Sooner or later, but i will kill myself.

Neil: My life is over.

Andrew: No, your life has just begun.

Come back to me.

Нил проснулся от внезапного, рвущего изнутри порыва тошноты. Он едва успел вскочить, ноги заплетались и он почти врезался в стену, пока рывком не добрался до ванной. Блевать было нечем: вчера он проглотил не больше четырёх ложек из тарелки, которую и так едва заполнил ради приличия. Но тело не собиралось останавливаться. Желудок выворачивало, его сводило конвульсиями, и в горле горело жёлчью. Каждый спазм, казалось, отдавался в каждой клеточке тела. Тридцать минут — или вечность — он провел возле унитаза, цепляясь пальцами за холодный кафель, обливаясь потом. Когда наконец спазмы стихли, он откинулся на спину и тяжело задышал, глядя в потолок. Мир плыл, стены казались подвижными, и в этом зыбком мире было трудно поверить, что он жив. Нил нажал на кнопку слива, затем встал, пошатываясь, будто ноги принадлежали кому-то другому. Добравшись до раковины, он сполоснул рот, смывая металлический привкус. В зеркале мелькнуло собственное лицо: бледное, с распухшими веками и глазами, полными невыносимой усталости. Он вышел в коридор, и сразу наткнулся на взгляд Ваймака. Тренер стоял неподалёку, в дверях кухни, скрестив руки на груди. Его суровое лицо не смягчали ни сочувствие, ни жалость — лишь твёрдое, хмурое недоверие. — И как это называется? — голос был низким, — Ты хочешь сказать, что для тебя это нормально? Нил только дернул плечом: — Это каждое утро. Не удивляйтесь, тренер. — Что значит «не удивляйтесь»? — в голосе Ваймака прорезался гнев. — Ты видел себя сейчас? Ты как с креста снятый. От одного твоего вида возникает вопрос: ты точно не оживший труп? Я больше терпеть не собираюсь. Если ты сейчас не расскажешь, что с тобой происходит, то поверь, Нил, я найду твоего старого психотерапевта. Мир вокруг Нила рухнул в один миг. Слова Ваймака, а точнее, лишь упоминание одного человека, и его выкинуло из настоящего. Сердце пропустило удар, потом ещё один. Зрачки расширились, а в глазах застыл первобытный страх, слишком сильный, чтобы его скрыть. Дыхание сорвалось, он хватал воздух короткими, рваными глотками, а грудь сжимало так, будто на неё навалился бетон. Его взгляд метнулся к Ваймаку — пустой, стеклянный, с примесью ужаса. Он был похож на загнанное животное. И суровый, непоколебимый Ваймак, впервые замер. Ему хватило одной секунды, чтобы понять: он случайно ткнул пальцем в такую рану, которую не зашить ни словами, ни действиями. Перед ним стоял не просто измученный подросток. Перед ним был человек, для которого одно упоминание прошлого было равносильно выстрелу в голову. – Тише, тише… это просто шутка, – Ваймак поднял ладони, словно пытаясь отогнать тень, что легла на лицо Джостена. Эти слова разрезали воздух, и по телу Нила расползлось облегчение. Не полное, а липкое и фальшивое, будто на пару вдохов ему позволили выбраться из ледяной воды. Он выдохнул, а его губы сами собой расплылись в подобие "доброй" улыбке, как он сам её называл, но в ней не было тепла, только натянутое спокойствие, за которым пряталась хрупкая паника. – Тренер, вы не умеете шутить, – насмешливо сказал Нил. – И да, я сейчас иду на пробежку. А уже потом на тренировку. Хотя… – он сделал паузу и прищурился, – нет. Может быть, иду. Может быть, нет. – Что значит «может быть»? – То и значит, – равнодушно пожал плечами Нил, будто разговор касался не его самого, а постороннего. – Если вы не заметили, то вчера я буквально валился с ног. А когда наконец принял таблетки, то