Sooner or later, but i will kill myself.

Нил разглядел «Лисью нору» задолго до того, как машина свернула к парковке. Стадион высился над линией зданий, как нечто неестественное, не к месту выросшее в этом городе. Шестьдесят пять тысяч мест — и вся эта махина принадлежала команде, которая едва держалась на плаву. Белоснежные стены вспыхивали так ярко, что приходилось щуриться, а оранжевая окантовка резала глаза. На каждой стене чернели гигантские отпечатки лисьих лап — уродливо-символичные. Джостен прикинул, во сколько обошлась университету эта громадина. Сколько миллионов улетело в бетон и краску ради миража величия? Он представил разочарованное руководство, год за годом наблюдающее провальные сезоны, и не удержался — короткий смешок сорвался сам собой. Смех прозвучал тише, чем хотелось, но в замкнутом салоне всё равно показался слишком громким. Они миновали четыре парковочные места и свернули на пятую. Несколько машин стояли в стороне, уткнувшись носами в линии разметки. Вероятно, обслуживающий персонал или летние курсы. Ближе к самому стадиону пространство зияло пустотой. Стадион окружала ограда с колючей проволокой, натянутой так, что казалось, проволока звенит от напряжения. Всё это больше походило на тюрьму или военный объект, чем на спортивный комплекс. Нил остановился у забора, прижался пальцами к холодной металлической сетке. Он отвёл взгляд. Оранжевый цвет, выедающий всё поле зрения, словно прожёг его мысли. Джостен ненавидел яркие краски, и теперь казалось, что весь этот стадион специально выстроен, чтобы задушить его в собственном цвете. Ники хлопнул Нила по плечу так, будто у него было на это право. Джостен сжал зубы, сдерживая первый импульс — достать нож и вонзить его в это слишком жизнерадостное тело. — Скоро ты просто влюбишься во всё оранжевое, — пообещал Хэммик с искренностью ребёнка. Нил скептически сомневался в этом, но проглатывать слова было куда проще, чем спорить. Он просто кивнул и дал волю таблеткам. На его лице появилась улыбка — на удивление мягкая, даже дружелюбная. Впрочем, именно Ники чаще других получал такие улыбки. Возможно, потому что от него они ничего не стоили. — Ну что, идём, — сказал Нил, кивнув на ворота. Ники с готовностью двинулся рядом, ведя его вдоль ограды. Автомобиль остался под двадцать четвёртым номером. Дальше по периметру висела табличка «1». Между воротами чернела узкая дверь с электронным замком, ведущая в тоннель, рассекший стадион надвое. С той стороны уже ждали Миньярды и Кевин. В руке Аарона поблёскивала бутылка виски. — Заходим здесь, — пояснил Ники, тыкая в панель. — Код меняется каждые два месяца, тренер всегда предупреждает. Сейчас 0508. Май и август — их дни рождения. Тренера и Эбби, в курсе? Я же говорил, они шпилятся. А у тебя когда день рождения? — В марте. — Слово сорвалось лениво, но Ники вспыхнул так, словно услышал признание. Он даже захлопал в ладоши, когда заметил неизменную улыбку на лице Джостена. Спасибо, Пруст. — Жаль, мы пропустили! — оживился Хэммик. — Зато в апреле ты попал в команду. Считай, лучший подарок на свете. А подружка что подарила? — Чего? — Нил склонил голову набок, как птица, и это движение получилось слишком естественным, слишком… милым. Улыбка Ники стала ещё шире. — Ну хватит придуриваться. У таких красавчиков, как ты, всегда есть подружка. Если только ты смотришь на парней. В таком случае скажи сразу, чтобы я не мучился догадками. Нил смотрел на него, недоумевая, как можно тратить мысли на такую ерунду. — Я не считаю отношения достаточно важными, чтобы их заводить, — сказал он, нажимая на кнопки панели. Улыбка становилась шире. И явно не от радости. — А тебе какая разница? — Просто спрашиваю. — Он хотел сказать: «умирает от любопытства», — вставил Аарон, лениво облокотившись о стену. — Меня не интересуют ни те, ни другие, — отчеканил Нил, чуть громче, будто клал точку в разговоре, но это было что-то среднее: его голос был слишком радостный, и только Эндрю и Кевин знали причину. — Идём. — Гонишь, — не поверил Ники. — Не интересуют, — повторил брюнет, слегка надул губы, намеренно добавив в голос оттенок обиды. Он не лгал — просто сместил акценты. — Мы идём или нет? Кевин оттолкнул дверь, которую до этого открыл Нил. — Вперёд. — И без тебя знаю, Кев, — съязвил Джостен, а связка ключей в его ладони нервно позвякивала. Тоннель пах бетоном и затхлой прохладой, а шаги гулко отдавались от стен. У второй двери красовалась надпись «Лисы». Нил вскинул бровь, словно задавая безмолвный вопрос, и протянул Кевину ключи. Тот без колебаний указал нужный. За дверью открылась комната отдыха. Здесь всё было устроено так, будто стадион на время превращался в общагу: три кресла, два дивана, развернутые к огромному экрану, телевизор с тумбой для техники. Экран был неприлично большим и Нилу на миг захотелось включить на нём пошаговую схему идеального самоубийства дома без свидетелей. Смешная мысль. Легко представить, как чужие глаза пялились бы на неё с таким же вниманием, как на повтор гола. Он любил экси. Любил его беспощадность, скорость, динамику. Любил играть, дышать этим спортом. Но всё равно — в глубине души, где-то за химической улыбкой, Нил знал: мысль о смерти, холодная и простая, привлекает его больше, чем любая игра. И это было хуже признания в зависимости. Остальные стены утопали в фотографиях. Одни постановочные, с матчей, из журналов. Другие — живые, спонтанные, явно снятые самими Лисами. Скотч держал всё это пёстрое безумие: прыжки, обнимания и смех. И целый угол занимали девушки. История о них уже витала в пространстве из уст Ники, и Нил слушал её краем уха. Про то, как Ваймаку сначала отказали, потом — пустили. Как Даниэль стала первой женщиной-капитаном. Как её травили, как держалась одна, и как три года спустя все поняли: тренер не ошибся. До этого момента Нил представлял её ледяной стервой, но