Клятва

— Вера, вы можете быть уверены, я ничего не сделаю, чтобы разрушить эти отношения! Машин голос звучал как всегда твердо и уверенно, словно сейчас она была не на разговоре с нынешней своего бывшего, а на допросе. Только вот внутри у неё не было ни грамма этого внешнего спокойствия. «Тоже мне, сучка рыжая, и чем она только его взяла! С каких пор Платонов клюёт на эти щенячьи глазки и контейнеры с обедом…» — думала Маша, пока Черняева что-то там снова рассказывала про них с Олегом. Мария до сих пор не могла принять тот факт, что эти двое в отношениях. Для неё это казалось чем-то неправильным, противоестественным… Но может быть ещё более противоестественным было то, что Швецова сейчас испытывала какое-то необъяснимое желание посидеть тут с Верой ещё. Между ними летали искры, обе понимали, что они соперницы, и от этого было никуда не деться. И Маше очень хотелось отомстить за такое отношение к ней. Только не Верочке, нет. Платонову. — Он от тебя сбежит, а ты и рада будешь. Не по зубам тебе такой кусочек, — язвительно улыбнулась Швецова, сама не осознавая насколько жалко это всё звучит. Ее уже не выбрали, так чего толку эту комедию ломать? — Посмотрим, — Черняева нервно забегала глазами по пустому залу кафе. Конечно, такой страх и у нее присутствовал. А эта уверенная, отчего-то очень наглая и такая красивая Мария только усугубила ситуацию. Вера прекрасно знала, что она для Олега лишь очередная и звания единственной ей никогда не добиться. Но проиграть было не так обидно, как проиграть конкретно Маше. Осознав, что дальнейший разговор уже не имеет смысла, она встала из-за стола и направилась к выходу, даже не прощаясь. — И что ж он всё-таки в тебе нашел, — тихонько хмыкнула ей в догонку Швецова, — аж любопытство распирает! Мария просидела за пустым столом ещё пять минут или около того, борясь со своим странным желанием поговорить с Черняевой ещё раз. После этой встречи её мысли сменяли друг друга с бешеной скоростью. Застывший в голове образ Черняевой, её слова, её испуганный взгляд и до безумия красивые глаза — всё это кружило голову Маши и не давало ей покоя. Она чувствовала, как это влечение к Вере растет с каждой минутой, но в то же время внутренний страх не отпускал. Маше было страшно. Страшно из-за того, что она не знала, к чему это приведет. Страшно от того, что всё могло измениться, и что она не контролировала ситуацию. Она сидела в кафе, рассматривая чашку с остывшим кофе, и, кажется, даже не замечала, как время проходит. Была и мысль о том, чтобы сказать все Олегу, нарушить данное Вере обещание и, поссорив их, вернуть себе внимание мужчины. Но думалось Марии и о том, чтобы завладеть вниманием Веры… Швецова чувствовала, как её сердце бьется быстрее, и, сделав глубокий вдох, она встала. Это было похоже на момент, когда человек решается прыгнуть с высоты — в голове множество сомнений, но если не прыгнуть сейчас, то страх будет всегда. Маша поехала к Олегу домой, зная, что застанет Веру там. В её голове крутились мысли о том, что будет, если Черняева не встретит её так, как она надеется, или если ситуация выйдет из-под контроля. Но даже эти страхи уже не могли остановить её. Когда Маша приехала, она почувствовала, как воздух вокруг неё стал плотнее. Она стояла перед дверью квартиры и на мгновение замерла, собираясь с мыслями. Нажав на звонок, Мария почувствовала, как её руки слегка дрожат. Слишком много неизвестного впереди. Было ясно одно — если не сейчас, то никогда. — Ты… ты что здесь делаешь? — Вера с трудом произнесла слова, как будто не могла сразу поверить своим глазам. Незаметно друг для друга они уже перешли на «ты», но сейчас, кажется, это было последним из значимых вещей. Маша застыла на месте, не зная, что сказать. Швецова чувствовала себя неловко, но знала, что должна объясниться. Как минимум объясниться… Она сделала шаг внутрь, по-прежнему не отводя взгляда от Веры. — Вера… — начала она, но тут же замолчала, не зная, как начать этот разговор. В её голове пульсировали мысли, что она должна объяснить, но не могла сразу найти нужных слов. — Если ты пришла тут же настучать о нашем разговоре Олегу, то его ещё нет дома. Маша вздохнула и в этом вздохе звучала усталость. Она прислонилась рядом с Черняевой у столешницы, чувствуя, как нарастает странная напряжённость между ними. Швецова понимала, что это тот самый момент, когда ты оказываешься в центре чего-то совершенно