отрубился сразу же. Ваймак сузил глаза. – Это такие побочные эффекты? Тогда почему раньше ты не засыпал? Нил задержал дыхание, чтобы смех не вырвался на ружу, но короткое хихиканье он сдержать не мог. – Я не знаю. Может, произошёл сбой. Может, моё тело решило, что устало. Я ничего не понимаю и никогда не понимал. Так всегда было: принимаю таблетки — и меня тянет в сон. Но в последнее время… – он провёл рукой по лицу, оставив на щеке красную полосу, – я забывался. Принимал их раньше, чем нужно. Из-за этого не сразу вырубался. – Тогда в чём проблема? – Ваймак шагнул ближе. – Выпей их раньше, приведи себя в порядок и выйди на корт. Нил посмотрел на него так, будто тот только что предложил добровольно шагнуть в петлю, хотя не в его случае это выражение сюда подходит. Его губы дёрнулись, но он сумел сдержать дрожь в голосе. – В том, что это халатность, – отчеканил он. – Такие игры со временем и дозировкой могут привести к сбою, к последствиям, которые вы даже представить не сможете. Я ведь не специально забывал. – Он замолк, на миг сжал пальцы в кулак. – Но я не собираюсь выходить на корт под препаратом. – Не собираешься делать что? – голос Ваймака был резким, но в нём слышалась усталость. – Ладно, проехали. Мы потом поговорим. И ты уже не отвертишься тем, что у тебя пробежка. – парень закатил глаза, – Когда у тебя следующий приём? – Как раз перед тренировкой, – ответил Нил, и его лицо расплылось в лучезарной улыбке, слишком сияющей для того, что он только что сказал. – Я позвоню Кевину и предупрежу, – сухо ответил Дэвид. Он медленно окинул Джостена взглядом с ног до головы, задержавшись на его одежде. – Только переоденься. В осеннем костюме никто не ходит летом. – Окей! – бодро отозвался Нил, проигнорировав половину сказанного. Ноги уже несли его к входной двери. – Но знай, – Ваймак повысил голос, – сегодня я жду объяснений. Нил остановился, повернул голову через плечо. В его глазах мелькнуло что-то почти издевательское, но улыбка осталась неизменной, светлой и обманчиво беззаботной. – Тренер, тренер, – он протянул слова, прищурив глаза – Я всегда сдерживаю обещания. Затем развернулся и вышел, а дверь с грохотом хлопнула за его спиной. Ваймак остался стоять в пустой квартире. Он ничего не сказал. Только смотрел в сторону, где секунду назад исчез Джостен. *** Энергии в Ниле было через край. Он вымотал себя бегом: сначала восемь километров по пустым улицам, потом побежал до стадиона — два километра меньше чем за четыре минуты. Дыхание рвалось, сердце билось как сумасшедшее, но усталости не было. Лишь дрожь под кожей и звон в голове. Стадион встретил его тишиной и пустотой. Ни души. Нил машинально глянул на часы — и только тогда до него дошло: до тренировки ещё два с половиной часа. Она начинается в девять тридцать, а сейчас только семь. Он замер, а потом рассмеялся. Расписание приёма таблеток Нила выглядело как издевательство. Следующая доза приходилась как раз на утро, прямо перед тренировкой — и в этом была своя угроза. Если принять правильно, его неизменно начинало клонить в сон. Но стоило сместить время хоть на пол часа и внутри возникал сбой. Небольшой, но ощутимый: сбитый сон, тошнота, и много другого. Нил знал, что слишком частые махинации могут дорого стоить, и решил хотя бы раз сыграть по правилам. Снова заработать бессонницу было последним, чего он хотел. С едой всё обстояло хуже. Брюнет питался раз в день, и то кое-как — бутерброды, дешёвые батончики. Еду он проглатывал через силу, и чаще выбрасывал, чем доедал. И это не могло не