фотографии разрушали образ. На них она смеялась так, что хотелось засмеяться вместе. Сияние и угроза в одном взгляде. Ники, словно экскурсовод, ткнул пальцем в снимки. — А это уже Рене и Элисон. Дэн классная, но загоняет тебя на тренировках. Элисон чистая стерва, лучше держись подальше. А Рене просто ангел. Только смотри не обижай её. — Иначе прилетит ножом в голову. — бросил Нил. Но потом смех сам прорвался наружу. Ники фыркнул и поддержал его — подумал, что это была просто шутка. Но Аарон и Кевин метнули между собой быстрые взгляды, а спина Эндрю едва заметно напряглась. Он понял, то это вовсе не шутка, и что Нил понимает намного больше чем кажется. — Идём, — поторопил Кевин. Они миновали двери с табличками «Дэвид Ваймак» и «Эбигейл Уинфилд». Третья была обозначена грубым красным крестом, а дальше шли «Женская» и «Мужская» раздевалки. Кевин толкнул дверь в мужскую, и Нил успел лишь скользнуть взглядом по ряду ярко-оранжевых шкафчиков, длинных лавок и плитке пола, прежде чем Дэй уже пошёл дальше. Джостен демонстративно вздохнул, будто его лишили удовольствия, и с улыбкой догнал его. Коридор вывел в просторное помещение именуемое фойе. Белый кафельный пол был усыпан хаотичными рыжими отпечатками лисьих лап, словно по нему пробежала целая стая лис. Оранжевые скамейки стояли рядами, в углу валялась куча тренировочных конусов. С одной стороны белая дверь, с другой — оранжевая. — Добро пожаловать в фойе, — сообщил Ники. — Так мы это называем. Хотя кто-то ещё до нас дал такое название. Эндрю безмятежно опустился на скамью. Аарон достал ворованную бутылку виски, протянул её Кевину, а тот Эндрю. Круг замкнулся. — Алкоголик, — бросил Нил нарочито лёгким тоном. На секунду повисло молчание: удивлённые взгляды скользнули к нему. Конечно все кроме Эндрю. — Зато я не наркоман, — сухо парировал Миньярд. Хотя это и задело что-то глубоко внутри, но Нил не перестал улыбаться. — Я на таблетках, Эндрю. Не на наркотиках, — его голос стал веселей, — И, будь добр, не разбрасывайся этим словом при остальных. — Он обвёл взглядом комнату и остановился на Кевине. — Ты и тренер обещали, что никто не узнает, пока я сам не скажу. Так какого хуя это уже обсуждается почти при всех? Я не терплю, когда нарушают обещания. — Ты сам ответил на свой вопрос, — лениво отозвался Эндрю вместо Кевина. — Ты договорился с ними. Не со мной. — Какие нахрен таблетки? — в один голос выдохнули Аарон и Ники. Кевин вопросительно посмотрел на Нила. Джостен тяжело вздохнул, но сказал без тени сомнения: — Если кто-то ещё узнает об этом без моего разрешения, я перестану ходить на тренировки. Кевин метнул испуганный взгляд на Эндрю, будто надеялся, что тот вмешается, но Миньярд лишь равнодушно пожал плечами, демонстративно показывая свою отстранённость. Нил достал баночку таблеток и потряс её, слушая сухой звон. Как только Аарон заметил стеклянную банку, он рывком выхватил её из рук Джостена и принялся разглядывать этикетку. В тот же миг рядом оказался Ники, заглядывая через плечо. Нил даже не стал сопротивляться. Если бы захотел — не дал бы, но сейчас ему было интересно наблюдать за выражениями их лиц, когда наконец дойдёт, что это значит. — И с этим, — продолжил он, указывая пальцем на Аарона и Хэммика, — разбирайтесь сами. Я ничего им объяснять не собираюсь. Теперь это ваша забота. — Он двумя пальцами ткнул в сторону Эндрю и Кевина. — Ваш косяк — вот и разгребайте. — Нилу выписали таблетки, — осторожно начал Кевин. — В них есть небольшое количество наркоты... Нил взорвался смехом: — Небольшое количество?! Аарон между тем, нахмурившись, дочитывал инструкцию. Ники склонился ближе, и по его лицу было видно: он с трудом мог разобрать значение прочитанного. Внутри баночки лежало то, что официально называлось психостимуляторами. Лекарство для поддержания функций, ускоряющее реакции, обостряющее слух и зрение, убирающее сонливость, усталость, вялость. Оно давало Нилу возможность держаться — и одновременно толкало к краю. Те же самые препараты, которые врачи прописывают ограниченно, а дилеры продают в подворотнях. Линия между медициной и наркотиком была слишком тонкой, и все это понимали. Нил с трудом сдержал смех, хотя в голове ещё раз перебирал, насколько опасный препарат ему прописали. Эндрю лениво приподнял бровь в вопросительном жесте, но внимательный взгляд выдавал интерес. Остальные таращились на Джостена, будто тот только что признался в убийстве. Нил снова захихикал, наслаждаясь их реакцией. — Кева, ты реально идиот, — сказал он, и голос его прозвучал почти ласково. — Ты единственный, кто дочитал, что это за волшебные таблеточки… и умудрился пропустить самую важную деталь. Ну и дебил. — Я не… — начал было Кевин, но Нил резко перебил: — При мне вы это обсуждать не будете. Аарон продолжал смотреть на баночку, будто в ней лежала чья-то отрезанная голова. Пальцы у него подрагивали, и казалось, что стеклянная баночка вот-вот выпадет. Джостен легко выхватил таблетки у него из рук и швырнул их Эндрю. Он поймал баночку одной рукой, провернул в ладони и какое-то время рассматривал безразлично. Но потом поднял взгляд на Нила — и та же приподнятая бровь и немой вопрос в глазах: «Нахрена мне твои ебучие таблетки?» Нил фыркнул. У него есть другие выражения лица? Он что, должен Эндрю по глазам понимать? Хотя, не ему судить. — Можешь наглотаться ими за углом. Всё равно там осталась половина. — Тебя послать или да? — лениво бросил Эндрю, уже намереваясь кинуть банку обратно. — Ладно-ладно, — Нил вскинул руки в театральном жесте капитуляции. — Это чтобы вы не бегали ко мне с вопросами. Кевин их стопроцентно потеряет где-нибудь между своими лекциями о вашей бездарности, а Аарон и Ники просто проебут. Так что остаёшься только ты. Он улыбнулся так широко, что это уже выглядело гротескно. — Кстати, напомните, нахрена мы сюда приехали? — и не