания, но… Вот их поселили в один номер. Шастун постарался не показывать радости, проходя мимо ребят к лестнице.       — Карта одна? — начал диалог Антон. Еще один плюс нашелся в том, что теперь у них нет иного выхода, как поговорить.       — Одна.       Шастун удержался, чтобы не закатить глаза, и просто шел за Поповым. Тот ориентировался спокойно и сразу нашел нужную дверь. Объяснив Антону, как пользоваться картой, он зашел внутрь.       Номер был скромный. Две кровати, две тумбочки, один общий шкаф и узкое окно, за которым виднелась крыша соседнего здания. Запах был не самый свежий — смесь старых покрывал, дешёвого освежителя и чего-то напоминающего школьный спортзал. Но в целом — ничего криминального. Лучше, чем казалось снаружи.       Антон прошёл внутрь, оглядываясь. Попов уже занял кровать у окна, кинув туда рюкзак.       — Значит, мне у двери, — без особых претензий сказал Шастун, бросив сумку на вторую кровать. Он расправил простынь и сел, уставившись на тумбочку. Молчание нависло.       Арсений долго копошился в телефоне, не поднимая взгляд на Антона.       — Арс, может, пого… — договорить он не смог. Его перебили.       — Подожди, — Антон натужно вздохнул. Вся эта ситуация его бесила. Арсений встал и в два шага переместился к окну, пытаясь разглядеть округу. — Как думаешь, здесь есть где-нибудь площадка?       Шастун не ответил, тупо пяля на спину Попова. Он старался не падать духом, но Арсений буквально вынуждал его чувствовать себя говном. Серьезно? Площадка?       — Антон?       — Почему ты не хочешь нормально помириться? — в лоб спросил Антон. Попов обернулся через плечо. Его взгляд не читался. Внешне он выглядел так, будто ему все равно. — Это неприятно, знаешь ли.       — Я не обижаюсь, чтобы мириться, — фыркает недовольно Арсений. — Я просто злюсь.       Антон приподнимает брови. Почему нельзя было сразу с этого начать? Выдох. Он старается относиться ко всему с пониманием, старается быть спокойным. Но он и представить не может, на что Арсений злится. На заботу? На беспокойство? На попытки адекватно поговорить?       — На что? — решил прямо спросить Антон, вместо того, чтобы гадать.       Арсений вздыхает и, уже повернувшись всем корпусом к Шасту, собирается что-то сказать. Телефон издает звук уведомления. Попов ставил такой звук только на чат с тренером и командой. И, конечно же, он отвлекся, чтобы прочитать сообщение. Ведь баскетбол важнее того, что они неделю уже не разговаривают!       — Спускаемся вниз обедать и пойдем погуляем по городу, — прочитал он сообщение. — В следующий раз поговорим.

***

      Арсений всё-таки затащил их на баскетбольную площадку. Это была не полноценная тренировка — скорее сброс напряжения и попытка избежать разговора, который висел между ним и Антоном, как тугая пружина. Мяч они стащили у ребят, играющих сейчас против них, — те оказались не против. На вопрос о том, где они занимаются, один из незнакомцев пожал плечами и с ухмылкой ответил:       — Нигде.       Антона это удивило.       — Из вас вышла бы прикольная команда, — пожал плечами Антон, без толку отбивая мяч от земли. — Может, перетасуемся? Несколько людей пойдет к вам, несколько — к нам?       — Я ухожу к ним, — неожиданно подхватил его затею Арсений, подходя к незнакомым парням. Он не контактировал с Шастом напрямую, но больше не игнорировал. — Игорь тоже ко мне.       Игорь что-то пошутив про выбор, остановился возле Попова.       — Тогда мы с Леней к вам, — весело сказал один из парней, потащив своего друга за локоть к ним. Тот, кажется, был не особо против.       Антон оглянулся на остальную часть команды, не участвующую в игре. На тех, кто предпочел отдохнуть, болтая друг с другом или тренером. Тот тоже отказался участвовать в недо-тренировке, пошутив, что ему за это не платят.       — Эй, Тим! — крикнул другу Антон. — Мяч подкинь, пожалуйста!       На центр встал Шастун — не сам, его погнали из-за того, что он самый высокий и прыгает неплохо. Напротив оказался Арсений. Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза. Так близко за последнее время они были впервые. Антон скучал.       — О как, самые шпалы вышли, — разрезал тишину Тим своим звонким голосом. — Ну не, Антон, Арса ты не перепрыгнешь.       — Заткнись и начни игру, — всунув мяч Тимофею, буркнул Шаст, становясь в позицию.       Мяч подлетает в воздух. Последние секунды их близости окончились. Дальше — лишь игра…       Не игра, а подобие игры. Под конец Антона нашли в кустах, залезающих на площадку. Смех передавался от человека к человеку, пока Шастун пытался выбраться из них.       — Ну ты пиздец, — подбегая на помощь, проговорил Коля. Он протянул руку Антону, тот ее принял, еле как вылезая из кустов. — Ты нормально?       — Я-то да, а одежда… — он оглянулся на заднюю часть штанов. Ноги его угодили прямо в грязевую лужу, так что кроссовки, как и подол джинс были в дерьме. — Ну ладно, и не в таком говне бывали.       — Завтра так же будешь играть? — усмехнулся Игорь. Игра полностью остановилась.       — А у вас игра завтра? А где? — поинтересовался тот самый «Леня», подойдя к ним вместе со своей компанией. — Может, придем.       — Могу у тренера спросить потом, — предложил Антон. — Можем, сейчас контактами обменяться, я вечером геолокацию скину места.       — Давай, — кивнул Леня, и Шастун побежал к своей сумке, оставшейся около Тима.       — Тим, телефон дай, — попросил Антон, протягивая руку. — Я нам аудиторию на завтра нашел. Ну и в кусты упал еще.       — Чего? Когда успел? — подняв брови, Тим быстро нашел сумку Шаста и вынул оттуда телефон.       — Да так, между делом в игре.       — У тебя курсов по обаянию нет? — улыбнулся Тимофей. Антон бы с ним поспорил, вспомнив сколько раз получал за свою гиперобщительность, но промолчал.       Вернувшись к незнакомым парня, Леня ввел свой номер. Найдя его в телеграмме, Антон отправил точку. Его взгляд зацепился за никнейм.       — «Иван»? Ты же Леней был. Это Леонид, нет?       — У меня брат-близнец Леня, а я Ваня, — объяснил Леня-Ваня, а потом повернулся к своему другу, тыкнув того локтем в бок. — А этот придурь так меня назвал однажды, перепутав с братом, и теперь продолжает.       — Да ну, ты же вылитый Леня, — засмеялся, кажется, Сережа. Антон в немом шоке приоткрыл рот. Таких людей он пока не встречал.       — Ага, а Леня вылитый Ваня, — в тон ему ответил Сережа.       — Он вылитый клоун, — закатил глаза Леня-Ваня. Коля в ответ хохотнул:       — Ваша жизнь становится все интереснее.       — Так давайте погуляем после вашей игры? Вы еще будете в городе? — вклинился один из парней, подружившийся со вторым новеньким в их команде.       — Да, — неожиданно прозвучал голос Арсения. — Можно. Почему нет?       — Ого, даже интроверт влился, — засмеялся Игорь, Антон же словил взгляд Попова на себе. лицо скривилось, стоило спуститься ниже.       — Стоит пойти в отель. Или, Антон, предпочитаешь гулять в грязи?