сказаться. В восемнадцать лет он весил всего около пятидесяти килограммов. Маленький рост этому способствовал. Овощи и каши он отвергал, мясо ел редко. Джостен не собирался ждать остальных — они ему были ни к чему. Особенно Кевин, мать его, Дэй, которого Нил с удовольствием придушил бы собственными руками. Он развалился на диване так, словно был хозяином места: ноги скрестил и закинул на перила, руки сложил на груди. На первый взгляд — просто наглый подросток, слишком уверенный в себе. Но только на первый. Его улыбка почти не сходила с лица. Улыбка была там где ей не место, но в глазах не было ничего. Пустота, завуалированная, спрятанная за маской живых эмоций, которые играли на его лице сами по себе. Таблетки туманили голову, сглаживали углы, но не давали контроля — и Нил удерживал себя из последних сил, то в словах, то в движениях. Иногда это было мучительно сложно, почти невозможно, но он упрямо цеплялся за остатки самоконтроля. И всё же удивляло другое. Эндрю не видел пустоты. Он замечал насмешки, раздражающие ухмылки, игру, но не распознавал зияющую трещину за ними. И это, каким-то извращённым образом, радовало Нила. Нила разбудила рука, которая сжала его запястье. Джостен моментально кинул один нож, вскочил с дивана и повалил того кто это сделал на пол садясь сверху, параллельно приставляя нож к его горлу. Аарон и Ники моментально подскочили. – Нил! Отпусти Кевина! А, так это Кевин. Дэй не успел ничего сделать ведь просто не ожидал такого. Нил посмотрел на Кевина сонным взглядом. Лицо бывшего ворона было искаженное удивлением. – Кева, Кева... Я ведь мог тебя ненароком убить. – Нил засмеялся. Тут его руку с ножом схватили и отодвинули от Кевина. Брюнет вздрогнул, он уже хотел замахнуться на того кто опять коснулся его, но услышав голос того кто это сделал, и заставил себя через силу успокоиться. – Это я могу сейчас ненароком тебя убить. – Его голос был холодным. Лицо не выражает ничего. – Он сам начал, Эндрю. – Джостен медленно, с неуравновешенной улыбкой посмотрел на Миньярда, который поднял его руку с ножом в верх, подальше от Дэя. Эндрю продолжал молча стоять, а его взгляд был настолько ледяным, что пробирал до самых костей. Брюнет быстро отскочил в сторону, подпрыгнув, словно играя в собственную версию «сдаюсь», но с ножом в руке. — Нет, нет! Не смотри на меня так! — выкрикнул Нил, — Я ведь ничего ему не успел сделать! Джостен тихо захихикал, в то время как Дэй уже поднялся на ноги. — Мне тренер сказал, что ты не можешь тренироваться. Так какого хрена ты тут делаешь? — брюнет лишь мельком бросил взгляд на часы, игнорируя лекцию Дэя. До тренировки оставался ещё час, и он хотел сыграть, но не настолько, чтобы потом его буквально выворачивало наизнанку. — Кто знает, может, присоединюсь к вам. Хотя, скорее всего, нет, — с усмешкой добавил Нил, — Но какая разница? Я буду поддерживать ваш настрой! Тем временем Ники и Аарон с удивлением наблюдали за руками Нила: нож, который ещё минуту назад был в его руках исчез. Ни повязок, ни скрытых карманов. Ничего из перечисленного у Нила не было. И ничего не объясняло его исчезновение. Вопрос оставался открытым. – Нил, ты слишком жестокий! – Хэммик обиженно скривился, но в его тоне проскальзывало скорее кокетство, чем упрёк. Джостен лишь пожал плечами, будто признавая обвинение и в то же время не видя в нём никакой проблемы. – Вы двое, какого ещё не одетые в форму? Чтобы через полчаса были готовы и стояли на корте! – прогремел злой голос Кевина. – У нас каникулы, долбаёб, – лениво отозвался Аарон, не