Слова сильней ножа причиняют боль

—Тэв... —Я не хочу тебя слышать, Дар. —Прости... прости меня. Это из-за меня всё. Тэв не отвечает. Из-за Дара ли это? Тэврах сильно сомневался. Это его вина. Это он засунул язык в задницу, когда следовало пользоваться им иначе. Он должен был сразу защищать Слава, а не стоять и молчать! Дар псих и виноват? Тэв виноват не меньше. Бездействие порождает страх. Бездействие признак трусости. Это не альфа. Альфы себя так не ведут... Они до вечера сидели в больнице, пока Слава не перевели в палату. Очнулся ли он, не понятно. Пустили только Ахью и то с трудом, омега там плакал и умолял врачей, чтобы разрешили. А оборотней выгнали. Пришлось уйти. До ночи Тэв сидел во дворе больницы, Дар тоже. Им некуда уходить. Домой? Зачем? Дома пусто. А здесь Слав. Слав здесь. Избитый, с переломами, с... под капельницами. Скажет ли ему Ахья, что Тэв с Даром пришли? Скажет, и ничего это не даст...это не вернёт время, не исправит. *** На следующий день Тэврах добивается того, чтобы их с Даром пустили. Врачи прекрасно понимают, что оборотни с омегой, который у них в палате, в отношениях, по запаху всё ясно. Двенадцать недель. Двенадцать недель — срок ровно под их первый раз... Тэву хочется себя придушить, пока он смотрит на Слава. Лиловые синяки на лице, пластыри, бинты, гипс, капельница.. А Слав без сознания или спит. От него тянет слабостью и кровью, тянет каплей смерти. Смерть. Она впивается глубоко в нервы оборотней, присасывается и не отпускает. Они допустили это. Они допустили то, что Слав сейчас в таком состоянии. Тэв всю ночь ворочался от кошмаров, от голоса в голове, он никак не мог дотянуться... "Защити меня, защити меня, защити, ты же обещал. Защити меня, защити... Не защитил..." Нет. Не защитил. Дар молча садится на пол рядом с кроватью и кладёт голову на ноги, укрытые одеялом, затем закрывает глаза. Они оба не спали ночью. Никак не могли, медленно умирали в кошмарах, думая о том, что с их... бетой. —Как думаешь, он меня сразу пошлёт, когда очнётся и придёт в себя? Тэв не отвечает. Он вообще не хочет с Даром говорить. Он хочет отмотать время назад и всё исправить. Тэв жёстко протупил, нужно было не подставляться под Дара, успокаивая его, нужно было бежать за Славом... Нужно было в университете с ним заговорить, нужно было лучше дать всем понять, что будет, если тронуть... В вузе поднялся шум. Альф, что Слава избили, стая наказала сама. Теперь те люди тоже в реанимации. А у оборотней проблемы, из вуза их выкинут. Нарсиса даже забрали в участок, домой отправят быстрее всех остальных. Он сцепился с полицейскими, когда те пытались оторвать омегу от уже бессознательного альфы-человека. Но всё это сейчас неважно. Ничего не важно. Только целовать едва тёплую руку важно. Тэв просит прощения. Он попросит снова, когда Слав откроет глаза. Но не сегодня. Оборотней заставляют уйти, и они уходят, забирая с собой запах своего искалеченного беты. *** На следующий день Дар с Тэвом приходят снова, забивая на пары. Слав очнулся, к нему пускают, но не надолго. Ахья уже был, с ним оборотни пересеклись, омега даже не посмотрел на них. И правильно. Тэв сам не хотел себя видеть, он бы врезал себе. Дархан замирает перед самой палатой, растерянно смотрит на Тэва и остаётся в коридоре. Он не может войти, нет сил посмотреть в глаза. —Не пойдёшь к нему? —Не могу, Рах...