Словами через рот

      Нет, Антон правда любит лето, но не такое, когда от жары хочется закрыться в холодильнике и не вылезать оттуда. К тому же парень не мог сейчас переместиться с кухни в зал и сесть напротив вентилятора, так как нужно было проводить маму, Юлю и Лёшу. Однако, учитывая то, что мама уже второй час бегает по квартире, постоянно ища очередное «Точно забыли!», это была несбыточная мечта.       — Точно не поедешь с нами? — спрашивает резко появившаяся в дверном проеме Юля.       — Нет, я лучше тут останусь, у меня планы.       — Планы? — посмеялась она. — Какие? Сидеть перед вентилятором и листать тик-токи?       — Нет, — недовольно цокнув, ответил Шаст. — У Арса родаки в деревню уехали, и он тоже здесь остаётся. Планируем просто гулять и, наверное, киношки смотреть.       — Киношки значит? — подвигав бровями, задала риторический вопрос девушка и, оттолкнувшись от дверного косяка, на который опиралась, подошла к столу и достала из сумки какую-то синюю пачку, поставив её перед Антоном. — На, голубок, пригодится.       Антон вопросительно смотрит на сестру, а потом берет коробку, читая наименование, — «Презервативы».       — Чего?! — восклицает блондин, покрываясь румянцем, и пихает эту пачку обратно сестре. — Совсем сдурела?! Себе оставь!       — Ой, блять, — Юля закатывает глаза и отдаёт упаковку обратно. — Не ори, дурак. Не понадобиться и ладно, пусть лежит где-нибудь. Нос не вороти, неженка, — говорит на последок Юля, посмеиваясь и уходя помогать маме собирать вещи.       Антон в панике прячет пачку в карман шорт и закрывает лицо руками, пытаясь успокоиться. И почему именно Юля его сестра?!

***

      Лето. Жара. В зале у Антона работал старый вентилятор, дергано крутился, мерно поскрипывая, и разгонял горячий воздух по комнате, но всё равно было душно. То ли от погоды, то ли от того, что они сидели слишком близко друг к другу на диване, делая вид, что смотрят какой-то сериал на ноуте.       Антон откровенно не вникал в сюжет. Вместо этого взгляд цеплялся за профиль Арсения, за то, как тот кусает губы, когда на экране что-то напряженное, за родинку на скуле, за тонкие пальцы, сжимающие край майки. Блять, он вообще замечает, как на него смотрят?       — Чего уставился? — не поворачивая головы, спросил Арсений. Голос чуть хриплый. Или показалось?       — Любуюсь, — выпалил Антон раньше, чем подумал. Сам замер от своей наглости.       Повисла пауза. Арсений медленно повернул голову, встретился взглядом. В голубых глазах так и читалась смесь удивления и того самого, отчего у Шастуна внутри всё переворачивается. Щёки Арса пошли красными пятнами, а его рука до этого мерно покоявшаяся на колене блондина слегка сжалась.       — Дурак, — выдохнул он, отворачиваясь обратно к экрану. Но свою руку с колена не убрал. Наоборот, пальцы чуть сжались на ткани шорт блондина.       Антон сглотнул. Сердце долбило где-то в горле. Он осторожно, медленно, чтобы не спугнуть, накрыл ладонь Арсения своей. Тот дернулся, но руку оставил на месте. Только выдохнул рвано и шумно.       — Арс, — позвал Шастун тихо. — Посмотри на меня.       Брюнет зажмурился на секунду, собираясь с духом, а потом развернулся. В голубых глазах читалось доверие и дикий страх одновременно.       — Я… — начал он и осёкся.       Блондин не дал ему договорить. Потянулся сам, касаясь губ сначала осторожно, спрашивая, и плевать, что они уже сто раз целовались и не только, чего уж греха таить. Арсений выдохнул в поцелуй и тут же ответил, цепляясь свободной рукой в его футболку.       Поцелуй был неловким, торопливым, со стуком зубов и сбитым дыханием. Антон одной рукой притянул Арса ближе за талию, второй зарылся в волосы на затылке, фиксируя. Тот выгнулся навстречу, тихо застонав в рот.       