поднимая головы. – Аарон, закрой рот. – Всё, что ты умеешь, Дэй? – снова поддел Аарон с ухмылкой на лице. Нил, словно игнорируя происходящее, подошёл ближе к Николасу и щёлкнул пальцами перед его лицом, будто требуя внимания. Его улыбка смягчилась, насколько он мог это сделать. – У них всегда такие вспышки страсти? – спросил он вполголоса, чуть склонив голову набок, в его взгляде мелькнула едкая насмешка. Николас ухмыльнулся, и тоже шепнул в пол голоса; – Ты в этом сомневаешься, Нили? Нил фыркнул, но прозвище зацепило. Оно звучало так непривычно мягко, почти домашне. И именно поэтому понравилось ему больше, чем он готов был признать. Примерно через час все они всё-таки оказалась на корте. Все, конечно же, кроме Джостена. На часах было девять, и Нил нехотя проглотил таблетки, скривившись так, будто его заставили проглотить яд. Теперь он сидел на верхних рядах трибуны, привалившись к холодной спинке и лениво наблюдая за тем, как остальные гоняют по площадке. Его внимание к самой игре было поверхностным — мяч мелькал, удары звучали резко, отдаваясь эхом в пустом зале. Но глаза Джостена цеплялись не за это. Его интересовал только один человек. Эндрю. Эндрю Джозеф Миньярд — непостижимый и непоколебимый. В нём было слишком много противоречий: неподвижная маска и скрытая ярость, ледяная отстранённость и внезапные действия, которые сбивали с ног сильнее любого удара. Всё в нём завораживало Нила, от движения плеч до пустого, невыразительного взгляда, за которым всегда таилось что-то большее. Впрочем, Эндрю тоже смотрел на него. Своим особенным, криво-своевольным интересом, который невозможно было спутать с чем-то ещё. Но таблетки сработали слишком быстро, не давая ему погрузиться в раздумья. Затуманенное сознание поплыло, веки отяжелели. Джостен в последний раз скользнул взглядом по Эндрю, и провалился в сон прямо на жёстких трибунах. Скорее всего, когда он проснётся, все эти мысли об Эндрю растворятся в пустоте — как будто их и не было. Но кого это вообще волнует? *** Нила выдернуло из сна резким хлопком. Звук был слишком громкий, для полу тишины, в которой он заснул, так что пальцы сами дернулись к ножу. Опять. Видимо, сегодня у всех мания разбудить его и проверить, как острый металл чувствуется у горла. Сначала Кевин, а теперь кто? Он распахнул глаза — и увидел Эндрю. – Пошёл на хуй, Миньярд, – пробормотал Нил, голос которого тянулся сонной хрипотой. – Повторяешься, – бесцветно заметил Эндрю, но пауза после слов повисла длиннее, чем обычно. А потом — неожиданно даже для Кевина — он добавил: – Тебя никто искать не будет. Так что выметайся отсюда. Нил широко зевнул, прикрыв рот рукой с ножом, и медленно, с лукавой полуулыбкой перевёл взгляд на Миньярда. – Дрю, ты такой добрый. Ну прям пиздец. – Его губы растянулись в улыбке, но глаза оставались мутными, ещё не проснувшимися. Эндрю никак не отреагировал. Просто развернулся и, не ускоряя шага, ушёл прочь. – И дружелюбный, что аж пиздец! – выкрикнул Нил ему в спину, когда блондин уже скрывался за дверью на корт. – Нахуй он выходил, если пошёл обратно? – Чтобы разбудить тебя. Разве не очевидно? – Кевин оторвал взгляд от площадки и уставился на Джостена, словно ожидая, что тот вот-вот выкинет очередной фокус. Хриплый смешок вырвался из горла Нила, и он лениво откинулся назад на жёсткую скамью, вертя нож между пальцами. Ники, конечно, развеселила перепалка между его кузеном и Джостеном, но куда больше его поражало то, что Нил сейчас буквально светился. Улыбка у того была липкая, беспокойная — и Хэммик уловил в