***

      Антон закрывал дверь номера со странным чувством помиси страха и предвкушения. Они должны были поговорить сейчас, помириться. Хоть Арсений и уверен, что они не ссорились, но по-другому Шастун никак не мог назвать их ситуацию.       — Так что?.. — развернувшись к раньше вернувшегося Арсению, — сам он был затянут в диалог Игорем, — начал Антон. — Поговорим?       Попов смерил взглядом Шастуна и тяжело вздохнул.       — Давай для начала я дам понять, что мне не нравится, а ты исходя из этого сделаешь вывод, на что я злюсь? — когда брюнет увидел неуверенный кивок парня, то продолжил. — Я не люблю, когда мне начинают указывать те, кто ни разу не был в моей шкуре по типу: «может, попросишь репетиторов меньше давать заданий». Я сам могу разобраться меньше или больше, я живу так, сколько себя помню, и ещё ни разу не сдох от этого. — Арс снова набирает полную грудь воздуха, видно, что он тоже нервничает. — Я не против твоей заботы, Антон, но всё это перерастает в опеку, самую настоящую, а я это не люблю. Окей, спросил ты один раз за день-два, как я себя чувствую или в норме ли я — я тебе ответил. Но не по дюжину раз же у меня это спрашивать! — восклицает шепотом, потирая переносицу. — Я взрослый мальчик и сам знаю, как мне нормально и как мне плохо, нужна будет помощь — попрошу, не нужна — сам справлюсь. Так понятно?       Антон поджал губы, не зная, что и отвечать. Он понимал позицию Арсения — сам бывал в таких ситуациях и общался с людьми с похожими проблемами. Решив быть честным, он сказал:       — Понятно. Меня беспокоит твое состояние только из-за того, что ты начинаешь ломаться, Арс, — он выдохнул, не думая, что будет так сложно. — Я не знаю, что происходило в неделю перед твоим днём рождения, но ты буквально падал в обморок. Ты сам понимаешь, что это не норма.       — Допустим, — кивает Арсений и усаживается на свою кровать, ибо устал уже стоять. — Но это было всего один день. Перед игрой с Барсом у меня было также. Я контролирую ситуацию, мне не нужна курица наседка рядом. Если мне понадобятся помощь или поддержка, я скажу. Возможно, не сразу, но я постараюсь сказать. С травмой же тогда получилось… — он замялся, заметив на себе скептичный взгляд. — Да, не сразу, не входило в планы и произошло спонтанно, но всё же.       — Кровь из носа тоже была один раз, полагаю, — иронично улыбнувшись, Антон закатил глаза и присел на свою кровать, чтобы не быть единственным дураком в комнате. — Пожалуйста, пообещай, что не будешь допускать такого. Мне так будет спокойнее.       — Хорошо, я постараюсь. — с неохотой ответил Арс, поджимая губы и смотря на Антона. — Но кровь из носа у меня шла впервые.       — Допустим, — Шастун сощурил глаза, внимательно глядя на парня. Новое чувство загудело в груди. Обида. — И… Обязательно нужно было из-за этого игнорировать меня и мое существование? Серьезно, это даже смешно. Ладно, если бы ты всех игнорил, но ты игнорил только меня! — тихо восклицает блондин. — Это вообще-то обидно! Причем, читал и не отвечал… — парень выпячивает слегка губы, как обычно делает, если расстраивается.       — Я… — брюнет неловко отворачивает лицо в сторону, чтобы не смотреть на парня. — Я так всегда делаю, когда происходят какие-либо конфликты или что-то действует мне на нервы. Прости, это как-то само выходит. У меня так родители всегда делают, когда я с ними спорю или разочаровываю их… Отзеркаливаю тип…       — О, — понимающе выдохнул Антон. Многое берётся от родителей. Его родители всегда докапывались до самой сути. Возможно, именно поэтому он делает также. Хотя быть похожим на отца даже звучит противно. — Я понимаю, но… Отношения так не работают. Мы должны быть друг с другом честными, если хотим вылепить из этого что-то адекватное.       — Я понимаю. — кивает Попов. — Я правда пытаюсь, но я каждый раз боюсь, что это твоя шутка, которая затянулась или, что ты просто прекратишь, потому что я раздражаю. — он дрожаще выдыхает. — Я ужасен и невыносим. Я это прекрасно знаю. Меня ещё так злит, что я ничего не знаю про это все. Я ненавижу не знать ничего о том, с чем имею дела.       — Эй, да ладно. Мы же были хорошими друзьями, правда? Никаких шуток или подстав, — на шутках Арсений приподнимает бровь, тем самым говоря: «Ты серьезно?!». — Ну камо-о-он, ладно были, но не обидные же, — пытается защититься Шаст, но потом тушуется и все-таки спрашивает: — Не обидные же? — и дождавшись положительного кивка, облегченно выдыхает и продолжает: — Ты знаешь многое обо мне, я знаю многое о тебе. Мы прошли столько всего вместе, будучи просто друзья, — вспоминать о том времени приятно. Даже несмотря на весь тот ужас, творивщийся в жизни. — Мне когда-то говорили, что отношения — это та же дружба, просто чуть больше. Если мы будем думать об этом так, тебе будет легче?       — Не думаю, — нахмурившись, ответил Арс, перед этим взвесив все за и против. — Я так только сильнее запутаюсь… Ну, просто если я так буду думать, это уже будет «недодружба-недоотношения». Но одно не даёт мне покоя, Шаст… Почему я? У тебя в окружении же столько людей. Что ты хочешь от этих отношений? — подумав ещё пару секунд, Арсений продолжает:       — Ну они для тебя какую-то роль играют или смысл несут… Блять, — Арсений бьет себя слегка ладонью по лбу. — Я, если честно, не ебу, о чем спрашиваю и что хочу конкретно у тебя спросить.       — Я… Не знаю? — скомкано ответил Антон, которая шею. — Я просто знаю, что я тебя люблю, мне приятно проводить с тобой время. Я хочу делать тебе приятно, помогать, делиться своим… Что вообще люди обычно ждут от отношений?       — Я сам не знаю… — отвечает брюнет, посмотрев на блондина. — В интернете разное пишут. Ну тип, брак, семья, дети, первый раз. — щеки стремительно краснеют, но он старается не подавать виду. — Но все это не наш случай.       — А, — протянул Антон, отводя взгляд. — Тогда… Блять и где моя общительность в такие моменты? — шутка должна была разбавить ситуацию. — Ну, вот почему ты начал со мной встречаться? Я же тоже не ахти какой принц.       — А попроще вопросы будут? — жалобно спросил Арсений. — Ну просто понял, что ты мне нравишься. У меня не так много знакомых и друзей, я не очень люблю заводить новые знакомства и рядом остаются немногие, а ты… У тебя шило в жопе. — парень ловит на себе взгляд полный шока и удивления. — Ну, а что? Не прав, хочешь сказать? У тебя как будто пропеллер в одном месте. Так вот… О чем это я?.. Ах, да, так вот, ты просто другой, зацепил меня и всё. Я в своих чувствах долго разбирался и не до конца разобрался, если честно, но одно я точно могу сказать, что ты для меня не просто друг.       Антон застыл на месте. Через пару секунд его разнесло звонким смехом.       — Бля… Ну пиздец, — выдавил он из себя, успокоившись. — Тебя же бесило это, разве нет?       — Бесило, — согласно кивает брюнет. — Но потом я начал привыкать. Я понял, что ты не просто дурак, с которого всё как с гуся вода… Тот день, когда я к тебе прибежал, многое открыл про тебя, так сказать, — пожимает плечами и пытается подбирать слова. — И ты учитываешь мои личные границы. Да, иногда случайно мог забыться и быть излишне тактильным, но черту не переходил. Особенно с запястьями. Да и ты… Первый человек, чьи любые прикосновения мне не противны. И, в принципе, которого я готов добровольно терпеть. Знаешь, это как завести бесячего кота, но со временем привыкнуть к нему.       Лицо загорелось. Это было… Смущающе.       — Я рад… Но блять, сравнивать меня с котом? — буркнул Антон. — Мяу, нахуй, — говорит блондин, посмеиваясь. — Та-а-ак… Раз мы оба не знаем цели этих отношений… Может, будем просто встречаться? Понимать друг друга? Я хочу быть твоей опорой и поддержкой. И хочу доверять тебе все. Ты удивительный, Арс. Я никогда не обращал на тебя внимание раньше, потому что… Ну бля, ты просто сидишь с Сережей и едва разговариваешь. Но, когда я увидел тебя в команде, я ахуел. Даже представить себе не мог, что ты такой… Такой интересный в общении.       — Не сказать, конечно, что мы прям с тобой разобщались перед тем, как начали отношения, — слегка посмеивается Попов. — Но я согласен. И, Антон, если что-то не так, лучше скажи мне сразу, даже если позволяю себе лишнего.       — О, конечно, — быстро кивнул Антон, вернув взгляд к парню. — Ты тоже.       Попов кивает и просматривает на Шастуна, решаясь что-то спросить, но, видимо, боясь или смущаясь.       — Арс, — подаёт голос блондин спустя долгую минуту молчания. — Говори уже, — он слегка улыбается, но внутренне почему-то снова нервничая.       — Ну… Это… Обнять можно? — до Антона явно не сразу доходит смысл вопроса, из-за чего Арс начинает сильнее нервничать. — Ну просто обнять… Тебя… Могу?.. Или…       Шаст смотрит на Попова, наконец-то понимая, что от него хотят, и, широко улыбнувшись, расставляет руки в стороны. Конечно, Арсений не налетает на него с объятиями, так что аж с кровати упасть можно, нет. Парень медленно подходит к нему, уперевшись коленями в кровать, и обнимает поперёк груди.       — Вот и помирились, — улыбаясь, констатирует блондин.       — Мы не ссорились, — буркает несвязно брюнет куда-то в ключицу.       — Ага-а-а, — явно для виду соглашается Антон. — А что за прилив нежности, Господин Попов?       — Не знаю… — честно отвечает Арсений. — После той игры с Барсом мне каждый раз страшно перед новыми играми, даже если знаю, что мы лучше наших противников во всём. Нервы немножечко шалят.       — О… Ну, если тебе будет легче, приходи обниматься, — хмыкнул Антон, крепче прижимая парня к себе. — Я только за.       Пару секунд молчания превратились в то, что они упали на кровать. Та смущающе скрипнула. Попов недовольно начинает кряхтеть, потому что одна из его рук была крайне неприятно зажата между Шастом и матрасом. С горем пополам вытащив руку, он бурчит недовольно:       — Слон, чуть руку не сломал, — однако возмущение было напускным и показушным.       — Ну извините, — так же нарочито недовольно ответил Антон, после поцеловав Попова в нос. — Злюка-лисюка.       Попов недовольно цокает и морщит по-лисьи нос от неожиданности, укладывается на освободившуюся руку и смотрит на Антона.       — У тебя всю жизнь была эта родинка на носу? Или со временем появилась? — вдруг спрашивает брюнет, прищуриваясь, чтобы убедиться, что родинка ему не мерещится.       — Не ебу, — покачал головой Антон, расплываясь в счастливой улыбке. — Это у мамы моей спрашивай.       — Не собираюсь я у твоей мамы спрашивать, — брюнет, сам того не понимая, выпутывает вторую свою руку и неуверенно тыкает блондина в кончик носа. — Она ещё у тебя светлая, — продолжает Арс, — Впервые вижу такую родинку.       Блондин на миг скашивает глаза, концентрируясь на подушечке пальца брюнета. Переводя взгляд на самого Попова, Шастун берёт его руку своей. Быстрый чмок приземляется на ладонь, покрытую шрамами.       — Блять, ну Анто-о-он, — возмущается парень, краснея ушами, и явно недовольный тем, что его отвлекли от исследований. — Мне же интересно.       — Мне тоже интересно, — прошептал Антон, осыпая ладонь ещё несколькими поцелуями. — Никогда не думал, что буду чуть ли не вылизывать чьи-то ладони.       — Бля-я-ять, — пищит Арс, пряча лицо в покрывале и покрываясь мурашками. — Зачем ты это вообще делаешь?       — М-м-м, мне нравятся твои руки? — ухмыльнулся Антон, видя, как смущает парня своими действиями. Он медленно ведёт носом по среднему пальцу. Шастун высунул язык, протиснув его между указательным и средним пальцем.       — Блять, — Арсений одергивает руку и пытается её спрятать, но её снова хватают. — Зачем ты её облизал?! — шепотом возмущается парень, вспоминая, что стены в отеле картонные и лучше не орать.       — Считай, что я хенд-фетишист, — собственное смущение тоже стояло за дверьми. Он наслаждался недолгими уверенными секундами. — Облизываю и целую красивые руки.       — Они не красивые, Антон. — как-то черезчур мрачно, но всё также смущённо отвечает Арсений. — Уж точно не то, чего приятно касаться или вообще рассматривать.       — А мне нравится, — глаза прилипли к ладони и маленьким светлым шрамам. — Почему именно по ладоням? Видное же место, да и ограничивает движения, — нахмурился Антон, а потом понял, что спросил. — Извини.       Арсений сначала смотрит на Антона, а потом на свою ладонь в чужой руке и поджимает губы.       — Не знаю, почему именно на них. Возможно, отец решил, что так у меня будет стимул меньше косячить и разочаровывать его. Заживает долго и при соприкосновении с водой щипало знатно…       — И у ПДН не было вопросов? — скептически поднял бровь Антон. Он переплёл пальцы их рук. — На медосмотре должны были заметить.       — Я говорил, что с велика на гальку упал. — пожимает плечами брюнет, насколько это вообще было возможно лежа на боку. — Да и нашим врачам похуй, они не задавали вопросов так-то. — он наблюдает, как его пальцы переплетаются с чужими, и прикусывает нижнюю губу в каком-то внутреннем смущении и не в положительном смысле.       — И как давно ты «упал на гальку»? — большой палец стал выводить непонятные узоры. Он уже давно смирился с родителями Арсения и их странными методами воспитания.       — Э-э-эм, — Попов задумывается. — Не помню конкретно, в пять лет точно все началось, а через два года примерно на руки перешло, — он говорил это так, будто это были не шрамы, а какая-то ветрянка.       Слышать такое было неприятно. Антон тяжело вздохнул, не говоря ничего. Он не понимал таких решений со стороны взрослых. Их советское воспитание всегда было для него немного… Чересчур.       — И все же, мне не нравятся твои родители.       — Нравится — не нравится, терпи, моя красавица, — цитирует Попов популярную фразу и, поймав на себе хмурый взгляд, тушуется. — Все нормально, сейчас точно. Да, отец всегда был жесток в воспитании, но я как-то привык, тем более это было давно, — но под конец голос переходит на шепот. — Да и я заслужил, по сути…       — И чем же ты это заслужил? — приподнимаясь на локтях, спросил Антон. Руку Арса он не отпускал ни на секунду.       Когда Попова вот так спросили впервые в лоб, он понял, что не может даже вспомнить ничего конкретного.       — Ну… Проблемный ребёнок был, — тихо отвечает брюнет. — Ну знаешь, наверное, как те самые дети в магазинах, которые устраивают истерику по пустякам, только я вечно их двоих разочаровывал и всё такое. Был хуже других детей в их окружении… Им было стыдно за меня и… Вот. — Арсений слегка двигает ладонью, которую держит Антон, намекая на шрамы.       — Не услышал ни одной веской причины, — закатил глаза Антон. Он не знал, лучше будет перевести тему или плыть дальше по течению этого сомнительного разговора.       — Ну-у-у… — Попов явно напрягается и отводит взгляд, тяжело вздыхая, и бубнит непонятно себе под нос. — Так нужно было…       — Ага, чтобы я сейчас целовал их, — хохотнул Антон. В его голове пришла сомнительная фраза, которую он сразу не постеснялся озвучить. — Глядишь, и до жопы дойдем.       — Анто-о-он, — воет Арс, уткнувшись в покрывало и толкнув парня освободившийся рукой. — Я тебе рот с мылом вымою, ясно?! — зло, но тихо возмущается брюнет, переводя хмурый взгляд на блондина. Краснеть уже некуда. Шастун невыносим.       — Эй, а что я такого сказал? — начиная откровенно смеяться, прищуривается Антон. — Да, далекое будущее, но дойдем же. Наверное. Возможно. Ну, я бы… — он не успел продолжить свой поток мыслей. Арсений прервал его:       — Блять, Шастун, и ты туда же! — пыхтит брюнет и не сильно бьет парня подушкой. — Вы сговорились, что ли?!       — Пубертат никого не щадит, — защищаясь от ударов подушкой руками, оправдывается Антон.       — Хуертат! — также регулируя громкость, отвечает Попов и снова бьет его подушкой. — Одна с минетами лезет, ты руки облизываешь и в жопу мне заглянуть пытаешься! Это уже пиздец какой-то!       — Не понял. Кто это там к тебе с минетами лезет? — продолжая воспринимать все в шутку, Антон выхватил подушку из рук Арсения, и атаковать начал уже он.       — Эй, не честно! — возмущается Попов, когда у него забирают подушку, и вытягивает руки, блокируя удары и параллельно пытаясь встать и остановить. — София. Не конкретно лезет. А скорее пытается пофантазировать наши с тобой отношения.       — А я могу пофантазировать наши с тобой отношения? — вскинув брови, спросил Антон, готовясь для нового удара. — Я тоже хочу, знаешь ли.       Арсений быстро перехватывает подушку и опрокидывает Антона на спину так, чтобы не улететь с кровати вместе, усаживаясь парню на бедра и фиксируя его запястья одной рукой, перед этим выкинув подушку куда-то на пол.       — Хуй тебе, ясно? — слегка запыхавшись, отвечает брюнет.       Завороженно Антон бегает глазами по лицу Арсения. Он чуть не задохнулся от того, как бабочки в животе запорхали в тревожном урагане. Щеки покраснели, речь свою он не контролировал.       — Ебать. Так я тоже не против.       Попов сначала не понимает, что конкретно имеет ввиду Шастун, но когда он ловит на себе взгляд парня, то моментально краснеет и лицом, и шеей. Он отпускает руки, Антона закрыв своё лицо, и приглушенно то ли воет, то ли хнычет от смущения.       — Ты невыносимый, — единственное, что удаётся понять из речи брюнета, однако воет он недолго.       Антон поднимается, становясь на одном уровне с Арсением. Он разводит руки Арсения в стороны, открывая себе вид на смущенное лицо Попова. Ладони на бедрах. Он приблизился к губам Арсения.       Попов встречается взглядом с Шастуном и чувствует на себе горячее дыхание, и всё. В животе закручивает странный узел непонятных чувств. Приехали, уехали и въехали… Как говорится — раз, два, три и в кювет. Брюнет зарывается правой рукой в волосы блондина, а левую укладывает на плечо, и целует. Поцелуй выходит по началу каким-то неуклюжим и торопливым, будто у них соревнование: «кто кого больше сожрёт».       Антон во время поцелуя пользуется своим преимуществом и каждые пару секунд сжимает в своих ладонях чужие бедра, губами ловя резкие вздохи от таких манипуляций. Каждый раз хочется сильнее укусить Арса за его нижнюю губу, но больно делать не хочется. Шастун сминает губы Попова своими и, сам того не понимая, скорее даже на пробу, проходится по губам парня языком, на что тот лишь приоткрывает рот… Зеленый свет. Шаст запускает свой язык в рот Попова, и-и-и они явно катятся не туда.       «Пиздец» — думает парень, отстраняясь на пару секунд и спешно облизывая собственные губы, смотря в голубые глаза напротив.       — Пиздец, — говорит Антон вслух.       — Пиздец, — соглашается Арс и снова тянется за поцелуем.       Антон вжимается в него чуть плотнее, губами сминая остатки сомнений. Слюни, дыхание, всё намешано. Где-то между вторым или третьим касанием язык цепляется за зубы Арса, и тот едва не смеётся прямо в поцелуй, но сдерживается. И всё это не про секс, не про взрослость — наоборот.       Он не думает. Он просто двигает рукой. Сначала нерешительно — проводит по линии бёдер, дальше, выше, к ширинке спортивных штанов. Там останавливается. Будто просит молчаливого разрешения. Он и сам не знает, зачем продолжает. Просто кажется, что если сейчас остановиться, они оба лопнут от этой тесноты в груди, и не только.       — Можно?.. — выдыхает он в угол губ. Нервно. Почти шёпотом.       