дав никому слова вставить, он сам и ответил на свой вопрос: — Ах да, тренировка! Ну так пошли. Кевин покосился на него с такой смесью раздражения и страха, что даже Ники замолчал. И всё-таки Дэй жестом указал на белую дверь. — Инвентарь — там, — сказал Дэй, и голос его звучал глухо, будто и не его совсем. Ники и Аарон всё ещё не могли прийти в себя, а Эндрю уже сунул баночку с препаратом в карман. Нил прекрасно знал: его язык — его главный враг. Но удержаться не смог. — Только если у тебя будет передоз, — он кивнул на карман Эндрю, — откачивать тебя никто не станет. Взгляд Миньярда можно было бы с железной стеной — именно столько в нём было холодной ярости. Но Джостен только засмеялся и встал чуть позади Кевина, словно нарочно прятался за ним. Кевин, выше даже Ники, на этот раз промолчал. Это разочаровало Нила куда сильнее, чем злость Эндрю. Он ждал начала новой истерики, но получил пустоту. Сжав ключи в руке, Нил подошёл к оранжевой двери. Кевин молча указал, какой именно нужен. Замок щёлкнул, и за порогом открылась тьма. Потолок терялся где-то в недосягаемой высоте, стены едва проглядывались. Нил шагнул следом за Дэем — и понял, что вышел на поле. — «Лисья нора» во всей красе, — отозвался за спиной Ники. — С Кевином деньги потекли рекой. Теперь всё блестит, как яйца у кота. Такой красоты тут не было с самого открытия. Его голос обычно звенел шутками, но сейчас в нём проскользнула странная нота — жалость, или даже сострадание. Это поразило Нила больше, чем слова. Свет из раздевалки освещал лишь крошечный пятачок перед выходом. Дальше начинался сумрак и до линии поля он уже не дотягивался. Трибуны, ограждения, корт растворялись в чернильной пустоте. — Да будет свет, — провозгласил сзади Аарон. Сперва раздался сухой гул электричества. На миг вспыхнуло красное аварийное освещение, и в пустоте мелькнули ряды кресел. Но уже через секунду по трибунам снизу вверх побежала каскадная волна света. Стадион оживал рывками, как огромное сердце, которое заставили биться вновь. Чередующиеся оранжевые и белые ряды поднимались всё выше, пока не растворялись под массивными балками перекрытий. Вспыхнули прожекторы, залив поле ослепительным сиянием. Нил рванул к ограждению ещё до того, как свет окончательно прорезал темноту. Ладони вжались в толстый холодный плексиглас и кожа тут же заныла от мороза. Он поднял взгляд к табло и огромным экранам для повторов, а затем скользнул глазами вниз — к идеально гладкому дереву пола. Лак блестел под светом, а яркие оранжевые линии будто резали пространство, вычерчивая зоны вратарей и центр поля. Стадион был прекрасен. Абсолютно прекрасен. Чудовищно красивый в своей пустоте. У Нила перехватило дыхание. Грудь разрывалась от восторга, и где-то на краю сознания мелькнула мысль, что это не его чувство, что это химия в его крови. Но сейчас ему было плевать. Он закрыл глаза, втянул в лёгкие сухой, чуть пахнущий лаком воздух и медленно выдохнул. Внутри головы сразу зазвенело — воображение подкинуло картинку: глухой хруст костей, когда тела сталкиваются на скорости; удар, что пробивает дыхание; визг пластика и лязг шлемов. Улыбка сама расползлась по губам — неестественная, слишком широкая. Слишком радостная, чтобы быть здоровой. Нил обожает Экси. В этом не было ни капли сомнения. Но на первом месте у Джостена всегда стояла смерть — тихая одержимость, которую он носил в себе, как другие носят в сердце любовь. Три с половиной недели они будут тренироваться впятером. В июне сюда подтянутся остальные Лисы, а в августе начнётся сезон — игры, адреналин и риск, которым можно упиваться, пока лёгкие горят, а тело ломает. Нил открыл глаза, позволил свету стадиона прожечь его зрачки и ещё раз медленно обвёл арену взглядом. И он понял, что не зря согласился. Плевать на риск. Оно того стоит. — Ну-ну, — произнёс Ники, прислонившись к стене неподалёку от Нила. — Неудивительно, что именно он выбрал тебя. Нил посмотрел на него пустым взглядом, но улыбка на лице оставалась. Слова, брошенные в его сторону, не достигали слуха, растворяясь в каком-то собственном пространстве. Рядом стоял Кевин — глаза чуть прищурены, словно он пытался держать дистанцию. Тот момент, когда отец Нила раскромсал человека, оставил в памяти Кевина след, который ни один матч не сможет стереть. А теперь они здесь, в тишине, и каждый взгляд словно невидимая нить связывает их. Как жаль, что Кевин его не помнит. Дэй указал подбородком на дверь. — Выдайте ему форму и инвентарь. Аарон и Ники проводили Нила до раздевалки. Разговор, который произошёл пару минут назад, оставил лёгкий осадок — особенно на Ники, он выглядел чуть потухшим, чем раньше. Аарон же сохранял непроницаемое выражение лица, будто весь мир не имел к нему никакого отношения. Эндрю куда-то свалил, ни на поле, ни в фойе его не было. Куда он делся — Нила это почти не волновало. Он лишь молча, с привычной улыбкой, направился в раздевалку. В передней части вдоль стены тянулись шкафчики с номерами и фамилиями игроков. В дверном проёме глубины помещения проглядывали раковины, и Нил понял: там находится душевая. Но сейчас его внимание полностью поглотил собственный шкафчик. В последние недели учебы в Милпорте Эрнандес и Ваймак неустанно обсуждали вопрос его будущей экипировки. Джостен открыл шкаф — и перед глазами предстало пять комплектов формы для тренировок, плюс по одному для домашних и выездных матчей. Большую часть просторного шкафа занимала мягкая и жёсткая защита; на верхней полке лежал шлем, а под ним — кислотно-оранжевое нечто, упакованное в пленку. Нил щурился, не веря своим глазам. Цвет был такой яркий, что почти больно щипал глаза. Это была ветровка — по яркости не уступающая разметке поля. Джостен уже хотел послать на хуй того, кто додумался сделать её такой кислотной. На спине светоотражающей краской значилось: «Лисы» и «Джостен». — Такое с космоса