этом что-то пугающе живое. – Эндрю спит точно так же, как и ты, – осторожно заметил он, прищурившись. – Вас будить — это то же самое, что желать себе быстрой смерти. Поэтому он сам и вышел: если что, сможет тебя остановить. – Ники склонил голову и, не сбавляя своей фирменной мягкой улыбки, добавил: – Нили, я бы на твоём месте был с ним осторожнее. – Никити, – Нил фыркнул, скосив на него глаза, – не переживай. Он ничего мне не сделает. У Хэммика сердце буквально сжалось от нежности. Его улыбка расплылась шире, а затем он без раздумий обнял Нила за плечи, аккуратно, почти робко, будто боялся вспугнуть. – Нили… меня никто так никогда не называл. Это так мило! Скажи ещё раз! Счастье плескалось в его голосе через край. И что самое удивительное — ножа в печень он не получил. Впрочем, Джостен и сам слегка опешил. Будь это кто угодно другой, кроме Николаса, — рука уже вонзила бы сталь без колебаний. Но Ники не вызывал в нём тревоги. Нил слишком давно научился чувствовать, где опасность, а где нет. И Хэммик не казался угрозой. Наоборот, его объятие оказалось… другим. Он давно хотел проверить какого это – когда прикосновения не приносят боли или чувства опасности. Может быть, именно поэтому Нил вдруг позволил себе ответить — осторожно, но явно. Его руки сомкнулись вокруг Ники в ответ, будто проверяя, выдержит ли он сам это чувство. На них тут же уставились Аарон и Кевин. И в их взглядах было всё: удивление, недоумение, и даже едва заметная тень настороженности. Дэй развернулся и вышел на корт. Эндрю уже ждал, сложив руки на груди. По сути, на площадке работал только Дэй: он швырял мячи, а Миньярд, будто по привычке, лениво отбивал их. Нил отошёл от Ники и наблюдал за ними с тихой усмешкой. — Я первый его увидел, — с важностью заявил Ники. — Ну не дай бог… — фыркнул Нил, преувеличенно изображая ужас. — Никити, мне твой Кевин нахуй не нужен. Разрешаю тебе его забрать, иначе если он ко мне ещё раз прицепится, я его точно пырну. И пусть Эндрю не обижается. — Кевин у меня в списке «разрешённых для флирта», — ответил Ники серьёзно и даже гордо. — Дэй у меня под номером три. Нил покачал головой, делая вид, что понимает, но решил сменить тему и подколоть Эндрю, даже если тот не услышит: — Как вы вообще умудрялись проигрывать со столь «топовым» голкипером в составе? — усмехнулся он. — Хотя, нет. С Эндрю всё понятно — его не вытащишь на поле. Нет в этом ничего удивительного. – Представив себе, как остальные уговаривают блондина, Нил расхохотался. — Мы, не «вы», — поправил Хэммик, хитро взглянув на Нила. — Эндрю хорош, да? Только вот в прошлом году он почти всё время проторчал на скамейке. — Серьёзно? — Нил приподнял бровь. — Ага. Когда Ваймак собрал нас в команду, третий голкипер ему был ни к чему. Так что Эндрю полировал лавку аж до ноября. А потом КРЭ пригрозил выкинуть «Лисов» из первого дивизиона, если мы не начнём хотя бы иногда выигрывать. Вот тренер и уломал Эндрю выйти. — Ники фыркнул. — Подкупил его, угадай чем? — Выпивкой? — Точно. – Ники показал ему палец вверх. — Даже не удивлён, — ухмыльнулся Джостен. — Я с первого взгляда понял, что он ещё тот алкоголик. — Эндрю хорош, — упрямо повторил Ники, — но ему плевать, выиграем мы или проиграем. Чтобы он реально играл на результат, его нужно правильно стимулировать. — У меня как раз есть парочка идей, — протянул Нил, глядя на Эндрю. Ники прыснул от смеха, хотя было видно — ему чертовски интересно, что именно задумал Нил. — Хочешь вкратце расскажу одну историю? — протянул Хэммик, скользнув взглядом по Нилу. Тот