Руки сами потянулись куда-то не туда, мяли майку Попова, задирали ее вверх. Шастун оторвался от губ ровно настолько, чтобы стянуть эту чертову майку через голову, и замер.       — Нихера себе, — выдохнул он, разглядывая.       Блондин знал, что у брюнета есть родинки. Видел же пару раз, когда тот в футболках с вырезом был или когда переодевался после тренировки. Но чтобы вот так бризко ещё и при свете… Грудь Арсения была буквально усыпана ими. Маленькие, тёмные, россыпью на ключицах, на рёбрах, вокруг сосков. На плечах, на боках, даже на животе. Как звёздное небо, только в тёплом бежево-розовом цвете.       — Ты чего застыл? — напряженно спросил Арсений, дергаясь прикрыться.       — Не смей! — Антон перехватил его руки раньше, чем тот успел закрыться. — Ты… блять, Арс, ты охрененный. Ты просто… Ты как произведение искусства.       — Чего? — не понял Арсений, хмурясь.       — Родинки, — выдохнул Антон, осторожно касаясь пальцами одной на ключице. — Их так много. Они везде. Ты… Они… Твои родинки… Выглядят как маленькие капли шоколада, слизал бы и не оставил ни одной.       Он не договорил. Просто наклонился и поцеловал ту самую родинку.       Арсений выдохнул со свистом, запрокидывая голову, и тихо проматерился.       — Блять, Антон, я заклею тебе рот! Чёртов ты изврат.       Шастун лишь хихикнул, продолжая целовать каждую родинку, до которой мог только дотянуться на плечах, на груди, спускаясь ниже. Языком обвел одну вокруг соска, и Арсений дернулся, закусывая губу, чтобы не застонать слишком громко.       — Из тебя бы вышла отличная мозаика… — выдохнул Антон между поцелуями. — Если все родинки соединить.       — Антон, — выдохнул Попов, вцепляясь пальцами в его волосы. — Ты… блять…       Шастун оторвался от него ровно настолько, чтобы заглянуть в глаза. В них было что-то такое… беззащитное, доверчивое, от чего у самого сердце заходилось.       — Я тебя обожаю, — выдохнул он. — Просто обожаю. Каждую родинку. Каждый сантиметр.       Брюнет покраснел до корней волос, но не отвел взгляда.       — Дурак, — прошептал он. — Иди сюда.       Сам потянулся за поцелуем, одновременно помогая блондину стянуть футболку. Потом шорты. Свои шорты Попов стянул сам, приподняв бёдра, и теперь они оба были полностью голые, прижавшись друг к другу.       Антон гладил его спину, отмечая про себя, что там родинок, кажется, не меньше. А может, даже больше. Бёдра сами толкались навстречу, член терся о член Арсения, и от этого ощущения темнело в глазах, а по телу будто пускались электрические разряды.       — Подожди, — выдохнул Арсений, отстраняясь первый. — Я… блять, я сейчас.       Он сполз с дивана, подошёл к своему рюкзаку, валяющемуся у входа в зал. Порылся, достал тюбик и вернулся обратно. Кинул тюбик смазки на диван.       — Это… ну, чтобы нормально было, — сказал он, краснея. — Я подготовился. В инете посмотрел, как надо. И купил. В секс-шопе на окраине, где точно никто не увидит.       Антон тупо смотрел на тюбик, потом на Арсения. Рот приоткрылся сам собой.       — Ты… серьёзно? Сам пошёл и купил?       — Ну да, — буркнул Арсений, отводя взгляд. — Не оставлять же это на тебя. Ты бы ничего купить не смог, стоял бы и бекал в магазине…       — А может, нет, — машинально ответил Антон. Потом спохватился: — Блять, подожди. У меня есть кое-что.       Он потянулся к своему шопперу, валяющейся рядом с диваном, порылся и вытащил пачку презервативов.       — Сегодня утром сестра всучила, — пояснил он, краснея. — Сказала: «На, на всякий случай пусть будут. А то чё, встречаетесь и всё такое». Я даже спорить не стал, думал, мало ли…       Арсений посмотрел на пачку, потом на Антона и вдруг прыснул.       — Блять, пиздец.       — Ага, — улыбнулся Антон. — Значит, смазка твоя, резина моя. Справедливо?       — Справедливо, — кивнул Арсений.       Попов забрался обратно на диван, лёг на спину, согнул ноги в коленях и развёл бёдра. Широко развёл, насколько позволяла гибкость. Лицо горело огнём, смотреть на Шастуна было невозможно, поэтому он уставился в потолок. Выдавил смазку на пальцы и потянулся вниз.       Блондин замер, даже, кажется, дышать перестал.       Арсений коснулся входа, поморщился от непривычного ощущения, но палец всё же протолкнул внутрь. Медленно, осторожно, прикусывая губу. Выдохнул рвано, двигая им внутри.       Антон смотрел на это как заворожённый. На разведённые бёдра, на то, как Арсений морщится от дискомфорта, как прикрывает глаза, пытаясь сосредоточиться. На предплечья, которые прикрывали член, сразу было видно, что тот стеснялся, даже сейчас, когда они уже видели друг друга голыми.       Но Шасту и не нужно было видеть возбуждение парня. Он смотрел на лицо. На то, как Арс закусывает губу, пытаясь засунуть второй палец. Как шипит сквозь зубы, когда не получается. Как раздражённо выдыхает и пробует снова.       — Блять, — выдохнул Арсений. — Неудобно. Как же неудобно, твою мать.       Шастун сглотнул. Слюна реально скопилась во рту, а собственный члены стоял колом, потому что это зрелище… Это было самым охрененным, что он видел в жизни. Попов раскрасневшийся, потный, с прикушенной губой, с пальцами в себе, был будто с того самого лучшего хоум-видео, которое только можно было найти на просторах интернета. Божеством. Чем-то нереальным.       — Ты… — выдохнул блондин, сам не замечая, что говорит вслух. — Ты просто… Боже…       Брюнет дёрнулся, глянул на него исподлобья.       — Чего?       — Ничего, — быстро ответил Шаст. — Просто… продолжай. Пожалуйста.       Арс закатил глаза, но послушно вернулся к процессу. Второй палец наконец-то вошёл, и он зажмурился, двигая ими внутри, пытаясь себя растянуть. Морщился, шипел, иногда замирал, давая себе привыкнуть. Каждый раз, когда движение было слишком резким, он закусывал губу, сдерживая стон, который так и рвался наружу.       Антон смотрел. Просто смотрел, боясь дышать, боясь спугнуть этот момент. В голове крутилось только одно: «Как он может быть таким красивым? Как?»       Арсений двигал пальцами внутри, ища ту самую точку, но поза не могла дать такой возможности и это раздрожало парня. Недовольно пыхтел, злился, но продолжал.       — Не могу… — выдохнул он спустя несколько минут. — Эту… простату. Не могу. Блять…       Шастун смотрел на это и чувствовал, что ещё немного и просто взорвётся. Член стоял колом, упираясь в живот, слюна во рту закончилась, а в голове только обезьянка бьющая в тарелочки.       — Арс, — выдохнул он хрипло.       — М? — отозвался тот, не открывая глаз.       — Ты… Ты просто… Я тебя обожаю. Ты знаешь?       Арсений приоткрыл один глаз, глянул на него. Усмехнулся.       — Дурак.       — Знаю, — кивнул Антон. — Но ты… Ты эталон. Ты просто… Боже. Я эти колени… Боже, сука я их щас оближу.       Арсений покраснел ещё сильнее, отвёл взгляд. Убрал пальцы, выдохнул устало.       — Не получается нормально, — признался он. — Неудобно очень. И не могу расслабиться.       Антон смотрел на него и вдруг понял, что больше не может просто сидеть и смотреть. Он подался вперёд, коснулся его колена.       — Слушай. Давай ты в коленно-локтевую встанешь?.. Говорят, так легче растягивать. И я тебе помогу…       Брюнет замер. Посмотрел на него расширенными глазами.       — Чего?       — Ну, — Блондин сглотнул. — Я пальцами помогу. У меня пальцы длиннее, чем у тебя. Я достану… Наверное… Растяну там… А то ты мучаешься просто.       — Не-не-не, — замотал головой Арсений, краснея до корней волос. — Я так… не могу. Стыдно.       — Чего стыдно? — Антон осторожно погладил его колено. — Я же говорил — я тебя обожаю. Каждую родинку, каждую чёрточку. И в этой позе тоже буду обожать. Ну давай, Арс. Тебе же неудобно.       Арсений закусил губу. Смотрел в потолок, сопел, явно боролся с собой.       — Там же… — выдавил он наконец. — Ну, понимаешь… Так себе зрелище будет…       — Блять, Арс, — выдохнул Антон. — Мы сейчас тут голые сидим, собрались сексом заниматься в первый раз, а ты про зрелище мне затираешь? Я че, в цирке, что ли? Мне вообще плевать. Я хочу тебе помочь. Хочу, чтобы тебе было хорошо.       Попов посмотрел на него долго. Очень долго. Вентилятор скрипел, разгоняя воздух.       — Ладно, — выдохнул он наконец. — Но если что-то пойдёт не так…       — Не пойдёт, — перебил Шастун. — Повернись.       Арс неловко вытянул левую ногу, чтобы поменять позу, но из-за волнения и трясущихся конечностей каким-то образом умудрился долбануть Антона пяткой по уху. Сказать, что Шастун ахуел от этого перфоманса, ничего не сказать.       — Нихуя себе блять, — только и может от удивления выдавить Антон накрывая пострадавшее ухо рукой. — Ты че, въебал?..       — Блять, — тихо матерится Попов и резко садится, беря в руки лицо Шаста. — Прости, пожалуйста! Я случайно… Я… — от абсурдность ситуации парень начинает смеяться и заикаясь, говорит: — Просто решил охладить твое траханье.       — Блять, Арс, я с тобой больше трахаться не хочу, если ты меня и тут пиздишь, — тоже смеясь, отвечает блондин не в силах сдерживаться.       — Прости, — успокоившись повторяет Арс, все же вставая на колени, операясь на локти. Спрятав лицо в сгибе руки. Со стороны казалось, что он сейчас умрёт от смущения или от смеха, который сложно было остановить.       Антон смотрел на него на линию позвоночника, на родинки на спине (и их там было реально больше, чем на груди — усыпано всё, будто кто-то рассыпал корицу), на ямочки на пояснице, на разведённые бёдра. Сердце колотилось где-то в горле, ну или в члене, тут смотря о чем думать.       — Я сейчас, — выдохнул он. — Только…       Выдавил смазку на пальцы, коснулся входа. Арсений дёрнулся, выдохнул в руку.       — Холодно?       — Нет… Просто… Да… Но нормально… Продолжай…       — Скажи, если больно будет, — Антон осторожно ввёл палец. Медленно, смотря на реакцию.       Арсений зажмурился, дыша через рот.       — Не больно. Непривычно. Двигай.       Блондин задвигал пальцем, осторожно, нащупывая. Пальцы у него действительно были длиннее, само собой он сразу начал пытаться нащупать эту простату. Когда парень всё же задел какое-то уплотнение, брюнет выгнулся и громко застонал от неожиданности, в голос, но тут же закусил собственное предплечье, пытаясь заглушить звук.       — Ммм… — выдохнул он сквозь зубы.       — Нашёл, — довольно выдохнул Шастун. Добавил второй палец, растягивая, двигаясь медленно, но настойчиво.       Попов стонал в руку, сдерживаясь, но каждый раз, когда Шаст нажимал на простату, из груди вырывался приглушённый звук. Арс неосознанно подмахивал бёдрами, чтобы снова прочувствовать эти приятные разряды по всему телу, насаживаясь на пальцы, дышал сбивчиво, вперемешку со скулежом.       — Ещё, — выдохнул он в предплечье. — Блять, ещё…       Антон работал пальцами, растягивал, нажимал на простату, и с каждым разом стоны Арсения становились громче, отчаяннее, даже сквозь закушенную руку.       — Так хорошо? — спросил блондин, нажимая особенно сильно.       Брюнет только застонал в ответ, уткнувшись лицом в диван.       Шастун добавил бы третий, но вдруг понял, что хочет другого. Пальцы это хорошо, но…       Он замер. Выдохнул.       — Арс.       — М? — отозвался тот, не оборачиваясь. Голос хриплый, сбитый.       — Я хочу… Можно я…       Антон замолчал, не зная, как сказать. Потом просто наклонился и прижался ртом к тому месту, где только что были пальцы.       — Блять! Нх… — Арсений дёрнулся, чуть не упал. Выдернул лицо из руки, обернулся через плечо. — Ты чего?!       — Тише, — выдохнул Антон ему в кожу. — Я хочу попробовать. Можно?       — Там же… — начал Арсений.       — Плевать, — перебил Антон. — Я хочу. Очень. Если не понравится, то скажешь, я перестану.       Арсений молчал. Потом выдохнул:       — Блять… Ладно. Только…       Он не договорил. Антон уже не слушал. Он развёл ягодицы руками и прижался ртом к самому центру.       Языком провёл по входу, надавил, проникая внутрь. Арсений застонал в голос громко, отчаянно, срываясь на всхлип, и тут же закусил собственное предплечье, пытаясь заткнуться.       — Ммм… — мычал он в руку, прогибаясь в спине.       Шастун не отвечал. Он просто делал. Языком работал, проникал глубже, облизывал, дразнил. Руками сжимал ягодицы, не давая сбежать. Попов дрожал, скулил в руку, подавался назад, насаживаясь на язык.       — Охуеть, — выдохнул он, на секунду отрываясь от руки. — Охуеть, Антон, это… Блять…       И снова закусил предплечье, чтобы не орать на весь дом.       Блондин оторвался на секунду, перевести дыхание.       — Нравится?       — Блять, — выдохнул брюнет в руку. — Ещё спрашивает…       И Антон вернулся обратно. Вылизывал, трахал языком, пока Арсений не начал подмахивать бёдрами в такт его движениям.       — Я сейчас… — выдохнул Арсений, отрываясь от руки. — Антон, я сейчас кончу просто так, если ты…       Антон отстранился, довольно облизываясь.       — Не-не-не. Мы так не договаривались.       Потянулся за смазкой, выдавил на пальцы, снова коснулся входа. Арсений дёрнулся, но промолчал.       — Готов? — спросил Антон.       — Да твою мать, Антон, просто уже…       Антон отстранился, облизнулся довольно, глядя на то, как Арсений утыкается лицом в диван и тяжело дышит. Спина вся мокрая, родинки на лопатках блестят, член стоит так, что, кажется, ещё немного и сам кончит просто от взгляда на своего парня.       — Арс, — позвал Антон хрипло. — Слышишь.       — М? — отозвался тот в диван.       — Давай ты на спину ляжешь.       Попов замер. Повернул голову, глянул через плечо одним глазом.       — Чего?       — На спину, — повторил Шастун. — Я хочу тебя видеть. Лицо твоё хочу видеть. И целовать тебя хочу.       Арс покраснел так, что даже спина, кажется, заалела.       — Блять, Антон…       — Ну, Арс, — Шаст осторожно погладил его по пояснице. — Это же первый раз. Я хочу на тебя смотреть. Хочу видеть, как тебе хорошо. Ну пожалуйста.       Брюнет молчал. Сопел в диван. Потом выдохнул:       — Ладно. Только не смотри так… ну, ты понял.       — Как? — не понял блондин.       — С обожанием своим, — буркнул парень, переворачиваясь. — Я сгорю сейчас.       Антон засмеялся, но смех вышел каким-то счастливым, нервным. Смотрел, как Арсений ложится на спину, сгибает ноги в коленях, разводит бёдра. Член его так и стоял, упираясь в живот, и Арсений стеснительно прикрыл его рукой.       — Убери, — попросил Антон.       — Чего?       — Руку убери. Я хочу тебя всего видеть.       Арсений зажмурился, но руку убрал. Лёг, глядя в потолок, дыша часто и сбивчиво. Грудь ходила ходуном, родинки на ней так и мельтешили перед глазами.       Антон вошёл. Медленно, осторожно, глядя в глаза. Арсений зажмурился, закусил губу, но потом снова открыл глаза. В голубых глазах стояли слёзы то ли от нахлынувших чувств, то ли от распирающего ощущения внутри.       — Всё норм? — спросил Шастун, замирая. Член пульсировал внутри, сжимаемый тугими стенками, и в голове темнело от желания просто начать двигаться. Но он держался. Ради Попова.       — Ага, — выдохнул Арс. Голос хриплый, сдавленный. — Только… не двигайся пока. Дай привыкнуть.       