я не могу. Тэв кивает. Он понимает. Ему тоже сложно, но желание увидеть Слава сильнее, чем стыд. С замиранием в сердце Тэв входит в палату. Состояние Слава почти не отличается от того, что было до этого. Только глаза открыты и смотрят в потолок, лишь раз взгляд мазнул по Тэву. В чувствах пустота. Тишина добивает. Тэв не знает, что сказать, просто садится рядом, на пол, осторожно целует костяшки пальцев на руке, которая не сильно дёргается только из-за того, что на тыльной стороне катетер под капельницы. —Прости... Слав тихо вздохнул, отворачивая голову в сторону. Тэв осторожно гладит по ноге через одеяло, ведёт выше, до живота. —Болит? Конечно, да. Тэв это чувствует. Слав хмыкает и хрипло отвечает через некоторое время: —Не так, как было сначала... и не сильнее, чем... Он хотел сказать: не сильнее чем, когда вы оставили меня с этим одного, когда Дар орал на меня и рычал. Но к чему это всё? Зачем язвить и вскрывать то, что было? Слав слишком устал, и у него всё болит, и всё стало пусто, ничего не хочется. Только спать, чтобы не думать. Слав спрашивает: —Где Дар? Не хочет меня видеть? Тэву больно это слышать. —Нет, Слав, он очень хочет. Ему стыдно. Он знает, что ты не врал, до него дошло, теперь он боится перед тобой появиться. Мы оба знаем... —Что ж...нечего ему бояться. Вам. Всё кончилось. —Слав... —Что? Я всё равно в ближайшие месяцы не смогу трахаться. —Ты знаешь, что нам не только это нужно. Слав улыбнулся через силу. "Ты знаешь". Откуда ему знать, что этим оборотням от него нужно? —О чём ты? Я же...хах, для вас я больше не подхожу. Я не считаю себя о-ме-гой, а вы да. И быть омегой с вами проблема. У вас ведь всё так сложно. Тэв подобрался ближе, осторожно сжимая бедро выше колена, взял бы за руку, но ни одну трогать не стоит: правая сломана, левая в бинтах и с катетером. —Слав, это не так...то, что мы говорили до этого, аннулируется. Ты другое дело. Давай обсудим? Это так смешно... Слав не понимает, что тут можно обсуждать теперь. Обсудили. —Хватит, ладно? Не хочу больше ничего. Мне это не нужно. Уходи. —Слав, пожалуйста... —Уходи, Тэврах. Я устал. Я хочу спать. Тэву остаётся уйти. Ни к чему донимать сейчас и чего-то требовать, он и так сглупил начиная разговор на эту тему. Славу нужны покой и тишина. А позже они обязательно поговорят... Слав простит, Тэв это знает. Они навещают Слава каждый день, но Дар не заходит в палату, стоит рядом, дышит запахом, слушает стук сердца, разбирается в эмоциях и немного подслушивает своим волчьим слухом. Сейчас достаточно этого... Дар всё равно не может сделать того, что хочет. Не может обнять, прижать к себе, не может поцеловать. Он не имеет права — это во-первых. А во-вторых, Слава вообще нельзя трогать, он весь...только ноги целы. Нос ему сломали — врачи исправили. На руке два перелома — врачи исправили. На второй травмы и растяжение — врачи исправили. Шесть рёбер сломаны — врачи исправили... А дальше... Пусто. Дар эту пустоту чувствовал. Всё думал о том, как говорил о Славе и ребёнке... возможно, своём, или Тэва, что ещё больнее. Слова ранили, вонзались лезвием глубоко внутрь и прокручивали там всё, наматывая кишки в узел... А какого было Славу это слушать? Он не простит. Как такое вообще можно простить? Простил бы Дар? Он не из тех, кому причиняют боль. Он из тех, кто является её причиной. В этом вся суть. Он просто не достоин. И возможно, стоит уехать, убраться из жизни Слава, но сначала попросить прощения. Хотя бы это... Тэв останется, он точно добьётся прощения, его Слав простит, у них всё будет хорошо... Дар каждый день боялся, что брат его об этом попросит. Но он знал, что это невозможно. Тэврах не может, он скорее откусит себе язык, чем скажет это. Дар боялся, что когда войдёт в палату, Слав его прогонит, боялся его взгляда, боялся ненависти, боялся разбитого сердца и боли. Такой трус. Не может принять то, что заслужил. И не может взять и уехать. Дар не собирался бросать всё и уходить, ровно как и Тэв. Им обоим Слав нужен, необходим. *** Из университета выгнали пятерых, остальных оставили, иначе поднялось бы больше шума, и среди людей были те, кто считал, что альфы получили заслуженно, их тоже отчислили из вуза. Нельзя просто взять и избить кого-то толпой лишь за то, с кем тот проводит время, трахается и встречается. Нельзя.