едва заметно кивнул. — Этой весной Кевин дал Эндрю как следует просраться, — начал Ники, пока они шли к раздевалке. Его тон был скорее насмешливым, чем серьёзным. Аарон первым дотянулся до питьевого фонтанчика, наклонился к воде. Ники же остановился рядом, облокотился плечом о стену, и следил за реакцией Нила. — После этого Эндрю целый месяц не выходил на поле. Более того, он пообещал, что сломает себе пальцы, если тренер снова заставит его работать с Кевином. — Нужно будет спросить у Кевина, как он ухитрился провернуть это, — откликнулся Нил с усмешкой, — Может, даже предложу ему хорошую игру в обмен на подробности. Аарон фыркнул, выпрямляясь, и в его усмешке мелькнуло что-то холодное, насмешливо-жёсткое: — Кевин точно это оценит. Ники прыснул первым, но смех Нила оказался заразительным. И в коридоре раздевалки раздался их сдвоенный смех — немного нервный, но от этого только громче звучащий. Как только Аарон оторвался от фонтанчика, Ники занял его место, сделал несколько торопливых глотков и с шумом втянул воздух. Вытерев рот рукавом, он повернулся к Нилу. — И ещё чтоб ты знал, — заговорил он, понижая голос. — Когда Кевин стал «Лисом» и с клюшкой в правой руке вышел на поле, вслед за ним вернулся и Эндрю. Раньше они грызлись, как кошка с собакой, а теперь чуть ли не фенечки друг другу плетут. — Я вижу. Но всё равно задаюсь вопросом: Кевин повернут на экси, а Эндрю от его одержимости должен бы сходить с ума. Или я просто утешаю себя мыслью, что это два законченных долбоёба, которые одним своим присутствием капают мне на мозги. – Нил ухмыльнулся, и мельком взглянул на близнеца Эндрю. Он ожидал, что Аарон, услышав подобное про брата, вскипит, но тот только коротко расхохотался, будто фраза Нила была лучшей шуткой дня. — Чёрт его знает, — отмахнулся Ники. — Как разберёшься, свистни. Я давно бросил ломать голову. Хочешь совет? Спроси у них сам, но ни один, ни другой тебе не ответят. И… — он прищурился, — хочешь бесплатный совет? Прекрати пялиться на Кевина. Мне стрёмно за твою жизнь. — Ничего мне ваш Эндрю не сделает, — уверенно бросил Джостен, проходя мимо с улыбкой. — Нет, нет, нет, Эндрю страшно ревнив. — Ники закатил глаза и приложил палец к щеке. — Помню, сказал, что мечтаю хорошенько напоить Кевина, чтобы он забыл, что натурал, и уложить его в койку… Так Эндрю врезал мне вот сюда! — он ткнул в скулу. — В общем, пока Кевин ему не надоест, придётся переключиться на более безопасные цели. То бишь — на тебя. Потому что Мэтт занят, а я не настолько самоубийца, чтобы лезть к Сету. Так что поздравляю, Нили. — Да что ты к Кевину прицепился? — раздражённо фыркнул Аарон. — О, Аарон, неужели ревность проснулась? — Нил с довольной ухмылкой шагнул ближе, — Видимо, у близнецов чувство собственности общее. — Иди на хуй. — Никити! Никити! — Джостен резко развернулся и подбежал к Хэммику, хлопнув его по плечу. — Он не отрицает! Слышал? Он не отрицает! Представь себе! Его глаза горели странным блеском, улыбка была слишком неподходящей для состояния под таблетками. Нил хлопал в ладоши и смеялся так звонко, будто этого препарата и вовсе не было в его крови. — Идиоты, — процедил Аарон, но в его голосе сквозило не только раздражение, а ещё и лёгкое недоумение. Кажется, Аарон хотел ещё что-то сказать, но Джостен перехватил его руку, сжал в своих ладонях и заговорил первым: — Ари, не переживай. Я не скажу ни Кевину, ни Эндрю. И Никити тоже не скажет. Мы обещаем хранить эту тайну. Верно, Никити? Хэммик послушно закивал, как ребёнок, которому доверили серьёзный