Шаст кивнул. Наклонился, поцеловал родинку на скуле. Потом ещё одну на виске. Потом в губы нежно, успокаивающе.       — Ты как? — спросил он, отрываясь.       — Странно, — честно ответил Арсений. — Полно. И… хорошо. Очень хорошо. Двигай теперь.       Антон задвигал. Сначала медленно, осторожно, почти выходя и снова входя. Смотрел на лицо — как Арсений морщится, как прикусывает губу, как закатывает глаза, когда член задевает простату.       — Вот тут? — спросил Антон, нажимая сильнее.       — А-ах! — выдохнул Арсений. — Да. Блять, да. Ещё.       Блондин ускорился. Нашёл ритм глубоко, сильно, но не грубо. С каждым толчком Брюнет выгибался, стонал, вцеплялся пальцами в его плечи.       — Антон, — выдохнул он. — Блять, Антон… Ты пекарь?! Так какого хуя ты так хорошо мнешь меня изнутри?!       — Что? — спросил тот, не останавливаясь. От неожиданности Антон, кажется, чуть не чокнулся нахер. Надо почаще Арсения ебать, что ли, в будущем, может, не будет таким злым лисом?..       — Ничего. Просто… не останавливайся.       Шастун в принципе и не собирался. Парень вколачивался в него, ловя моменты, когда тот выгибался и стонал громче. Смотрел, как меняется лицо, как уходит стеснение, как остаётся только чистое наслаждение. Как рот приоткрыт, как глаза то закрываются, то распахиваются, встречаясь с его взглядом.       — Ты такой красивый, — выдохнул блондин. — Ты просто… Я смотреть на тебя готов вечно.       Брюнет покраснел, но улыбнулся счастливо и как-то даже пьяно.       — Идиот, — выдохнул он. — Быстрее давай… Я почти…       Антон усмехнулся и ускорился. Ещё быстрее, ещё глубже. Арсений стонал в голос, не сдерживаясь, потому что смотреть в глаза Антону и стесняться одновременно было невозможно. Из груди вырывались звуки, которых он сам от себя не ожидал, — всхлипы, стоны, скулёж.       — Шаст… Блять… Антно-о-он, — выдохнул он. — Я сейчас…       — Я тоже, — выдохнул блондин. — Давай вместе. Ну же, Арс.       Он нажал особенно сильно, задевая простату, и брюнет выгнулся, кончая громко, с криком, заливая свой живот и грудь. И спазм его тела сжал член Антона так, что тот не выдержал кончил следом, уткнувшись лбом в плечо, сжимая бёдра до синевы.       Несколько минут они лежали, не в силах пошевелиться. Только слышно было, как гудит вентилятор и как гулко бьются сердца. Арсений дрожал мелкой дрожью, Антон гладил его по спине, пытаясь успокоить.       — Тише, — шептал он. — Я здесь. Всё хорошо.       Арсений шмыгнул носом, уткнулся лицом ему в шею.       — Я не плачу, — выдавил он.       — Конечно, — улыбнулся Шастун. — Просто дождь пошёл. В доме.       Попов толкнул его слабо, но сам засмеялся. Смех вышел мокрым, счастливым, немного истеричным.       — Идиот.       — Знаю.       Они лежали так долго. Блондин гладил его по спине, перебирал волосы, целовал в висок, в родинки, в мокрые щёки. Брюнет просто лежал, прижимаясь, дышал ровнее с каждой минутой.       — Ты как вообще? — спросил Антон тихо.       — Ноги не слушаются, — признался Арсений. — И попа… ну, ощущается.       — Больно?       — Нет. Просто… чувствуется. Хорошо чувствуется. Будто вата и покалывания легкие, что ли…       Шаст улыбнулся довольно.       — Тогда я молодец.       — Ага, — согласился Арсений. — А я тогда умничка       — Чего? Намёк на секс у тумбочки?..       — Нет.       — Эх, а жаль?       Арсений лишь цокнул и попросил:       — Не смотри так…       — В смысле не смотреть так?..       — Будто у тебя сердечки в глазах…       Антон замер. Потом приподнялся на локте, заглянул в глаза.       — А ты разве не так же смотришь?       Арсений открыл рот, закрыл. Промолчал. Только покраснел до корней волос.       Антон поцеловал его в нос.       — Ты — моё всё. И я буду смотреть на тебя так всегда. Привыкай.