непредсказуемого. Каждое слово сейчас меняло ход сюжета на сто восемьдесят. — Нет, Вера, я… просто подумала, что мы не объяснились до конца, — призналась Маша, её взгляд стал более мягким. Между ними повисла тишина. Вера смотрела на неё с лёгким замешательством, её глаза были полны вопросов. Маше не хотелось, чтобы между ними возникала неприязнь, но она знала, что этот момент точно изменит их отношения. Эта рыжеволосая вызывала у Швецовой целую бурю эмоций и, кажется, она потихоньку начинала понимать Платонова… — Ну и что же мы ещё должны обсудить? То, что ты не даешь Платонову и вздохнуть без твоего разрешения? Тебе бы тоже к психологу, сама его бросила, а теперь отпустить не можешь! — Сейчас девушка звучала явно увереннее, чем тогда в кафе. Территория придавала ей сил, тут она, несмотря ни на что, чувствовала себя хозяйкой. — Дело не в нем. Я пришла к тебе, — призналась Маша, однако Вера это будто бы пропустила мимо ушей. — Ты не можешь держать его под своим контролем всю жизнь, смирись уже, — сказала Черняева, глядя ей прямо в глаза. Это было сказано не с угрозой, а с лёгким, едва заметным вызовом. Рядом с Марией она очень сильно волновалась. Почему-то… Вера продолжала, не давая Маше ни малейшего шанса отвлечься. — Ты всегда такая… сильная, такая строгая. Но внутри ты тоже человек. Почему ты не позволяешь себе быть слабой хоть немного? Чего ты на самом деле хочешь? Мария уже было готова была дать свой ответ, как вдруг, её лицо стало напряжённым, глаза сузились. Это была та грань, когда всё, что скрывалось внутри, готово было вырваться наружу. Маша сделала шаг ближе, и её голос стал тише и проникновеннее. — Если я сделаю то, что сейчас хочу, то это все усложнит. — Попробуй, — прошептала Вера. Маша подошла ещё ближе, не давая Черняевой уйти. Она просто стояла перед ней, не отводя взгляда. Наконец Швецова приблизилась и, не давая Вере времени на раздумья, поцеловала её. Это был не просто поцелуй — это был момент, когда всё, что они скрывали, выплеснулось наружу. Вера, лишённая контроля, не смогла сопротивляться. Она почувствовала, как её тело дрогнуло от неожиданности, как в груди забилось сердце, и как в том поцелуе было что-то, что она не могла понять, но что уже не могла остановить. Когда поцелуй закончился, между ними повисла тишина. Вера стояла, не в силах оторвать взгляд от Маши, её грудь тяжело поднималась и опускалась, а руки дрожали, как будто вся её жизнь только что перевернулась. Она чувствовала, как внутри неё буря эмоций — страх, растерянность, волнение, но ещё и что-то невообразимое, что до сих пор было для неё совершенно чуждо. — Этого ты значит хотела? — Наконец-то улыбнулась Черняева, ощущая внутри тех самых бабочек. — У нас так много общего… Мария улыбнулась в ответ и почувствовала, как её сердце бьется быстрее, как дыхание становится тяжелее, а её разум скользит по грани того, что ей знакомо, и того, что ей абсолютно дико. Вроде бы это было очень знакомое чувство влечения, но что с ним делать пока было совершенно непонятно. Напряжение между ними стало настолько плотным, что оно почти осязаемо, как электрический разряд. Вера стояла, замерев на месте, и долго не могла сказать ни слова. Она знала, что это момент, когда всё меняется. Они обе чувствовали это. В груди, как будто по команде, всё сжалось и вот-вот было готово взорваться. Страх, желание, неопределенность — всё смешалось в одно сильное чувство. Черняева сделала шаг вперёд, её рука непроизвольно потянулась к Машиной, она едва коснулась её кожи, будто сама проверяя, что это всё реально. Всё её нутро кричало, чтобы она сделала этот шаг, чтобы не остаться в старом мире, где всё было непонятно и скользко. Швецова тихо вздохнула, её глаза стали темнее, и в них отразилась та же решимость. Она слегка наклонила голову, чуть притягивая Веру к себе, и, не говоря ни слова, снова поцеловала её — на этот раз гораздо увереннее, горячее, как если бы они обе уже не могли вернуться назад. Их губы встретились в поцелуе, который был полон не только страсти, но и того, что они обе понимали: сейчас начинается что-то новое, нечто, чего не было прежде. Вера оторвалась от её губ, вся дрожа от волнения, и прошептала. — Слушай… у меня никогда не было… — У меня тоже, — тихонько усмехнулась Маша, но тут же, посерьёзнев, добавила, — я знаю, что это безумие, но я так хочу тебя. — Это взаимно. Черняева несмело провела руками по талии, скрытой под джинсовой