секрет. Миньярд лишь коротко фыркнул и отвернулся, демонстративно уткнувшись в стену. Но в его жесте не было привычной колкости — скорее что-то вроде сухого согласия, и Нил это уловил. — Ладно, мне пора, — Нил отпустил руку Аарона, и шагнул к двери. — Если я сейчас не явлюсь к тренеру, он меня прикончит. Но едва он протянул руку к ручке, дверь сама резко распахнулась. Джостен вынужден был отшатнуться на пару шагов назад. На пороге стоял Эндрю. Он задержался на секунду, осматривая комнату. Его холодный, бесстрастный взгляд осмотрел каждого. Он не стал ничего объяснять, просто развернулся, уже выходя, и бросил через плечо: — Если вас не будет на корте через минуту, я сам сдам вас на растерзание Дэю. – его голос пробирал под кожу холодными иголками. Но видимо, как заметил Нил, все привыкли к такому поведению со стороны Эндрю, и не обратили на это почти никакого внимания. Миньярд только успел сдвинуться с места, как его остановил голос брата. — Это всё потому, что Ники фантазирует, как трахнет Нила, — сообщил Аарон ровным тоном. — План у него не без недостатков, но, думаю, рано или поздно он что-нибудь придумает. Джостен тихо хихикнул, не сдержавшись: в этом действительно проскальзывало что-то почти похожее на флирт, хотя сам он едва ли осознавал, насколько двусмысленно это выглядело со стороны. А вот что происходило в голове у Хэммика, оставалось загадкой. На долю секунды Нил ощутил прикосновение мерзких рук, такого же мерзкого человека. — Ну ты и мудак, — выдохнул Никки с усталой обречённостью и, демонстративно закатив глаза, направился к двери. Эндрю промолчал. Но Нил заметил, как у него напряглись плечи. Эта крошечная деталь была куда красноречивее слов. Хэммик скользнул по Нилу многозначительным взглядом. Что-то в сознании Джостена говорило ему сделать шаг вперёд, встать между ними, но он замешкался буквально на секунду. И этого хватило. Эндрю сорвался с места так стремительно, что Нил неосознанно остановился. Он вцепился в Ники, резко дёрнул его на себя и, не давая опомниться, впечатал в стену. Удар был сильный и резкий, и Никки охнул, спиной ощущая холод бетона. Хэммик зашипел сквозь зубы, но ни малейшей попытки вырваться не сделал — будто сам понимал, что сопротивление только разозлит Эндрю сильнее. Нил бросил быстрый взгляд на Аарона, в надежде увидеть хоть какое-то возражение или реакцию. Но тот выглядел спокойно, словно в комнате ничего особенного не происходило. Его лицо было таким же, как всегда, и от этого спокойствия в груди Джостена будто хрустнуло что-то. Слишком знакомо. — Hey, Nicky, — Эндрю громким шёпотом произнёс по-немецки, — fass ihn nicht an, verstanden? Ники усмехнулся, в его голосе слышалась насмешка и тревога одновременно. — Du weißt, dass ich ihm nichts Böses tun werde. Aber wenn er zustimmt... Эндрю тихо произнёс: — Ich habe gesagt: nicht anfassen. Ich werde es nicht noch einmal sagen. – его голос был пропитан сталью, и даже если бы Нил не понимал немецкий, хватало только этого, чтобы понять, что ничего хорошего Эндрю не говорил. Ники фыркнул, пытаясь выдать равнодушие: — Du bist so ein Geizhals. Du hast doch schon Kevin, warum… И тут он внезапно замолк. Сначала Нил не понял почему, но сделав шаг в сторону, он прекрасно увидел причину. Эндрю приставил к джерси Ники нож. — Noch ein Wort, Nicky... Нил почти не отдавал себе отчёта, почему открыл рот, но слова сами сорвались: — Хватит. Вы двое уже бесите, — сказал он по-английски, специально не переходя на немецкий. Тайна того, что он понимает их, была слишком важной, и он будет