будет видно, — брюнет достал ветровку из полиэтилена, разглядывая кислотный оттенок, который чуть щипал глаза. Ники рассмеялся, качнув головой. — Дэн заказала их почти сразу, как пришла в команду. Сказала, что ей надоело быть невидимкой. Люди любят притворяться, будто таких, как мы, вообще не существует. Типа мы не их забота, а чья-то ещё, — он провёл рукой по ткани, оценивая её плотность. — Они не понимают, с какой стороны к нам подступиться. Сразу сдаются, не сделав и шага навстречу. Ники тряхнул головой, словно отгоняя ненужные мысли. Грусть, на мгновение отразившаяся в его взгляде, тут же сменилась бодрой улыбкой. — Кстати, часть прибыли с билетов мы отправляем на благотворительность. Поэтому билеты на наши игры чуть дороже, чем у других. Это Рене придумала. Серьёзно, она просто золотце. Нил, глядя на ветровку, почувствовал странное смешение эмоций: с одной стороны — раздражение от кричащего цвета, с другой — тихое восхищение, потому, что команда несмотря ни на что не сломалась. В отличие от него. Он вспомнил фотографию Рене и, даже не видя её вживую, понял: её улыбка вполне вероятно скрывает куда больше, чем кажется на первый взгляд. Пока Ники копался в своём шкафчике, Нил взял всё необходимое и направился в туалет. Переодеваться в кабинке было неудобно, но он успел превратить этот ритуал в своего рода искусство. Скинув футболку, он надел защиту для плеч и нагрудник, покрутился, проверяя, не жмут ли лямки, и сверху натянул игровую джерси. Сначала показалось, что дальше можно одеваться при всех, но шрамы на ногах сразу опровергли эту мысль. На левой ноге, спиралью обвивая икру, тянулся шрам от расплавленного металлического жгута, шириной около пяти сантиметров. Перекрывал его другой — ровный, узкий, вдоль всей ноги, специально сделанный так, чтобы причинять боль сильнее, чем разбросанные по ней другие следы от ножа, укусов поисковых собак и прочего. Правая нога хранила ещё более мрачную историю: от бедра до конца ляжки тянулся глубокий шрам от нагретой трубы. Чуть ниже — ещё один, частично закрывающий колено и уходящий вниз к ступне. Нил не помнил, откуда или от чего эти следы. И, возможно, не хотел помнить. Шрамы покрывали и руки. От запястий до локтей тянулись рваные следы от ножа — глубокие, ужасные. Левую руку было страшнее видеть, но правая хранила следы, что выглядели даже страшнее. Именно поэтому он решил продолжить переодеваться в душевой. Каждый жест был осторожным: шрамы — не просто отметины, а карта его боли, и каждый взгляд в них возвращал Нила к тем моментам, что он предпочитал забывать, пока может. Он сменил штаны на форменные шорты, затем закрепил на ногах щитки для голеней, поверх которых натянул длинные гольфы, после чего обулся в специальные нескользящие бутсы. Тонкие хлопчатобумажные перчатки он аккуратно раскатал, застегнул чуть выше локтей и приладил налокотники. Рукавицы — краги — оставил рядом со шлемом, чтобы забрать их перед выходом на поле, а волосы спрятал под оранжевой банданой. Оставалась последняя деталь — защита для горла: узкий ремешок с хитрой застёжкой. Возни с ней было немало, и Нил всегда ненавидел эту часть экипировки. Она напоминала сдерживающий ошейник, который Пруст когда-то любезно надевал на него. Ошейник был снабжен пультом управления: Прусту нужно было лишь нажать одну кнопку, и Нил получал разряд тока — не смертельный, но достаточно ощутимый, чтобы вызвать резкую боль. Сейчас, конечно, удар мячом по горлу был менее предпочтительный, но мысль о том, что защита ограничивает движения, слегка тревожила. До этого, как говорил Ваймак, Нил был в бежевом худи и спортивных штанах — теперь, в плотной форме и полной экипировке, он ощутил неожиданную прохладу. Нил бросил взгляд на часы в душевой. До следующей дозы оставалось ещё четыре часа. Он чуть нахмурился, но быстро выгнул губы в знакомую ухмылку, словно смахнув недовольство. Не время хандрить. Вернувшись к Хэммику, он позволил тому довести себя до инвентарной кладовой — той самой, на которую указывал Кевин. Замок щёлкнул и дверь распахнулась с лёгким скрипом. Аарон поднял корзину с мячами, тяжёлую, а Нил выкатил стойку с клюшками. Его пара стояла самой последней. Нил вытянул одну, медленно повернул в руках, ощущая баланс, вес, холод дерева. Тёмно-оранжевая поверхность с единственной белой полоской у основания головки. – Сто четырнадцать сантиметров, – раздался за спиной голос Кевина.– А это значит, что ты даже не выше её на полметра. – в его тоне сквозила ехидная насмешка. Нил закатил глаза, услышал позади смешки Ники и Аарона, но лишь сильнее сжал клюшку, проверяя хват. – Я ведь говорил тренеру, чтобы тебе сделали короче, – продолжал Дэй. – Ты у нас самый низкорослый в команде. – его улыбка была самодовольной. Он искренне радовался тому факту, что оказался прав. – Но не переживай, – Кевин вскинул подбородок, – скоро купим другую. Уже тяжёлую. Джостен прекрасно понимал, что слова Дэя были не ради него. Кевин успокаивал себя и двух кузенов, натягивая уверенность поверх тревоги. Но Нилу было плевать. Он мог бы язвительно сказать пару слов прямо в лицо Кевину — язык и вправду чесался, — но зачем? Часы всё равно тикали, и каждая секунда съедала остаток времени. До приёма таблеток оставалось всё меньше, и Нил знал: никогда. Ни на корте, ни рядом с ним. Он не играл и не станет играть под их действием. В Милпорте он позволял себе лишь одну таблетку на несколько часов, и даже так приходилось балансировать между острыми провалами синдрома отмены. Сегодня, сначала, он тоже принял одну, но из-за Эндрю это быстро поменялось. В Милпорте это могло растянуться на часы, но здесь, в «Лисах», он не собирался выходить на поле почти сразу после приёма. Ни одной таблетки. Никогда. Решение было принято давно, и пересматривать его он не станет. Кевин всё так же стоял у плексигласового ограждения, не спеша