курткой Маши и улыбнулась. Сколько раз она представляла себе это, не перечесть! Но потом снова и снова корила себя за подобные мысли, которые казались такими неправильными. Вера расспрашивала Платонова о Марии, вызывая у мужчины злость. Он думал, что это обычная ревность, но вот Черняевой двигало банальное любопытство. Какая она, Маша… Швецова не отставала от своей экс-конкурентки и уже смело задирала юбку от ее платья, нескромно скользя руками по бёдрам. Было крайне непривычно, но оттого ещё более любопытно. — Может в спальню? — Спросила Вера. — Или… — В спальню. А то вдруг Олег неожиданно вернется, его инфаркт хватит, — ответила Швецова, с волнением ощущая, как после куртки Вера смело стаскивает с неё футболку. На секунду Маша задумалась о том, что они должны все закончить, ведь это так неправильно, но как только губы девушки очутились на её груди, все мысли куда-то испарились. Несмелые, но зато очень нежные и удивительно точные поцелуи заставляли Швецову покрыться мурашками, никогда она не испытывала ничего подобного. Это были совершенно иные ощущения в сравнении с теми, которые обычно приносили поцелуи противоположного пола. Одежды незаметно становилось все меньше, и Мария внезапно поймала себя на мысли, что стены этой спальни давно не видели её голой. Вера не менее охотно сжимала в руках бёдра Швецовой, сидя напротив. Кружилась голова. Было с одной стороны очень стыдно за все происходящее, но с другой… С другой дух захватывало от желания уже наконец-то плюнуть на всё и просто переспать с Машей. — Иди сюда, ложись, — вдруг сказала Швецова, опережая Веру. — Не хочу больше ждать! Прижав девушку лопатками к кровати, Мария нависла сверху, с любопытством поглядывая на розовеющие щеки Веры. «Наверняка мои выглядят так же», — подумала Маша, покрывая поцелуями шею девушки. Скользя языком от шеи к груди, она понимала, что теперь обратной дороги точно нет. Мария ловко просунула руки под спину Черняевой, в одно движение расстегивая застежку бюстгальтера. — Стой, — вдруг сказала Вера, с улыбкой поглядывая на Швецову. — Ты первая! Та усмехнулась, но спорить не стала, ей бы тоже не помешало раздеться до конца. Маша скинула с себя белье и снова наклонилась к Вере, желая увлечь её в новый поцелуй. Та крепко сводила ноги, все ещё с волнением думая о том, что будет дальше. А вот Швецовой напротив двигало бешеное любопытство. Её губы медленно спускались все ниже, оставляя за собой влажные следы. Почувствовав, как пальцы Марии медленно поглаживают внутреннюю поверхность бёдер, Вера несдержанно вздохнула, заставляя ту улыбнуться. Есть контакт. Наконец губы Швецовой достигли своей цели, и вот теперь все точно достигло точки невозврата. Такая сдержанная и тихая Вера поначалу заставила Машу усомниться в том, что её теоретические догадки хороши на практике. — Тебе хорошо? — Спросила она, временно заменяя свои губы пальцами. — Может… что-то… — Продолжай, пожалуйста, просто продолжай! — Взмолилась та, запуская руку в волосы Марии. Сердце колотилось так сильно, что казалось вот-вот вылетит, а Маша тут на разговоры вздумала прерываться! Осторожные пальчики уже явно стали смелее, и Швецова, чуть не получив от своей подружки за эту несвоевременную паузу, потратила не так много времени, чтобы довести ту до пика. — Говоришь не было у тебя никогда? — Спросила Вера, пытаясь прийти в себя. — Да тебе бы уроки давать… — Кто будет первый ученик, м? — Спросила Маша, укладываясь рядышком. Девушки тут же засмеялись, где-то в глубине ощущая, что никакой неловкости уже и не осталось. Вера прошлась кончиками пальцев по талии Швецовой, а затем сжала ладони на груди. Она приподнялась на кровати и заглянула Марии в глаза, которая с любопытством и предвкушением посмотрела на неё в ответ. — Так покраснела, словно это не твой язык сейчас был, — с вызовом хмыкнула Вера, удивляя Швецову. Откуда вдруг такая смелость? Неужто она так постаралась… — А сама-то… — Я ещё ничего не сделала, подожди, — улыбнулась она демонстративно скользя одной рукой вниз по телу Марии. Та в моменте напряглась, но затем, почувствовав пальцы Веры внутри, поняла, что сейчас в её интересах наоборот расслабиться и получать удовольствие. Черняева, ритмично двигая рукой, все никак не могла оторваться от губ Маши. Хотелось растянуть удовольствие, побыть вместе как можно дольше, хотя бы до тех пор, пока не придет Платонов и им не придется в спешке заметать следы преступлений…