Попов сжимает кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони. Он чувствует, как кровь отливает от лица, а потом возвращается с новой волной жара. Голова гудит, как будто туда воткнули розетку. Он кивает. Раз, коротко. Глупо. Сердце лупит по ребрам, как мяч о паркет.       — Угу, — даёт подтверждение уже вслух, сиплым голосом, будто простыл. — Только… без смеха, окей? — почему он так сказал, честно сам не знает.       Он не понимает, чего именно боится. Что неловко выйдет? Что Шастун разочаруется? Что он сделает что-то не так? Что вместо члена у него там червяк? Или, наоборот, всё будет слишком… по-настоящему?       Антон сдавленно хмыкает, опуская глаза. Он почти не дышит. Пальцы дрожат. Он развязывает шнурки, а потом запускает ладонь под штаны и белье — медленно, будто это разминирование. Когда ладонь оказывается под тканью, он даже не смотрит. Просто касается. Не резко — скорее изучающе. Он чувствует, как Арс замирает, как напряжение прошибает всё тело под его пальцами.       — Всё норм? — спрашивает, почти не открывая рта. И голос — ни разу не хриплый, а скорее переламывающийся от волнения. Такой, каким обычно говорят только перед экзаменами и признаниями.       Арс еле кивает. Звук из горла не идёт. Он только выдыхает, словно его только что ударили в грудь. Двигается сам — будто в ответ. Медленно тянется к Антону, ладонь ложится на живот, потом скользит ниже. Чувствует тепло даже сквозь ткань и замирает, сердце где-то в горле. Пальцы подрагивают.       — Я тоже, можно? — спрашивает тихо, и не дожидаясь явного «да», расстегивает ему джинсы. Воздух становится густым. Он прикасается, почти как в замедленном кино, и тут же отводит глаза. Всё тело пульсирует. Это уже не просто «возбуждение» — это стресс и облегчение вперемешку. Он нащупывает ритм вслепую. И с каждой секундой становится чуть смелее.       Антон зажмуривается. Он не знает, куда девать вторую руку. Вцепляется в бок Арса, чуть подрагивает. Смущение горит в ушах, в затылке, в каждом вдохе. Он едва дышит, ей богу, дайте кислородный баллон! Он думает, что умрёт, если кто-то зайдёт или услышит. Он думает, что умрёт, если Арсений сейчас остановится.       — Ты… хорошо делаешь, — выдавливает, и сам смущается этого. И добавляет почти неслышно: — Я… не знаю, как надо. Вообще не знаю. Я просто… типа… Как себе.       Арс усмехается уголком губ, но лицо всё ещё красное, как после забега. Он поднимает глаза — на секунду — и в этой секунде будто всё понятно. Не надо уметь. Не надо быть опытными, крутыми, взрослыми. Они просто впервые. Вместе. И от этого — внутри поднимается что-то похожее на тепло.       Он двигается быстрее, чуть увереннее. Пальцы скользят, ладонь горячая, и он чувствует — Шастун тоже на грани. Они почти синхронны. Почти одновременно замирают. Резкий выдох. Губы прикушены, а перед глазами яркие вспышки. В какой-то момент всё просто… обрывается.       Они сидят, коснувшись друг друга лбами, в своеобразной опоре, тяжело дыша. Молча. Несколько секунд никто не шевелится. В комнате тихо — настолько, что слышно, как гудит кондиционер.       Антон первым говорит с хрипотцой:       — Ну и… Что теперь? — однако ответа он точно не ждёт.       Он не знает, смеяться или провалиться сквозь пол. Всё в нём — от смущения до чего-то тёплого, почти домашнего.       Антон смотрит вниз, на переплетённые пальцы, и когда они только успели, на дрожащие колени. Потом — на Арсения. У него волосы немного взъерошены, губы припухшие, глаза будто потерянные. Такие… настоящие.       — Иди сюда, — почти шепчет Шастун и тянет его к себе.       Попов сначала не двигается, потом нехотя соскальзывает ближе, и укладывается на грудь парня, уместив голову на плече. Блондин обнимает, аккуратно, как будто держит что-то хрупкое. Не чтобы зажать или прижать, а просто — быть рядом. Подбородком касается его макушки.       — Всё нормально? — спрашивает он и в ответ получает лишь уверенный кивок.       И замолкает. Им не нужно больше. Сейчас — нет.