даже шевельнуться. Его взгляд скользил по парням, проверяя, как они надевают рукавицы и защёлкивают шлемы, и было непонятно — он вообще собирается выйти на поле или просто высматривает ошибки. Аарон коротко кивнул Нилу и повёл его к выходу. Джостен отпер дверь третьим по счёту ключом. Ключи было девать некуда, поэтому он сунул их в перчатку. Когда за ними закрылась дверь, он склонил голову набок и взглянул на Ники. — А Кева сегодня не будет тренироваться? Аарон замер на секунду, приподняв бровь. — Кева? У нас нет... — он перевёл взгляд на Джостена, чуть раздражённый, но скорее озадаченный. И только потом понял. — А, Кевин. Точно. До тебя его никто так не называл. Нил скривил губы в усмешке, наслаждаясь этой маленькой победой. — Кевин выходит на поле либо вместе с Эндрю, либо в одиночку. Только так, — пояснил Ники. — Осенью, когда голкипером станет Рене, ему придётся менять привычки. Ну а до тех пор мы позволяем ему корчить сноба. — А куда Эндрю ушёл? — поинтересовался Нил. — Не знаю. Но он не выйдет на корт пьяным, — неожиданно сухо добавил Аарон. Кевин в этот момент нетерпеливо постучал костяшками по ограждению, требуя начать тренировку. Ники только фыркнул и небрежно махнул рукой. — Между прочим, у нас каникулы! — крикнул он в сторону Кевина, хотя тот вряд ли услышал. — Спасибо за информацию, — Нил чуть склонил голову. — Чего? — Ники подмигнул. — А, не парься. Отблагодаришь потом, когда никто не будет путаться под ногами. — Ты можешь хотя бы не подкатывать к нему в моём присутствии? — недовольно фыркнул Аарон. — Тогда иди погуляй и дай нам с Нилом познакомиться поближе. — Я всё Эрику расскажу, — пригрозил Аарон. — Да ладно! Когда ты в последний раз говорил ему хоть слово? — Ники театрально закатил глаза. — А точно, Нил ведь не знает. Эрик — это мой муж. Ну… будущий муж. Я жил в его семье, когда учился в Берлине. А после окончания школы мы съехались. — Разве ты жил в Германии? — приподнял бровь Нил. — Ja, — самодовольно кивнул Ники. — Ты же слышал нашу тарабарщину? Это был немецкий. Близнецы даже взялись учить его в школе, рассчитывали, что я их подтяну к экзамену. Если в универе выберешь немецкий как дополнительный предмет — дай знать. Языком владею мастерски. Нил улыбнулся про себя. Он представил их реакцию, если сказать, что владеет немецким как родным. Но Ники принял эту улыбку на свой счёт и тут же расплылся в довольной ухмылке. — Хватит трепаться, давайте играть, — буркнул Аарон, ставя корзину с мячами на землю. Ники театрально закатил глаза и вздохнул. — Ладно, напомни потом, чтобы я показал тебе фото Эрика. У нас родятся прелестные детки! Нил скосил взгляд на него, не совсем понимая, шутка это или заявление. — Разве он не живёт здесь с тобой? — О нет, — Ники покачал головой, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо. — Эрик живёт в Штутгарте. У него там любимая работа, большие карьерные возможности. Так что ко мне он переехать не может. Я-то собирался задержаться в Штатах только до тех пор, пока близнецы не закончат школу. Но когда тренер предложил мне стипендию — Эрик сам настоял, чтобы я согласился. Он говорил быстро, с азартом, будто боялся упустить хоть деталь. — В разлуке жить тошно, сам понимаешь, но на прошлое Рождество Эрик приезжал сюда. В этом году — моя очередь. Если тут всё заглохнет, вообще махну в Германию на всё лето. Ники многозначительно скосил глаза на Кевина, всё ещё стоявшего за ограждением. Аарон поморщился так, будто слова кузена его физически раздражали. Нил же только улыбнулся — улыбкой, которую каждый мог трактовать по-своему. Следующие полтора часа ушли на показ стандартных упражнений. Для Нила всё это было очень даже знакомо. Но он умело притворялся новичком: делал шаг медленнее, чем мог бы; позволял себе неточность в движениях; задерживал бросок. Внешне он выглядел старательным и посредственным, а внутри считал время и почти наслаждался своей маленькой ложью. Финалом стала мини-игра: нападающий против двух защитников, без вратаря. На табло это выглядело как обычная тренировка, но для Джостена — как поле экспериментов. Аарон и Ники, оба признанные не самыми сильными защитниками НССА, всё же держали уровень, который с лихвой перекрывал любительские команды вроде Милпорта. Но против скорости Нила это не спасало. Он рвался вперёд, обманывал, ускользал буквально в последний миг, оставляя их позади. Ему нравилось чувствовать, как они срываются на короткие рывки, как злятся от собственного запаздывания. И он выиграл со счётом 4:5. Действие препарата постепенно сходило на нет, а Аарон наконец объявил о завершении тренировки. Нил ловко поймал мяч на отскоке и бросил его в ведро с другими, но в теле уже ощущалась лёгкая тяжесть. Остальные парни расстегнули шлемы, тяжело дыша. Ники прижался щекой к плечу, рукавом утер пот и улыбнулся Нилу. — Ну, как тебе? — Не знаю, — Джостен пожал плечами, изогнув губы в едва заметной, странно «нездоровой» улыбке. Его глаза бегло обвели корт, а сердце тихо колотилось, будто напоминая, что скоро придётся расплатиться за каждую секунду энергии, добытой таблеткой. Ники, видимо, ничего не заметил. — Кевин убился бы об стену, если бы это услышал, — пробормотал Хэммик. — Он считает, что мы зря коптим небо, — Ники пожал плечами. — Что ж, радует уже то, что ты не потащишь нас на дно, — подытожил Аарон. — Конечно, понадобится полсезона, чтобы вытянуть тебя до нужного уровня, но теперь я понимаю, почему Кевин тебя взял. Нил криво усмехнулся. Они не догадываются, что за этой поверхностной лёгкостью скрывается напряжение, почти болезненная концентрация, чтобы не раскрыть свои настоящие возможности. Каждая мышца постепенно начинала ныть, дыхание становилось медленнее, и мозг едва удерживал контроль над собой, как будто кто-то тихо, но настойчиво вытягивал из него энергию. Он перепрыгнул с ноги на ногу, демонстрируя, что