скрывать это до последнего. — Нил, не лезь, — отозвался Никки глухо, почти шёпотом, и тоже на английском. Эндрю даже не повернул головы в его сторону. Он стоял всё так же, и только нож надавил сильнее. Джостен почувствовал, как в груди снова что-то дернулось, и повторил твёрже: — Хватит. Улыбка не сходила с его лица, даже когда в ситуации не осталось ни грамма юмора. И на этом фоне Нил вдруг понял, что единственный, кто всё ещё улыбался, был он сам — Одна правда за освобождение Никки, — сказал он и сам не понял, зачем. Зачем он это сделал? Может, потому что всё в его прошлом было так же? Может, потому что он просто не знал другого способа. А может, и вовсе не имел никакого ответа. Но это сработало. Эндрю убрал нож и отступил на пару шагов назад. Его лицо по-прежнему было каменным, но жест показал, что слова Нила были услышаны. Никки облегчённо выдохнул, словно только что вынырнул из-под воды. – Я ненавижу ложь, – сказал Миньярд, поворачиваясь к Джостену. Его голос звучал апатично. – Хоть в чём-то мы похожи, – усмехнулся Нил. Улыбка только расползлась шире, через чур светлая для того мрака, что висел в помещении. – Но сначала успокойся. У меня тоже ножи есть. Все замерли. Даже Никки, уже было отошедший от стены, застыл на месте. Нил двинулся вперёд и его шаги были тихими. Он остановился почти вплотную к Эндрю. Улыбка не сходила с лица и выглядела как карикатура на радость, и именно это было страшнее всего. Миньярд наклонил голову, чуть прищурившись. Пальцы были Нила расслаблены, но Эндрю прекрасно видел: миг — и нож окажется в его руке. – Мне принимать это за угрозу? – спросил Эндрю ровным голосом. – Мне плевать, как ты это примешь, – отрезал Нил. Угроза была слишком явной, чтобы делать вид, будто её не существует. И Эндрю это понимал. Он также знал, что где-то у Нила точно есть нож — один, а может и несколько. И если тогда, с Кевином, Нил вытащил оружие за долю секунды, ещё во сне, то что будет сейчас, когда он бодрствует, улыбается и явно играет с огнём? Эндрю видел многое. Насилие всегда сопровождало его жизнь. Он привык к угрозам, но сейчас перед ним стоял Нил, и это было не похоже ни на что из прошлого опыта. Никто и никогда ещё не угрожал ему с такой ослепительной, почти лучезарной улыбкой. Равнодушие? Нет. Гнев? Тоже нет. Безумие? Слишком целенаправленно. Скука? Слишком опасно. В этой улыбке не было ничего из знакомого арсенала человеческой злости. Она выглядела так, будто Нил вообще не угрожал, а будто речь шла о чём-то обыденном. Но за этой фальшивой "радостью" таилась тьма, и Эндрю знал: это не игра. Если он сам сейчас потянется за ножом, то тут разразится настоящая бойня. Но сможет ли Нил под этими таблетками хотя бы грустить? Хотя бы на похоронах тех, кто умрёт здесь, в разгар их разбирательств? Или он и дальше будет улыбаться так, будто в этом нет ничего страшного? Эндрю скользнул взглядом по чужому лицу, пытаясь найти хоть тень настоящей эмоции, но кроме искусственного сияния улыбки не увидел ничего. Он задумался, а только ли таблетки есть её источником? Или может психическое расстройство, которое немного страшнее, чем кажется? Или всё же только химия, набитая в организм? Может, Нил всё таки действительно настолько удолбан, что не отвечает за свои поступки? Но в то же время, за этой эмоцией фальшивого счастья пряталась злость — холодная, сдержанная, слишком отчётливо ощутимая для того, чтобы списывать всё только на таблетки. Возможно, лекарства просто добавили эту кривую улыбочку, но сама склонность к насилию была его собственная?