энергии в нём ещё полно, но каждый шаг отдавался внутренней усталостью, словно тело и разум спорили между собой. Лёгкий тремор проскользнул в пальцах, но он сдержал его, улыбаясь шире. В груди зашевелился холодок тревоги — таблетки скоро перестанут действовать, и за этим мгновением силы последует ломка, боль, раздражение, бессонные часы и борьба с собственной слабостью. Таблетки — не вечны. — Ты посмотри на него. В нём ещё есть энергия прыгать и улыбаться, — фыркнул Аарон, скрестив руки и едва сдерживая смешок. — Реально, чувак, я с Аароном еле на ногах стою, а ты прыгаешь. Поделись секретом: где ты берёшь столько энергии и выносливости? — Ники присел на корточки перед Нилом, словно пытаясь заглянуть ему в глаза и прочесть секрет. — Таблетки! — радостно воскликнул Нил, с широкой, почти детской улыбкой, которая полностью скрывала его внутреннее напряжение. Но несмотря на ответ, Ники улыбался спокойно. Его взгляд не был осаждающим: он просто принимал и поддерживал. Это немного удивляло Нила. Аарон, к очередному удивлению Джостена, тоже не бросался упрёками. Он смотрел на Нила так, словно понимал, что значит быть привязанным к таблеткам, что значит не управлять собой, что значит когда тело требует больше, чем разум может дать. Нил быстро заметил это. Как бы препарат ни влиял на его восприятие и мысли, он не был слепым и всё равно всё видел. Сейчас он решил промолчать, сдержать комментарии и эмоции, но глубоко внутри он отметил, что потом обязательно расспросит того, кто точно знает ответ на этот вопрос. — Кстати, — Ники слегка наклонил голову и указал подбородком в сторону ограждения. — Кажется, кое-кому уже не терпится испытать тебя в деле. Нил проследил за жестом Ники. На домашней скамейке «Лисов» он заметил Эндрю — тот сидел, слегка согнувшись, на одной из лавочек, и лениво наблюдал за движениями игроков на поле. Рядом стоял Кевин, клюшка вертелась в его пальцах, как продолжение его собственного тела, а взгляд, тяжелый и оценивающий, следил за каждым его действием. Даже через толщину плексигласа в полтора сантиметра и расстояние в половину поля Нил ощущал этот взгляд, почти как физическое давление. — Мне глубоко похуй на Киви, — брюнет закатил глаза, позволяя себе кривую, дерзкую усмешку, направленную прямо на Кевина. Ники заметил это и тихо предупредил: — Берегись. Методы у Кевина жесткие, цацкаться с тобой он не будет. На поле он вздрючит кого угодно, даже Эндрю. Точнее, кого угодно, кроме Рене, но она вообще не человек, а ангел, так что это не считается. После, не горя желанием задерживаться, Хэммик последовал за Аароном, направляясь к выходу с поля. Услышав, как хлопнула дверь, ведущая оттуда, Кевин тихо сел на скамейку рядом с Миньярдом, а его клюшка всё ещё лежала в ладони. Эндрю даже не поднял глаз на пришедших — лишь глотнул виски, словно отмечая конец тренировки. — А я говорил, что он алкоголик, — весело бросил Нил, подходя к Эндрю, стараясь вызвать хоть какую-то реакцию. — И это я слышу от наркомана? Смешно, — холодно, без малейшего интереса, ответил Эндрю. Его тон был ровным и это только усиливало эффект напряжения. Ники лишь театрально вздохнул, наблюдая за обменом «дружелюбия», а Аарон в раздевалку. Нил несколько секунд смотрел на них, а потом напоследок бросив Кевину и Эндрю насмешливый взгляд: мол, «Ну и идиоты», он развернулся на носочках и направился за Хэммиком и Аароном, чувствуя, как тяжелый, оценивающий взгляд Кевина продолжает следовать за ним. В душевой стояли кабинки, и Нил сразу направился в одну из них. Он снял форму, быстро ополоснулся горячей водой и переоделся в костюм. Когда он вышел, то с лёгким раздражением кинул грязную одежду в корзину, где уже валялась форма Ники и Аарона. Запах пота слегка раздражал, но Джостен будто не замечал этого, полностью погружённый в свои мысли и оставшийся на пике энергии. Когда он вышел из душевой, Миньярд невольно замер на месте, явно поражённый. — Какой идиот станет носить костюм в +27° градусов? — пробормотал он, приподняв бровь. — Да, Нил, тебе не жарко? Это ведь однозначно тёплый костюм. – встревоженно спросил Ники. — Ни капельки! — воскликнул Джостен, обернувшись вокруг себя, а затем направился к выходу вприпрыжку. Ники, чуть приподнял плечи, глядя на него: — Вот ведь… Как же я завидую его запасу энергии… — И не говори, — вздохнул Аарон, внимательно наблюдая за Нилом. — Я сейчас не то что прыгать не могу, даже просто бежать тяжело. А он это совместил и вприпрыжку побежал к выходу. — Он слегка покачал головой и посмотрел на Ники. — Но его поведение вполне оправдывают таблетки. Ники грустно пожал плечами, и, не сдерживая любопытства, тоже направился к выходу. Аарон вскоре догнал его, и вместе они направились к машине, где их уже ждали Эндрю и Дэй. — Почему так долго? Быстрее шевелитесь, — недовольно бросил Кевин, нетерпеливо постукивая ногой по асфальту. — Кева, не действуй на мозги, — резко отозвался Нил, — У меня и так башка раскалывается, если продолжишь — за своё состояние я не ручаюсь. Действие на исходе. Последнюю фразу Джостен произнёс медленно, выделяя каждое слово, так, чтобы сомнений не осталось: он говорил о таблетках. И все это поняли. Тишина на мгновение сгустилась, и Эндрю достал из кармана стеклянную баночку, перекатил её в пальцах и протянул Нилу. Брюнет мельком посмотрел на содержимое, после чего с кривой усмешкой качнул головой: — У меня есть ещё несколько баночек. Так что эту… — он коротко кивнул на таблетки в руках Миньярда. — Оставь себе. Эндрю молча убрал банку обратно в карман, не меняясь в лице. Лишь тонкая искра мелькнула в его глазах — то ли интерес, то ли раздражение. Он открыл заднюю пассажирскую дверь и сел внутрь, будто разговор вообще не имел значения. Ники, наблюдая за сценой, перебросил Нилу ключи от машины: — Сегодня можешь сесть впереди. Но только в честь первого дня, понял? Имей в виду: Кевин ненавидит ездить сзади. — Мне всё равно, на каком месте ехать, — Нил поймал ключи и тут же вернул их обратно с улыбкой. — Но я ненавижу переднее пассажирское и водительское. На лице Ники промелькнуло искреннее недоумение, он даже раскрыл рот, чтобы уточнить. Но Нил, уловив этот взгляд и ещё более внимательный со стороны Кевина, коротко засмеялся и всё же пояснил: — Плохие ассоциации. Ответ прозвучал легко, но под ним чувствовался холодный намёк, что лучше не лезть туда, куда не просят. После этого вопросов не последовало. Ни Ники, ни Кевин, ни даже Аарон не рискнули копнуть глубже. Когда все расселись, Нил занял место на заднем сиденье — посередине, между двумя Миньярдами. К его удивлению, братья словно негласно подались в стороны, обеспечив ему максимум пространства, на какое только были способны. Эндрю сидел, откинувшись назад и равнодушно глядя в окно. Аарон чуть напряжённый, но молчаливый, будто принял молчаливое решение не вмешиваться, сидел в телефоне. Эбигейл Уинфилд жила в маленьком одноэтажном домике всего в пяти минутах езды от кампуса. Дом казался скромным, но ухоженным: по дорожке вели аккуратно подстриженные кусты, на крыльце висела старая вывеска с надписью “Welcome”, изрядно выцветшая от солнца. Подъездная дорожка уже была занята двумя машинами — пикапом и тёмно-зелёным седаном, так что Ники со вздохом припарковался на обочине. Парадная дверь, как всегда, оказалась не заперта. «Лисы» вошли без стука — здесь это было нормой. В тот же миг в ноздри ударил густой, плотный запах чеснока и раскалённого томатного соуса, перемешанный с чем-то ещё. Дом сразу наполнил ощущением тепла и домашней еды, слишком чуждым на фоне усталости и напряжённого дня. На кухне кипела жизнь. Ваймак с видом человека, которому всё в этом мире вечно не так, рылся в ящике со столовыми приборами. Металлический звон ложек и вилок перемешался с его ворчанием. Эбби, полностью поглощённая кастрюлей на плите, не обращала на него ни малейшего внимания. Она что-то помешивала длинной деревянной ложкой, и клубы пара то и дело окутывали её лицо. Именно Ваймак первым заметил «Лисов». Он резко выпрямился, обернулся и наставил на Ники указательный палец: — Хэммик, иди сюда. Постарайся хоть раз в своей никчёмной жизни принести пользу. Стол сам себя не накроет. Только после этого повернулась и Эбби. Увидев ребят, она улыбнулась тёпло и мягко, будто каждый из них был её родным сыном. — Ну-у, тренер, — протянул Ники жалобным голосом, — почему всегда я? Вы же уже начали, так, может, сами и закончите? — Закрой рот и берись за дело, — прорычал Ваймак. — Эй, вы двое, ведите себя прилично, у нас всё-таки гость, — Эбби отложила деревянную ложку в сторону и направилась к ребятам. Голос её звучал мягко, но в нём проскальзывали стальные нотки, от которых обычно стихали даже самые шумные перепалки. — Ты про Нила, что ли? — Ваймак сдвинул брови, его взгляд упал на Джостена. — Он — лис. Не какой-нибудь гость. Слова тренера прозвучали грубовато, но в глазах его читалось беспокойство. Он словно хотел подчеркнуть, что Нил теперь часть команды. — Нил, я знаю твой график, — продолжил Ваймак, понизив голос. — Если ты через час не примешь... — Да знаю-знаю я, — перебил его Джостен, отмахнувшись с привычной улыбкой, которая сейчас выглядела болезненно неуместной. — Не парьтесь, тренер, всё под контролем. Даже сам Эндрю Джозеф Миньярд начал принимать таблетки ради меня. В доме воцарилась тишина. Дэвид резко повернулся к Эндрю, словно не верил своим ушам. Эбби застыла посреди коридора, прижав руки к груди, будто слова Нила ударили её в самое сердце. Эндрю же никак не отреагировал. Только в его глазах мелькнуло ледяное раздражение. — Джостен, ещё одно слово, и я... — начал он низким голосом. — Ты шуток не понимаешь? Идиот, — весело бросил Нил, и в тот момент казалось, будто все выпали из орбиты. Движение было слишком быстрым, чтобы его заметить заранее: лезвие блеснуло в руке Эндрю, холодное и безмолвное, как и его лицо. Но Джостен перехватил его конец быстрее, чем клинок успел подняться выше. На мгновение они застыли, будто в странном равновесии: пустая улыбка Нила против каменной маски Эндрю. — Так, а ну успокоились оба! — взорвался Ваймак, — Что за цирк вы тут устроили?! Эбби, всё это время стоявшая в тени, резко выдохнула, словно вспомнила, что надо дышать. Эндрю, не произнеся ни слова, освободил нож и направился в гостиную. Его шаги были быстрыми, уверенными. Нил посмотрел ему вслед — всё с той же улыбкой, будто сцена с лезвием была всего лишь частью спектакля, поставленного специально ради него. Эбигейл перевела взгляд на Джостена. — Значит, ты у нас Нил, — сказала она. — А я — Эбби. Командный медик и по совместительству квартирная хозяйка всей этой братии. — Она махнула рукой в сторону кухни и гостиной. — Они тебя не обижают? — Нет, — Нил пожал плечами. — Они просто не смогут меня обидеть. Ответ прозвучал слишком спокойно, и это вызвало короткий обмен взглядами между Ваймаком и Эбби. Из гостиной раздался ленивый голос Эндрю: — Это мы ещё посмотрим. Нил невольно усмехнулся и хихикнул. — Только посмей повторить прошлогоднюю историю… — начала Эбби с предупреждением в голосе, но её перебил Миньярд, снова появившийся в дверях. — И сюда ввяжется Би. — Он стоял, облокотившись о косяк, с пустыми ладонями. — Вы ведь пригласили её на ужин? — Пригласила, — кивнула Эбби, — но она отказалась. Сказала, не хочет создавать неудобств. — Там, где Эндрю и Ники, а теперь скорее всего и Джостен, всегда сплошные неудобства, — буркнул Ваймак, не поднимая глаз от тарелки. — Би — универский мозгоправ, — донёсся с гостиной голос Ники, который, как обычно, появлялся в самый неожиданный момент. — Раньше работала с малолетними преступниками, потом переквалифицировалась в нас, взрослых идиотов. Приглядывает за потенциальными самоубийцами, психами, всякое такое. — Он показался в коридоре и театрально ткнул пальцем в потолок. — Короче, она наша персональная нянька. В августе и с ней познакомишься. — Это обязательно? — спросил Нил, стараясь сохранить спокойный тон, хотя внутри у него что-то болезненно дёрнулось. Он ненавидел психологов. Женщина или мужчина – не имело значения. — Да, спортсмены обязаны беседовать с психотерапевтом раз в семестр, — подтвердила Эбби мягко, но настойчиво. — Первая встреча — чистая формальность: узнаешь, где её кабинет, расскажешь о себе. Второй раз — весной. А если захочешь, можно и чаще. Консультации входят в стоимость обучения, так что пользуйся возможностью. — Бетси отличная, тебе она понравится, — заверил Ники, хитро улыбаясь. — Она единственная, кто умеет ставить на место даже Эндрю. Миньярд равнодушно отвернулся, будто это его не касалось. Нил криво усмехнулся. В этом мире ему ещё никто не нравился из психиатров, и он сильно сомневался, что «нянька для психов» станет первой. — Ну что, начнём? — Эбби приглашающе махнула рукой, направляя Нила и Эндрю к столу. Нил не чувствовал голода. Желудок был пуст с вчерашнего вечера, но вместо аппетита в нём клубилось тугое, неприятное напряжение. Он сел напротив Эндрю, и тут же заметил, как у Миньярда напряглись плечи. Холодный взгляд и едва заметное движение бровей сказали всё: ему это не понравилось. Посуда зазвенела, разливались напитки и на мгновение за столом воцарилась почти благопристойная тишина. Но стоило вынести горячую лазанью, аромат сыра и специй потянулся по комнате, — и разговор ожил. Ваймак и Кевин тут же нырнули в обсуждение весенних тренировок и каких-то новобранцев, словно всё остальное перестало существовать. Ники тараторил без остановки абсолютно про всё – про фильмы, про светские сплетни, про актёров, которых Нил никогда в жизни не видел. И только Эндрю оставался неподвижной тенью. Он ел молча, будто просто выполнял рутинное действие, механически отрезая куски и не поднимая глаз. Нил под столом слегка пнул его ногой. Лёгкое касание, но его было достаточно. Эндрю приподнял взгляд, и встретился с карими глазами напротив. Нил кивнул в сторону двери. Ответом было безмолвное закатывание глаз. Небрежный жест, полный раздражённого равнодушия. И всё же Миньярд отложил вилку, поднялся, не проронив ни слова, и направился к выходу. Джостен последовал за ним. Ни один человек за столом не попытался остановить их. И неудивительно: вряд ли кто-то в этой комнате верил, что можно удержать Эндрю, если он решил уйти. — Что ты хочешь? — Эндрю не тратил ни секунды на формальности. Его голос был ровным, но в этом равнодушии проскальзывала угроза. — Поговорить, — Нил лениво достал пачку сигарет, щёлкнул пальцем по картонной крышке. Одна для себя, и несколько в протянутую ладонь Миньярда. Тот приподнял бровь. — Ты слишком много куришь, — пояснил Нил, уголки губ изогнулись. — Видно невооружённым глазом. Даже в аэропорту... Аарон бы никогда не стал курить, и тем более — не стал бы так истерить из-за машины. — Ты это делал специально, — напряжённо сказал Эндрю. — В точку, — легко согласился Нил. — И да, зачем тебе понадобился этот цирк? — он чуть наклонил голову набок. Эндрю выдохнул дым сквозь нос и произнёс: — Правда за правду. Усмехнувшись, Нил качнул подбородком: — Оу... И что же ты хочешь услышать? — Какой кретин выписал тебе эти таблетки? Джостен тихо фыркнул. — Так ты всё-таки разобрался, что это за препарат. Поздравляю. — Его голос был ядовито-сладким. — Но, увы, тебе пока рано знать. Он положил сигарету на перила, а Эндрю метнул зажигалку. Блондин поймал её, даже не глядя. Внимание его оставалось приковано к Нилу. — Игра называется «Правда за правду», — напомнил Миньярд, вертя зажигалку в пальцах. — И просто так я тебе ничего не скажу. — Какая жалость, — протянул Нил, криво улыбнувшись. — Жаль, что у тебя вечно проблемы с чувством юмора. Ну что ж, счастливо курить в одиночестве. – он развернулся и без спешки вернулся в дом, будто и не замечал взгляда, прожигающего ему спину. В одиннадцатом часу Ваймак наконец решил откланяться. Нил вышел вместе с ним и это было как облегчение, будто он сбросил с плеч невидимый груз. По дороге они ехали в гнетущей тишине. Машина шуршала шинами по асфальту, свет фар выхватывал из темноты полосы дороги и обрывки забора. Как только входная дверь квартиры захлопнулась за их спинами, Ваймак наконец заговорил. Голос был низким и твёрдым: — Нам необходимо обсудить твои так называемые лекарства. У Нила не осталось сомнений, почему именно сейчас. Он прекрасно знал, что должен был принять дозу ещё в доме Эбигейл, но оттягивал до последнего. И теперь выглядел так, словно с него содрали кожу — бледный, вялый, а если приглядеться, то можно отчётливо увидеть дрожь по всему его телу. Скрывать было нечего. — Потом, тренер, — отмахнулся он, — Вы сами меня видите? Если я сейчас проглочу таблетки, то просто рухну спать. — Имей в виду, — тихо, но жёстко сказал Ваймак. — Я запомнил твои слова. — Окей! — выкрикнул Нил уже из гостиной, с демонстративной улыбкой на лице, хотя внутри всё сжималось. Он плюхнулся на диван, вытащил из кармана баночку, а от туда четыре таблетки и подолгу вертел их в ладони. Ваймак стоял в дверном проёме и не сводил с него глаз. Его взгляд был тяжёлым, почти осязаемым. Нил наконец бросил таблетки в рот. Горечь мгновенно расползлась по языку. В тот же миг в него полетела пластиковая бутылка воды. Он поймал её и сделал несколько торопливых глотков. — Спасибо, — прохрипел он. Тренер не ответил. Нил вытянулся на диване, и тело сразу же отрубилось. Сон накрыл его ледяной волной, обрывая мысли. Ваймак тихо закрыл дверь, задержавшись на секунду — будто хотел что-то сказать или сделать, но передумал. В прихожей повисла тяжёлая тишина, и только дыхание Нила за стеной напоминало, что в квартире не один человек.